Cold Lake

      Сколько Джэхён себя помнил ему никогда не хотелось быть кем-то, кто будет близок к социальной сфере. Ему все твердили, что с его внешностью дорога куда-то на подиум или же на экраны романтических фильмов, и некоторое время он во всё это верил. Однако, в жизни никогда и ничего не стоит загадывать наперёд, потому что судьба очень любит подшучивать над теми, кто думает, что нашёл свой путь и сейчас смело шагает по нему. Однажды человек просто просыпается посреди мира, который разрушен уже почти что до основания, в голове пустота и незнание, что делать дальше. А то, что вокруг хаос и всё, что было так важно ещё вчера, становится пылью, совершенно не волнует. И всё, что остаётся сделать это заварить себе чашку крепкого кофе и хорошенько подумать в какую сторону шагать теперь. Вот так же и Джэхён однажды понял, что обратного пути нет и нужно срочно найти новую дорогу пока та, что была под ногами, не оборвалась и не завела его в тупик.       Он никогда не думал становиться кем-то вроде учителя. Потому что профессия всегда казалась ему слишком тяжёлой и отчасти неблагодарной, потому что нужно иметь слишком много, чтобы отдавать и отдавать снова и снова, стараясь вложить всё самое лучшее в детей, что окружают тебя с надеждой на то, что они вырастут хорошими людьми и всегда будут добры друг к другу. И ему никогда не казалось, что он годится для этой работы. Ведь вдохновлять других и зажигать кого-то своим энтузиазмом у него никогда не получалось. А теперь он почти что заканчивает университет по профессии учителя и совсем скоро ему предстоит работа в этой сфере. Не сказать, что Джэхёна всё устраивает, но у него просто нет другого выхода. Ему придётся стараться и вкладывать в детей очень и очень многое. Самое главное, что Джэхён знает и постарается донести до своих учеников это то, что люди должны быть добрее друг к другу. И никогда не должны быть жестоки. Ведь даже то, что для одних кажется безобидной шуткой, для других может оказаться слишком тяжёлым ранением и нет никакой гарантии, что они смогут пережить это и восстановиться, не получив никакой серьёзной травмы.       Когда их подбрасывает на очередной кочке и детские крики раздаются вновь, Джэхён приоткрывает глаза и бегло осматривается, стараясь понять стоит ли ему вмешаться или же всё и без него нормализуется. И он не может не хмыкнуть довольно, когда видит, как Тэиль идёт обратно к своему месту, что по правую руку от Джэхёна, а детские голоса снова превращаются в шепотки. На губах у Муна лёгкая, но в тоже время извиняющаяся улыбка, словно ему стыдно за то, что дети ведут себя так, словно это его вина.       - Дети, - Тэиль только пожимает плечами и устраивается на своём месте удобнее, поднимая книгу, которую он до этого читал и закладывая страницу. Некоторое время он продолжает смотреть на притихший салон и только убедившись, что никто больше не собирается кричать, а также в том, что никому ничего не нужно, он садится к Джэхёну вполоборота и ещё раз улыбается. – Они слишком возбуждены тем, что едут в лагерь. Ведь для некоторых это первое лето вдали от родителей. А учитывая то, что у нас тут большей частью подростки, гормоны которых зашкаливают и они стараются перещеголять друг друга историями о том, кто круче провёл своё лето в лагере, неудивительно, что такие ситуации случаются.       - Это ничего, всё в порядке, - Джэхён улыбается в ответ своему другу и видит, как напряжение оставляет того. Улыбка становится не просто маской, а действительно проявлением эмоций и вот Тэиль уже снова не обращает внимание на мир, погрузившись с головой в чтение.       