Глава 2. Вольдемар идет на переговоры, а Лена смотрит на гироскоп
16 мая 2021 г., 15:22
Солнечный луч робко просочился через пыльное окно и скромно упал на цветастую кухонную плитку. Полежал там немного, бликуя на чисто вымытой поверхности, и, ведомый движением небесного светила, двинулся дальше, высвечивая плиточные швы. Наткнулся на пару домашних пушистых тапок, ловко переполз через них и вскоре уже взбирался наверх по свесившемуся до пола кашемировому пледу.
Вскоре на его пути оказалась женская рука, и луч перетек на нее, оставляя за собой теплый след, поднялся выше по плечу и замер на мгновение, будто набираясь храбрости для решительного прыжка. А потом упал на щеку, очаровательно припухлую ото сна, и проворно скользнул под длинные ресницы.
Елена поморщилась и отработанным еще с детства движением натянула на голову плед. Стало душно и тяжело дышать, а солнечный луч при этом все равно радостно припекал лицо прямо сквозь тонкий кашемир.
— Шторы, — сонно пробормотала девушка. — Первым делом…
Мысли вяло потекли в направлении предстоящей уборки, услужливо подкидывая приятные образы уютного дома, сверкающего чистотой. Лене даже начал сниться какой-то светлый сон, в котором хрустально позвякивала вымытыми до кристальной прозрачности подвесками люстра, а на ней из стороны в сторону раскачивался Васька, лоснясь гладкими, наетыми боками.
Подвески звенели все настойчивее, и Лена заворчала на кота, призывая его к порядку. Кот внял, обвалился кулем на пол и черной молнией метнулся под диван, а люстра все равно продолжала звенеть. И тогда до Лены дошло, что звук пробивается к ней в сон из реального мира.
Она медленно села на диване, открыла глаза и только тогда, чертыхнувшись, стащила с головы злосчастный плед. Первым, на что упал хмурый, заспанный взгляд девушки, оказалась та самая люстра. Она вызывающе мутнела плафонами и дразнила Лену паутинными гирляндами, тянувшимися от одной псевдо-хрустальной подвески к другой.
— Кошмар, — зажмурилась Елена.
Где-то рядом продолжало невнятно, но настойчиво звенеть. Медленно, но верно до девушки дошло, что это телефон, который она вчерашним вечером засунула под подушку. Пришлось снова открывать глаза и выискивать мобильник в недрах постели.
Дисплей продемонстрировал ей вызов с неизвестного номера и еще, как бы с намеком, текущее время: 6:30 утра.
— Какое хамство, — заключила Лена, но все же приняла вызов, предварительно вытащив из ушей беруши. — Алло?
— Утро доброе, — раздался из трубки незнакомый мужской голос. — Доставка беспокоит.
— На счет «беспокоит» — это точно, — буркнула девушка, спуская с дивана ноги и стараясь нащупать тапочки. — Вы на часы-то смотрели?
— Дык я обязан заранее предупреждать, что еду, — обиделся мужик.
— И когда же вас ждать?
— Ну,.. — задумчиво протянул бас. — Не раньше двенадцати.
— А чего ж трезвоните в такую рань? — Лена сумела всунуть ногу в левый тапок, а вот правый что-то никак не находился.
— Дык это… Заранее предупредить. Вы, главное, дома будьте, когда я подъеду.
— Вы один, что ли? — мигом всполошилась девушка, плюнув на попытки отыскать тапок наощупь и свешиваясь с дивана.
— Один, да.
— А грузчики?
— Грузчики?
И понеслось. Лена отчаянно втолковывала звонившему, что оставляла транспортной компании четкую заявку на водителя и двух грузчиков; и что к ней ехать должен холодильник, и телевизор, и пара матрасов, и куча другого тяжелого и крупногабаритного добра; и что водитель один ну никак это все не разгрузит, а уж она, хрупкая и тонкая (всего-то с пятью килограммами лишнего веса) девушка, и подавно. А звонивший беспрестанно «дыкал» и стоял на своем, мол, у него в путевом листе такого не указано, и все тут, а как разгружать добро — не его проблема, он водитель, он баранку крутит и «Дык это… сами решайте или отменяйте!».
