Не на страницах книги

Наблюдая за тем, как Катя аккуратно выводит на тетрадном листе ровным почерком список заданий, которые мне нужно будет выполнить к следующему уроку, я думал, что наше общение явно перерастёт в нечто большее. Ей не хватало крепкого плеча. Любое моё прикосновение отзывалось мелкой дрожью по её коже. Сколько же времени она провела одна? Что произошло в её жизни? — Кать, у тебя есть друзья? — Выпалил я, ни на секунду не задумываясь о том, что вопрос может быть личным и ей вряд ли бы хотелось обсуждать его со мной. Девушка отвлеклась от листа и посмотрела мне прямо в глаза. Какие же они прекрасные и чистые…словно небо! Эмоции на её лице так забавно отразились; девушка свела брови к переносице, пытаясь понять, чем вызван мой интерес к её жизни. — Как и у любого человека, — кивнула Екатерина, — у меня есть друг, такой же, как твоя Макарова. Он врач, — на её лице отразилась улыбка, ведь о планах Стюры знала почти вся школа. Она хотела стать врачом и непременно им станет. — Кстати, именно ему я звонила, когда у тебя поднялась температура. Он хороший собеседник и компаньон. — Понятно, — проговорил я, с ноткой грусти. От Екатерины это не утаилось, она посмотрела на меня немного непонимающе. — Только один друг? Звучит печально, если честно. — Настоящих друзей всегда крайне мало, — пожала плечами учительница, — Порой даже одного единственного найти сложно, а остальные из твоего окружения, увы, просто приятели… Вот у тебя, сколько лучших друзей? — Макарова и… — и тут я задумался. Ведь и правда из настоящих друзей у меня была одна только Настя. Моё общение с кем-то кроме Макаровой не длилось больше трёх дней, либо ограничивалось парой дежурных фраз при встрече. — Возможно ещё старший брат и мама, им я доверяю как себе. — Понимаю, — теперь грустно вздыхать настала очередь Кати, — из родных у меня была мама, теперь, к сожалению, только дядя. Да и то, с ним мы созваниваемся крайне редко и по особым случаям. Папы не стало, когда мне было три года — внезапная остановка сердца… Мама тогда ему толком ничем не успела помочь. После его смерти она растила и воспитывала меня одна. — Мне жаль, — протянув и накрыв ладонью руку девушки, проговорила я, — больше у тебя никого из родственников не осталось? Не считая, дяди? — Бабушек и дедушек у меня не было, папа был из детского дома, а родители мамы умерли ещё задолго до моего рождения. Поэтому у меня остался только дядя, — пожала плечами Катя и взглянула мне в глаза. — А у тебя есть бабушки и дедушки? — И по папиной и по маминой линии, — согласился я, — в детстве я частенько ездил к родителям отца и матери на лето. Сначала у одних гостил, потом у других. Знала бы ты, какие войны были между ними, стоило только начаться летним каникулам. Они за Илью так не боролись, как за меня. — Это очень мило, — улыбнулась девушка, и обратила внимание на накрытую моей ладонью руку, — долго так сидеть будем? — Извини, — внезапно для самого себя я почувствовал себя неловко и убрал руку. — А не много ли заданий мне нужно выполнить к следующему уроку?! — В самый раз, — ухмыльнулась девушка и поднялась с места, — ещё по кружечке чая? — Буду благодарен, Кать. Заварочный чай в твоём исполнении превосходен. Такого я ещё никогда не пил, — положа руку на сердце, проговорил я, в попытке убедить девушку в правдивости своих слов. — Дядя научил, — с улыбкой на лице проговорила девушка, наполняя стакан из френч-пресса, — он большой знаток в этом. Для него заварка чая сплошное искусство. Помню, как его чуть инфаркт не хватил, когда я листья жасминового чая кипятком слёту залила, а потом с наслаждением эту горечь пила. Я рассмеялся и, подперев подбородок кулаком, с наслаждением стал наблюдать за каждым движением учительницы. Ощущение дикого контраста между "Екатериной Григорьевной" и "Катей" не покидало меня ни на минуту. Будучи в школе, она никогда не разговаривала со своими учениками на подобные темы, можно сказать, вообще не разговаривала, исключительно по теме. А сейчас, стоя у себя на кухне в домашней одежде, без макияжа и линз, она с улыбкой на лице рассказывала мне о своих родственниках. — Смею предположить, с тех пор жасминовый чай ты не заваривала? — Хохотнул я, принимая из рук девушки кружку с новой порцией горячего напитка. — Угу, — поджав губы, согласилась Екатерина, — с тех пор мне было позволено заваривать либо пакетированный чай, либо под строгим контролем дяди. Как видишь, опыт переняла, теперь могу и гостя угостить, не ударив в грязь лицом. — Этот «гость» совершенно не разбирается в заваривании чая, так что могла и сразу кипятком заливать, — рассмеялся я, а следом сделал глоток из кружки, — я бы всё равно не заметил разницы. — С тобой легко, Стрепетов, — вдруг призналась Екатерина и сев напротив, подогнула ноги под себя. — Ты хороший собеседник. Не нужно думать, что и когда говорить, а уж тем более тщательно подбирать тему. Признаться, меня это удивляет. — Вы мне льстите, — смущенно проговорил я, опуская взгляд на кружку в своих руках, иначе я бы засмущался ещё больше. Не знаю, что со мной происходило, но рядом с этой девушкой я краснел как восьмиклассница перед возлюбленным. — Ты так маневрируешь между переходами на «вы» и «ты». Сложно привыкнуть? — Да, — кивнул я, — в то утро, когда ты сказала, что могу обращаться к тебе по имени, я был удивлён, но счастлив. Да и в школе я привык обращаться к тебе как «Екатерина Григорьевна». Это дело времени, скоро привыкну, — подмигнул я, чем вогнал учительницу в краску. Один — один, Катенька. — Слушай, может, прогуляемся? Девушка задумчиво хмыкнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза. Я понимал, что она пытается принять решение, и то, как менялись эмоции на её лице, подсказывало мне, что решение явно не в мою пользу. — Стрепетов, уже поздно, — указав на окно, проговорила девушка, — тебе пора домой. — Белова, не переживай ты так, я провожу тебя до дома, — закатил глаза я, сделав глоток из кружки, — и сам доберусь без происшествий. Обещаю. — Господи, — обречённо выдохнув, взмолилась Катя, — мы сходим на прогулку. Условий ставить не буду, так уж и быть. Моего обращения по фамилии учительница либо не заметила, либо просто проигнорировала, что разожгло во мне ещё больший азарт. — Ты меня радуешь, — взбодрился я, и хитро улыбнулся, — значит, буду считать это свиданием! — Стрепетов! Ты неисправим! — Возмутилась Белова, вскочив со стула, — Я несколько раз повторяла, что мы не будем вместе, никакого романтического подтекста! — Сомневаюсь, — поднялся следом за ней я и, наклонившись, притянул к себе. Поцелуй был нежный, а она даже не сопротивлялась, лишь обмякла в моих объятиях. Интересно, она действительно думает, что сможет так просто избавиться от меня? Каждый раз она говорит «нет», и каждый раз всё происходит в точности, да наоборот. В этой борьбе она так жаждет одержать победу, но поддаётся и уступает мне. — Сама себе противоречишь, — отстранившись, я вглядывался в её голубые глаза и улыбался, — может, пора перестать отрицать тот факт, что я тебе нравлюсь? — «Нравиться» и «проводить время вместе» — это разные вещи, — пихнув меня в грудь, попыталась скрыть улыбку девушка, — пошли гулять.

