Ангел с дробовиком

— Еще раз, — ты тяжело дышишь, принимая защитную стойку. Джон корчит гримасу, но не жалуется. Он делает шаг назад, слегка подпрыгивая, чтобы правильно настроиться, прежде чем нападать на тебя. Его удары лучше. Он может правильно прицелиться и держать локти прижатыми к телу. Он делает несколько ударов, чтобы проверить тебя, ты блокируешь. Но заблокировать не так просто, как раньше. Джон учится быть терпеливым, ждать, пока ты допустишь ошибку, прежде чем нанести правильный удар. Вы оба вспотели от спарринга. Ты одета в леггинсы и спортивный бюстгальтер, а Джон — в свободные штаны. Его грудь блестит от пота, и это тебя немного отвлекает. Но этого недостаточно, чтобы не уловить его движения. Ты готовишься к его удару, но вместо удара его руки внезапно разворачиваются, и он швыряет тебя на пол. Ты приземляешься на спину с громким выдохом. Все происходит так быстро, что это немного дезориентирует. Джон бросает свое тело поверх твоего, прижимая тебя к мату. Он улыбается, очень гордясь собой. — Моя взяла, — выдыхает он. — Это означает, то, что мы связаны, — ухмыляешься ты, и твоя грудь вздымается, когда ты пытаешься отдышаться. — Прекрасно. Два из трех? — О нет, — говорит Джон, качая головой. — Нет-нет-нет. Это лучшее, чего я добился с тех пор, как мы начали в прошлом месяце. Я выигрываю даже от проигрыша. — Что, если мы сделаем это интереснее? — спрашиваешь ты, приподняв бровь. Джон движется так, чтобы обхватить твою талию. — Как интереснее? — спрашивает он заинтересованно. Ты знала, что это его заинтересует. Ты смотришь на него снизу вверх, и на тебя накатывает волна желания. Он выглядит растрепанным, вспотевшим, как будто только что занимался сексом. Чего бы ты не отдала, чтобы он стащил с тебя леггинсы и начал приставать к тебе. Он бы это сделал, если бы ты попросила. Но конкуренция берет верх. Он ухмыляется тебе, чувствуя, что твое сексуальное желание заменяется решимостью. — Очевидно, это связано с сексом, — говоришь ты, вызывая ухмылку партнера. — Тот, кто побеждает, получает половой акт по своему выбору. — Условия? — спрашивает Джон. — Никаких анальных развлечений — Ну тогда в чем смысл? Ты бьешь его в грудь, и он со смехом отбивает удар. — Отвали, — говоришь ты, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Хорошо, хорошо, любимая, хорошо, — говорит он с озорным блеском в глазах, когда слезает с твоих колен. — Тогда еще один раунд. Он встает на ноги, слегка вздрогнув. Он протягивает руку, чтобы предложить тебе руку, но ты взмахиваешь ногой, и он падает на пол. — Какого черта! Ты ползешь по нему с ухмылкой. — Я…- прежде чем ты успеваешь закончить, он обхватывает тебя ногами за талию и переворачивает тебя так, чтобы ты снова оказалась прижатой к мату. Ты не ожидала, что он восстановится так быстро. Похоже, он подшутил над тобой. — Вот дерьмо. Джон усмехается. — Я выиграл! — восклицает он. Ты улыбаешься, чувствуя его возбуждение. — Да, наверное, да, — говоришь ты, опираясь на локти. — Какой ужасный грязный поступок ты бы заставил меня совершить? Джон морщит лицо, делая вид, что думает, но в этом нет необходимости. Ты уже знаешь, чего он хочет, еще до того, как он это скажет. Это то, чего он всегда хочет. — Твой рот, — говорит он, глядя на тебя тлеющим взглядом, и наклоняется ближе. — Чтобы твои прелестные губки обхватили мой член. Ты ухмыляешься и тоже тянешься к нему, касаясь его губами. — Хорошо, — говоришь ты. Когда он пытается поцеловать тебя, ты отстраняешься. — Но не сейчас. Ты вспотел, а это не в моем вкусе. — Тогда давай закончим в душе, — предлагает Джон. Он собирается встать, но останавливается. — Ты ведь не собираешься снова сбить меня с ног? Ты смеешься и вылезаешь из-под него, чтобы встать первой. Он усмехается и следует за тобой. — Плюс этих отношений, — говорит Джон. — Это ежедневный доступ к твоему фантастическому телу. — Ага, это единственный плюс, — говоришь ты, закатывая глаза. — Ну, у тебя действительно потрясающая фигура. А еще приятно есть горячие блюда, даже когда Чэса нет, — поддразнивает Джон. — Отлично, — говоришь ты невозмутимым голосом. — Я умею трахаться и следить за тем, чтобы ты не умер от голода. Забудь об эмоциональной поддержке и общении. Джон обнимает тебя за плечи. — Другие вещи тоже хороши. — Ты придурок. — Оу, но я твой придурок, любимая. — Черт, это правда. Я полагаю, что правил по возврату нет? — шутишь ты, входя в спальню. Джон качает головой с почти гордой ухмылкой. — Не могу сказать, что есть. Супермагическая связь и все такое. Его рука соскальзывает с твоих плеч, когда ты пытаешься раздеться. Джон идет к своему комоду, чтобы взять сигарету. — Вот черт, — поддразниваешь ты. Не то чтобы ты хотела его бросить. Несмотря на то, что он утащил тебя с небес и инцидент с черной магией. И действительно в любое время он может начать вести себя как полный мешок дерьма. Что о тебе говорит то, что ты решила остаться? Наверное то, что ты действительно вляпалась и тебе нужна помощь. Но знание того, что Джон такой же, если не вляпавшийся еще сильнее, отчасти утешает. Даже если вы половину времени сводите друг друга с ума. — Это значит, что ты его любишь. Ты поворачиваешься и обнаруживаешь Зед вместо Джона. — О, он будет так зол. — она впервые взяла его под контроль. Это тебя беспокоит. — Что не так? — Почему ты думаешь, что что-то не так? — спрашивает Зед. — Потому что ты вселилась в Джона, а это значит, что ты не можешь ждать, пока я останусь одна, чтобы поговорить со мной, — говоришь ты, пристально глядя на нее. — Что не так? — Несмотря на монстров, которых вы убили, завеса все еще невероятно тонкая, — говорит Зед. — Заживление займет больше времени, чем мы ожидали. Остались проблемы с магией. Если Джон продолжит… — Я собираюсь остановить тебя прямо здесь, — говоришь ты ей, поднимая руку, призывая к тишине. — Достаточно, хорошо? Достаточно о Джоне и темных искусствах. Я не хочу больше слышать это от тебя. Есть ли у меня сомнения? Да. Есть ли у меня свои заботы? Да. Мне не нужно, чтобы ты постоянно била меня ими по голове. — Я просто пытаюсь помочь тебе, — твердо говорит Зед. — Я знаю, что ты слишком близка с ним, чтобы увидеть. — Ты ничего обо мне не знаешь, — говоришь ты ей. — По крайней мере, больше не знаешь. Тот человек, которым