Не на страницах книги

День выдался сложным с самого утра. Несмотря на все возражения Макаровой оставаться дома, я решил ослушаться и поддержать её. В суде она меня естественно чуть не придушила собственными руками, но оно того стоило. После суда мы поехали ко мне, и я всё же рассказал Стюре о наших с Беловой взаимоотношениях. Было сложно, но я справился. На удивление девушка была искренне рада за меня. Остаток дня я решил провести за изучением темы «социальных отношений» по обществознанию. Не сказать, что тема была сложной, но требовала к себе большой концентрации. Решив, дать себе буквально пять минут отдыха, я отправился на кухню в поисках перекуса. Организм, растущий так сказать, витамины и углеводы нужны. Порывшись в холодильнике, я нашёл тарелку с пирожками, которые мама заботливо оставила для меня. Даже записку прикрепила. «Сашка, не ешь всухомятку. Завари чай. Целую, мама». Я сорвал записку и улыбнулся. Перечить после этого не хотелось, поэтому достав тарелку с пирожками, я поставил чайник, предварительно набрав в него воду. Взяв один пирожок и откусив от него кусок, я вернулся в комнату за телефоном. Шагая в обитель, где всегда найдётся еда, попутно я искал какой-нибудь интересный видеоролик на «ютубе». В строке уведомлений отобразилось сообщение от контакта «Екатерина Григорьевна». Я тут же расплылся в улыбке и открыл сообщение. — Стрепетов, скажи, пожалуйста, ты экзамен по русскому языку с божьей помощью собрался сдавать? — Гласило сообщение от учительницы. Я рассмеялся и нажал на кнопку вызова. В динамике раздались гудки, а я напрягся в ожидании услышать её прекрасный голос. — Саша, здравствуй, — послышался уставший голос Екатерины. — Я не просто так написала тебе, то сообщение. — Я догадался, — проговорил я, — что-то не то с тестом? Много ошибок? — Не так много, но ошибки есть. Просто я понять не могу, я же учу вас всех одинаково, даю знания, но тебе одному не даются задания на пунктуацию. Ты гораздо больше внимания уделяешь другим предметам, это не плохо, но и не хорошо, русский язык страдает. — Я тоже, — проговорил я вслух, а мысленно добавил «страдаю». — Хорошо, я услышал тебя. Буду готовиться больше. — Я, конечно, понимаю, не совсем педагогично звонить своему ученику, чтобы обсудить его успеваемость, это можно сделать в школе, но давай так, как будешь здоров, зайди после уроков ко мне. Обсудим твои пробелы и попробуем разобрать задания вместе. Договорились? — Да, конечно, — согласился я. Её голос и, правда, был слишком уставшим, у меня даже сердце сжималось. — Ты какая-то уставшая, много работы? — Просто в этот раз гораздо больше тетрадей на проверку пришлось домой нести. Сижу уже второй час. Не бери в голову, ещё часик и освобожусь, — грустно выдохнув, проговорила Екатерина. — Слушай, давай я приду и помогу? Мама пирожки испекла, принесу, покормлю тебя. Как тебе идея? В ответ последовало неловкое молчание. Я прекрасно понимал, что она размышляет о том, стоит ли стереть границы или воздвигнуть их и укрепить. По ту сторону послышалось, как прокашлявшись Катя ответила тихо «приходи». — Что-что? Я не расслышал, — хитро произнёс я, заставляя Екатерину повторить её слова ещё раз. — Всё ты слышал, — раскусила меня девушка, — приходи, буду ждать. — Я пулей! — Произнёс я и, сбросив вызов, тут же подошёл к кухонному шкафчику, доставая оттуда контейнер. Выложив в контейнер пирожки, я выключил чайник и отправился в комнату за одеждой. Убрав контейнер в портфель, и стянув со спинки стула штаны, я поспешил переодеться как можно скорее. Каждая минута для меня была на счету.

