Кислота

      В ночь на Иван Купала вода становится зеркалом.       Говорят, в ней можно увидеть не только своё отражение, но и то, что давно потеряно. В эту ночь девушки плетут венки — из трав, из цветов, из собственных надежд — и отпускают их по течению, доверяя реке свою судьбу. По поверьям чей венок уплывёт дальше всех — той ждать счастья. Чей утонет — той молчать и не задавать лишних вопросов. А ещё говорят — если в тумане услышишь знакомый голос, то не оборачивайся.       Потому что не всё, что зовёт тебя по имени, хочет, чтобы ты вернулась. Но, она не верила в это.       Не тогда, когда её подруги, смеясь, вплетали полевые цветы в венки. Не тогда, когда тёплый ветер путался в волосах и приносил запах реки. И уж точно не тогда, когда стояла у гроба.       Сейчас, уже год спустя, Кристина бы и не вспомнила, как добралась до кладбища. Кто держал её под локоть. Кто говорил что-то правильное, нужное, пустое. Запомнился только звук. Глухой, вязкий — как будто весь мир обернули в вату.       Люди двигались рядом, открывали рты, но их голоса тонули где-то вдалеке, не доходя до неё. Пахло сырой землёй и чем-то сладковатым. Цветы. Слишком много цветов. Она стояла, уставившись в одну точку, пока кто-то впереди не сделал шаг в сторону. И тогда она увидела — гроб. Слишком аккуратный. Слишком правильный. Слишком… чужой. Обитый красным бархатом он ярко контрастировал с зеленой формой лежащего в нем мужчины.       Кристине казалось, будто всё происходящее — ошибка. Словно сейчас он поднимется, отмахнётся от этого фарса и скажет, что она опять всё не так поняла. Но, никто не поднимался. Пальцы дрогнули сами по себе. Она даже не сразу поняла, что идёт вперёд. Медленно, шаг за шагом, она прошла вперед сквозь пелену перед глазами.       Кто-то даже попытался её остановить — или показалось. Она выдернула руку, не глядя.       Пальцы невесомо коснулись сначала краюшка гроба, который моментально ответил холодом. Настоящим. Она провела пальцами по гладкому дереву, будто пытаясь на ощупь убедиться, что это не сон. Что сейчас… сейчас он откроет глаза. Но вместо этого — тишина.       Лицо мужчины было спокойным. Слишком спокойным. Ни морщинки, ни тени той живой, дерзкой усмешки, которую она знала наизусть. Ни тепла. Она задержала дыхание и всё-таки коснулась. Кожа под пальцами оказалась чужой. Донельзя холодной. Неправильной. Не он.       — Закрывайте… — донеслось откуда-то сбоку.       Чья-то рука осторожно, почти бережно убрала её ладонь. Словно она мешала. Словно её здесь быть не должно. Крышка начала опускаться.       И именно в этот момент Кристина вдруг поняла —она ничего ему не сказала. Ни «подожди», ни «вернись». Ни даже глупого «я тебя люблю». Абсолютно ничего. Только смотрела, как его от неё забирают. Навсегда.       Сейчас, год спустя подругам–таки удалось расшевелить ее под теплым одеялом траура и вытащить на этот странный праздник.       — Да ладно тебе, Крис, — подбадривала Динка, уводя ее вглубь праздника, — Может путный какой подвернется, венок твой цветочный выловит, а!       Динка заразительно улыбалась. Даже слишком. Отчего и Кристина невольно растянула губы в улыбке, охотнее передвигая босыми ногами по поляне.              Подруги синхронно остановились, словно завороженные уставившись на огромный костер. Время уже клонилось к закату. В багровых красках неба и зеленом соке травы — кострище выглядел впечатляюще. Вокруг было еще несколько маленьких костров, через которые прыгали молодые девушки, разодетые в белые рубахи. С другой стороны, держась за руки, прыгали уже молодые парочки, проверяя крепость своего союза.       Кристина с тоской провела взглядом дугу, по которой ловко прыгнула одна из парочек, крепко держась за руки. В тенях от огней лица их казались чуть мрачнее, но не менее счастливыми.       Подруги еще немного покружились в хороводах у костров, пропели пару песен со всеми присутствующими, а после, плюхнулись в высокую траву. Венки получилось плести не сразу. Только благодаря взрослой женщине, которая занималась этим не первый год и показала девочкам особую технику.       — Суженого венок мне пока-ажи, — затягивала сильнее тонкие стебли ромашек Динка, старательно, усердно выдумывая приговорку, — Да пусть сою-юз наш будет кре-епок… — голубоглазая прищурилась, — Крис, а ты чего молчишь?       — А?       — Присказку придумай что-ли, а то не найдешь так суженого!       — Зачем? — искренне удивилась блондинка, смотря на свой венок из полыни и ромашек.       — Ну как зачем? Что б наверняка! — раздался откуда-то сверху голос той самой женщины. Она мило улыбалась, склонившись над Кристиной, — Давай, давай, духи любят такое….       У Кристины от тона женщины пробежал холодок по спине. А может ей и показалось и это был просто полевой сквозняк?       