Длилось это безобразие никак не меньше двадцати минут. Лена успела окончательно проснуться, найти правый тапок и вскипятить воду. Наконец, когда чайный пакетик самоотверженно отдал кипятку все свои соки, превратив тот вместо ароматного чая в нечто темно-коричневое и почти непрозрачное, Елена смирилась с тем, что вопрос с разгрузкой ей придется решать самостоятельно.
Когда она, завершив бестолковый спор, отложила мобильник подальше и выливала в раковину излишне крепкий на ее вкус чай, чтобы заварить новый, в кухонное окно интеллигентно поскреблись. Обернувшись, Лена обнаружила за грязным стеклом сидящего на откосе Ваську. Вчера кот выпросился гулять на ночь глядя, и девушке тут же стало стыдно, что она уснула, так его и не дождавшись. А кроме того, кормить животину было нечем. Бутерброды они давно доели.
— Сейчас, мой хороший, — крикнула Елена и пошаркала в прихожую.
Весенний воздух обдал неприятным холодком голые Ленины коленки, когда она распахнула входную дверь и ласково велела коту:
— Заходи.
Но Васька заходить не спешил. Завидев девушку, он коротко мяукнул и вальяжно разлегся на крыльце.
— Заходи, давай. Холодно же, — поежилась Лена, но потом заметила, что на облезлых досках Васька лежал не один.
Стройным рядом одна за другой прямо под боком у кота покоились задушенные мыши в количестве четырех штук. Самая маленькая была в длину чуть меньше Лениного мизинца, а самая крупная стремилась размерами к ладони. Пятой, замыкающей ряд, была вообще, кажется, крыса... Васька гордо взирал на новую хозяйку и явно ждал от нее самой положительной реакции.
— Ух ты, — выдала Лена и несмело улыбнулась. — Это все мне?
— Мяу, — подтвердил Васька.
— Ну, молодец. Охотник мой, добытчик, — девушка присела на корточки и принялась наглаживать крупную кошачью голову, не переставая петь животине хвалебные оды.
Васька мурчал трактором и подставлял под ласки то одну усатую щеку, то другую, а девушка при этом жалостливо косилась на бедных грызунов и размышляла, как бы их незаметно похоронить, чтобы кота не обидеть. В итоге она взяла его на руки и поразилась, насколько невесомым оказался этот с виду крупный котяра. А еще каким-то жилистым и угловатым. А еще он стал мурлыкать в два раза громче и пару раз ощутимо боднул головой Ленин подбородок, но при этом крутился неловко и, кажется, не знал, куда деть лапы, из чего Лена с грустью заключила, что кота, может, вообще никогда не брали на руки.
— Хороший котик, — пробормотала девушка, прижимая к себе Васькину костлявую тушку и занося его в дом.
Спустя пару минут она с шуршащим мусорным пакетом в руках метнулась обратно на крыльцо, чтобы избавиться от щедрого подарка.
А потом стала собираться на поиски местного магазина. Кушать-то хочется!
***
Теперь в кухне, где временно обосновалась Лена, был чистый пол. Вольдемар сморщил нос от запаха моющего средства, прошелся до небольшого дивана и придирчиво понюхал край пледа, свесившегося вниз. Плед пах Леной, конечно же. И совсем немного стиральным порошком. Кажется, новая хозяйка любила чистоту. Вольдемар тут же плюхнулся на задницу, задрал лапу и принялся наводить утренний туалет, чтобы избавиться от собственных запахов, прилипших после ночной охоты: дорожной пыли, навоза и грызунов. Да, чтобы поймать их, кот несколько раз носился на ферму, благо, было недалеко. Ни в доме, ни, тем более, во дворе, крыс и мышей не водилось. Нет, бегали когда-то, подъедали падаль под яблонями и сливами, но потом их самих начали подъедать… В общем, оправдать ночные шумы, шорохи и стуки было необходимо, чтобы Лена все это списала на кота и думать не думала про творящуюся здесь чертовщину. А в том, что шумы, шорохи и стуки имели место этой ночью, можно было не сомневаться. Вольдемар успел насмотреться на методы нечисти за все эти годы. Так что он старался, вылавливал грызунов и таскал на крыльцо одного за другим. За вылизыванием и всякими мыслями Вольдемар не