Аромат ванили

— Рафи, ты помнишь, что за день на горизонте, м? – заговорчески спрашиваешь ты у парня. Мутант изменяется в лице, заметно скривившись. Громадное замешательство вперемешку с легким страхом выдают его с потрохами. Наверняка судорожно перебирает: очередной день «икс» какого-то совместного события, когда ты зафиксировала отсчет времени, придав дате особый эмоциональный смысл и наделив душевным трепетом. Первая встреча. Было. Первый поцелуй. Будет. Первое свидание. По сути совпадает с предыдущим вариантом. Первый... Кхем, нет, тут что-то другое, ведь ты хмуришься и надуваешь щеки. — Опять запамятовал? – утверждаешь ласково, но чуть обидчивым тоном, подобрав нарочито снисходительное слово, дабы пощекотать мужскую совесть. Мутант вздыхает, вжимая шею в плечи аки преступник перед палачом, и оправдывается хрипло: — Сладкая, в твоем арсенале столько памятных дней в календаре! На кой черт отмечать, к примеру, когда мы впервые отожрались пиццей? Да, это был чудесный день, завершившийся забегом к туалету и обратно в спальню наперегонки. Так как недобросовестный повар, вероятно, плохо помыл руки или не погнушался использовать просрочку. Невольно тепло улыбаешься смешному эпизоду. Раф замечает и на секунду дергает вверх уголки губ, зеркаля реакцию на забавное воспоминание. Продолжает серьезно вещать: — Все дни, проведенные с тобой, правда для меня имеют огромное значение. Потому что ты и есть вся моя жизнь. С такими успехами каждый день можно отмечать как нечто особенное. Парню, может, и претит каждый день праздник. А вот ты не отказалась бы ни за что от подобной семейной традиции. Раскрашивались бы тогда однообразные будни, замещая серую повседневность яркими оттенками. Хотя с зеленой братвой и так никогда не бывает скучно. Ребята уже являются тем насыщенным элементом жизни, благодаря которому всегда находятся моральные силы улыбаться каждое утро. Что уж говорить о сердечной целостности с Рафаэлем, без коего даже сделать вдох навстречу новому дню не получится? Бунтарь меж тем басит: — Первый раз чихнули одновременно! А еще кое-кто исподтишка, воспользовавшись ситуацией, не постеснялся выпустить газы. Спасибо благородному джентльмену за то, что опустил данный факт о невозмутимой леди. — Первый совместный герпес! Так вот стоило послушать и не целовать девушку с «простудой» на губе! Сия мерзость так и норовит выскочить на одном и том же месте каждый раз, когда иммунитет дает сбой. Что зачастую происходит в начале весны и в конце осени, заставляя Рафаэля нервничать в ожидании заживления. Из-за чего мутант, не выдерживая, пренебрегает предостережениями и мучается колкими неприглядными высыпаниями на пару. Зато редко болеешь «стандартно»: насморк и кашель организму чужды. А вот навесить на лице эдакие явные признаки борьбы с заразой для него — всегда пожалуйста. Повезло. Одновременно с сарказмом и без. Раф завершает: — Дорогая, мне кажется, это чуток перебор! — Вовсе нет, – противишься, настаивая на своем. – До перегиба палки еще далеко, поверь. Ты бы знал, какое помешательство в этом плане у подруги двоюродного брата… – махаешь рукой, дескать, тяжелейший случай, в отличие от твоего. – Я дам подсказку. Следующий четверг, – подмигиваешь парню. Черепаха зависает, подгружая информацию, и не находит ответ. Решает, что коль остается в танке и если не отыщет дополнительных подсказок, значит, в любом случае подарок подготовит крутой. Независимо от причин отметки в календаре. В лепешку разобьется, но что-нибудь придумает экстраординарное. В рамках возможностей. — Ах, ты об этом дне, – врунишка внушает уверенность. – Готовься пищать от восторга, Твоеимя! – слова хулигана звучат как угроза. Внутри тебя, напротив, рождается приятное волнение.