Крис неловко пожала плечами, —Ну… Как скажете, — и забурчала себе под нос первое, что приходило в голову, — Венок по воде — судьба за ним… к живым ли плыви, иль к мёртвым в дым… кого увижу — к тому пойду…свою ли долю там найду?       Диана присвистнула, — Ничего себе у тебя заговоры…       Крис отстраненно махнула рукой, — Да бред это всё, что первое в голову пришло, то и говорила. Пошли лучше к речке уже, а то и так туман спускаться начинает…       А туман и вправду уже вовсю спускался над полями, окутывая молочной пеленой не только поле, но и реку. Вода, темная, с испариной после дневного зноя, так и манила зайти искупнуться. Несколько девушек уже зашли по пояс в воду, смеясь и обрызгивая друг друга. Кричали на берег, что вода — парное молоко. Кристина же недоверчиво коснулась ее кончиками пальцев и моментально отдернула руку.       — Да она же ледяная… — округлила она глаза, — как мертвая, ей богу!       В густо поросшей по берегу речки траве уже вовсю начинали зажигаться первые огоньки светлячков, застрекотали кузнечики. Диана, и не таких экспериментов любитель уже по пояс ушла в воду к другим девушкам. Махала рукой, зазывая. Но, Кристина так и не решилась более прикоснуться к воде. А хочешь, не хочешь — венок отпустить нужно. Другие уже так и сделали.       Девушка огляделалась. Сумерки сгущались всю сильнее, а туман над рекой становился в свете луны почти белым. Он был плотным, даже осязаемым. Воздух становился тяжелее, напряженнее. Кристина сглотнула подступивший к горлу ком волнения. Она опустилась на колени прям возле самой воды и выдохнув, пустила венок по воде.              Венок застыл на месте, будто не желая уходить куда-то вглубь тумана. И, как Кристине показалось, лишь сильнее прибился к берегу. Девушка нахмурилась, но не зря же ее сюда затащили? Она подпихнула венок по воде кончиками пальцев. И тот, нехотя, двинулся наконец по леденющей воде. Пару ромашковых листочков откололись от сердцевины и теперь белыми корабликами замерли на месте, оставляя след от шествия венка.       — Крис!       Раздалось откуда-то из-за спины блондинки. Девушка обернулась, но в плотном тумане было сложно разглядеть кого-то, да и Динка все еще была уже по шею в воде. Девушка отмахнулась, подумав, что от волнения просто показалось.       Она отвернулась от перелеска, окутанного туманом и вновь уставилась в воду. Рассмотрела свое отражение, сухо усмехнулась. Скользя взглядом по воде и расходящимся на ней кругам, она наткнулась на свой застывший посреди озера венок. Снова нахмурилась, кусая губы. Он медленно крутился, чуть краями утопал в воде, будто попал в небольшую воронку. От него начинали расходится лепестки, как будто цветы в одно мгновение начали увядать.       — Кристина-а, — донеслось до нее с холодным порывом ветра прямо над ухом.       Девушка встревоженно подскочила на ноги, оглядываясь. Что-то здесь было не так. И ее это напрягало изнутри. В животе начал завязываться тугой ком волнения.       Но, что было не так? Диана с другими все еще плюхалась в воде, и даже намеком не позвала бы мерзлячку Кристину в воду. Густой туман, опустившийся прямо к земле и скрывший под собой кусты смородины? Голос, который уже дважды позвал?       —Черт…       Она бы и по крепче выругалась, но воспитание не позволило. Подсобрав подол длинной рубахи, Кристина обернулась, дабы позвать подругу на берег и как можно скорее уйти от места, где ей становилось дурно. Но, с замершим сердцем оставила свой взгляд на венке. Он крутился уже быстрее. Будто действительно попал в водяную воронку. А в следующее мгновение, Кристина была готова поклясться Богом, его кто-то утащил под воду.       — Рыбкам тоже кушать хочется, — заикнувшись, в слух успокоила себя девушка.       — Криса!       Сердце замерло. По кончикам пальцев заиграл ток. В третий раз она слышала голос уже отчетливым, мужским. Будто бы даже знакомым… Кристина глубоко вздохнула, широко раздувая ноздри от злости. Кто-то играл с ней в злую шутку. И ей это очень не нравилось.       Она в два шага оказалась возле кустов смородины. Терпкие, полусухие ветви больно оцарапали нежную кожу. Она шикнула на саму себя за неосторожность, разглядывая руки, а после подняла взгляд. И замерла. Туман за кустами оказался совсем другим. Не тем лёгким, что стелился над водой раньше, а густым, плотным — он будто висел в воздухе, оседая на коже холодной влагой и забираясь под одежду. Дышать стало тяжелее. Запахло сыростью. Болотом.       Кристина шагнула внутрь — и почти сразу поняла, что сделала это зря.Звуки остались где-то позади. Смех, плеск воды, голоса — всё оборвалось так резко, будто кто-то просто захлопнул дверь. Осталась только тишина. И её дыхание. Слишком громкое.       