Не на страницах книги

Тренировка по боксу проходит в раздумьях, но техника при этом не страдает. Пока я размышлял о всей этой ситуации с машиной, в голову лезла масса разных догадок, и один сюжет был драматичнее другого. В глубине души я надеялся, что это просто совпадение и мне показалось, но вероятность была крайне мала. После тренировки я быстро принял душ, переоделся и, собрав вещи в спортивную сумку, направился к Беловой домой. Нам нужно было поговорить. И на этот раз серьёзно, без таинственных фраз в духе: «я не могу сказать» или «я не хочу тебя втягивать». Раз машина следила за мной в том числе (я был уверен, что и за Катей тоже следили), то было бы правильно посвятить меня в свои тайны.

***

Екатерина Белова — моя учительница русского языка и литературы, по совместительству возлюбленная и девушка, была обычной Катей Овчинниковой из далёкого Саратова. У неё были свои планы и мечты: окончить вуз и работать по специальности, выйти замуж за своего возлюбленного, создать семью и родить детей. Но в один день всё перевернулось с ног на голову. Её мать убили… И за что? За то, что она, будучи фотографом, просто оказалась не в том месте и не в то время — запечатлела момент, который должен был оставаться в тени. Полиция развела руками, как будто речь шла о каком-то пустячном деле, а молодой девушке стали поступать угрозы, от которых зубы сжимались от страха: если она не прекратит свои попытки наказать убийц, то станет следующей вместе со своим женихом. Запуганная и переживающая за свою жизнь и жизнь возлюбленного, она принимает решение сбежать: бросить парня, переехать в другой город, сменить фамилию и внешность. И всё это практически в одиночку… А сейчас она смотрит на меня непроницаемым взглядом и напряженно думает. От затянувшейся паузы меня бросает в дрожь. Катя устало потирает лицо ладонью, будто весь этот разговор изрядно действует ей на нервы. Она смотрит на меня серьёзным взглядом, от которого, честно говоря, пробегают мурашки по спине. Обычно так смотрят, когда собираются поставить жирную точку и даже не многоточие. — Кать, я просто хочу помочь. Почему ты отталкиваешь меня? После всего, что было? — нарушаю тишину я, подходя ближе, но девушка делает шаг назад. И это ранит меня так сильно, что сердце сжимается от боли. Она так привыкла бежать от реальности, что даже сейчас готова потерять всё вновь. — Стрепетов, я не собираюсь подвергать тебя опасности. И мне не нужна твоя помощь, — твердо произносит девушка, — мы не на страницах книги, где рано или поздно будет счастливый конец! Мы расстаемся. Так будет лучше для всех. — Кать… — выдыхаю я, и осознание её слов обрушивается на меня как тонна кирпичей. — Не говори так. Мы справимся… Обязательно справимся. — Мы персонажи из разных вселенных, Саша, — произносит девушка, ровным голосом, не выражающим эмоций.

И эти слова словно звонкая пощёчина приводят меня в чувства.

Я слышу приглушенную мелодию будильника, сердце бешено стучит, а всё перед глазами плывёт. Наступает полная темнота, звук будильника становится сильнее, словно по нарастающей. Я открываю глаза и морщусь. Яркие лучи солнца пробиваются сквозь занавески, я пытаюсь осознать происходящее, присаживаясь на кровати и проводя ладонью по волосам. Это был сон… Такой яркий, детализированный, и что самое странное, оставляющий после себя странное «послевкусие». Сердце всё ещё стучит в двойном ритме, а по спине стекает струйка пота. Отыскав рукой телефон, я выключаю будильник и смотрю на время. Десять часов утра, как раз достаточно времени для сборов. Сегодня нужно сходить в больницу и проведать Стюру. Прошёл месяц, как она находится в коме… Надеюсь, она придёт в себя в скором времени. Мне её чертовски не хватает. Её звонкого смеха, красивой улыбки и красивых глаз. Я не хочу её терять. Поднявшись, я направился в ванную. Мысли всё ещё крутились вокруг такого странного сна. Будто я в нём целую жизнь прожил. И с кем? С Беловой… Это вообще сумасшествие, она ведь моя учительница. Такого просто не может быть.

***

— Да очнись же ты! — громко произношу я, глядя на девушку, всё еще лежащую без сознания. Я прикрываю глаза, сдерживая печаль и злость на того подонка, который сбил Настю, но меня отвлекает глубокий вдох. Открыв глаза, я вижу, как девушка глубоко вдыхает, как её ресницы дрожат, как она открывает глаза, но тут же жмурится от яркого света. Моё сердце замирает на мгновение от осознания, что она приходит в себя. Я подрываюсь со стула и, раскрыв дверь палаты, громко привлекаю внимание персонала. — Доктора сюда! Она очнулась! Скорее, сюда! Я возвращаюсь к подруге и, присев на край кровати, беру её за руку. Я не могу поверить в реальность… Неужели это произошло? Моя Стюра в сознании! Девушка наконец открывает глаза, привыкнув к яркому свету, она озадаченно смотрит на меня и оглядывается по сторонам, стараясь осознать происходящее. Вскоре приходит врач и проводит осмотр.

***

Я внимательно слушаю рассказ Стюры, вдумываясь в каждое слово. Боже, как же я скучал по её голосу! Я изучаю каждую родинку на её лице и каждый лучик, отражающийся в её глазах, и сам того не замечая, расплываюсь в улыбке. — Больно осознавать, что всё это было сном? — спрашиваю я, поглаживая тыльную сторону её ладони большим пальцем. — Да… Теперь всё иначе. Это сложно принять. А ещё в том сне мои родители развелись, и ты стал встречаться с Беловой. Она нас с тобой к экзаменам готовила и с уроков снимала, чтобы мы могли отдохнуть и порешать варианты по русскому. — Я?! С Беловой?! — удивлённо восклицаю я, и в голове тут же проносятся воспоминания о моём сегодняшнем сне. — Да не может быть! Я разве похож на сумасшедшего? Я решаю пока не рассказывать подруге о своём сне, ведь для неё сейчас и так слишком много новой информации и стресса. — Стрепетов, — тихо и мягко произносит она, — я скучала. — Я тоже, — отвечаю я, сжимая её руку крепче, словно боюсь, что она исчезнет. — Мне не хватало твоего голоса и улыбки. Я очень рад, что ты пришла в себя. Теперь всё изменится. Мы оба замолчали, и тишина в палате стала приятной и комфортной. Каждый думал о своём. Я о Беловой, она, вероятно, о Морозове. Удивительно, как у нас были сны с похожими сюжетами. Совпадение ли это? Тем не менее, сейчас многое нужно было осмыслить. Я понимал, что сейчас чувствует Стюра, после того как «прожила» нечто настолько правдоподобное. Я сам испытывал легкую тоску по Беловой. Хотя в жизни у нас были исключительно отношения учитель-ученик, мне казалось, что я всё ещё помню, каково это — прикасаться к ней и ощущать её запах, такой приятный и неповторимый. Я слегка покачал головой, прогоняя эти мысли. Это был всего лишь сон и плод моей фантазии. Сейчас были вещи гораздо важнее: помочь Макаровой прийти в себя и встать на ноги. Я посмотрел на её миниатюрную ладошку в своей руке и улыбнулся. — Макарова, ты напугала меня до чертиков, ты знала? — проговорил я, усмехаясь, но в голосе звучали ноты тоски и боли. — Прости. Я же не сама под машину бросилась, — ответила девушка с таким свойственным для неё сарказмом, и я не смог сдержать смешка в ответ на её слова. Как же я скучал…