***

Шагая по оживлённой улице, Екатерина время от времени цеплялась за рукав моей куртки, что я расценил как её просьбу сбавить шаг. Разница в росте всё же давала о себе знать… — Давай сюда руку, — протянул свою ладонь я, предлагая всё же идти, держась за руки, — а то ты уже запыхалась. Не могу привыкнуть, что ходишь ты ещё медленнее, чем Макарова. — Просто, Анастасия уже приспособилась к такому быстрому темпу, в отличие от меня! Ощущение, будто я кросс бежала, — упирая руки в колени, чтобы отдышаться, возмущённо пробормотала девушка. — И да, всё же лучше держаться за руки. Иначе к концу прогулки я, в самом деле, умру! Я рассмеялся и, взяв Белову за руку, повёл её за собой, теперь уже в медленном темпе. Её ладошка была меньше моей раза в полтора, что не могло не вызвать улыбку. С Беловой я почему-то не мог пребывать в хмуром состоянии. Она была как лучик солнца в моей жизни, что удивляло меня ещё больше. Мне хотелось узнать о ней всё, но я осознавал, что для этого нужно время. Девушка с интересом изучала окрестность, то крепко сжимая, то разжимая мою ладонь. И всё же, как она была прекрасна… Эти мелкие веснушки расположенные россыпью, словно песчинки, завораживали. — Саш, а давай зайдём в маркет, — вдруг предложила девушка, дернув меня за руку, — я шоколадку хочу… Её смущенный вид заставил моё сердце трепетать. — Конечно, — не сдержал улыбки я, — для тебя готов весь магазин скупить. Он лишь что-то пробурчала себе под нос и потянула меня за собой. Ощущал ли я себя когда-нибудь настолько счастливым, как сейчас? Вряд ли. Это чувство, что я испытываю — иное, не такое, как когда либо.