я была на небесах, не тот, кем я являюсь сейчас. Она не проходила через то, через что я прошла за последние несколько месяцев. Я говорила об этом с Джоном, мы поговорили об этом, так что теперь мы идем дальше. Конец дискуссии. Просто брось это. — Ты полностью ему доверяешь после всего, что он сделал? — спрашивает Зед. — Как? Как ты можешь? Даже зная, что происходит с людьми, которые ему доверяют. — Да, я доверяю ему, потому что это то, чем ты занимаешься в отношениях. Вы учитесь доверять друг другу. Хотя я никогда не говорила, что полностью доверяю ему, но мне хотелось бы думать, что он тоже доверяет мне. И да, я знаю, что случается с людьми, которые доверяют ему. Они умирают. Плавали, знаем. — говоришь ты. — У меня есть подозрения и сомнения. Я буду следить за ним по-своему. Мне не нужно, чтобы кто-то шептал мне на ухо те же опасения, которые возникают у меня в голове каждую ночь. Мне это не нужно, Зед. — Мне очень жаль, — извиняется Зед. — Я действительно волнуюсь за него. Я всегда любила его и всегда буду. Я устала от того, что он повторяет одни и те же ошибки снова и снова. — Мы ничего не можем с этим поделать, — говоришь ты ей. — Он такой, какой он есть, Зед. Я на какое-то время упустила это и теперь стараюсь всегда это помнить. Ты тоже должна. Мы можем сделать все, что в наших силах, но, в конце концов, все будет зависеть от выбора Джона и его последствий. Зед продолжает смотреть на тебя в течение нескольких минут, прежде чем она вздохнет и запускает руку в свои растрепанные волосы. — Тогда я буду держаться на расстоянии, — говорит она. — Ты делай то, что должна делать, а я буду делать то, что должна я. Но если что-то пойдет не так, позови меня. Хорошо? Ты киваешь, и она уходит, а Джон остается посреди комнаты, нахмурившись. — Что только что произошло? — спрашивает он. — Я чувствую себя странно. — Зед, — говоришь ты. — О, черт возьми, почему здесь была Зед? — спрашивает Джон. Ты машешь рукой. -Ее обычное вмешательство, — говоришь ты. — Не беспокойся об этом. Я ее спугнула. Джон внимательно смотрит на тебя. Ты делаешь вид, что не замечаешь, и возобновляешь раздевание. Ты снимаешь грубые леггинсы и спортивный бюстгальтер. Как только ты стоишь в одном нижнем белье, Джон отвлекается, и ты чувствуешь, что его подозрения исчезают, поскольку похоть берет верх. Ты снимаешь нижнее белье, и отбрасываешь его в сторону, прежде чем отправиться в душ. Джон следует за тобой. Вода прохладная, но ты не против, потому что кожа нагрелась от спарринга. Ты позволяешь воде омывать себя, когда закрываешь глаза и греешься в чудесном ощущении. Джон присоединяется к тебе под душем, губы и зубы находят твое плечо, игриво прикусывают. Ты усмехаешься и тянешься к прикосновению. — Что ты хочешь делать после этого? — спрашиваешь ты. — Есть, — немедленно говорит Джон. — Чертовски голоден. А после этого мы что-то сымпровизируем. — Кажется, мы всегда этим и занимаемся, — говоришь ты со вздохом, откидывая голову назад, чтобы она лежала на плече Джона. — Просто импровизируем. Ты понимаешь, что ты и Джон застряли в бесконечном цикле тренировок и охоты на монстров. — Это проблема? — спрашивает Джон, положив руки тебе на бедра. — Нет, это просто мой способ сказать, что мы в тупике, — отвечаешь ты ему. — Не то чтобы я возражала. Приятно иметь некое подобие стабильности после всего, что произошло. — Ты начинаешь нервничать, — понимает Джон. Ты чувствуешь его опасения и понимаешь, что он беспокоится о том, что это может значить. Ты поворачиваешься в его руках так, чтобы смотреть в его лицо. — Просто быть здесь так долго. Теперь, когда у нас есть эта связь, и мы тренировались, я чувствую, что нам нужно сделать что-то еще. Сделай перерыв в охоте и просто… пойди куда-нибудь. — Мы? — спрашивает Джон, поднимая бровь. — Да, мы, — говоришь ты. — Что ты скажешь на счет отпуска? Скоро? Я приглашаю? Джон усмехается и наклоняется для поцелуя. — Мы с тобой отправляемся в путешествие без какой-либо миссии? Да, я могу это сделать. Эта мысль делает тебя счастливой, особенно потому, что отвлечь Джона от работы и дома на мельнице, означает заставить его на время отказаться от магии. Это беспроигрышный вариант для всех. Ты отстраняешься от него, чтобы начать мыться. Он отпускает тебя и садится на сиденье в душе, пока ты моешь голову. Ты чувствуешь движение воздуха, когда его похоть выходит на первый план. Ты можешь слышать, как он дрочит, наблюдая, как пена шампуня стекает по твоему телу. Ты ухмыляешься и слегка потягиваешься, выгибая спину, когда поворачиваешься к нему лицом. Твои глаза по-прежнему закрыты, но ты чувствуешь его пристальный взгляд. Он жадно смотрит на твои мокрые сиськи, и ты слышишь, как он издает легкий стон. Когда ты заканчиваешь ополаскивать волосы, ты открываешь глаза. Его рука крепко сжимает его член, и он кивком манит тебя вперед. Ты практически крадешься к нему, проводя рукой по его влажным волосам, и оттягиваешь его голову для поцелуя. Свободной рукой ты берешь на себя его заботу. Он задыхается, когда ты крепко прикасаешься к нему. Ты проводишь поцелуями по его челюсти, и он нетерпеливо поворачивает голову, подставляя тебе свою шею. Ты проводишь зубами по коже и прикусываешь. Он стонет, когда ты это делаешь. — Ты издаешь такие восхитительные звуки, — мурлычешь ты ему в шею. — Мне нравится, когда мои партнеры поют для меня. — Чертовски сложно не делать этого, — бормочет он, поднимая руку и запуская ее в твои волосы. — Особенно, когда я чувствую это плотское влечение, исходящее от тебя. Такое чувство, что ты собираешься просто проглотить меня целиком. Ты усмехаешься. — Разве не в этом была суть нашей сделки? — ты продолжаешь целовать его ключицу и грудь, продолжая твердые движения по его члену. Он улыбается. — Так и было, любовь моя, — говорит он. Ты опускаешься на колени, и рука в твоих волосах автоматически сгибается от нетерпения. Ты наклоняешься вперед и проводишь языком по головке его члена. Он снова стонет, и его бедра нетерпеливо дергаются. Ты поднимаешь взгляд и видишь, что он пристально наблюдает за тобой. Ты полностью обхватываешь головку губами, и на его лице появляется ленивая улыбка. Ты перестаешь двигать рукой по его члену, и вместо этого держишь его неподвижно, чтобы позволить своему рту медленно