***

— Присядь-ка на минутку, – мутант мягко усаживает на кровать. Он не позволяет развязать глаза, поэтому ориентируешься на слух. Кажется, парень... замешивает тесто для блинов?! Не хочешь портить интригу, поэтому молчишь, представляя благоверного в переднике с надписью «Большой папочка». Тихо хихикаешь под нос воображаемой роли шеф-повара. Стоит взять на заметку и приобрести хозяйский предмет гардероба. Холодная рука дотрагивается до твоей, теплой. От неожиданности едва ли не подпрыгиваешь на месте. Чертовы бесшумные приемчики ниндзя. Кажется, никогда к этому не привыкнешь. — А теперь вставай, пошли, – Рафаэль бережно тянет за собой. В три шага упираешься о твердую поверхность, чуть толкнув ее. Вроде, в центре комнаты забияки стола раньше никогда не наблюдалось. Стриптиз? — Тише-тише, не торопись, – паникует воин, что-то поправляя. – Стой смирно, не дергайся, пожалуйста! Рафаэль берет тебя за руку так, как вы условились переплетать пальцы. И опускает во что-то вязкое. Сметана? Да что тут происходит?! — Фу, что за гадкие шуточки?! – тебе противно до оскомины. Однако ладонь вынуть парень не дает, сжимая до боли. Ваше рукопожатие остается недвижимым. — Пожалуйста, сладкая, потерпи буквально пару минут. Оно того стоит, честно! – успокаивает Раф, поглаживая за плечо свободной рукой. Ты доверяешь мутанту, поэтому, выдохнув, миришься с ощущением, будто внаглую издеваются, заставляя сопли обволакивать кожу. С другой стороны, раз Раф в одной жиже с тобой, стало быть, все не так прозаично. — Рука болит. Ослабь, пожалуйста, – просишь, чувствуя, что конечность отекает, деревенеет, превращаясь в чужой отросток. — Еще немного, – уверяет парень. – Прости. Так лучше получится. — Что? Что получится? – тебя распирает от нетерпения и любопытства. — Увидишь через полчаса, – отрезает Рафаэль. Вынимает руки, протирает влажными салфетками и полотенцем. — Но ты же сказал всего пару минут! – возникаешь, вертя кистью, чтобы расслабить затекшие мышцы. — Не бузи, – беззлобно произносит мутант. – И не подглядывай. Не слушая возражения, ниндзя возвращает тебя на койку. Вновь принимается нечто замешивать. А после, похоже, переливает субстанцию. — Все, – басит бунтарь рядом. Он со скрипом ложится на кровать и укладывает тебя к лесу задом, к себе передом. — А теперь мы будем просто валятся и глядеть другу другу в глаза как невинные малолетние влюбленные, общаясь о чем-нибудь добром и милом, – утверждает план темперамент, снимая повязку. – Только не смей оборачиваться! Приглушенный свет не ударяет в глаза, но картинка не сразу становится четкой. Когда фокус настроился, твой озорной взгляд встречается с пылким напротив. — Таки невинные обжимашки и безобидные речи? – удивляешься ты, приподнимая бровь. – Что-то на тебя не похоже. Уподобляешься старшему? – специально задеваешь нервишки парня. Сложно удержаться, чтобы не подразнить, когда выпадают нужные карты. Такова уж ты: заводит тебя, когда заводится парень. Эдакий вот нескладный каламбур. — Аргх, – рычит хулиган. – Во-первых, я хочу этого для тебя. Такой себе девичьей романтики. А, во-вторых, ты реально считаешь, что парочка святош только в гляделки под луной играют? Не смеши меня! — О, а вот это уже больше похоже на правду. Перемывать косточки братцу та еще романтическая нежность, – щекочешь нервную систему темперамента, играя с краями лент красной банданы. — Так никаких же сплетен. Только голые факты, – раздражается мутант. – А вот ты нарываешься! Парень крепко прижимает тебя к пластрону и целует в макушку, шепча: — Я люблю тебя и никому не отдам. И совсем не хочу сейчас говорить о братьях. Давай сосредоточимся на нас в этот важный день. Тебя охватывает неконтролируемый смешок. Рафаэль точно на все сто двадцать пять с половиной не помнит суть даты. Что ж, главное не проколоться раньше времени. — Что смешного? – обиженно уточняет бунтарь. Мгновенные перемены настроения его фишка. Задеть чувства юноши даже проще, чем разозлить на пустом месте. Он