Аромат ванили

Сегодня ты впервые ночуешь у зеленых друзей, встревоженно спишь, хотя рядом почивает любимый мутант в фиолетовой маске, хранящий покой и оберегающий от любых невзгод. Резко подрываешься с постели, не увеличивая яркость света в общих комнатах, проходишь на кухню и подбираешь из выдвижного ящика шкафа поварской нож, выбрасывая обычные на пол, что со звоном соприкасаются с плиткой. Кладешь левую руку на разделочную доску, а правой замахиваешься со словами: — Рулет делить на пять частей или больше? Зависаешь спиной ко входу, пошатываясь, с холодным оружием в руках, словно статуя, демонстрируя картину жестокой расправы в моменте. Донателло услышал шум из кухни и, не обнаружив свое солнце под одеялом, сразу ринулся проверить столовую. Парень пугается, когда видит занесенный тесак над головой и чувствует исходящую от тебя ауру отрешенности от реальности. Бесшумно подходит, аккуратно сдавливает запястье, разжимает по одному цепкие пальцы, причитая шепотом: — Родная, что ты делаешь? Что с тобой? Ты непонимающе оборачиваешься, уточняешь еще раз: — Так тоньше резать или толще? — А? – глупит ниндзя. Мутант обезоруживает тебя и глядит через плечо, с ужасом осознает, что собиралась нашинковать собственную конечность и без его вмешательства могло случиться непоправимое. Донни машет перед каменным лицом ладонью, но ты не реагируешь. — Твоеимя, – мягко произносит парень, – пойдем в кровать? — Ага, – соглашаешься и податливо шагаешь в спальню вместе с черепахой, кто ведет, придерживая за локти, чтобы ты не сменила направление и не навредила себе по дороге. В комнате Донателло нежно укладывает в постель, прикрывает веки, а из твоих уст слышится тихое обиженное: — Мясной рулет не удался. Никто даже не попробовал. Парень нервно сглатывает подступивший рвотный ком, запирает логово и читает до утра информацию о лунатизме, выуживая важные тезисы.

***

— Итак, милая, как давно это у тебя? – обеспокоенно и крайне серьезно спрашивает Дон, даже немного злится за то, что не предупредила о нарушении сна. — После той аварии. ДТП на самом деле было намного страшнее, чем я поведала тем чудным вечером. Тогда мое правое бедро было раздроблено, а левая рука сломана в нескольких местах. Восстанавливалась несколько лет и физически, и морально. С тех пор, когда я сильно взволнована, занимаюсь снохождением в попытке избавиться от чудом сросшихся конечностей. И напрочь забываю о ночных приключениях к утру. Уже очень редко происходит, но бывает. Поэтому на всех дверях в квартире висят замки, в розетках торчат заглушки, окна с решетками. Блокирую все на ночь, даже спальню обязательно именно поэтому, а не потому что боюсь проникновения грабителей. И я до сих пор зачастую с содроганием перехожу дорогу, поэтому без сеансов психотерапевта не обхожусь. По крайней мере от таблеток отказалась. Уже победа. Донни расстраивается, огорчен не оттого что не рассказала полную версию происшествия за год общения, не потому что не пожелал проверить информацию в базах данных, ведь доверяет тебе и хочет познавать шаг за шагом с рвением помешанного на вожделенном объекте исследователя, а потому что сильно любит до потери пульса. — Милая, пожалуйста, делись со мной такими вещами, – мутант воркует, поглаживая тебя за руку, – особенно всем, что касается здоровья. Не утаивай, пожалуйста. Мне нужно знать, чтобы не допустить беды и подготовиться в случае чего. Хорошо? Ты киваешь сверху-вниз, обещая себе не печалить парня и оставаться честной, растерянно всматриваясь в незамысловатый узор покрывала, поднять грустные глаза отчего-то стыдно. — Прости, я не хотел обидеть, – спохватывается ниндзя. — Все в порядке, Донни, – тревожно говоришь подрагивающим голосом. – Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Я не всегда верю, что такие мужчины существуют и они настоящие. Нельзя же быть таким добрым. Ты невероятный! Парень смущается, когда подсаживаешься к нему на колени и обнимаешь, целуешь в почти бордовую щеку. Дружба нежданно-негаданно переросла в нечто большее недавно, и открытые проявления любви еще вызывают у обоих неловкость. У Дона из приоткрытого от удивления рта выглядывает по центру верхнего ряда зубов щербинка, что так отлично вписывается в образ гения. — Симпотяга, – мурлычешь ты, обрисовывая указательным пальцем вертикально линию оливкового носа между ноздрей, вызывая легкую щекотку. — Да что я! Это ты эталон красоты, Твоеимечко! – нервничает ученый. – Моя лучшая на свете девочка. Кладет твою голову на пластрон, гладит по волосам, покачивает, как маленькую, а ты хватаешь концы маски и перебираешь любимый фиолетовый оттенок. Черепаха переводит тему: – Кстати, чем так сильно впечатлилась накануне этой ночи аж до проявления сомнамбулизма? — Хотела понравится твоей семье, удивить чем-нибудь, – поясняешь, наматывая ткань на кисть, отчего Дон немного наклоняется, но замечание не делает. – Думала, что бы приготовить вкусненького. Покорить, если не сердцем, то желудком, так сказать. Но из-за внезапной переработки не успела. Как-то криво накрасилась и волосы не уложила. Спала на новом, непривычном месте. Житейский стресс оказался сильнее, чем я предполагала. Нужно было принять лекарство, но я забыла баночку дома. Ты отстраняешься от занятия и замечаешь, что случайно притянула до лица парня, чье жаркое дыхание опаляет в непосредственной близости, однако обоих устраивает подобное положение, когда можно влюбленно глазеть на родные черты, видя самые мелкие детали. — Глупышка, ты замечательный человек. Но даже если братья вдруг по какой-то сверхъестественной причине не приняли бы, важны только мы, – слышал бы Дона Лео, помахал бы головой в укоре за снижение приоритета семьи. – Я много чего уже подчеркнул о лунатизме и дальше буду изучать феномен, – сообщает умник. – Будем работать вместе над этой проблемой, – перемещается ближе к уху. – Если ничего не будет помогать, то буду привязывать к кровати, – несмотря на явное игривое ненавязчивое приставание, тон ботана строг. Становится щекотно, волнующее тепло из груди и живота разливается по всему телу, но одновременно тебя пробирает истеричный смешок: — Так вот какой ты на самом деле, Донни! Не думала, что тебя прельщает подобное. Что ж, с тобой я готова на любые эксперименты и согласна на любую роль. Донателло с ходу не разбирает, в чем уличают, а потом, залившись краской, ка-а-ак пойме-е-ет. — Ты сама нарвалась, Твоеимя! – беззлобно смеется парень. Ваши губы соприкасаются в неумелом, но долгожданном божественном поцелуе.