Аромат ванили

Сегодня Рафаэль впервые посещает твою обитель: скромная двухкомнатная квартира с непримечательным видом на соседние дома досталась тебе по наследству после смерти родителей. Ты проводишь мини-экскурсию с отсылками к истории твоей жизни в родных стенах. Мутант слушает внимательно, присвистывая после открытия каждой двери, ведь сходу убежище окрестил "царскими хоромами" еще в коридоре. После стоков находиться в любом обычном жилище для двуногих рептилий подобно краткому курорту, походом в музей. Апартаменты со свежим ремонтом оформлены со вкусом, состоят из кухни, санузла, спальни и помещения, заставленного террариумами. Рафаэль, не веря увиденному и услышанному, хлопая глазами, подходит ближе к стеклу, присаживается на корточки, аккуратно легонько стучит, здоровается, на удивление с заметным грустным трепетом и тоской: — Привет, малыш! Ты умиляешься кадром, положив щеку на скрещенные руки, а темперамент поднимается, оборачивается на подругу, переспрашивает, срываясь эмоциями: — Твоеимя, я же все верно расслышал, а? Как ты, елки-палки, могла после знакомства с четырьмя разумными бродячими гребанными черепахами не рассказать нам о том, что занимаешься на досуге спариванием чертовых панцирных и продажей их миленьких детишек?! И давно это хобби у тебя, ну?! Бунтарь негодует, смущен и раздосадован отчего-то, вскинутые руки в распаленной речи складывает крест накрест на груди, пытается расслабиться, восстановить сбивчивое дыхание, дабы успокоиться и не сорваться ни за что ни про что. Тебе не стыдно и не совестно, но мутанта жаль, ведь примерно представляешь, какие чувства вызывают у зеленых ребят черепашки за стенами аквариумов. Так бы и жили себе друзья, не зная забот, жуя капусту, может, даже и в одном из твоих террариумов, не случись все те судьбоносные события, благодаря которым обрела новую семью. Быть частью клана Хамато почетно и действительно честь для тебя, одинокой среднестатистической городской простушки, единственного ребенка в семье. Ты кладешь ладонь на мускулистый бицепс, примирительно поглаживаешь холодную чешуйчатую кожу, мурлыкаешь: — Рафи, чего же ты так взъелся? Знаешь, мне было как-то неловко говоришь о размножении черепах в квартире, ведь вы, это, ну, парни и черепахи, а я девушка и заводчица черепах… – мысли ладно не идут в голову. – К чему было подталкивать на всякого рода размышления в начале знакомства? Считай, что я доверила тебе свою страшную тайну. Я развожу черепах лет пять как. И, если бы не хобби, пошла бы по миру с концами. Квартплата отбирает большую часть кошелька. А продавать родные стены я не готова. Давай, приходи в себя, – ты улыбаешься, руки перемещаются на щеки Рафаэля, принудительно растягиваешь его рот уголками кверху. – Вот так лучше. Мне так нравится твоя хищная ухмылка, а не вот эта надутая гримаса буки. Мутант, возвратив серьезную сосредоточенность, перехватывает твои кисти, опускает вдоль тела, кладет свои ладони на женские плечи, зыркая жгучим янтарем, цедит вопрос, дающийся тяжко: — Ты к нам относишься как к питомцам? — Что за вздор! Конечно, нет! Откуда такие мысли?! – поражаешься ты параноидальному настрою друга. – По такой логике все люди, кто ухаживает за домашними животными, воспринимают любых разумных существ-нелюдей питомцами. Это же довольно глупо. — Так, значит? По-твоему я глуп? Неотесанная тупая рептилия? Как те, что сидят за стеклом? – хулиган сжал пальцы, твои плечи заболели. — Ай, больно! – вскрикнула ты. – Да что у тебя в голове переклинило?! Вы с братьями для меня как друзья, братья! Семья, самая настоящая! А ты вдруг такое говоришь… обидное. Еще и синяки оставил на плечах. И, вообще, мои черепахи не такие уж и глупые. Пугаешься растерянного разъяренного чужого перед собой, с кем один на один еще не встречалась, агрессия кого никогда не выходила до причинения тебе физической боли. Парень не просто забавный лучший друг, но и умильный заботливый защитник. Конечно, перепалки между братьев научили держать лишний раз язык за зубами, однако никого из четверки никогда не боялась, чувствуя, что никто и пальцем на деле не тронет, не считая тренировок. И вдруг сковал липкий страх как перед чудовищем, но точно не как перед существом с необычной внешностью. Рафаэль разжимает пальцы, убирает руки, свет его очей заметно меркнет, сменяясь на волнение о тебе и безразличие к себе. — Прости, – опускает голову, обходит комнату, заглядывая в террариумы. – Так тут была раньше твоя комната? – спрашивает парень уводя взгляд к умственно неразвитым сородичам. — Угу, – мямлишь ты и, убедившись, что друг спокоен, обнимаешь сзади за панцирь, тот замирает, не сопротивляется. – Не закрывайся, Рафи, объясни, что тебя гложет, пожалуйста. Бунтарь вздыхает, вырывается из объятий, сгибается, чтобы быть взглядом на одном уровне, глаза вновь оживились, искрят чувствами: — Я теперь уснуть не смогу, зная, что эти черепахи всегда под твоим боком. Ты мне очень дорога. Поэтому мне — завидно. Конечно, ты