раскрывает душу, а ты ржешь как конь. Можно понять. — Да так. Это я от счастья! – привираешь ты и, подтянувшись выше, невесомо проводишь кончиком языка по сухим треснутым мужским губам. Облизнувшись, резюмируешь: — М-м. Вкусный. Воин цепко перехватывает твою руку, заблудившуюся у верхней пуговицы мужских брюк, и не отпускает. Рафаэль заметно напряжен до окаменелых жил, однако удерживает звериный инстинкт к продолжению удовольствия. Вместо того, чтобы накинуться на жертву, обжигает горячим янтарем так, что никакие физические контакты не передали бы той страсти, что пылает в глубинах его бескрайнего сердечного нутра. Упавшим голосом вибрирует: — Позже. На сладкое. — Да почему же? Такой момент занять полчаса… делом, – недоумеваешь ты и не узнаешь типичного Рафа. Парень, не отвечая, принимается массажировать твою дважды пострадавшую за сегодня по его вине кисть. Услада для офисного работника, большую часть жизни проводящего за компьютером. Расслабляющее действо. Мнет до щекотки и целует, приговаривая при каждом чмоке: — Извини. Ты опешиваешь настолько, что подчиняешься просьбе — лежать и балдеть рядом с любимым мужчиной. Неся околесицу, с которой тот соглашается, даже если считает иначе. Радуясь, что вы просто есть здесь и сейчас. Вместе и навсегда. Стрелки незаметно перемещаются к заветной отметке. Рафаэль наказывает поваляться лицом к стене еще совсем недолго, пока он не доведет до ума последние штрихи. После нескольких ударов чем-то металлическим раздается грохот. Нечто разваливается, раскалывается и сыплется. По полу проезжает некая тара, куда, судя по всему, скидывают лишнее, и отправляется, дребезжа, обратно в укрытие. На стену падает тень. Оборачиваешься, а Рафаэль подхватывает тебя и подносит к столу. Ставит на ноги и презентует сюрприз: — В общем, смотри. Для такого события, надеюсь, достойный подарок подобрал. Ты стягиваешь алую ткань, скрывающую нечто необычное, и охаешь. Слепок ваших переплетенных рук из гипса словно живой. Каждая рельефная деталь отпечаталась в моменте: структура кожи, шрамы, родинки, порезы, надломанные ногти, аккуратный маникюр, изящные пальцы, мощная ладонь. Мужское и женское начало в крепком нерушимом единении. Кажется, будто вот-вот обладатели конечностей проявятся и попросят удалиться свидетелей их интимной близости. Наклонившись к произведению искусства, личному шедевру, любовно улыбаешься, обводя черты скульптуры. Слеза предательски стекает по щеке, оставляя прозрачную соленую дорожку с черной точкой отвалившейся с ресницы туши. Пребываешь в полнейшем восторге и шоке. — Ну так… как? – тихо спрашивает темперамент, стоящий за спиной. Ты язык проглатываешь, не находя подходящих слов. Выпрямляешься и — вдруг тебя охватывает истерика. Раскрасневшись, давишься смехом сквозь слезы. Похрюкиваешь и хрипишь, кашляя в бочку. — Твоеимя, да в чем дело?! – пугается Рафаэль за твое психическое здоровье. – Что, неужели так круто или ужасно, что рассудок потеряла?! Ответь что-нибудь!? Парень трясет за плечи, требуя прийти в себя. Вытирает алой салфеткой щеки и нос. Вместе с ним делаете долгие глубокие вдохи и быстрые шумные выдохи. Помогает. Успокоившись, кидаешься на шею, урча: — Рафи, я так счастлива, что ты у меня есть, вкусный! Такой восхитительный подарок! — И я счастлив с тобой, Твоеимечко! – мутант прикрывает глаза, нежась и позабыв все на свете. Вернувшись на землю, вспоминает о чем-то, дернувшись: – А ржала-то чего? Сверлит медом, требовательно ожидая. Ты сдавленно кряхтишь, тряся плечами, сдерживая смех. Подобравшись, поясняешь приступ: — Я никогда не подумала бы, что у нас появится слепок рук в день, когда мы три года назад пообещали друг другу, что в случае зомби-апокалипсиса замочим друг друга, если кого-то из нас укусят! Ты явно не шутишь, ибо, не смотря на задорный тон, очи серьезны как у заправского юриста. В это мгновение весь мир у Рафаэля уходит из-под ног. Вот тебе и важнейшая памятная дата, чтоб ее панцирем придавило! 14.–15.03.22, 9–10