Аромат ванили

По логову проносятся несмолкаемый галдеж и периодические стуки пластика о стол, долгое бурное веселье сопровождается криками и возгласами. Удар. Опрос. Тишина. Вердикт. — Ну что, товарищи? Рыба! – рычит Рафаэль. – Костяшки на базу! Темперамент, Микеланджело и Твоеимя раскрывают домино друг перед другом. Меньше всего точек у бунтаря, выигрыш в текущей партии за ним. Мутант победоносно ухмыляется, подсчитывает общее количество баллов с учетом предыдущих матчей не без помощи калькулятора и пальцев рук, записывает суммарные значения. — Вот, блин! – сокрушается младший, видя в турнирной таблице напротив Рафа едва читаемое нацарапанное сильным резким нажатием ручки о бумагу число сто пятьдесят семь. – Даже на два пункта выше. Что ж, поздравляю! — Вытягивай, – обращается девушка к черепахе в красной маске, протянув кепку, заполненную скрученными вариантами готовых желаний. Рафаэль шуршит бумагой и достает сверток, читает: — "Любое желание". Во, видите, бонусный попался, пха-ха-ха! – парень вертит лоскутом листа перед носом проигравших так, что прочесть невозможно, одновременно показывая язык и злобно скалясь. Подруга, покачивая головой в снисходительной реакции, сдержанно улыбаясь, собирает домино в коробку. — Чувак, да ты точно подсматривал! Не может быть, чтобы так свезло в двух случаях! – хмурится Майки, вырывает фант и убеждается в том, что надпись верна. — Откуда такое недоверие? – хмыкает бас. — С последних картишек, – напоминает младший. – Когда в колоде оказалось каким-то образом пять тузов. — Кто же виноват, что вы такие невнимательные? Кабы ты не вздумал сложить по мастям, никто бы и не подметил подвоха, – бросает хулиган аргумент. – Хотя я сам лохонулся, посеял заначку. Но грех было не воспользоваться такой рассеянностью, – парень грызет клыком криво обрезанный ноготь и сплевывает на пол. – Обожаю азартные игры с олухами. Как два пальца об асфальт. — И какой прок играть нечестно? Читерство признак неудачников, знаешь ли, – бурчит весельчак. – И вообще это как самоутверждаться за счет слабых! — Пф-ф-ф. Зато так веселее. Обхохочешься с вас, дурней. Если хочешь воззвать к совести, то у тебя нет шансов, – звучит прокуренный бас. – Признай поражение и смирись. Микеланджело нервно сглатывает обиду, хотя кулаки чешутся врезать наглецу, сдерживается, чувствует брата и видит насквозь: старший колит не со зла. Зазноба забияки порвала с мутантом, когда ей предложили лучшую высокооплачиваемую работу на другом континенте, но, несмотря на то, что прошло более полугода с тех пор, темперамент не находит себе места. По крайней мере он вновь участвует в жизни семьи, перестал бессовестно много выпивать и бесконтрольно курить, запершись в комнате, выходя бледным и осунувшимся или пропадая на улице, возвращаясь по уши в чужой запекшейся крови, не рыдает сдавленно, сдирая кожу рук сжатыми на кистях зубами, и не включает лютого берсерка на долго. Рыжик видит боль в янтаре, и его прошибает, словно молнией, глядит на макушку новой подруги черепашек-ниндзя, кто пребывает в сладком неведении, ведь судьба подкинула ее позже, после отлета карьеристки, а всех тайн чужому человеку не раскроешь с порога, особенно неуравновешенного, но чуткого брата, который предпочитает, чтобы о нем молчали, если посчитает нужным, расскажет сам. Она считает, что Рафаэль неисправимый хам не только снаружи, но и внутри, а убедить в обратном не удавалось: поступки упрямо утверждали предубеждения, а по душам пообщаться не выпадала возможность. Майки порывался поначалу свести этих двоих, да не заметил, как потихоньку сам увлекся девушкой, не желая ее ни с кем "делить" и тем более "отдавать", но, к счастью, до сих пор никто не подбивал клинья к предмету воздыхания, кроме него самого, и вполне успешно. Безграничная искренняя доброта, приправленная чувственными горячими эмоциями, не оставила подругу равнодушной к веселому мутанту, однако оба молчат об истинных чувствах, воспринимая ухаживания легким шуточным флиртом. — Двух доминошек не хватает, – звонко щебечет Твоеимя, случайно влазя в спор. — Может, упали? – приколист тут же отвлекается на девушку и помогает искать. — Поищите, а я пока подумаю, чего бы такого пожелать. Может, взять вас в рабство на месяц? – растянуто размышляет воин в красном, закинув ноги прямо на стол и откинувшись на стуле, отчего предмет мебели надломно скрипнул ножкой. Пока Твоеимя и Микеланджело играют в