Они с Муном познакомились, когда Джэ только поступил на первый курс. Тэиль всегда говорил, что просто не мог пройти мимо человека, который выглядел так растерянно как Джэхён, ему просто совесть не позволила бросить младшего. Мун был на пару лет старше и это был его последний год в университете, но разница в возрасте не особо смущала их. И когда Джэхён испытывал трудности, то он всегда мог положиться на своего старшего друга. Ведь именно Мун был тем, кто научил Джэхёна большинству вещей, которые тот знает сейчас. Потому что оказалось, что Чон в свой двадцать один год был совершенно не готов к жизни в чужом городе, без знакомых. Это было эмоционально тяжело и Джэхён слишком часто спотыкался, но продолжал бороться, просто потому что ему не хотелось возвращаться домой. Он ни в коем случае не мог отправиться обратно домой. Именно в этот тёмный период его жизни Тэиль и протянул ему руку, помог встать на ноги и не отпускал до той поры, пока не был уверен, что Юно может сам справиться с большинство вещей. Но даже при этом он всё равно был рядом и продолжал заботиться, было такое ощущение, словно у Юно появился старший брат. И он не был против проявляемой по отношению к нему заботы от Тэиля.       Наверное, отчасти от того, что он хотел отплатить старшему, но не знал, как сделать это, когда расстроенный Мун пришёл в его комнату одним вечером почти что перед самым началом летних каникул и пожаловался на то, что никто не соглашается ехать в летний лагерь в качестве вожатых, потому что у всех были планы получше, Джэхён с готовностью вызвался. Ему было совершенно наплевать какой это лагерь и где, но когда он увидел счастливое лицо Тэиля, который бросился на него с объятиями, то понял, что всё это было совершенно не зря. Он просто скидал некоторые вещи в свою спортивную сумку и в назначенный день был на стоянке, откуда должны были отбывать автобусы, наполненные детьми.       Других вожатых он не видел, но в планы Юно и не входило заводить друзей, за это лето он хотел чуточку лучше начать понимать детей, чтобы после учёбы было легче адаптироваться там, где он будет работать. Хотя Чон и понимал, что скорее всего он будет на отряде подростков, а работать ему с начальной школой, это всё равно казалось ему прекрасным опытом, хотя между двумя этими категориями детей слишком большие различия. Джэхён совершенно не боялся, потому что рядом с ним был Тэиль, который пока что брал большую часть работы на себя, поэтому Джэхён мог немного расслабиться, привыкнуть к тому, что предстоит делать и начать помогать Муну. Он был уверен, что Тэиль и он будут работать вдвоём на одном отряде и это делало Джэхёна чуточку счастливее, потому что он никогда не умел находить язык с новыми людьми, особенно быстро.       Когда автобус остановился и не двигался в течении трёх минут, Джэхён облегченно вздохнул. Они наконец приехали. Восторженные дети вскочили со своих мест и поприлипали к окнам, стараясь рассмотреть, что их ждет снаружи. Тэиль тоже поднялся и теперь кричал, стараясь быть громче чем шум детей.       - Пожалуйста, не разбегайтесь! Первым делом мы должны отправиться к нашим домикам, заселиться и проверить, что всё на месте. – дети не отрывали от него глаз, но Тэиль нисколько не смутился под таким пристальным вниманием, потому что он не впервые был вожатым. Поэтому-то и привык, когда столько внимания сосредоточено только на нём одном. – А ещё вас всех ждёт лекция по безопасности! – вокруг раздались обреченные стоны и детские личики скуксились, Джэхён усмехнулся. Он помнил себя в их возрасте, ему самому никогда не хотелось слушать лекции от вожатых об опасных местах, как стоит и не стоит вести себя и о прочей лабуде, что казалась ему неважной. Хотелось поскорее начать веселиться, ведь он, наконец-то, вырвался из-под родительского контроля и был предоставлен сам себе! Теперь Чон жалеет об этом, возможно, ему стоило всё же послушать эти лекции. Может быть там и было что-то полезное. – Я знаю, что вы все не в восторге от этого, но ничего не поделаешь! Вам придётся её выслушать, а теперь все на выход!       