Она остановилась. На секунду. Сердце тревожно толкнулось в грудной клетке, будто напоминая — надо вернуться. Просто развернуться и выйти обратно, к людям, к свету, к костру…       — Кристина…       Голос прозвучал прямо за спиной. Она резко обернулась. Никого. Только туман, плотный, молочный, в котором даже собственные руки казались чужими.       — Крис… — Теперь уже впереди.       И она сделала пару неуверенных вперед шагов.Почти не думая. Как будто не сама.       Трава путалась под ногами девушки, цеплялась за щиколотки, тянула назад. Один раз она споткнулась, больно ударившись коленом, и на мгновение даже пришла в себя — резко, с неприятным холодом под рёбрами.       «Что я делаю?..» — Мысль мелькнула и тут же утонула. Потому что впереди сквозь туман начала проступать фигура. Кристина прищурилась, пытаясь разобрать не кажется ли ей… Потом резко закрыла глаза, плотно жмурясь.       Когда она медленно открыла глаза, то первым показался сначала — силуэт. Потом — знакомые очертания плеч. Форма. Сочно-зеленая, ярко выбивавшаяся в этом мрачном местечке форма.       Дыхание сбилось.       — Ты… — Голос её сорвался на хрип.       Она шагнула ближе — и только тогда заметила воду. Та же река. Но будто бы другая. Здесь она была тёмной, почти чёрной, и казалась неподвижной, будто не текла вовсе. Поверхность едва заметно подрагивала, словно живая. Берег под ногами оказался мягким. Хлюпающим.       Но Кристина этого уже не замечала. Он стоял так близко, по щиколотку в воде. Ждал. И она пошла к нему. Вода обожгла холодом сразу, как только коснулась кожи. Не поверхностно — глубоко, до костей. Кристина тихо втянула воздух сквозь зубы, но не остановилась.       Щиколотки. Колени. Ткань рубахи потяжелела, прилипла к ногам. Что-то скользнуло по коже. Она дёрнулась, сдержав вскрик.       — Просто… трава… — слова прозвучали глухо, неуверенно.       Он был ближе. Она сделала ещё шаг. И ещё. Каждый раз, когда казалось — ещё чуть-чуть… расстояние между ними не менялось. Это было почти незаметно. Почти. Но внутри уже начинало холодеть от неправильности происходящего. Вода поднялась выше, слишком быстро.       Тянула вниз. Словно не пускала.       Он мягко, чуть глухо сказал, скрепящим голосом— Подожди…       Он чуть склонил голову, смотря куда-то в воду. Кончиками пальцев, неестественно медленно провел по ее глади, отпуская круги. А потом, скованно пригнувшись, достал из воды венок. Тот самый, который Кристина спустила по реке. И улыбнулся.       Кристина замерла. Что-то в этой улыбке было… не тем. Слишком медленное движение губ. Слишком ровное. Слишком натянутое. Как будто её собирали по памяти. Она всмотрелась внимательнее. И в этот момент поняла. Глаза — это были не его глаза. Слишком тёмные, слишком пустые. Без единой искры узнавания.       — Ты не…       Она не успела договорить, потому что он оказался рядом. Настолько близко, что она даже не успела понять, как. Руки легли ей на плечи. Холодные. Не просто холодные — чужие. Мёртвые. Холод от прикосновения будто сразу прошёл сквозь кожу, внутрь, сжимая грудную клетку.       Кристина вздрогнула, пытаясь отшатнуться. И в этот момент его лицо… поплыло. Сначала едва заметно. Потом — сильнее. Черты начали искажаться, словно под водой. Кожа будто натянулась не туда, куда должна. Челюсть вытянулась, губы разошлись шире, чем это вообще возможно.       Улыбка осталась. Только стала… другой. Слишком широкой, чересчур глубокой. Изломанной.       Её голос дрогнул — Нет…       Пальцы на плечах сжались сильнее. До боли. До паники. Она дернулась назад — и только тогда почувствовала, что ноги не свободны. Что-то уже держало её снизу. Скользкое, сильное. Медленно, но уверенно тянущее вниз. Вода вокруг зашевелилась, сжалась вокруг шеи.       — Пусти… — посиневшими от холода, дрожащими губами, прохрипела Кристина.       Она рванулась. Бесполезно. Он наклонился ближе. Так близко, что Кристина поняла — он даже не дышал. И прошептал — тихо, почти ласково, но чужим, надломленным голосом, — Ты сама пришла.       И в этот момент Кристина окончательно поняла. Это не он. Никогда не был. Вода резко дёрнулась. Её с силой начало тянуть вниз. Последнее, что она увидела — как его лицо окончательно ломается, расползается в нечеловеческой, дёргающейся усмешке, словно под ней было что-то другое, старое, голодное.       И тьма сомкнулась.

***

Из поздней сводки новостей:       В ночь с шестого на седьмое июля в районе прибрежной зоны было зафиксировано исчезновение девушки, 19 лет. По словам очевидцев, она находилась на праздновании, после чего пропала из поля зрения. Тело было обнаружено спустя сутки ниже по течению. По предварительным данным — утопление. При осмотре зафиксирована странная деталь: грудная клетка повреждена, сердце отсутствует.       Обстоятельства произошедшего устанавливаются.