заметил, что Лена умылась, причесалась, подкрасилась и влезла в джинсы. Очухался, когда она уже сновала по кухне, собирая по карманам куртки кошелек, телефон и ключи от машины. — Ты спать ложись, Васька, — велела она, поймав на себе вопросительный кошачий взгляд. — Вольдемар, — мявкнул кот и тут же громко возмутился: — А ты куда собралась? — Не мявкай, — осадила его Лена. — Я до магазина, туда и обратно. Кормить тебя чем-то надо? Надо. А мышей больше не таскай, не дело это. От них зараза всякая. Эх, найти бы его еще, этот магазин, — озабоченно вздохнула она. — На Центральной он, у перекрестка, — ответил Вольдемар, который бегал туда несколько раз в неделю, когда смена за прилавком была у бабы Вали, милой, сердобольной старушки, исподтишка подкармливающей кота просрочкой. Лена, конечно, ничего не поняла. Уткнулась в телефон и так и вышла из дома. Вольдемар рысью метнулся в прихожую и вскочил на подоконник, чтобы проконтролировать ее отбытие, а то мало ли… Новая хозяйка благополучно преодолела короткую дорожку до ворот и скрылась за ними. Вскоре до чуткого слуха кота донеслось мягкое урчание мотора. С облегчением выдохнув, он спрыгнул обратно на пол и с чистой совестью вернулся к водным процедурам. Когда от посторонних запахов не осталось и следа, и даже тощий длинный хвост был вылизан от основания до кончика, кот степенно прошествовал в кухню, а там ловко вспрыгнул на широкий подоконник, встал на задние лапы и передней дотянулся до форточного шпингалета. Этот трюк он освоил еще в прошлую свою жизнь в доме, ведь его хозяин был глуховат на старости лет и зачастую не слышал кошачьих просьб открыть дверь на улицу. Шпингалет поддался не сразу: захряс от времени. Но Вольдемар был упорным и целеустремленным котом. Надломил коготь, но справился и тут же выскользнул в приоткрывшуюся форточку. Во дворе было тихо, только птицы чирикали по кустам и деревьям. А нечисть признаков жизни не подавала: отсыпалась, видать, после ночных бесчинств. Вольдемар пробежался по заросшей плиточной дорожке, шмыгнул мимо колодца и устремился к бане, которая стояла в самой глубине участка. Там, под низким крыльцом в три ступеньки, в тени и прохладе свил себе гнездо Ух. Если уж с кем и вести беседу, то с ним. Во-первых, он самый невредный. Во-вторых — наиболее разумный среди нечисти. Ну и в-третьих, числится у этих паразитов за главного. Конечно, пока настоящий главный дрыхнет. — Эй, Ух, — осторожно позвал кот, заглядывая в щели между ступенями. — Чего тебе? — недовольно проворчали оттуда. — Выходи. Поговорить надо. — С хозяйкой своей не наговорился? Ступай отсюда, я спать хочу. — Ночью спать надо было, чучело, — фыркнул Вольдемар. — А ты куролесил. — Сам ты чучело. Я существо ночное. И вообще, не твое кошачье дело, чем и когда мне заниматься! — А ну, выходи, — начал раздражаться кот. — А то сам тебя вытащу из твоей норы. Тут он, конечно, слукавил немного. Соваться к Уху — себе дороже. Вольдемар сунулся когда-то по молодости и глупости, и теперь порванное ухо ныло иногда на непогоду. Но Ух неожиданно внял угрозе и, ворча на все лады, высунул длинный нос промеж ступенек. Тут же зашипел гадко от лучей весеннего солнца, но совладал в итоге с собой и окончательно выбрался на свет, потягиваясь со сна и почесывая когтистой лапой то один бок, то другой. — Ну, чего тебе? — недовольно спросил Ух, щуря на Вольдемара желтые слезящиеся глазенки. — Договориться хочу, — Вольдемар поискал взглядом на пожухлой траве место посуше и усадил туда мосластую задницу. Настроился на продуктивную беседу, так сказать. — О чем нам с тобой договариваться, хвостатый? — еще пуще прищурился Ух и вместо боков принялся скрести лысую макушку. — Отменяй все ваши диверсии. — Это ты про то, что мы ночью немного пошумели? Так это ерунда, все диверсии впереди будут. — Может, не надо, а? — с надеждой спросил кот. — Ну, чем она вам мешает? Пусть живет себе. — Вот уж