Джэхён был последним, кто выходил из автобуса. Они с самого начала решили поступить с Тэилем именно так. Старший должен был выйти первым, считать детей и смотреть, чтобы они держались поблизости, Юно же должен был выйти последним и перед этим тщательно проверить салон автобуса. Потому что никому не хотелось сталкиваться с детскими истериками из-за того, что кто-то забыл что-то важное в салоне автобуса в первый же день. С истериками вообще не хотелось сталкиваться. Юно ещё раз обошёл салон, снова заглянул под сидения и на полки над ними и, убедившись, что салон совершенно пуст, сам вышел, присоединяясь к ожидающему его Тэилю вместе с отрядом.       - Хён, я закончил, внутри всё пусто, поэтому мы можем идти, - когда Джэхён выходил, то он не смог сдержать любопытного взгляда, потому что всё же ему было интересно куда они приехали. Ведь до этого момента он ничего не спрашивал, считая, что между лагерями не было особой разницы. Поэтому лучше стоило сконцентрироваться на более важных вещах, таких как программа. Наверное, всё же не стоило вести себя так беспечно и пускать всё на самотёк. Возможно, стоило всё же спросить название лагеря или хотя бы место его расположения. Тогда бы у Джэхён был шанс сбежать. А теперь вот нет. Он стоит напротив ворот, ведущих в «Cold Lake». Его позабытый подростковый кошмар. Когда Джэхёну было шестнадцать, он сам приехал сюда и это был единственный раз, когда он побывал в летнем лагере. С того года он зарёкся, что никогда больше, ни в коем случае. Ему больше такого не нужно. Перед глазами поплыла вереница воспоминаний. Горящий костёр, возле которого они все собрались. Кто-то притащил гитару и они хором пели песни, чуть сгоревший зефир и тяжесть чужой головы на плече, чужие кошачьи глаза смотрят прямо на него и его лучший друг улыбается ему. Полная Луна в небе прохладной ночью и ни одного облачка, шелест крон деревьев и пустая постель напротив его с откинутым одеялом, ночная прохлада, проникающая в приоткрытую дверь. Шум воды озера и что-то плывущее в водах всё ближе и ближе к берегу. Парализующий страх и притупленная шоком боль от падения, леденящий крик, раздавшийся в ночной тишине и застывшие глаза, смотрящие прямо ему в душу…       - Всё в порядке? – Джэхён слышит голос Тэиля словно сквозь толщу воды. Он чувствует тяжесть чужой руки на своем плече и несколько раз качает головой, отгоняя воспоминания как можно дальше, потому что толку никакого. Он натягивает улыбку на лицо и кивает в направлении ворот, показывая, что им пора идти. Ведь они единственные, кто остался за воротами, остальные отряды уже внутри, а до церемонии открытия осталось не так уж и много времени. ***       Спустя несколько часов, после того, как они убедились, что все дети из их отряда на месте и никто ничего не забыл, да заодно распределили их по комнатам, они все сидели в актовом зале, дожидаясь начала церемонии открытия, от которой Джэхён не ожидал много, потому что ему казалось, что в таких условиях ничего оригинального приготовить нельзя. Да и вообще не понимал он чужого энтузиазма, направленного на то, чтобы собрать детей и заставить их выступать перед толпой других детей, которые совершенно не заинтересованы в происходящем, потому что намного интереснее им общаться друг с другом. И они ни минутки не хотят сидеть на месте, им хочется сорваться с места и бежать, желательно со всех ног и нестрашно если такой стремительный бег закончится падением.       Джэхён не мог удержать себя от того, чтобы не обернуться назад и посмотреть на один из последних рядов, без проблем отыскивая две чужие блондинистые макушки, что сидели рядом друг с другом. Юно видел, как подростки наклоняются поочередно к ушам друг друга и что-то шепчут.       