видеть цветные сны

Как оборванная дворняга с грязным плащом чёрного цвета, быстрой походкой Накахара пробирался сквозь гнилое гетто в сторону конца города с его пустыми улицами тёмной ночью — ведь автобусы сюда не ходят, а байк Чуи в ремонте после неудачного поворота и сломанной руки, которая до сих пор в некоторых местах болела, ведь пришлось вставлять спицу и лишь несколько дней назад её сняли, хотя со временем Чуя перестал испытывать боль. Он перестал испытывать вообще что-либо. Работать только ночью, как крыса — Чуя привык, хотя к такой работе он, кажется, не привыкнет никогда, ненавидя её каждым кусочком своего существования и каждым миллиметром кожи, кто же виноват, что в жизни лучшее, что он умел делать — это убивать? И именно ночью его практически не видно, словно его вообще не существует, и вместо Накахары это делает его тень; молча и безразлично, заставляя своего владельца страдать из-за этого и связывать себе руки ещё больше, надеясь, что в следующий раз пронесёт. Убивать профессионально, беспощадно, без последствий и улик, как ночной ужас Йокогамы, у которого никогда не дрогнет рука, ведь в какой-то определённый момент Накахара убил в себе практически всё живое, что заставляло его переживать и сублимировать: плевать на всех, на людей, друзей, и даже себя. Чуя никогда не любил, не чувствовал и не испытывал ничего хорошего в жизни, будучи подобранным каким-то негодяем, как ненужный щенок, которого жаль утопить было, зато не жаль выкинуть на улицу, и лучше бы утопили, потому что быть убитым куда приятнее, чем убивать самому. И, пускай, за плечами уже десятки жизней и крайне тяжёлых преступлений, от их моральной тяжести Накахара, кажется, не сможет избавиться никогда, помня каждое и не понимая, как он сможет вырваться из этого порочного круга и перестать служить этой системе, как безвольный раб, что выполняет всю грязную работу вместо него. Пользоваться чужими руками, как вещью! И Накахара ненавидел буквально всё, выливая в агрессию всю свою депрессию и плохое настроение. Грузно шлёпая туфлями по накопившимися временем лужам, Чуя слышит громкий вой сигнала машины, рефлекторно отшатнувшись подальше от дороги, и его даже не забрызгало — вот удивительно! Накахара скрипит зубами, натягивая перчатки на руки получше и поворачивая голову в сторону домов за городом — наконец он добрался, и теперь стоило выискать нужный дом. Повезло сегодня, что его жертва будет в состоянии опьянения не только алкогольного, но и наркотического, в чём ему Накахара и поможет — ведь он, судя по имеемым данным, будет на какой-то тусовке с растаманами, где будет громко и шумно, а это, даже несмотря на количество людей в доме, будет идеальным преступлением, если он захочет покинуть вечеринку в одиночестве или сопровождении какого-нибудь друга. Это не станет особой проблемой, хотя Чуя совершенно не понимал, зачем его боссу понадобился какой-то сраный наркоман, тусующийся в пригороде, но задаваться лишними вопросами не привык. Делал, что скажут, убеждая себя в том, что если человека нужно убить — есть за что, а значит, он делает это не просто так. И, не убьёт он — убьёт другой, баланс убийц в мире не изменится. Лишний раз придерживает в кобуре пистолет, сжимая кулаки сильнее, Чую часто почему-то пробирала необоснованная агрессия практически на всё: на самого себя, на окружающих, на босса, и зачастую эту злость он и выплёскивал на своих жертв, притупляя чувство вины и тот факт, что он делает это конкретно за деньги. Страшен, как бог, верша чужие судьбы, и даже гуманностью оправдаться не удавалось, ведь он не помогал людям уйти спокойно — наоборот, со всей жестокостью, страхом и болью. Словно это заглушит его собственную. Чуя считает дома, находя тот самый, который ему был необходим, замечая не особо высокий