дудки, — насупился Ух. — На кой она нам сдалась? Ты ж знаешь, Волька, что на людей у меня аллергия. Особливо на надушенных барышень. Волька, значит… Нет, Лене-то было простительно. За незнание настоящего имени и за ветчину, конечно. А вот что эта картофелина сморщенная себе позволяет?! — Вольдемар, — поправил Вольдемар, давая Уху еще один шанс. — Да хоть через-пень-перескакун, — фыркнул Ух. — Это дела не меняет. Пока мы тут хозяева, не видать людям в доме житья! — Ах, житья в доме не видать? — ощерился кот. — Какой из тебя хозяин, нечисть ты поганая? Так, приживалка дворовая. И ты, и все остальные, кто здесь по кустам шарится. — Кто бы говорил! — Ух аж надулся с громким шипением и сразу стал ростом выше Вольдемара. — Сам-то, сам-то кто?! Комок шерстяной! Больно много гонору для того, кто под хвостом у себя вылизывает! — Вылизываю, не вылизываю, а хозяин в доме я! — распалялся Вольдемар. — И тебе, гриб трухлявый, это доподлинно известно! — Вот пусть барышня твоя и сидит в доме. А коли во двор сунется — пожалеет крепко, — зловеще пообещал Ух. — Сунется, — пообещал в ответ Вольдемар. — Еще как сунется. И смотри, как бы самому жалеть не пришлось. — Это ты мне угрожаешь? — Ух раздулся еще больше. Так сильно, что у кота возникло почти непреодолимое желание ткнуть его острым когтем, чтоб он лопнул, как бычий пузырь, а ошметки улетели подальше отсюда с ветром. — Тебе, тебе, злыдень ты гнойный. — Ах, так?! — и Ух резко сдулся. Сдулся прямо в кота, взъерошив черную шерсть зловонным дыханием. Вольдемар замер, чувствуя, как на усах сосульками повисает липкая слюна. А затем рванул с места, полосуя задними лапами вялый осот, и вцепился когтями прямо в лысую макушку Уха. Ух взвыл и осел на пятую точку, тщетно пытаясь прикрыть голову тощими ручонками, а Вольдемар продолжал яростно, одну за одной, выдавать ему сочные оплеухи, не щадя когтей своих. На поднявшийся шум тут же со всего двора слетелась и сползлась остальная нечисть. И радостно вступила в драку. На голову Вольдемару спикировал Твоюжмать, вцепляясь в единственное ухо, но к этому Вольдемар был готов. Он оторвался от Уха, шлепнулся на пузо и покатился по траве, подминая Твоюжматя под себя. В процессе натолкнулся на Ойя, который радостно хохотал и улюлюкал всеми своими ртами и тут же цапнул одним из них кошачий бок. Вольдемар яростно мявкнул, отпихнул лапой Твоюжматя и тут же взял Ойя в оборот, как пресловутый шерстяной клубок, заработал задними лапами, стремясь выбить из нечисти всю дурь. Ой в долгу не остался и вырвал из беззащитного кошачьего живота клок шерсти. Тут уж Вольдемар живо осознал, что не слишком мудро вступать в ближний бой с соперником, у которого везде, куда ни глянь, широкая пасть с мелкими, острыми зубами, и проворно отшвырнул Ойя куда-то в заросли барбариса. Ой с гиканьем покатился туда, изредка подскакивая на кочках, а потом отчаянно зарыдал, угодив в переплетенье колючих веток. Но победу праздновать было рано. Оставшаяся нечисть в виде Твоюжматя и Уха наступала, клацала зубами, хлопала крыльями и вообще всячески довлела численным превосходством. А по заросшей плиточной дорожке, задорно стуча всеми восемью копытцами, уже мчался на подмогу собратьям Ого-го. Вольдемар принял самую угрожающую позу из всех, вздыбил шерсть и выгнул спину. И шипел при этом, как раскаленная сковородка, на которую капнули маслом. «Живым не дамся» — подумал Вольдемар. «И не таких били» — припомнил он и чуть было не кинулся в атаку, как дорогу ему преградила Гадостькакая. Женщины — они и есть женщины. И не важно, из плоти и крови или же из тучи насекомых они состоят. Когда женщины видят мужскую драку, они самоотверженно бросаются ее разнимать. Так и поступила Гадостькакая, успевшая из жуков с блестящими спинками перекинуться в целый рой мелких, черных, прыгучих блох. Вольдемар страсть как ненавидел блох. Он, несмотря на свою бродячую жизнь, был чистоплотным котом, и