насаживаться на его член. Он стонет из-за такого темпа, и, если бы не твои руки, крепко удерживающие его бедра, он, вероятно, уже полностью погрузился бы в твой рот. Но он не может. Поэтому он остается неподвижным, наблюдая, как ты медленно отстраняешься. Когда ты неожиданно опускаешься и обхватываешь его губами, он ругается. — Черт возьми, любимая, — говорит он хриплым и тяжелым голосом. Ты задаешь медленный темп, потому что действительно нет причин спешить. Он упорно тренировался и не жаловался. Он заслуживает особого внимания. Ты все время смотришь ему в глаза. Ты крепко сжимаешь его член за основание, щеки впадают, когда ты сосешь сильнее. Он снова ругается, наконец, прерывая зрительный контакт, прислоняется к кафельной стене. — У тебя чертовски волшебный рот, — шепчет он. — Твой язык такой греховный. Ты немного ослабляешь хватку на его бедрах, чтобы он мог засунуть тебе в рот. Когда он это делает, ты стонешь, вызывая его громкий вздох. Рука в волосах начинает направлять твои движения. Ты позволяешь ему задать более быстрый темп, который, как ты чувствуешь, он хочет. Когда тебе нужно перевести дыхание, ты отстраняешься, чтобы только губы обхватили кончик его члена, и ты водишь языком по кругу. Глаза Джона резко открываются, и его голова наклоняется вперед, чтобы снова взглянуть на тебя. Ты поднимаешь бровь и ухмыляешься, глядя на его член, а он прикусывает губу. Его свободная рука также скользит по твоим волосам, и он начинает осторожно трахать тебя в рот. Ты пытаешься закрыть глаза и погрузиться в ощущения, но Джон протестует. — Нет, нет, нет. Дай мне смотреть в эти великолепные глаза. Твои веки поднимаются, и ты встречаешь его взгляд. Он стонет громче. — Я сейчас кончу. Ты принимаешь его как можно глубже, и когда головка его члена ударяется о заднюю часть твоего горла, он кончает. Ты глотаешь все, что можешь, но несколько капель ускользают и скатываются по уголку рта и по подбородку. Джон откидывается спиной к стене, отпуская тебя. Ты позволяешь его смягчающемуся члену выскользнуть из твоего рта, и душ смывает его сперму. Твоя грудь вздымается, когда ты пытаешься отдышаться. Но затем Джон подтягивает тебя к себе, пока ты не садишься к нему на колени. Он жадно целует тебя, крепко прижимая ладонь к твоей груди, а его большой палец касается твоего соска. Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на тебя, его взгляд такой любящий и напряженный, что твое сердце бешено колотится в груди. Он хочет сказать что-то. Ты можешь это почувствовать и, что более важно, ты хочешь услышать это. Но он этого не делает. Вместо этого он нежно похлопывает тебя по бедру. — Более чем готов ответить на услугу, — усмехается он. — Не думай, что я оставлю тебя неудовлетворенной. Ты улыбаешься в ответ. — Позже, — говоришь ты. — Вода холодная. Нам следует уйти. Джон согласно кивает и тянется к тебе, чтобы выключить душ. Вы оба выходите и оборачиваетесь полотенцами. Вы одеваетесь в уютной тишине. Джон закуривает сигарету, а ты выходишь из комнаты и идешь на кухню. — Итак, есть какие-нибудь пожелания на ужин? — через плечо ты кричишь Джону, когда спускаешься по лестнице в гостиную. Однако ты упускаешь его ответ, поскольку обнаруживаешь, что гостиная не пуста. Папа Миднайт стоит у камина, с любопытством рассматривая зеркало. — Что ты здесь делаешь? — Привет, Лола, — говорит Папа Миднайт. — Где Константин? Прежде чем ты успеваешь ответить, ты слышишь Джона. — А потом десерт с меня… так сказать Ты закрываешь глаза с тяжелым вздохом, почти не замечая равнодушного взгляда Папы Миднайта. Однако Джон замечает его, как только он спускается по лестнице. Ты можешь почувствовать, как охранные заклятья Джона немедленно усиливаются, и раздражение обрушивается на тебя, как тонна кирпичей. — Ты когда-нибудь слышали о телефоне? — Джон огрызается на Миднайта, когда останавливается. — О, я не имею дел с подобным, — говоришь ты, вскидывая руки вверх.- Я собираюсь начать готовить ужин. Вы двое разбирайтесь сами. Ты начинаешь двигаться к кухне, но Миднайт подходит к дивану, чтобы перехватить тебя. — Я пришел проверить твою душу, — говорит он, глядя на тебя пронзительным взглядом. — Должен признаться, я не ожидал, что ты все еще будешь здесь с этим… — Следи за словами, — предостерегающе говорит Джон, спускаясь по лестнице. — … мужчиной, — заканчивает вместо этого Миднайт. — Да, я все еще с ним, — говоришь ты. — Это единственная причина, по которой ты здесь? Чтобы проверить меня? — Помимо прочего, — говорит Миднайт. Он тянется к тебе. — Могу я? — Эээ, да, я полагаю, — говоришь ты, не двигаясь. Он нежно берет твое лицо в ладони и начинает изучать. Ты можешь почувствовать ревность Джона, и это действительно заставляет тебя ухмыльнуться. Он может быть таким ребенком. Эмоционально и магически связан с тобой, в отношениях, вдобавок, и он завидует мастеру вуду, который помог вернуть твою душу, а теперь касается твоего лица. — Преодолей это, Константин, — говоришь ты. — Я ничего не сказал, — говорит Джон, подходя к вам. — Тебе и не нужно было, — отвечает за тебя Миднайт. — Все написано на твоем лице. Мои намерения совершенно невинны. Кроме того, твоя женщина более чем способна постоять за себя. — Я не его женщина, — говоришь ты, сужая глаза, глядя на Миднайта. — Я сама себе женщина, большое спасибо. — Я вижу, что с тех пор, как мы в последний раз говорили, связь укрепилась и закрепилась, — говорит Миднайт. — Мне любопытно, насколько сильна эта магия. — Что ты имеешь в виду под закрепилась? — с любопытством спрашиваешь ты. — Я думала, что это всегда навсегда. — В жизни нет никаких гарантий, — говорит Миднайт. — Я просто имел в виду, что ты привязана к этой жизни, поэтому, если связь оборвется, ты не вернешься на небеса. По крайней мере, без естественной смерти. — Не осознавала, что это было настолько рискованно, — говоришь ты. — Я тоже, — сердито говорит Джон. — Если бы я знал это, я бы избегал джинна. — Не надо беспокоиться. Ее душа на какое-то время привязана. Кроме того, джинны недостаточно сильны, чтобы разрушить такую связь, — говорит Миднайт. — Только глубокая, старая магия могла бы. И, конечно же, человек, который вложил в нее душу. — Отлично, теперь ты — говоришь ты, отстраняясь от Миднайта и отбрасывая его руку. — Знаешь, я