сыщиков, перебирая пол и пополняя бюро находок (были обнаружены утерянные кулон, булавка, три карандаша, два сюрикена, ластик, полпачки конфет-шипучек, почти целая бутылка газировки и катушка желтых и коричневых ниток, а ведь последняя уборка делалась всего несколько дней назад), Рафаэль мечтательно-предвосхищено раскачивается на стуле, набирая обороты и увеличивая амплитуду. Аккурат когда Рыжик пролазит под ним, ножка предательски трещит и надламывается, темперамент с нецензурным ревом летит на пол, придавливает брата, троица, помолчав секунду, ржет, как стадо диких мустангов. Девушкин взгляд цепляется за край черного прямоугольника под наколенником Майка, ее тонкие пальчики проскальзывают по холодной коже, парню чуть щекотно, и выуживают оттуда две кости, смущения черепахи не видит, ведь тот лежит на животе лицом в пол под чужим бедром. — А это еще что?! – злится Твоеимя, помогая парням подняться на ноги, для ниндзя даже слабосильной руки помощи достаточно, чтобы сгруппироваться, любят зеленые ребята спорить с законами физики. – Не ожидала от тебя такого, Рыжик! – подруга расстраивается. — Ты че, поддался? Мне?! Ты мазохист, Майки!?! – машинально отряхнувшись, требует пояснений хулиган. — У меня были на то свои причины, Раф, – голубые глаза посылают тайный сигнал, который улавливают янтарные, забияка смущается, но не подает виду, мысленно благодаря брата. – Прости, Твоеимя, я дуралей. Хотел посмотреть, каково это, тоже смухлевать в отместку за ту партию карт. А в итоге что-то не так просчитал и сам попался. Поделом мне. — Раз карма выполнила миссию за меня, я уже не злюсь, – улыбается светло быстроотходчивая девушка. – Но давай будем обходиться без обмана, даже из любопытства или во благо, окей? – она подходит неприлично близко к мутанту в оранжевом и шепчет ему, приподнявшись на носочки, отчего сердце парня замирает и дубасится о пластрон одновременно, одной вспотевшей от волнения рукой черепаха придерживает девушку за талию. – В следующий раз предупреждай, когда захочешь отомстить братцу, я буду в деле. В связке будет проще. — Эй, Твоеимя, ниндзя по губам вообще-то умеют читать! – цыкает Рафаэль. – Все, я пошел залипать в зомбо-ящик. Задрали ваши настолки. — Погоди, а как же желание победителя? – тормозит младший. — Ну, ты же сам сказал, что выигрывать нечестно как читерство. Так что аннулируется. А вообще, – подумав, басит воин в красном, – хочу, чтобы вы, двое оболтусов, наконец признались и прекратили обмениваться сальными взглядами! Жутко бесите, – вогнав парочку в краску, бунтарь поспешно осталяет их. Влюбленные смотрят друг на друга, держась за руки, не смея разрушать момент блаженства, но тишину прерывает Донни: — Святой Эйнштейн, снова этот стул! Мне что, заменить всю мебель на титановую?! – черепашка в фиолетовом наклоняется собирать обломки, пыхтя про себя что-то невразумительное о том, что он не плотник, а ученый. — А это неплохая идея, на мой взгляд. Тебе помочь? – Твоеимя, добрая и открытая, делает шаг к умнику. — Не надо, я сам. Тут и собирать уже нечего. На помойку отправится, – бурчит Донателло. Не дожидаясь ухода брата, Майки разворачивает к себе девушку, прижимает и неумело, но жарко целует в мягкие губы своими сухими. — Я люблю тебя, Твоеимя, – признается парень. Донни, изрядно смущенный, тихо покидает зону страсти с грудой досок, провожая пару теплой улыбкой. Подруга хлопает недлинными, зато густыми ресницами, утопая в океане парня и паря в небесах, розовые щеки алеют, тело пробивает ознобом, словно перезапускает работу мозга, она стыдливо опускает глаза и виновато говорит: — Ты мне нравишься, очень. И как друг, и как парень, правда. Особенно как парень. Ты замечательный. И делаешь меня счастливее. Но, чувствую, что к любви я не совсем готова. Дашь мне время? – девушка поднимает взгляд, смотрит уверенно и серьезно. Мутанта слова не ранят, потому что он знает, какие потрясения недавно перенесла Твоеимя, потеря родителей тяжкое бремя для любого, и мудро ожидал подобного предложения, чему оказывается рад, как бегемот. Он целует девушку в лоб, обнимает крепче и уверяет: — Я так счастлив! Буду ждать столько, сколько потребуется. Рядом со мной ты всегда будешь в безопасности, зайка. Девушка прикрывает веки и слушает биение ставшего родным сердца, страшась, чтобы зарождающееся чувство не рассыпалось, как поставленные в ряд доминошки, от одного лишь легкого неверного движения. 24.08.21., 13-00