этих мерзких насекомых, посмевших покуситься на его шкуру, выводил из себя нещадно всеми возможными способами. От банального валяния в песке до катания по луже, что тоже было мерзко, но все же куда более предпочтительно в сравнении с блохами. Оставшихся в живых после этих процедур тварей он рьяно выгрызал из шкуры зубами. И вот, пока Ого-го воинственно цокал по дорожке острыми копытцами, а Ух с Твоюжматем неотвратимо наступали на Вольдемара, щеря острые клыки, Гадостькакая блошиным ручьем втекла между ними, а потом облепила кота с лап до головы. В мгновение ока мелкие блохи закопошились по тощему кошачьему телу, рванули в нос, в уши и даже — какая подлость — под хвост. Такого напора Вольдемар выдержать не смог, резко развернулся и рванул в единственное место, куда за ним не могла последовать нечисть — в дом. Пока он бежал, смешно взбрыкивая задними лапами и всеми силами стараясь стряхнуть с себя гадких блох, вслед ему неслись торжествующий хохот Твоюжматя и незамысловатая бравада Уха, что-то навроде «Так его!» и «У-у-у-х, только сунься еще!». Гадостькакая, конечно же, всего лишь хотела разнять драку, а потому блохи Вольдемара не кусали, лишь носились в скудном подшерстке табунами, вызывая по всему телу дрожь омерзения. Однако Вольдемар, взлетев вверх по стене, оттолкнувшись лапами от откоса и шмыгнув в форточку, в мыслях изрядно злорадствовал, когда Гадостькакая, которой в дом путь был заказан, испуганно прыснула с кота во все стороны тысячами черных хитиновых брызг. «Полдня теперь собираться будет» — не без мрачного удовлетворения успел подумать кот, приземляясь на кухонный кафель. Вот такой вот неудачей и завершилась его попытка заключить перемирие. Все оставшееся до приезда Лены время Вольдемар зализывал раны, бродил по доступным помещениям и иногда запрыгивал на подоконники, чтобы демонстративно оскалить пасть в адрес снующей по двору нечисти.***
Магазин нашелся довольно легко. Оказывается, прогресс докатился и до здешних мест, так что торговая точка с незатейливым названием «Радуга» высветилась в навигаторе. Даже по местным разбитым дорогам Елене хватило трех минут, чтобы доехать до вытянутого одноэтажного здания из белого кирпича. Магазин выглядел вполне себе ничего, свеженько, и оставалось надеяться, что и о продуктах, продающихся внутри, можно будет сказать то же самое. Лена припарковалась на просторной площадке, засыпанной щебенкой, и, зажав кошелек под мышкой, двинулась внутрь. Денек сегодня выдался солнечный, макушку уже припекало, несмотря на рань, так что прохлада, царившая в торговом зале, оказалась как нельзя кстати. И как нельзя кстати пришелся режим работы: восемь утра, а заведение открыто, и за прилавком сдержанно зевает пожилая продавщица. — Здравствуйте, — вежливо сказала Лена, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Здрасьте, — буркнула продавщица, а затем уткнулась куда-то под прилавок: то ли кассовая книга у нее там была, то ли кроссворд. «Радуга» явно хранила советские традиции. Если в Москве даже самая вшивая продуктовая лавка носила гордый статус минимаркета и предполагала самообслуживание в обнимку с пластиковой корзиной, то здесь брать товар с полок было нельзя. Следовало гонять продавщицу. От этого Лена тут же испытала досаду пополам со смущением, ведь примерный список покупок, записанный на подкорку, был весьма и весьма длинным… — Подсказать чего? — осведомилась продавщица, и Лена поняла, что минут пять уже в полном молчании пялится на полки. — Кошачий корм есть у вас? — со вздохом спросила она, решив начать с главного. Следующие минут десять продавщица шаркала по серому линолеуму от полки к полке и сгружала запрашиваемый товар на прилавок. Товар с прилавка грозился вот-вот посыпаться на пол, и Лена предусмотрительно придерживала особо нависшие над краем упаковки, кульки и коробки. За это время за девушкой успела образоваться очередь в виде подростка, который