очень устала от людей, которые скрывают от меня всякое дерьмо. Особенно, когда я принимаю в нем непосредственное участие. — Ты не мог проделать весь этот путь, чтобы просто проверить Лолу, — говорит Джон. — Чего ты хочешь? — Ты в долгу передо мной, Джон Константин, — говорит Миднайт, переводя взгляд на блондина. — И я пришел забрать долг. Лицо Джона ожесточается, и ты не можешь не спросить. — Подождите, какой долг? — Долг, который я согласился выплатить, если он поможет мне вернуть тебя, — говорит Джон. — И насколько я помню, условием для этого было то, что ты оставишь Лолу в стороне. — Оставлю, — говорит Миднайт. — Но ты должен пойти со мной. У нас мало времени. — Постойте, — говоришь ты, вставая между Джоном и Миднайтом. — Он без меня никуда не пойдет. И никто из нас не пойдет с тобой, пока ты не расскажешь нам, что происходит. — Лола, — говорит Джон, уклоняясь от тебя. — Все в порядке. Я могу справиться со всем, что Миднайт может мне предложить.  — Я знаю об этом, детка, — говоришь ты. — Я не сомневаюсь в этом. — У нас нет времени на эти детские разговоры, — говорит Миднайт своим громким голосом. — Мне нужна твоя помощь, Константин, чтобы закрыть адскую пасть. — Это не очень хорошо звучит, — говоришь ты. — Ты говоришь, что есть открытая адская пасть? — спрашивает Джон. — Где и как? — Не знаю как, — говорит Миднайт. — И я не знаю, полностью ли она открыта. Но если мы найдем ее и запечатаем, я верю, что это поможет завесе снова укрепиться. — Ты знаешь где? — спрашивает Джон. Миднайт строго смотрит на него. — Там где ты убил ангела. Челюсти Джона крепко сжимаются. — Почему там? — спрашиваешь ты. — Это было место большой волны магии и ужасного деяния, — говорит Миднайт. — Вот где завеса ослабла в самом начале. — И ты думаешь, что это открыло адскую пасть, — говоришь ты. — Нет, — говорит Миднайт, качая головой. — Кто-то открыл ее. Я не знаю, кто и почему. — Черт возьми! — ругаешься ты. — Разве мы не можем прожить гребаные несколько месяцев без того, чтобы кто-нибудь не попытался открыть ад? Почему это происходит каждый ебаный раз? Джон несколько мгновений подозрительно молчит, прежде чем прочистить горло. — Хорошо, — говорит он Миднайту. — Дай мне просто немного времени поесть и взять кое-что с собой, и мы поедем. — Делай то, что тебе нужно для подготовки, — говорит Миднайт. — Это будет непростая задача. Джон слегка кивает, прежде чем пройти мимо него в сторону кухни. Ты следишь за ним. — Хорошо, какой план? — спрашиваешь ты. — План, что я пойду с Миднайтом, а ты останешься здесь, — говорит Джон, открывая холодильник. — Да, этого не случится и через миллион лет, — говоришь ты. — Я не позволю тебе делать это в одиночку. — Лола, это не тема для дискуссии, — говорит Джон, хватая какую-то еду, даже не глядя на нее. Ты понимаешь, что он планирует перекусить по дороге. Это становится очевидным, когда кидает все в бумажный пакет. — И все же я здесь, веду дискуссию, — говоришь ты ему. — Ой, подожди, нет, ты прав. Никаких дискуссий. Потому что я, черт возьми, еду с тобой. Конец дискуссии. Джон слишком взволнован, чтобы спорить с тобой, и, хотя ты можешь чувствовать его решимость по этому поводу, он уступает. — Хорошо, у меня нет времени спорить. Мне нужно собрать вещи. Он обходит тебя и возвращается к лестнице. Его кожаная сумка находится в спальне, но ты не беспокоишься о том, что он ускользнет без тебя, потому что ты видишь единственный выход. Ты подходишь к дивану, а потом вздыхаешь и смотришь, как он исчезает наверху. Миднайт с любопытством смотрит на тебя. — Я не могу понять, почему ты любишь этого человека, — говорит он. — И ты и я, мы оба, — говоришь ты, хватая куртку с одного из диванов. — Ты сказал ему? — спрашивает Миднайт. — О своим чувствах. — Да-ну, нет… вроде как, — говоришь ты. — Хорошо, возможно, я сказала это, не произнося этого на самом деле. — Но он должен чувствовать это из-за связи, — говорит Миднайт. — Зачем отрицать или скрывать это? — Это сложно, — говоришь ты. — Для кого? Для тебя или для него? — Для обоих… кто ты, мой терапевт? Отстань! — с досадой говоришь ты. Ты нетерпеливо натягиваешь куртку. Последнее, что тебе нужно сейчас, — это учиться эмоциям у мастера вуду и заклятого врага твоего партнера. Джон зовет тебя, и ты бросаешь взгляд на Миднайта, прежде чем уйти, чтобы узнать, чего он хочет. По пути ты останавливаешься у оружейного склада, хватая дробовик. Когда ты входишь в спальню, Джон роется в своей сумке. — Что тебе нужно? — спрашиваешь ты. Блондин вздыхает и устало трет лицо. Он внезапно выглядит на десять лет старше. Ты встревожено пересекаешь комнату. — Эй, эй, все в порядке. — Будет, — говорит Джон со слабой улыбкой. — Пока ты будешь в безопасности. — Вместе нам безопаснее, — напоминаешь ты ему, кладя дробовик на кровать. Он обнимает тебя и притягивает для поцелуя. Ты целуешь его в ответ, прижимаясь к нему своим телом. Ты знаешь, что ему нравится, когда ты это делаешь, и ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы ненадолго отвлечь его. Он мягко толкает тебя, пока ты не ложишься на кровать. Хотя ты знаешь, что Миднайт ждет, ты улыбаешься в поцелуе. Он может подождать еще немного, пока вы с Джоном в первую очередь позаботитесь друг о друге. Джон забирается на тебя, ныряя для еще одного поцелуя, пока его руки проходят вдоль твоей талии, по твоей груди и вверх по рукам. Одна рука обхватывает левое запястье, а другая обхватывает щеку. Ты стонешь, когда он продолжает свои поцелуи на твоей шее, кусая свои инициалы. Рука на запястье на мгновение сжимает тебя слишком сильно. Прежде чем ты можешь задать ему вопрос, ты слышишь щелчок. Джон отстраняется, и ты пытаешься двинуться с места, но обнаруживаешь, что прикована наручниками к кровати. — Эммм… что ты делаешь? — спрашиваешь ты, садясь. — Лола, — говорит Джон, закрывая сумку и делая несколько шагов, чтобы оказаться вне твоей досягаемости. — Ты должна остаться. Мне жаль. Ты фыркаешь. — Джон, ты же знаешь, что я могу избавиться от них, — напоминаешь ты ему. Но когда ты активируешь руну и пытаешься освободить запястье, ничего не происходит. Ты хмуришься и пытаешься снова. Ничего. -Не от этих, лапа, — говорит Джон, стягивая свой плащ с комода. — Считай их ранним подарком на день рождения. Когда я