забор, который легко можно было перепрыгнуть и громкую музыку — он точно знал как выглядит жертва, во сколько она появится и что с ней сделать, естественно, стрелять сегодня нельзя, но не носить с собой пистолет — дурной тон, поэтому Накахара молча перелезает через забор и крадётся к дому, из которого много шума валило даже на улицу, а электронная музыка Чуе никогда не нравилась, ухудшая его настроение ещё сильнее. Убить человека со столь ужасными музыкальными предпочтениями только в радость. Аккуратно заглядывает в окно, замечая, что людей не особо много, но почти все они сидели в одном помещении, кажется, перейдя от веселья к более спокойному общему употреблению канабиса, что позволило рыжему передвигаться бесшумно, ведь снаружи его не было видно. Дверь на задний двор открылась достаточно шумно с телефонным звонком, намекая, что кто-то вышел. Чуя так ненавидел задания, в которых стоило действовать столь неаккуратно, но и затягивать тоже не любил — молча прошёл к краю дома, незаметно заглянув за угол, сразу же улыбнувшись, ведь сегодня ему везёт, судя по всему, если в первые же минуты ему подвернулся удачный момент. Накахара сразу же потянулся к удавке, уже почти вытащив её — внезапно ощущает чужую ладонь, сдавившую его запястье, из-за чего сердце моментально уходит в пятки, заставляя раскрыть глаза и развернуться, но внезапно ему прижали рот рукой. — Тише, маленький убийца, — чужой голос над ухом нешуточно пугает, а такого чувства он не испытывал уже достаточно давно, хотя Чуя вовремя перенёс этот страх в нежелание провалить задание — но ведь и его схватить не так просто, Накахара легко вырывается, попытавшись ударить неизвестного ногой, и наконец смог вырваться. Слабый дождь, что внезапно вновь окатил небольшой Йокогаму, создававший лужи практически всю неделю, заставил вновь поёжиться из-за ветра и холода, однако, слишком поздно он замечает, что этот чёрт связал ему руки той же удавкой всего за несколько секунд. Как он успел? — Так, здесь у нас один из Всадников Апокалипсиса, принёсший Войну в мой дом? — высокий парень с тёмными волосами, кучей разноцветных браслетов и фенечек на руках в широкой синей толстовке выглядел слишком расслабленно, когда курил под дождём и слегка улыбался, оглядывая рыжего, что выглядел со стороны, как запуганный загнанный зверь — но как это возможно? Парень выглядел слишком странным, да и говорил хуйню какую-то, что у Чуи аж зубы скрипели, но пока он не может придумать, как освободить руки, он почти ничего и не сделает. — Ты поехавший? — тут же огрызается, — или думаешь, что я не могу убить тебя без помощи рук? — В этом я не сомневаюсь, — парень спокойно отлипает от стены дома, делая лицо намного проще, а затем всё же подходя к рыжему, грубо пихая того в плечо, из-за чего Чуя теряет равновесие и падает, но не долго — за спиной оказался садовый стул или что-то вроде этого, из-за чего незнакомый ему мужик просто слегка наклонился рядом, поставив ногу на стул возле бедра Накахары. Голова парня закрыла лампу за его спиной, из-за чего свет почти не попадал на лицо рыжего, создавая впечатление, что перед ним стоит сам дьявол, — но мой рай свободен от крови, поэтому меня очень беспокоит то, что ты нарушаешь наши правила. — Какие, нахуй, правила? — Правила любви и гармонии. «Че за хуйню он несёт?» — моментально Чуе показалось, что он попал в дом каких-то сектантов или сумасшедших, и с одной стороны, это упрощало задачу значительно, но с другой — этот парень явно не просто сумасшедший, раз предугадал большинство его действий заранее. Чуя занервничал. Молча поёрзал на месте, пытаясь выпутаться самостоятельно, но в таком положении он даже ударить его не мог, не то что убежать и постараться освободить себя, а от него ещё и пахло чем-то — просто ужас. — Меня зовут Дазай, — он