Он не мог перестать переживать за одного из детей в его отряде. Потому что мальчик совершенно не выглядел расслабленным. Ли Ёнбок – но мальчик каждый раз морщился, когда его звали корейским именем и поправлял всех, говорят, что он Феликс – долгое время прожил в Австралии, а теперь его родители решили вернуться на родину. И, конечно же, мнение подростка никто не спросил. Поэтому его семья просто собрала вещи и решила переехать. Мальчику пришлось привыкать к большим переменам, к тому же у него возникли проблемы в общении, потому что Феликс никогда не стремился выучить корейский, живя в Австралии ему просто не нужно было это, а теперь приходилось делать всё слишком быстро, откровенно говоря, выходило у него не особенно хорошо. И за те несколько часов, что они провели в лагере, Джэхён заметил, что мальчик предпочитает оставаться тихим и притворяться, что его здесь нет, только чтобы его оставили в покое и не приставали. Видимо, у ребёнка развились комплексы из-за неуверенности в себе. Но Джэхён заметил кое-что ещё, например, то, как загорались чужие глаза, когда он слышал английскую речь от других детей. И, на удачу Юно в его отряде был ещё один ребёнок, который кажется владел английским языком. Ли Марк – канадец, родители которого тоже не так давно решили переехать обратно. Видимо, все родители считали, что лучшее решение проблем их детей это отправить их в лагерь, где им просто придётся заговорить, иначе никак. Всё равно, что когда выталкивают в воду не умеющего плавать ребёнка, надеясь на то, что всё само как-то сложится. Как вожатый Джэхён смог сделать кое-что хоть Тэиль и был против, говоря, что это неправильно и так не стоит поступать, но Юно был упертым и стоял на своём до конца, поэтому Муну ничего не оставалось кроме как согласиться. Именно поэтому Ли Ёнбок и Ли Марк жили в одной комнате. Джэхён видел, как присутствие другого человека, с которым не нужно постоянно подбирать слова и осторожничать заставило Ёнбока расслабиться и стать более общительным. И это не могло не радовать самого Юно.       Сидеть на неудобном стуле и смотреть на то, как дети показывали откровенно средние номера на сцене надоело Юно примерно спустя ещё пятнадцать минут. И если бы не всё начальство, присутствующее на церемонии, то он бы с большим удовольствием встал и ушёл. Или просто хотя бы встал, потому что все тело затекло и он чувствовал неприятные мурашки, бегущие по ноге. Но торжество только началось и совсем скоро должен был быть грандиозный номер, после которого будет перерезана красная ленточка, как символ открытия очередной смены и можно будет отправиться в столовую, где им пообещали праздничный ужин. Джэхён сомневается в мастерстве местных поваров, но деваться всё равно некуда. Остаётся только надеяться на лучшее. Юно перевел взгляд на другой конец ряда, где сидел Тэиль. Старший выглядел абсолютно счастливым, он откровенно наслаждался происходящим и был именно тем, кто громче всех поддерживал выступающих детей, был тем, кто заражал остальных энтузиазмом. Пожалуй, именно из-за него некоторая часть детей смогла почувствовать себя в своей тарелке, достаточно расслабиться и тоже начать наслаждаться происходящим.       - А теперь своё ежегодное приветственное слово скажет мистер Ли! – Джэхён в очередной раз почувствовал, как все тело буквально застыло и буквально прилипло к стулу. Дыхание сперло и дышать стало тяжело. Особенно, когда он увидел идущего к сцене мужчину. Пусть уже прошло довольно много времени, но это лицо он мог бы узнать где угодно. Хоть в профиль, хоть смотря на него прямо. Ему никогда не стереть из воспоминаний лицо этого человека. Он помнит эти события, словно всё было только вчера: глубокая складка между бровей, крепко сжатые губы в полоску и при этом абсолютно ничего не выражающее лицо. Нет, он, конечно же, слышал, что владелец как и всегда будет присутствовать, чтобы поприветствовать вновь прибывших, но Джэхён как-то совсем упустил из внимания, что с недавних пор владельцем этого лагеря стал мистер Ли. А теперь вот он сидит и смотрит на то, как мужчина что-то радостно рассказывает со сцены.       - Надеюсь, что это лето станет для всех вас незабываемым! – и в это время глаза мистера Ли впиваются в лицо Джэхёна, на некоторое время мужчина замирает, словно не может поверить в происходящее, но после быстро берет себя в руки, настолько, что, пожалуй, никто и не заметил ничего. Никто кроме Джэхёна и самого мистера Ли, которому сейчас принесли ножницы на бархатной подушечке, чтобы он перерезал ленточку. Красную. И это бы символизировало открытия очередного сезона в лагере «Cold Lake». Когда ленточка оказывается перерезана, Джэхён решает, что с него хватит. Он всё равно больше не видит смысла оставаться здесь. Возле детей достаточно вожатых, которые сейчас строят эту толпу, чтобы отвести её в столовую. Его исчезновение никто не заметит, а ему сейчас как никогда раньше нужна передышка. Внутри слишком много всего. Джэхён не знает, как справиться с эмоциями. Видимо, плохой из него выйдет учитель, раз его можно так легко довести.       Он сидит напротив фонтана, слушает плеск воды и старается успокоиться. По щекам бегут солёные дорожки, но Юно не обращает на них никакого внимания. Мыслями он не здесь. Мыслями он далеко-далеко. В том времени, когда ему самому было шестнадцать и когда родители сказали ему, что на лето он поедет в лагерь, потому что они будут слишком заняты и у них просто не будет времени на него. Юно помнит, что он всю ночь рыдал в подушку от обиды, а на утро узнал от своего лучшего друга, что он тоже едет в тот же летний лагерь и мир внезапно стал чуточку лучше. Юно бы так и просидел, погруженный в свои мысли, но напротив него остановился человек, а в поле зрения появилась бутылка газировки с молочным вкусом. И ему просто пришлось поднять голову, чтобы столкнуться взглядом с взглядом мистера Ли, рука которого и держала бутылку с газировкой.       - Так и знал, что найду тебя здесь, - на губах у мужчины лёгкая улыбка. Он выглядит уставшим и ужасно постаревшим. Из-за расстояния, когда он стоял на сцене, Джэхён этого не замечал, но теперь не может игнорировать. У Юно в горле ком, который он не может проглотить, а мужчина еле слышно смеётся. – Бери уже, - и кивком указывает на банку газировки. Трясущимися руками Юно забирает банку из чужих рук. Джэхён дёргает язычок и слышит привычное шипение, с которым поднимаются пузыри газа, мужчина присаживается рядом с ним и некоторое время они молчат, смотря на фонтан.       - Мистер Ли, я, - начинает Юно, но мужчина поднимает руку и юноша послушно замолкает. Мистер Ли легко качает головой, словно говоря, что не нужно, что всё, что он собирается сказать несущественно и не к месту.       - А ты всё такая же плакса, - мужчина усмехается и Юно поспешно стирает со своего лица слезы, ему не хочется, чтобы его называли плаксой спустя столько времени. Ведь он думал, что всё уже позади, что теперь развести его на слёзы не так уж и легко, но как оказалось это неправда. – Я знаю, что ты собираешься сказать, Юно-я, и я признателен тебе. Но, пожалуй, тебе стоит знать, что я ни в чём тебя не виню и никогда не винил. Сомневаюсь, что кто-то вообще винил тебя в том, что произошло. Это просто несчастливое стечение обстоятельств. Никто и ни в чём не виноват, нам всем нужно принять это и начать двигаться вперед. Надеюсь, что ты сможешь простить себя. Ты заслуживаешь этого, Юно-я. – с этими словами мужчина поднимается с лавочки и ерошит волосы Чона и больше не сказав ни слова движется к выходу из лагеря. Джэхён уверен, что возле ворот его ждёт дорогая машина, которая увезёт мужчину обратно в город. Юно не может оторвать взгляда от чужой спины с опущенными плечами.       - Простите, мистер Ли, я был отвратительным другом для вашего сына. – всё же не может сдержаться от шепота в чужую спину Джэхён. Он не уверен, что его услышали, но это не страшно, потому что эти слова слишком долго томились у него внутри и теперь после того, как он сказал их, ему намного легче. Он допивает газировку, которую ему оставил мистер Ли и поднимается с лавочки. Самое время идти в столовую. ***       Когда все подростки пересчитаны и уложены в свои кровати и сигнал к отбою дан, Джэхён говорит Тэилю, что ему нужно немного прогуляться. Старший на это только улыбается, он хлопает Чона по плечу и уходит в комнату, которую они делят на двоих. Джэхён благодарен своему другу за то, что тот не задаёт вопросов и ничего не пытается спрашивать у него. Видимо решил, что если у Джэхён случится что-то серьёзное, то младший сам ему об этом расскажет. А лезть в чужую душу со своими расспросами и мутить воду не в его привычке. Возможно, Тэиль вспоминает свой первый опыт, когда он приехал сюда вожатым и совсем ничего не знал, вспоминает, как был переполнен эмоциями и событиями дня и как не мог понять куда девать всё это. Как переработать всё то, что скопилось за день. Но даже при том, что он уже пережил это и мог дать полезный совет, он всё равно решил, что остаться в стороне и дать Джэхёну самому разобраться в себе будет более правильно, чем пытаться помочь ему и направить его в какую-то не ту сторону.       Именно под предлогом выйти подышать свежим воздухом Джэхён и оказался на тропе, что вела к озеру. Освещения почти что не было и идти было не особо приятно, учитывая то, что уже давным-давно стемнело и время приближалось к полуночи. И перед спуском Чон замер, решая действительно ли ему это нужно или же стоит просто забить на всё и пойти обратно в дом, забраться под одеяло и просто постараться забыть о том желании, которое не отпускает его. Он чувствует себя так, словно от его мизинца к озеру стелется красная нить, за которую кто-то тянет и Юно чувствует, как его дёргают и постоянно тянут в сторону воды, да только он сопротивляется, потому что боязно.       Камень, на который он садится, оказывается острым и неудобным, но Джэхён чувствуется себя намного спокойнее, сидя совсем рядом с водой. Он смотрит на воду, по которой пробегают волны, поднимаемые ветром, а сама вода кажется абсолютно чёрной и пусть Юно знает, что это не так, он всё равно не может избавиться от неприятного, липкого чувству страха, что разливается внутри. Джэхён прикрывает глаза и слушает воду, тишину, что вокруг него. И кажется будто весь мир наполняют только эти звуки, да только вот это неправда. Юно резко открывает глаза, потому что птица выбрала именно этот момент, чтобы полететь. И он слышит резкие взмахи крыльев и неприятные птичьи крики. В темноте. Закрывать глаза и доверяться природе больше не хочется. Поэтому Джэхён просто смотрит на воду. Слышится всплеск и Луна выходит из-за туч. Он чуть прищуривается, чтобы видеть получше, потому что всё же сидит в темноте и человеческое зрение не заточено под такое.       Джэхён чувствует, как его дыхание спирает. Он старается сделать вздох, но просто не может. И не понимает почему. Но он не отводит взгляда. Над водой чужая макушка. Совсем чуть-чуть. Только лишь человеческое лицо по глаза, которые кажутся такими же чёрными, как и вода. Но при этом эти глаза такие знакомые. Этот разрез. Эти похожие на кошачьи глаза, которыми на него слишком часто смотрели. Джэхён просто не может преодолеть это. Он снова чувствует, как кто-то тянет за нить и она натягивается до предела. Джэхён больше не может сопротивляться этому.       - Эй, парень! – Джэхён оборачивается и видит парня, который спешит к нему. Видимо, он сидел в доме, что стоит почти что возле воды и является корпусом, в котором больше никто не допущен жить. Точно также, как и находиться возле воды. Но Джэхён ещё всё здесь. – Выйди из воды! – Юно не понимает его, потому он ведь не в воде. И тут он чувствует это. То, что его кеды напитались водой и теперь тяжелее, чем есть на самом деле. Джэхён стоит по лодыжки в воде. И он сам не знает, как он оказался в воде, ведь он вроде как всё время сидел на камне и просто смотрел на воду. – Ты в порядке?       - Я, - Джэхён сглатывает слюну и отрицательно качает головой. Он чувствует холод и то, что его зубы стучат. Ему внезапно очень и очень сильно хочется оказаться на берегу и он делает слишком большой шаг, который ведёт к тому, что Джэхён падает и оказывается в воде. Его одежда намокает и холод забирается слишком глубоко. Когда Юно встаёт, то все его действия медленнее и осторожнее, чтобы больше не упасть. Незнакомец протягивает ему руку и Джэхён с благодарностью принимает её. Потому что дно скользкое и ему было бы сложно выбраться самому. Когда он оказывается на берегу, то обнимает себя руками, потому что на суше холоднее, чем возле воды, потому что там Юно был укрыт от ветра, а теперь он стоит на берегу, где совсем нет никаких преград.       - Я Цянь Кун и я живу в том доме, - и парень указывает кивком в сторону пустующего корпуса. – Кто-то ведь должен присматривать за этим домой, да и за озером тоже. Чтобы никто не забирался в него. – Кун окидывает его взглядом и качает головой, на его губах усмешка. – Например, как ты.       Джэхён чувствует, как он краснеет, даже в темноте. У него горят уши и от стыда хочется куда-то спрятаться, но деваться ему некуда, поэтому он стоит рядом с Куном, который держит в своей руке яркий фонарь.       - Чон Юно, - наконец-то удаётся ему выдавить из себя. Голос дрожит, а зубы стучат, поэтому говорить получается с трудом. – Я вожатый. Вместе с Тэилем. – назвать имя старшего оказывается намного проще, чем вспомнить какой номер у их отряда, поэтому Юно так и поступает. Кун кивает головой, словно показывает, что знает о чём Юно говорит.       - Первый раз здесь? – Джэхён кивает на заданный ему вопрос, потому что это оказывается намного проще, чем пытаться сказать что-то. К тому же он слишком занят растиранием своих рук, чтобы хоть немного согреться. Кун осматривает его ещё некоторое время, а после тяжело вздыхает. – Пойдём, я провожу тебя. Знаю короткую дорогу до твоего корпуса. – Юно не может сдержать благодарной улыбки. То, что он в таком месте и в такое время встретил человека, который знает, как быстро добраться до его дома, да и к тому же у него есть фонарик, а значит, дорога будет освещена, просто чертовское везение. – Кстати, зачем ты прыгнул в воду? Сначала вроде как сидел и просто смотрел на неё, потом наклонился и словно под гипнозом раз и всё. Уже в воде. Я поэтому и поспешил к тебе, побоялся, что ты топиться собрался.       - Мне показалось, что я увидел там человека, - Юно сглатывает. Он не знает, как Кун отреагирует на его заявление. Может быть поверит, а может быть скажет, что он сумасшедший и выдумывает. Цянь перевод фонарь на воду и некоторое время водит по поверхности.       - Там никого нет, Юно, тебе показалось. Воображение у тебя бурное, да? – Джэхён поспешно кивает головой. Пусть лучше думает, что у него и правда разыгралось воображение. К тому же в такой час может привидеться, что угодно. Атмосфера тут такая располагает думать о страшилках и о монстрах из них. – Лучше пойдём скорее. А то Тэиль не погладит меня по голове за то, что я морозил его напарника.       И они направляются в путь. Вокруг полно деревьев, которые издают таинственные звуки, но Джэхён старается не обращать на это внимания. Порой ему кажется, что он слышит тихие шаги позади, как под подошвами обуви трескаются сучки и тонкие ветки, и даже замирает, чтобы прислушаться. Но как только он останавливается все звуки исчезают и когда Джэхён снова начинает двигаться, то они снова возвращаются. Ему немного некомфортно шагать в темноте, да и к тому же в полнейшем молчании, но Кун кажется не испытывает вообще никаких проблем. Он молчит, Юно тоже, потому что просто не знает, что ему сказать и как правильно будет начать диалог. Пока они идут он замечает огонёк, который становится всё ближе и ближе, пока они не подходят настолько близко, что Джэхён понимает это – костёр.       