вернусь, мы насладимся ими в полной мере. — Ты не можешь просто оставить меня здесь! — восклицаешь ты, пытаясь освободиться. — Джон, вместе мы сильнее! Не будь придурком! — Ты меня знаешь, любимая, — с ухмылкой говорит Джон. — Я делаю глупые вещи. Он посылает тебе воздушный поцелуй, прежде чем намеренно повернуться к тебе спиной и выйти за дверь. — Джон! ДЖОН! Константин, ты засранец! ВЕРНИТЕСЬ СЮДА! Ты чувствуешь, как он движется через дом к входной двери. Ты сильнее натягиваешь руки. Сжав кисть, как можно плотнее прижимаешь пальцы и пытаешься выскользнуть. Не работает. Наручники слишком тугие, и ты не можешь избавиться от них, если не сломаешь большой палец. Когда ты понимаешь, что это действительно происходит, возникает слепая паника. Джон оставляет тебя позади. Ты можешь почувствовать, как он садится в машину Миднайта. — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет. Меня НЕ оставят здесь! — ты продолжаешь бороться с наручниками. — Блядь, ублюдок! Не могу поверить, что он приковал меня наручниками к гребаной кровати. Пытается сыграть гребаного героя, пока я подожду его дома. К черту это дерьмо. Да я изобью его до полусмерти, когда выберусь отсюда! Ты поворачиваешься, чтобы ступни плотно упирались в изголовье кровати. Удерживая цепь обеими руками, ты одновременно тянешь за металл. Если ты сможешь просто сломать дерево, ты сможешь освободиться и догнать их, прежде чем они уедут слишком далеко. Они уже покинули подъездную дорожку, и когда ты пытаешься сосредоточиться на Джоне, ты внезапно теряешь его присутствие. Ублюдок, заблокировал связь! О, ты собираешься убить его. Дерево не ломается. Еще немного выругавшись, ты оглядываешься, пытаясь найти что-нибудь еще, что могло бы помочь. Ты сразу же подтягиваешь дробовик к себе. Его получается хорошо захватить правой рукой. Балансируя его как можно лучше, ты целишься в то место, где наручники прикованы к изголовью. Ты пытаешься успокоиться, медленно выдыхая, прежде чем нажать на курок. Из-за неудобного угла отдача больше, чем ты привыкла, и ты падаешь с кровати. Задыхаясь от пыли и щепок, ты с трудом поднимаешься на ноги. Часть наручников на запястье цела, но изголовье кровати и стена разворочены выстрелом. Ну что ж. Отчаянные времена. Ты спешишь к своей машине. Садясь на водительское сиденье, ты вставляешь ключи в замок зажигания. Но машина не включается. Ты смотришь вниз и видишь клубок оборванных проводов возле твоих ног. — Сукин сын! Черт! — ты кричишь и сердито бьешь по рулю. — ЗЕД! Зед, давай сюда прямо сейчас! — Неприятности в раю? — Оставь свою дерзость! — ты огрызаешься на Зед. Она сидит на пассажирском сиденье рядом с тобой, спокойная и собранная. Ты хочешь ударить ее прямо в ее красивое лицо. — Черт, дерьмо, дерьмо. Они удаляются! Хорошо, что мне делать? Блядь. Любые предложения приветствуются! Не сиди, черт возьми, и не пялясь на меня! Зед вздыхает. — Ох и влетит мне за эту херню, — бормочет она. Она кладет руку тебе на плечо. Прежде чем ты успеваешь спросить ее, о чем, черт возьми, она говорит что-то и мир вращается. Внезапно ты оказываешься на заднем сиденье машины Миднайта с дробовиком на коленях. Зед сидит рядом с тобой, все еще держа руку на твоем плече, и на ее лице появляется ухмылка. Ты не можешь не ухмыльнуться в ответ. — Она прибьет тебя, когда ты вернешься к ней, — говорит Миднайт. — Да, я в курсе, — говорит Джон. — Но это для ее же блага. — За исключением того, что ты не можешь решать за меня, — огрызаешься ты. Джон подпрыгивает на сиденье почти на фут, в то время как Миднайт удивленно дергает руль. Автомобиль опасно поворачивает, когда он пытается это исправить. Благодаря руке Зед ты остаешься совершенно неподвижной, скрестив руки. — ОТКУДА ЧЕРТ ВОЗЬМИ ТЫ ЗДЕСЬ ВЗЯЛАСЬ?!!!!! — Джон буквально взрывается, его руки крепко сжимают приборную панель, Миднайт продолжает пытаться выровнять машину. — Я привела ее, — говорит Зед, давая понять о своем присутствии. Джон резко оборачивается и раздраженно фыркает. — Конечно, ты решила вмешаться именно сейчас, — говорит он. — Ты сам ей скажешь, или я должна? — спрашивает Зед, прищурившись. Джон мрачно смотрит на нее, когда ты и Миднайт обращаете на него свои взгляды. Зед бросает на него многозначительный взгляд, прежде чем она исчезает. На этот раз ты даже не злишься на нее, ты слишком сосредоточен на ожидании ответа Джона. Он ругается себе под нос. — Скажешь мне что? — спрашиваешь ты. — Что ты знаешь об адской пасти? — вмешивается Миднайт. Джон тяжело вздыхает и запускает руку в карман, вытаскивая сигарету. — Думаю, что я случайно открыл ее, — говорит он, засовывая сигарету между губами Чисто инстинктивно ты протягиваешь руку вперед и начинаешь бить Джона по всем частям, до которых можешь дотянуться, пока пытается защититься от твоих атак. — Глупый… гребаный… засранец… возился… с… дерьмом… ты… не можешь… контролировать! — Стоп! ЛОЛА! — восклицает Джон, но ты не останавливаешься. — ПОЧЕМУ ТЫ, Блядь, вообще попробовал открыть адскую пасть?! Миднайт использует одну из своих рук, чтобы блокировать удары, нацеленные на Джона. — Достаточно! — рявкает он своим командным голосом. — Лола, ты будешь контролировать свой гнев. У нас нет на это времени. А ты… — он снова бросает взгляд на Джона. — Объяснись, Джон Константин. — Это было не специально, чертовы ненормальные, — говорит Джон, поправляя плащ и пытаясь найти сигарету, которую он выронил из-за тебя. — Это было, когда я пытался восстановить твою душу. Завеса в этой области была тонкой. Я думал, что смогу использовать это, чтобы вернуть… чтобы вернуть тебя. — Что заставило тебя подумать, что ты можешь сделать такое в одиночку? — спрашивает Миднайт. — Возможно, я был пьян. — О, черт возьми, — восклицаешь ты, закрывая лицо руками. — Этого не может быть. Мы все умрем из-за этого придурка-алкоголика. — Ой, я все исправлю, — говорит Джон, поворачиваясь на своем сидении и лицом к тебе. — Лола, я исправлю это. Ты не можешь его чувствовать, а он больше ничего не говорит. Джон все еще блокирует тебя, поэтому, кроме сильного чувства вины, ты больше ничего от него не улавливаешь. Это была сложная работа, вернуть тебя, и он справился с этим только с помощью Миднайта. Но кто знает, с чем он мог до этого напортачить. И хотя ты несколько