***

Проходя в квартиру, я протянул девушке свой местами промокший от снега портфель и, стянув обувь, убрал её на подставку. Сняв куртку, а следом за ней шапку, я сунул головной убор в рукав. Наконец, когда я распаковался от зимней одежды, Екатерина посмотрела мне в глаза и робко проговорила: — Привет, спасибо что пришёл. Чай или кофе? — Во-первых, не за что, во-вторых, чай. Ах, и, в-третьих, я принёс тебе пищу богов. Пошли на кухню, — аккуратно забрав сумку из рук Кати, проговорил я. — Чего командуешь?! Ты у меня дома, а не я у тебя. Пошли, — пробурчала учительница и зашагала на кухню, я же пошёл за ней следом. Сегодня на ней были серые лосины и свободная белая футболка, а на ногах розовые пушистые тапочки. Милота — одним словом. Девушка тут же подошла к столешнице и начала разливать чай по кружкам, а я достал из портфеля контейнер с пирожками. Поставив кружки на стол, Екатерина приняла контейнер из моих рук. — Что там?! — Любопытно проговорила девушка, улыбнувшись. — Посмотри, — улыбнулся я, — благодарности принимаю поцелуем в щёку. — Ага, — буркнула девушка, — мечтать не вредно. Сняв крышку контейнера, девушка вдохнула аромат, исходящий от пирожков и замерла. Я даже напрягся. Глаза её заслезились, чем она напугала меня ещё больше, я подошёл ближе и, забрав контейнер из рук, отставил в сторону, а потом, обхватив за плечи, заглянул ей в глаза. — Всё в порядке? Что такое, Кать? — П-просто, — девушка шмыгнула носом, — эти пирожки прямо как те, что готовила моя мама. По её щеке потекла слеза, я аккуратно смахнул её пальцем и прижал к себе, заключая в объятия. Девушка робко прижалась ко мне и расплакалась. Такой всплеск эмоций удивил меня. Екатерина Григорьевна может вот так просто разрыдаться из-за каких-то пирожков? Что-то здесь не то… Неужели её мама умерла? — Тише, — поглаживая по спине, успокаивал я рыжее чудо. — Давай успокаиваться, а потом ты если хочешь, то расскажешь обо всём, хорошо? Девушка промычала согласие мне в грудь и, отстранившись, постаралась вытереть лицо ладонями. В этот момент она мне показалась более открытой и беззащитной. Щёки девушки заметно покраснели. Не только от слёз, но и от смущения. Было видно, что ей неловко из-за произошедшего. Я прошёл к столешнице и, забрав кружки, сел за стол, поставив одну напротив себя. Катя села за стол и ещё раз прошлась рукой по щеке, будто хотела удостовериться в том, что её слёз и след простыл. — Сколько я себя помню, мама всегда пекла разные сдобные булочки, пирожки и запеканки. У неё был какой-то скрытый талант в области кулинарии. Мне кажется, именно из-за булок я отъела себе такие щёки. Пирожки, приготовленные твоей мамой, напомнили мне детство, — громко шмыгнув носом, заговорила девушка. Голос её слегка охрип. — Но почему такая реакция? — Тихо проговорил я, боясь спугнуть такой откровенный момент. Мой вопрос мог быть вполне бестактным, но мне хотелось узнать правду. Хоть какую-то. Ведь Екатерина Григорьевна всё ещё была для меня нераскрытой книгой. — Три года назад её убили, Саш, — произнесла оглушающую правду Катя. В этот момент мне показалось, что меня ударили тупым предметом по голове. По ощущениям я будто потерялся в пространстве. — Она была прекрасным фотографом. И в один из дней её профессия сыграла с ней слишком плохую шутку. — Значит, — задумался я, — твой переезд сюда как-то связан с её смертью. Линзы тоже? Почему скрываешь свой собственный цвет глаз? — Да, всё это слишком тесно переплетено между собой, но я не хочу втягивать тебя в это, — кивнув, проговорила девушка, — того что я рассказала, будет достаточно. — Нос не дорос? — Усмехнулся я, и сделал глоток из кружки с чаем. — Верно, — девушка тут же встрепенулась, будто её осенило, — хороший фразеологизм подобрал, я как раз вспомнила про твой ужасный тест. Я заметила, что у тебя есть проблемы с заданиями на пунктуацию. Почему не подходишь и не спрашиваешь? Я же не кусаюсь. — Ага, не кусается она, — возразил я, — ты себя в школе видела со стороны? Если бы не наши посиделки за чашечкой чая поздно вечером, то я бы продолжал думать о том, что ты и покусать можешь. Ты же вечно хмурая и строгая, Екатерина Григорьевна. — Врёшь, — с сомнением проговорила учительница, — я правда так выгляжу со стороны?! — Угу, — кивнул я в знак согласия, — улыбайся чаще и дети к тебе потянутся. Будь более расслабленной. — Наверное, именно это мне нужно было услышать. Спасибо за то, что сказал правду. Но всё же вернёмся к тесту. Он ужасен. Я подпёр подбородок кулаком и принялся внимательно выслушивать претензии девушки по поводу моих знаний в области пунктуации. Для примера она даже принесла мою тетрадь и тот самый тест, который я решал с божьей помощью. Мне лишь оставалось внимательно слушать её и всасывать полученную информацию как пылесос.