вприпрыжку забежал в магазин и излишне бодро выпалил: — Здрасьте, теть Нин! — Привет, Олег, — поморщилась от его голоса продавщица. — За хлебом? — Агась. — Жди тогда. Видишь, вот, — она повела дряблым подбородком в сторону Лены. — Агась, — подросток совершенно, казалось, не расстроился от перспективы долгого ожидания. — Так давайте я молодого человека вперед пропущу, — приветливо предложила Лена. — Я не тороплюсь, — отмахнулся тот и радостно залип на холодильник с газировкой, будто обнаружил там редкий, доселе невиданный ассортимент. — Ладно, — пожала плечами Елена и вернула свое внимание продавщице: — Мне тоже хлеба. Белого… И пакетов штук пять. А потом тетя Нина долго щелкала калькулятором, пытаясь вычислить общую сумму покупок, и при этом иногда чертыхалась, сбрасывала уже набранные цифры и принималась считать заново. Сама Лена за неимением других занятий разглядывала подростка, разглядывающего уже витрину с шоколадками. Был он, в общем-то, ничем не примечательным: белобрысым, угловатым и высоким. Выше Лены. На вид она дала бы ему лет пятнадцать, но не поставила бы на эту цифру и ломанного гроша, ведь такие подростки пошли — сплошь акселераты. В Москве они в этом возрасте таскали джинсы с подворотами, размахивали айфонами и пытались отращивать модную по нынешним временам бороду. Олег таскал выцветшую футболку и спортивные штаны «абибас». Один из карманов на штанах при этом заметно топорщился, и Лена, подумавшая, что это смартфон, была приятно удивлена, когда обнаружила, что это книга. В мягкой обложке, формата «А5», с истертыми и загнутыми уголками, она на пару сантиметров выглядывала из кармана. — С вас пять тысяч четыреста два рубля, — наконец, объявила продавщица. — Безнал? — особо ни на что не надеясь, спросила Лена. — Наличка, — разрушила ее мечты тетя Нина, и девушка полезла в кошелек искать нужные купюры. — Кстати, чуть не забыла, — спохватилась она, пока продавщица отсчитывала ей сдачу мелочью. — У вас тут нет желающих подработать? — А делать-то чего? — флегматично осведомилась тетя Нина. — Мебель разгружать. — Ну, это к Петровичу если только… — А где этого Петровича найти можно? — Да вон, Олег покажет. Соседи они. Покажешь, Олег? — Агась, — парень оторвался от разглядывания витрины с бытовой химией и выгреб из кармана горсть монет. — Батон и буханку. А потом он даже помог Елене перетаскать пакеты в машину, за что она вознаградила его новенькой, хрустящей сотней. Олег не стал скрывать радость, спрятал купюру в карман, а затем уселся в салон и деловито скомандовал: — Выезжайте на Центральную, а потом на перекрестке направо. И Лена, покрепче вцепившись в руль, поскакала по выбоинам в указанном направлении. — Вы на дачу, небось, приехали? — завел разговор Олег. — Не совсем. Родители здесь дом купили для ПМЖ. А я вот в порядок его привожу. — Это который на Молодежной? Такой, двухквартирный. Там с осени половину на продажу выставили. — Нет. Вполне себе отдельный дом в конце Центральной. С каланчой. — Да ну?! — вылупился на нее подросток. — Ну да, — пожала плечами девушка, выворачивая руль, чтобы объехать совсем уж глубокую яму. — Да вы гоните! — натурально возмутился парень. — Этот дом лет пять никто покупать не хотел. А кто хотел до этого — бежали оттуда сломя голову. — Это почему? — нахмурилась Елена. — Да так… — Олег неопределенно поводил рукой в воздухе. — Вы ж сегодня только приехали? — Нет. Вчера днем. — Да ладно?! И ночевали там?! — Конечно. Где ж мне еще ночевать? У меня в этой деревне знакомых нет. — Офигеть! — выдал парень и тут же вполне будничным тоном добавил: — Здесь снова направо. — А что не так-то? — продолжала недоумевать Елена, послушно входя в поворот. — Вы ночью ничего странного не слышали? Стуки там всякие. Скрежет, вой, плач? — Не слышала. Я, знаешь ли, в берушах сплю. Старая привычка. В Москве что ни сосед, то обладатель дрели. Или музыкант. А еще сигнализация всякая с