чмокаешь в нос каждую рептилию перед сном, желая спокойной ночи, как бы это не было негигиенично и небезопасно для здоровья людей и черепах, говоришь с ними, тщательно поддерживаешь микроклимат, чистишь жилище, кормишь свежей зеленью, рассаживаешь драчунов, переживаешь из-за простуд, наседкой носишься перед кладкой, рыдаешь, когда вылупляются малыши, хоронишь умерших со скорбью, ведь очень любишь питомцев. Но чтобы кто-то позавидовал им? Такой могучий и сильный телом и духом? Манящий своей особенной аурой? — Ты тоже дорог мне, Раф. Я люблю и тебя, и братьев как родных, – теперь женские ладони ложатся на мужские плечи. – Мои двери всегда открыты для вас. — Всех, – завершает домысел темперамент. – А я мечтаю быть для тебя особенным. Даже готов залезть в аквариум и жевать траву, чтобы чаще быть рядом, – не мигая, басит янтарь с абсолютно серьезным болезненным выражением. Тебя огорошивают слова мутанта, будто молнией шокируют, смысл едва доходит до мозга, таким он видится фантастическим: да Рафаэль влюблен по уши! Он симпатичен как друг, привлекателен как парень, но о большем, чем дружба, до сих пор не было поводов задумываться. Вдруг ты заливисто смеешься, да так сильно опрокидывая голову, что едва не падаешь на спину. Недоумевающая черепаха успевает перехватить, так и держит на вытянутых руках, изучая раскрасневшееся трясущееся в конвульсиях лицо, не понимая, не то ты нагло в открытую ржешь над чувствами урода, что вряд ли, не то разум помутился от напряжения, вызванного им же, что похоже на правду. — Твоеимечко? – вопрошает Раф с уже испуганным лицом, когда ты задыхаешься от нехватки кислорода, кашляешь. С усилием встаешь с помощью друга, вытирая слезы, щебечешь: — Ох, Рафи. Никогда такое не говори в суе. Про аквариум и все в этом ключе. Слишком бурная фантазия. Как-то уж черезчур вот так вот просто перепрыгнуть с дружбы в ролевые игры со старта, – ты снова хихикаешь, сдавленно, прикрывая рот рукой, хрипишь, плечи трясутся. — И...иг..ры? С какого еще старта? – спрашивает мутант с недоверием. — Раньше сказал бы о своих чувствах. Давай встречаться, милый, – ты бросаешься в объятия к мутанту, он машинально приглаживает волосы. – Ты замечательный. Мои опора и забота. Сила и поддержка. Я хочу отдать тебе больше, чем кому-либо в этом мире. Мне с тобой очень хорошо. — Мне тоже, родная, – черепаха несмело целует твою макушку, вдыхая неповторимый аромат. – С тобой как в раю. Ты сделала меня счастливейшим мутантом. Я очень рад, что оказался не безразличным как мужчина. — Альфа-самец! – брызгаешь снова смехом. – Как тут устоять? — Чего?! Может, ты хотела сказать мачо?! – рычит мутант. — Не-а, – мотаешь головой. – И у нас есть уникальная возможность в скором времени проверить на практике, как он далеко ушел от своих предков, – подмигиваешь, краснея. Щеки Рафа темнеют, смущенный горемычный парень шарахается с нервными словами: — Изыди! Твоеимя, это точно не ты! Куда делась та скромная девушка? — А знаешь, сколько я ведаю об анатомии и физиологии черепах? Их размножении? Будет любопытно сделать сравнительный анализ с мутировавшим наглядным пособием, – вкрадчиво скользишь жарким подтекстом, приближаясь. Рафаэль делает еще один шаг назад, упирается в террариум, три черепахи всполошились от появления громадного сородича. Парень проверяет, не обронил ли что-нибудь, когда раздается звон удара о стекло, расплывается в улыбке, когда один житель аквариума вытягивает шею к горе. Рафаэль резко переводит тему: — У них имена есть? — Конечно. Ты с радостью перечисляешь всех, никого не путая, называешь недавних и будущих мамочек, с гордостью знакомишь с производителями-отцами, отчего Раф издает истеричный смешок, пробегая по твоему силуэту тягуче-оценивающе, басит с иронией: — У меня много конкурентов. — Нет. Ты вне конкуренции, Альфач, – толкаешь зеленого локтем в бок. — А можно, когда появятся малыши, мне одного? – узнает Раф. Ниндзя закидывает руку на затылок, стесняется просьбы, поясняет: — Была у меня черепашка когда-то. Мутировала, к сожалению, в огромного психа. — Кто бы говорил про огромных психов-мутантов-черепах, – перебиваешь невольно ты. – Расскажешь позже. Так мило. Это как когда люди заводят обезьянок. Я же говорю — Альфач. — Р-р-р, нет, – обижается Рафаэль. – Просто обычные черепашки такие миленькие. Лапочки, – темперамент предстает в новом для тебя свете, открытое амплуа трогает сердце. – Не то что я. — Не выдумывай, ты очень привлекательный, – на это бунтарь фыркает. – Получишь свою чешуйчатую. Сам выберешь, когда придет время, – уверяешь ты. – Ты бы взял девочку или мальчика? Темперамент вместо ответа несмело, легонько касается твоих губ своими, постепенно углубляя поцелуй. Ты от неожиданности сперва дергаешься, чувствуя лишь скользкий холод, перерастающий в жаркий огонь, распространяющийся от груди к низу живота. Мутант разрывает связь, бас щекотно вибрирует: — Мальчишку-сорванца. А девчонка-красавица у меня теперь уже есть. 05.10.21, 15-40