польщена, ты не знаешь, было ли твое спасение его единственным намерением. — Давай просто займемся этим и разберемся со всем, — говоришь ты ему, пытаясь пристегнуть ремень безопасности. — Тебе повезло, что Зед решила нарушить правила. Если она сделала это, то значит нас могут очень знатно выебать в этом деле. — Ты читаешь мои мысли, — говорит Джон. — Что будем делать, когда доберемся туда? — спрашиваешь ты. — Я не узнаю, пока мы не приедем, — объясняет Миднайт. — Я не уверен, частично она открыта или полностью. Если она открыта частично, нам, возможно, придется открыть ее полностью, прежде чем мы закроем ее полностью. — Знаешь, беру свои слова обратно, те что ранее говорила о магии, -говоришь ты. — Это все ебаное дерьмо. — Проблема не в магии, — говорит Джон. — За всем стоит намерение. Его голос звучит настороженно. Поскольку ты не можешь почувствовать, через что он проходит, ты должна использовать свое воображение. Не сложно понять, что его беспокоит. Еще одна серьезная проблема, вызванная его действиями. Несмотря на гнев, который ты все еще испытываешь, ты протягиваешь руку и кладешь ему на плечо. Он быстро смотрит на нее, прежде чем закурить сигарету и сунуть зажигалку обратно в карман. Сделав затяжку, он с признательностью похлопывает тебя по руке. Остальная часть дороги проходит в тишине. Когда вы въезжаете на большую парковку, ты действительно сбита с толку. Адская пасть на стоянке торгового центра? Парковка заблокирована бетонными блоками и выглядит заброшенной. Ты слегка вытягиваешь шею и видишь большой кратер в нескольких футах от блоков. Наступают сумерки, и, если не считать огней машины Миднайта, вас окружает тьма. — Откуда этот кратер здесь? Это новый? — спрашиваешь ты Джона. — Нет, — отвечает он, когда Миднайт останавливает машину. — Это сделал Мэнни. Когда он выпустил тьму. В тот день, когда мы впервые встретились. Я должен был знать тогда, черт возьми. Если бы у меня было… — Он не заканчивает фразу. Вы втроем выходите из машины, и Миднайт идет к багажнику, пока ты заряжаешь дробовик. Джон подходит к тебе и останавливается с кожаной сумкой в руке. — Так ты собираешься сказать мне, что ты на самом деле здесь сделал? — спрашиваешь ты. — Я уже сказал тебе, что пытался вернуть тебя, — говорит Джон. — Может быть, — говоришь ты. — Но это была не единственная твоя цель, не так ли? Джон не отвечает. Он крепче сжимает сумку, прежде чем идет к бетонным блокам. Ты тяжело вздыхаешь и следуешь за ним. Вблизи кратер выглядит еще более устрашающим. Джон предлагает тебе руку когда вы перебираетесь через бетонные блоки, и ты с благодарностью принимаешь ее. Осторожно, вы оба приближаетесь к краю кратера, чтобы посмотреть вниз. Все, что вы видите, — тьма. — Как мы узнаем, что она открыта? — спрашиваешь ты. — Это станет понятно, — говорит Джон, осматривая местность в поисках признаков опасности. — Поверь мне. Как только он это говорит, раздается демонический визг, прежде чем что-то большое с крыльями летит к вам. Ты наводишь на него дробовик и стреляешь. Выстрел попадает демону прямо между глаз, и он снова падает в пропасть. При этом раздается потрескивающий звук, когда тело исчезает через портал, поглощаемое пламенем и электричеством, прежде чем полностью исчезнуть. — Хорошо, вот и ответ на мой вопрос, — говоришь ты. Челюсти Джона сжимаются, когда он поворачивается, чтобы крикнуть Миднайту. — Лучше поторопись, приятель. Оно отправляет сюда гостей. Миднайт подходит к тебе со своей сумкой в руке. — Мы должны действовать быстро, — говорит он, кладя сумку на землю. Он открывает ее и начинает вытаскивать множество предметов, включая сморщенную голову. — Что думаешь? — спрашивает Джон. — На самом деле она открыта только частично, — говорит Миднайт. — Это существо должно было пробиться сквозь землю, поэтому мы больше подобных ему не видим. Если бы она была полностью открыта, мы бы не смогли здесь стоять. — Так что мы сделаем то, что сказали раньше. Откроем пасть полностью, чтобы закрыть, — говорит Джон. — Мне правда не нравится, как это звучит, — говоришь ты. — Почему мы должны открывать ее полностью? Почему вы не можете просто, я не знаю, закрыть ее принудительно? — Поскольку пасть частично открыта, значит, я не закончил первый ритуал, — говорит Джон. — Он незавершен. Выполнение ритуала закрытия может иметь неприятные последствия из-за этого. Мы закончим мой первоначальный ритуал, а затем выполним ритуал закрытия. — Я вообще хочу знать, как? — спрашиваешь ты. Джон протягивает к тебе руку. — Дай мне свой нож. Ты лезешь в карман куртки и вытаскиваешь нож, передавая его Джону. Он проводит ножом по шраму, снова разрезая его. Ты пытаешься не реагировать, поскольку чувствуешь, что кожа твоей руки горит от этого ощущения. Вместо этого ты забираешь нож и просто ждешь. Джон закрывает глаза и глубоко вздыхает, прежде чем начать читать заклинание. Волосы на затылке встают дыбом. Ты смотришь, как он сжимает руку и протягивает ее над кратером, позволяя крови капать в темноту. Он увлекает твое внимание, пока все не замирает на мгновение, прежде чем из глубины кратера вырывается огонь и воздух наполняется визгом. — Теперь мы должны… — Миднайт не успевает закончить свою мысль. Джон сильно бьет его, мгновенно нокаутируя его. Он падает на землю. — Джон! Что за хрень?! — восклицаешь ты, поднимая на него дробовик. — Лола, мы пока не можем закрыть адскую пасть, — настаивает Джон. Он падает на колени и начинает рыться в кожаной сумке. — Почему нет?! Мы не можем просто оставить ее открытой! — говоришь ты ему. — Не сейчас! Возможно, это мой единственный шанс, — говорит Джон. Ты никогда раньше не видели его таким обезумевшим. В это мгновение его барьеры рушатся, и на тебя в полную силу обрушиваются волны эмоций. Ты не можешь сосредоточиться, так как натиск слишком силен для тебя. — Джон, клянусь богом, если ты не скажешь мне, о чём ты, чёрт возьми, говоришь, я прострелю тебе колено. И пофиг на магическую, — ты взводишь дробовик. — Лола, — говорит Джон, глядя на твои широко раскрытые глаза. — Это мой последний шанс найти маму. Понимание как тонна кирпичей, и ты на мгновение слишком ошеломлена, чтобы говорить. Все это время. Он укреплял вашу связь, надеясь, что сможет использовать ее, чтобы вернуть ее. Если он вернул