При чём довольно большой костёр. На вершине пригорка мимо которого они сейчас проходят. И кроме треска поленьев он также слышит и чужой смех, словно кто-то бегает вокруг костра, возможно, играют во что-то или ещё нечто подобное. Джэхён пристально смотрит на пригорок и замечает то, что он раньше не видел. Фигуру, что стоит там. Довольно высокую фигуру мужского телосложения, в руках у этой фигуры что-то вроде бутылки. В отсветах огня, что бросает костер на эту фигуру из-за её спины, Джэхён может разобрать, что волосы у стоящего на пригорке до плеч и вроде как блонд. Костёр вспыхивает по особенному сильно, на несколько секунд освещая лицо стоящего на пригорке и Джэхён смотрит прямо в глаза своей первой любви.       -Хо! – кричит кто-то сверху и фигура поворачивается к ним спиной. Зрительный контакт прерывается, а после человек и вовсе исчезает из поля зрения Джэхёна, который старается убедить себя в том, что это было всего лишь видение, что он не видел здесь человека, которого давно похоронил, как и множество других вещей из своих подростковых лет. Джэхён не знает, как он выглядит. Он не следил за ним всё эти годы, последнее, что он слышал это то, что тот человек улетел обратно в Штаты, поэтому в этом богом забытом летнем лагере его наверняка быть не может. Это просто кто-то похожий на него. Вот и всё. Джэхёну незачем накручивать себя и придумывать то, чего нет.       -Юно? – Джэхён поворачивается и видит Куна, который обеспокоенно на него смотрит. Но как только он понимает по какой причине Чон застыл, то лишь усмехается. Видимо, многие здесь сталкиваются с подобными явлениями, а после удивленно реагируют на произошедшее. – Это девятый.       -Девятый? – Юно судорожно роется в памяти, стараясь отыскать фрагмент, когда бы Тэиль говорил ему что-то особенное про какой-то из отрядов, но ничего подобного не было. Кажется Мун вообще держал язык за зубами по поводу этого отряда.       -Отряд, в котором самое большое количество сливок общества. Они все непомерно богаты и приехали сюда оторваться на полную. Именно поэтому у них самые безалаберные вожатые, которые готовы поучаствовать в заварушке, которую устраивает их отряд. Человек, которого ты видел один из их вожатых. Видимо, сегодня его смена. А Джэбом будет мучиться с ними днём. Думаю, что тебе ещё представится возможность столкнуться с ними. А сейчас лучше пойдём, я отведу тебя в отряд. Поздно уже, - и Кун снова начинает идти, светя впереди себя фонариком. Юно некоторое время стоит, запрокинув голову, и смотрит на отблески костра на пригорке. Он слушает людские голоса и смех, даже при том, что не понимает, что именно они говорят. А когда приходит в себя, то понимает, что Кун давно ушёл вперёд. Поэтому Юно приходится поторопиться, чтобы догнать его.       - Спасибо тебе большое. – Юно неловко улыбается. Потому что это только первый день, а он уже умудрился вляпаться в неприятности, к тому же ещё и выставить себя дураком перед одним из работников лагеря.       - Доброй ночи, Юно. – улыбка у Куна успокаивающая. Такая от которой становится спокойнее и Юно чувствует себя намного лучше. Беспокойство внутри успокаивается и он чувствует, как постепенно начинают тяжелеть веки. Он ещё раз бросает взгляд на Куна, а после скрывается внутри дома, стараясь произвести как можно меньше шума, потому что разбудить сейчас весь корпус ему совершенно не хочется. Сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати и когда Юно ныряет под одеяло, то практически сразу же засыпает. Он не замечает того, что свет от фонарика гаснет ровно в тот же момент, когда сам Чон закрывает глаза.