улицы регулярно воет. — Ну, ждите тогда, — хмыкнул Олег. — Если звуки всякие на вас не действуют, то скоро начнется что похлеще. — Что похлеще? — Вот у этого дома тормозите, — снова переключился на обыденный тон подросток. Елена послушалась, подрулила к деревянным воротам, выкрашенным веселенькой желтой краской, и разговор решила не продолжать. Этому пацану небось скучно здесь, вот и развлекается, как может. Дом с привидениями в каждой деревне за МКАДом водится. Старый и банальный розыгрыш. Олег же, подхватив с коленей купленный хлеб, вышел из машины и направился к соседнему дому, жестом поманив Лену за собой. Она тут же заприметила на лавочке компанию «отдыхающих» и брезгливо поморщилась. Это ей что, алкашей в грузчики сейчас предложат? — Это ты что, алкашей мне в грузчики предлагаешь? — тут же озвучила она свои опасения Олегу, мягко придерживая его за острый локоть. — Петрович не алкаш, он запойный. — А есть разница? — Есть прямая выгода. Во-первых, по-трезваку в вашу каланчу все равно никто не сунется. Во-вторых, пока Петрович в запое, он на свои услуги скидки делает, лишь бы поскорее бабос получить и снова уйти в нирвану. А в третьих, смотрите, — и Олег некультурно ткнул пальцем в «отдыхающих». «Отдыхающих» было двое. Один из них, тощий мужичонка с багровым явно от регулярных возлияний лицом, сидел на лавочке и трясущимися руками пытался сладить самокрутку. А второй, этакий «шкаф» под два метра ростом и с шириной плеч больше Лениной машины, пошатываясь, стоял рядом и держал на уровне глаз винтажную граненую рюмку с мутноватым содержимым. И явно намеревался эту рюмку опорожнить в ближайшее время. Вот только рюмка очевидно была далеко не первая, ибо водило этого здоровяка из стороны в сторону нещадно, как не водит даже моряков на палубе в сильнейший шторм. В какой-то момент мужик, взмахнув огромной лапищей, будто тщась зацепиться ей за воздух, начал падать. И упал, в общем-то, на глазах изумленной Лены, вот только в падении умудрился поставить полную рюмку на лавочку, не расплескав при этом ни капли ценного содержимого. — Видали? — довольно хмыкнул Олег. — Идеальный гироскоп. Или как там это называется? Координация, короче, у Петровича отличная, даже под мухой. Ну и силы немерено. Он десантник бывший. Лучшего грузчика вам в этой деревне не сыскать. — Это все, конечно, хорошо, — покивала девушка. — Да вот только доставка скоро уже, а твой Петрович на ногах не стоит. — Во сколько? — спокойно уточнил парень — Сказали, с двенадцати ждать. — Ой, так это еще три с лишним часа. Встанет он на ноги, не бойтесь. — Из такого состояния? — не поверила Лена. — Это невозможно. — Глупости, — отмахнулся Олег и решительно двинулся в сторону алкашей. Сперва он коротко пожал дрожащую руку того, что сидел на лавке, а затем опустился на корточки рядом с Петровичем и потряс здоровенное плечо. — Слышь, Петрович. — Слышу, — ответил парню абсолютно трезвый голос. — Я тебе клиента привел. Разгрузка требуется. — Когда? — С двенадцати будь готов, я тебе звякну. — Три тысячи. — Щаз! Полторы. — Две с половиной. — Две, и по рукам. — Годится, — после секундного раздумья ответил Петрович. — Все, иди. Мне проспаться надо, — и мгновенно захрапел так, что Лена ощутила легкую вибрацию земли под ногами. — Я бы заплатила три тысячи, — сказала она в спину Олегу, который уже бодрым шагом направился обратно к своему дому. — Денег куры не клюют? — он кинул на нее быстрый взгляд через плечо. — Да нет, клюют, конечно. Просто там реально много всего таскать придется. — Ничего, Петрович перетаскает. А деньги все равно на выпивку спустит, так что нечего лишний раз баловать. Считайте, что о здоровье его заботитесь. Последний аргумент показался Лене разумным, так что она не стала больше спорить. Поблагодарила Олега за помощь и забила в память телефона его номер. А затем не спеша покатила обратно к своей каланче кормить Ваську и наводить порядок.