тебя, он думает, что сможет спасти и ее тоже. Тошнота наступает, и ты борешься с позывом наблевать. Ты должна была знать. Почему ты не сложила все кусочки в одну картину? Джон продолжает рыться в своей сумке, но что бы он ни искал, он, похоже, не находит. Ты падаешь перед ним на колени, кладя дробовик на землю. — Джон, Джон, посмотри на меня, — мягко говоришь ты, хватая его за руки. — Пожалуйста, остановись. Это не сработает. — Сработает, — говорит Джон. — Адская пасть открыта. Вместе мы достаточно сильны, чтобы это сделать. Я знаю, что мы можем. Ты живое доказательство того, что это возможно. — Джон, послушай меня, — говоришь ты. Ты хватаешь его лицо руками и заставляешь смотреть в глаза. — Это не сработает. Ты не найдешь свою маму. — Почему нет? — Потому что она не хочет, чтобы ее нашли. Он мгновение моргает, глядя в твои глаза, пока не понимает значение твоих слов. Он рывком отстраняется от тебя. — Откуда ты, черт возьми, это знаешь? — спрашивает он с ожесточенным взглядом. — Потому что она сказала мне, — признаешься ты. — Когда я попал на небеса, она ждала меня там. Рот Джона приоткрывается, потому что ему не хватает слов. Он медленно поднимается на ноги, и ты делаешь то же самое.  — Ты… ты с ней встречалась? — спрашивает он. Ты нерешительно киваешь. — Да, — говоришь ты. — Она навещала меня иногда. Джон, она знает, что ты ее искал, и хотела бы, чтобы ты остановился. Она в раю. Она спокойна. Она не хочет возвращаться. Она хочет, чтобы ты ее отпустил. Джон проводит руками по волосам, начиная ходить. — Почему ты ничего не сказала? — спрашивает он. Ты можешь почувствовать излучаемую им массу эмоций. Злость. Негодование. Грусть. Последнее подавляет, и ты чувствуешь, что он начинает плакать, но сдерживает слезы. — Я пыталась, — говоришь ты. — Когда я вернулась. На диване. Я пыталась тебе сказать. Но ты не хотел этого слышать. Джон издает гневный крик, и ты не сомневаешься, что он пробил бы стену, если бы она была поблизости. — Лола… — начинает он. Земля опасно дрожит, возвращая вас в настоящее тошнотворным толчком. Оглушительный рев заставляет закрыть ладонями уши, и земля снова трясется. Что-то пытается выбраться отсюда. Ты не можешь увидеть это сквозь электрическое пламя, но ты, черт возьми, можешь это услышать. — Послушай, сейчас не время говорить об этом, — говоришь ты ему. Ты указываешь на адскую пасть. — Прямо сейчас мы должны закрыть эту херь. Прежде чем то, что издает эти звуки, придет за нами! Как нам ее закрыть? Джон смотрит на кратер, его лицо выражает твердость и решимость. — Плоть и кровь, — говорит он. — Нам нужны плоть и кровь. Он мгновение смотрит на тебя, прежде чем сделать несколько целенаправленных шагов к краю. — Джон, не надо! — кричишь ты, следуя за ним. — Я должен, — говорит Джон. — Альтернатива — это ты. А я не позволю этому случиться. — Значит буду я! –кричишь ты ему. — Я даже не должна была быть здесь. Я должна быть мертва. — Прости, лапа, — качает головой Джон. — Ты не сможешь меня спасти. Не в этот раз. — Почему? Почему не в этот раз? — спрашиваешь ты, хватая его за руку, чтобы он остановился. — Что случилось с Джоном Константином, который был сторонником самосохранения? А как насчет Джона Константина, который принял в себя демона, чтобы не умереть? Что с ним случилось? Джон вздыхает и поворачивается к тебе. Его руки скользят по твоим волосам, он притягивает тебя для поцелуя. Ты быстро целуешь его в ответ, обнимая его за шею, ты вкладываешь в это действие все свои чувства и эмоции. Ты снимаешь все свои барьеры. Позволяешь ему почувствовать каждую маленькую эмоцию, которую ты переживаешь, потому что он должен это знать. Он должен почувствовать, насколько это убьет тебя, если ты его потеряешь. Не снова. Не после всего, через что вы прошли вместе. Когда он слегка отстраняется, его дыхание пробегает по твоим губам. — Он влюбился, — говорит он, встречаясь глазами с твоими. — И, черт возьми, я люблю тебя, женщина. Вот почему я должен это сделать. Вот почему я не могу позволить тебе принести себя жертву. — Я знаю, я знаю, что ты меня любишь, — вздыхаешь ты, закрывая глаза, и греешься от ощущения, что он наконец выразился словами. Слова, которые, как ты знаешь, он хотел сказать и раньше. Те, которые ты тоже хотела сказать, но просто не могла заставить себя, ожидая подходящего момента. Что ж, нет лучшего времени, чем когда ты смотришь в пасть самого ада. — И боже, Джон, я тоже тебя люблю. Пожалуйста, не оставляй меня. — Я Джон Константин, — говорит он с грустной ухмылкой. — Я вернусь. Нет, не вернется. По крайней мере, нет никаких гарантий. Он это знает. Ты это знаешь. Он еще раз целует тебя, прежде чем убрать твои руки с его шеи. Ты позволяешь ему отойти от тебя, рука скользит по его руке, чтобы взять его за руку в последний раз. По крайней мере, он думает, что это в последний раз. Как только его рука оказывается в твоей, твоя татуировка в виде цепочки выскальзывает из-под наручников и плотно обвивается вокруг его запястья. Он не замечает, пока не пытается отодвинуться, но ты идешь с ним. — Ты просто хотел сказать эти слова, — говоришь ты. — Не так ли? Он смотрит на ваши соединенные руки, прежде чем взглянуть на тебя. — Лола, нет, — твердо говорит он с оттенком отчаяния. — Адской пасти нужна всего одна жертва, чтобы закрыться. И я, честно говоря, не знаю, ждет ли смерть или что-то еще хуже. — Что ж, тогда сделка будет два к одному, — говоришь ты, подходя к нему. — Послушай, ты пожертвовал собой, чтобы спасти мир, я пожертвовала собой, потому что уверена, что ты должен жить. И все равно все пошло прахом. Никто из нас не должен принимать решения в одиночку. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы совершенно безнадежны друг без друга. И, как ты сказал, мы не знаем, ждет нас смерть или что-то еще. Что я точно знаю, так это то, что если я потеряю тебя, я никогда не почувствую себя целой, и с нашей магической связью у нас больше шансов пройти через это. Так что на хер героическое пожертвование. Мы сделаем это вместе. Пойдем твоим путем. Самосохранение ради победы, так сказать. Он, мягко говоря, шокирован. Ты можешь сказать, что не ожидал, что ты встанешь рядом с ним. Ни после того, что он сделал, ни после того, через что он заставил тебя пройти. Он переводит взгляд с тебя на адскую пасть и ничего не говорит. Постепенно ты чувствуешь, как его пальцы сцепляются с твоими, и волна признательности накатывает на тебя. Он смотрит на тебя, и на его лице появляется легкая улыбка. — Хорошо, лапа, — кивает он. — Значит, на счет три? — Подожди, — ты наклоняешься, подбираешь дробовик и перекидываешь ремень через плечо. Джон хватает свою кожаную сумку. Ты сжимаешь его руку. — Так, на всякий случай. На счет три. Джон поднимает твою руку, чтобы поцеловать твое запястье, прежде чем снова встретиться лицом к лицу с адской пастью. Он делает несколько шагов к краю, и ты делаешь то же самое, пока вы оба не оказываетесь прямо на краю. Под вами сквозь пламя и разносятся демонические визги. — Один… — говорит он. — Два… — говоришь ты. Вы смотрите друг на друга и киваете. — Три. Вы оба закрываете глаза и прыгаете.