вновь дружелюбно улыбается, что Чуе ещё больше не нравится, ведь он действительно либо не нормальный, если не понимает с кем имеет дело, либо слишком уверен в своих силах, если не боится — а это самое страшное, — и я не люблю, когда люди приходят ко мне, чтобы причинить вред, а ты, видимо, именно из этих. Но не бойся — я же вижу, ты напуган — твоя судьба ещё не полностью потеряна, — он вновь затянулся и ухмыльнулся так, словно в его руках теперь была жизнь Чуи, и это отчасти было так, но эта ситуация его вовсе не радовала — Дазай, как он себя назвал, слишком спокойный, а дождь на фоне слабо барабанит по крыше, порой стекая кому-то за шиворот и также неприятно поливая его собственную шляпу, из-за чего Чуя поморщился. — Да кто ты, блять, такой? — вновь пытаясь вырваться, Накахара задирает голову, из-за чего его на контрасте грубо припечатывают к креслу, вновь наклонившись с ехидством выдыхая воздух между ними. — Я — маг, — усмехается Осаму, а затем отстраняется, — приходи в следующий раз без ножей и пистолета. Ты, видно, продрог? Сейчас тебе лучше уйти, иначе замёрзнешь. — Никуда я не пойду, пока не грохну того фрика! — рыжий кивнул в сторону места, где стоял минутой назад тот парень, уже даже игнорируя идиотское поведение этого брюнета, — а ты меня так бесишь, что тебя я буду убивать намного медленнее и болезненнее, пока ты сам не начнёшь просить меня о быстрой смерти, слышишь, блять?! Отпусти меня, если не хочешь плохо кончить! Дазай выслушивал угрозы слишком расслабленно, словно насмехаясь. Словно угрожает ему пятилетний ребёнок, которому можно лишь умиляться, и это с каждой секундой раздражало сильнее и сильнее. — Жаль тебя, — наконец более серьёзно выдыхает Дазай, — в твоём сердце нет любви и силы, а ты пуст из-за этого, вот и злишься, — он внезапно наклоняется к рыжему почти вплотную, глядя ему прямо в глаза, — может, ты хочешь убить себя, а не остальных? И такая мысль тоже посещала Накахару, но он не мог допустить этого — так привык выглядеть высокомерным и вечно уверенным, что такая проблема показалась ему пустяковой. Но этот идиот просто заговаривал ему зубы, при том потянувшись руками к его запястьям, легко распутав, после чего Накахара сжал кулаки, моментально встав с места и схватив его за шиворот — он собирался убить его, а затем и второго, но что-то в глубине подсказывало ему, что что-то здесь не чисто. Поэтому молча он смотрел пару секунд в чужие глаза, не замечая там страха жертвы, мольбы о пощаде или банального облегчения, глаза Дазая сверкали радостью и уверенностью даже в такой ситуации, но единственное, что он произнёс это: — Домой, маленький убийца, — и это подействовало на него, словно заклинание, потому что Накахара моментально отпустил его и резко двинулся обратно в сторону, откуда пришёл — испугался? Нет, скорее понял, что это не просто очередной сумасшедший, единственный, кто ему не по плечу — и прежде чем убить его, Накахара собирался узнать, кто он такой и почему ведёт себя так, словно ему всё под силу, и лишь тогда точно избавится от него. Почему-то это чувство тревоги накрыло его вновь, он даже не думал о том, что скажет о том, почему сегодня не смог убить его — в его навыках никто не сомневается, чтобы устраивать допрос и говорить, что Накахара не справился. У профессионалов свои сложности, и пока Чуя раздумывал именно так, чтобы не забить голову ещё сильнее, но ситуация никак не выходила оттуда: в нём увидели не просто убийцу, а именно человека, с которым пытались поговорить спокойно, даже прочувствовав не агрессию, а волнение и мысли о том, что внутри Чуя полностью пуст. Может, он просто угадал, но эта сила, с которой его моментально укротили взбесила, заинтересовала и притянула, из-за чего Чуя был уверен — он вернётся сюда однажды, и может, даже не раз.