***

Чэс закрывает последнюю коробку с вещами и со вздохом оглядывается. Остальные его вещи уже загружены в багажник. Он слышит шаги на лестнице, смотрит вверх и видит спускающуюся Рене. — Это оно? — она спрашивает. Чэс кивает. — Да, оно. — он смотрит в зеркало над камином, и его сердце болит, когда в поле зрения появляются Джон и Лола. Они о чем-то горячо спорят. Он не знает, что именно. Но это не злой спор. На самом деле они оба взволнованы. Он не помнит этот разговор, поэтому предполагает, что он произошел, когда его не было. Он скучает по ним. Он чертовски скучает по ним. Рене смотрит, чтобы увидеть, на что он смотрит, и, хотя она явно смущена магическим объектом, она не говорит ничего. Вместо этого она обнимает Чэса и притягивает к себе. — Хотела бы я встретить ее, — говорит она. — Казалось, она держала Джона в узде. --И в то же время, прикрывала его спину, — ухмыляется Чэс — Ты бы ей понравилась. Рене хихикает. — Давай, Фрэнсис, — говорит она, нежно теребя его за руку. — Джеральдина писала мне, спрашивая, когда мы будем. Чэс кивает. — Да, идем, — говорит он, поворачиваясь спиной к зеркалу, чтобы последовать за своей бывшей женой вверх по лестнице с коробкой своих вещей. — Мне нужно сделать будет сделать одну остановку. Рене не задает вопросов. Они заканчивают загружать вещи в такси перед тем, как идут через лес к небольшой поляне у озера. Тел Джона и Лолы не осталось, но Чэс по-прежнему настаивал на надлежащих похоронах. Гробы пустые, но вид надгробий немного помогает. Первоначальная могила Лолы была переделана для Джейн Доу, которую Джон похоронил вместо Лолы в прошлом году. Конечно, по настоянию Лолы. Папа Миднайт рассказал Чэсу обо всем, что произошло. Как он видел, как они прыгали, когда приходил в сознание. Как адская пасть жадно проглотила их обоих. Их крики. А потом жуткую тишина. Чэс кладет цветы между могилами. Он ничего не говорит, так как уже изливал им свое сердце и душу прежде бесчисленное количество раз. Однако это прощание кажется другим. Конец. Он возвращается в Нью-Йорк, чтобы быть со своей семьей, чтобы наладить отношения с ними. Теперь, когда Джона больше нет, нет необходимости продолжать охоту. Рене становится на колени рядом с ним, обнимая его руками в успокаивающем объятии. — По крайней мере, они вместе, — говорит она. — Да, — соглашается Чэс. Если бы он только знал, насколько он прав. Внизу, под землей, за слоями земли, камней и магмы, Джон Константин стоит на краю огромной ямы, сигарета свисает с его губ, когда он осматривается вокруг. Позади него сдавленный крик заглушается звуком выстрела из дробовика. Джон не вздрагивает. Он вынимает сигарету изо рта, чтобы выдохнуть дым, глядя через плечо. — Может, хочешь сэкономить боеприпасы, лапа? Ты взводишь дробовик и толкаешь им демона в спину, чтобы убедиться, что он действительно мертв. Не то чтобы дыра в черепе говорила об обратном. — Да, я знаю, — говоришь ты. — Но этот ублюдок не хотел униматься. Ты подходишь к Джону и внимательно смотришь через край. Это долгий путь. Крики проклятых почти оглушительны. Путь, на котором вы стоите, ведет вниз по спирали до центра гигантской ямы. Ну не ямы. Ада, если быть точным. Под вами лежат девять уровней ада, и хотя ты знаешь, что тебе следует бояться, это не так. По крайней мере, ты не одна. Твой взгляд сосредотачивается на центральном круге. — Это что? — спрашиваешь ты Джона. — Похоже на замок, — говорит Джон, прищурившись, глядя на черное пятно. Он засовывает сигарету обратно в рот и ухмыляется тебе. — Хочешь проверить есть ли кто-нибудь дома? Ты ухмыляешься в ответ и держишь дробовик в одной руке, когда кладешь вторую руку ему на плече. — Почему бы и нет? — ты говоришь. — Нам больше нечего делать. Только одно условие. Ну, два условия. — Какие? — спрашивает Джон, обнимая тебя за талию, чтобы прижать к себе. — Во-первых, сними с меня наручники, он начинают меня раздражать. Джон усмехается и касается металла вокруг твоего запястья. Их стальная хватка мгновенно ослабевает, и он сует наручники в карман. — Оставим на потом, — подмигивает он. — Какое второе условие? — Я главная, — говоришь ты ему. — Рунная магия вполне подойдет для этого места. К тому же у меня есть дробовик. — Мне очень нравится идти за тобой и смотреть на открывающийся вид. И ты знаешь, как я люблю, когда ты проявляешь инициативу, — усмехается Джон, снова вынимая сигарету, чтобы поцеловать тебя в щеку. Ты тоже ухмыляешься ему и позволяешь руке скользнуть вниз, чтобы хлопнуть его по заднице. — Тогда пошли, детка, — говоришь ты. — Тут есть монстры, которых нужно убить. И ад, который нужно исследовать. — После тебя, любовь моя, — говорит Джон, указывая на дорогу перед вами. Ты достаешь сигарету у него изо рта, чтобы поцеловать, и он с энтузиазмом отвечает. Его руки слегка сжимают твои бедра, прежде чем ты отстранишься. Ты засовываешь сигарету себе в рот и поворачиваешься, чтобы идти. Ты оглядываешься через плечо и видишь, как Джон слегка наклоняет голову, мгновение любуется видом, прежде чем его глаза встречаются с твоими. — Разве ты не рад, что я пошла с тобой? — говоришь ты, снова глядя вперед. — Должен сказать, что виды здесь значительно улучшились с твоим появлением, — говорит Джон. Твой смех заглушают ужасные звуки вокруг вас, и хотя ты и Джон оказались в аду только с магией и дробовиком, ты рады, что вместе. Потому что вместе вы сильнее, и даже у самого ада нет шансов.