Студенческие похождения

Зелёные кроны деревьев вокруг и узкая тропинка, ведущая на возвышенность. Настроение ниже некуда, но омега уже здесь, а потому обратного пути нет. Он включает камеру, когда оказывается ближе к равнине, на которой есть небольшой клочок земли, который туристы используют в качестве смотровой площадки. Вокруг ни души, лишь ветер, прорываясь сквозь листву, создаёт приятные и чарующие звуки. Свобода и вольность, чего так не хватает городским жителям. Достав из рюкзака небольшой плед, Минхо стелет его на траву и садится, глубоко вдыхая довольно холодный воздух. Осень всё-таки. Используя штатив, он устанавливает телефон с включенной камерой, на которую записывал финал своего подъёма. Обычно он улыбается, когда наступает время монолога, но в этот раз у него сил не хватает. —Я помешанный, —он поднимает глаза к небу и часто моргает, глубоко дыша, чтобы не разреветься от накативших эмоций. —Надеюсь, тебе удалось избежать этого, —смотрит прямо в камеру, желая увидеть, что она выключена и никто никогда не увидит его слабости. — Знаешь, я обещал уже, что перестану этим заниматься, но, увы… — Запись продолжается, но так хочется, чтобы всё это закончилось, чтобы телефон исчез, как и всё вокруг. Скорее бы это всё закончилось. — Это сложно. Я понятия не имею, как от этого отказаться. Как мне, черт возьми, от тебя отказаться? Как же я хочу ощутить тебя, твои прикосновения. Это невозможно, да, я знаю. Но ничего поделать не могу. Так чертова судьба распорядилась. Она та ещё садистка, так ведь? —какую же херню он несёт. —Чон Хосок, —он вновь смаргивает слёзы, пальцы заламывая, всхлипывает. Его дрожь пробирает, а он всё равно в себе силы находит. —Я так безумно влюблён в тебя. Это не любовь — я уверен. Она пройдёт, я точно знаю. Вот бы ты мог сказать мне лично, тогда бы я точно смог это всё прекратить. Я этого хочу. Очень хочу. —Голос омеги затихает, а с неба начинают падать капли, под усилившийся ветер. —Но я сдамся, Хосок. Сдамся чувствам, потому что в глубине души я надеюсь, что всё изменится. Ты приедешь, и мы станем парой. Всё у нас будет хорошо. Не могу же только я один страдать вечно! Хватит с меня, Хосок! Пожалуйста, хотя бы сниться мне перестань… Умоляю… Я так устал. —Не знаю, станет ли тебе легче, но он тоже страдает, —слышится за спиной омеги хриплый голос, вводящий в ступор. —Ты же с ним не общаешься, ¬—сквозь всхлипы выдавливает отчаянно, желая услышать смех издевательский. Чон Хосок не может страдать. —Он самый родной мне человек, разве могу я с ним не общаться? —Зачем тогда солгал? —дождь усиливается, а потому приходится говорить громче. —Я отвечал хёну, а не тебе, —произносит рядом с самым ухом, укладывая руку на плечо, что заставляет Минхо оцепенеть. —Неужели Тэ не заслуживает правды? —дрожа то ли от холода, то ли от страха, Минхо продолжает говорить, игнорируя тяжелый феромон альфы, который только дети бы не почувствовали. —Он друг Юнги, а потому многое ему знать необязательно. —Ты идиот, Чонгук. —Я довольно умён и образован, —хмыкает альфа, садясь рядом с омегой на промокший плед. —Это не мешает тебе быть идиотом. —Пусть так, в любом случае мой брат не так ужасен, как ты думаешь. Забыть он тебя не смог. Нормально жить тоже не может, но никогда в этом никому не признается. —Добить меня решил? —усмехается омега, чувствуя, как душа его рассыпается, а легкие пылью заполняются, от чего дышать становится невыносимо тяжело и до слёз больно. —Мне нет дела до твоей боли, просто не хочу потерять еще одного близкого мне человека по одно дебильной причине, которая весь мир с ума сводит. —Чонгук… —Помоги мне получить Тэхёна, а я помогу тебе заполучить моего брата, —с такой уверенностью предлагает альфа, будто своими словами способен был переубедить Минхо во всём. Да только действовать на эмоциях глупо, особенно дважды за день, а потому омега делает задумчивый вид, а после так, как требуют обстоятельства. —Нет, Чонгук, будь ты хоть сто раз добр по отношению к своему брату, —мы оба страдаем заслуженно. Я был ребенком, который полез туда, куда не стоило, а он безответственным взрослым. Я не гонюсь за гендерными стереотипами, но вывозить всё это дерьмо не собираюсь точно. Обратись к своему брату, а не ко мне. Если ему нужно это, то пусть сам сюда едет и отвечает за свои поступки. Это он позорно сбежал, сделав больно не только мне, но и Юнги. Это он идиот никчемный, которого жалеть не надо! Я тут прекрасно справляюсь, так что Чон Чонгук, Чон Хосок, уроды, катитесь нахер оба! И с Тэхёном я тебе помогать не стану, всеми силами его от тебя отгорожу, потому что уверен, что ты не лучше, чем твой брат! —глаза альфы что-то бесцветное отображают, от чего новая волна дрожи по телу проносится, да только уже и не страшно вовсе, лишь подбешивает немного, а в целом пойдёт. Альфа, на удивление, не злится, а наоборот — расслабляется в плечах и с одобрением на омегу смотрит, а он в недоумении за чужим спокойствием наблюдает. —Да ты чокнутый. —Я просто разумен, —расслабляясь в плечах окончательно, он отводит взгляд, слегка улыбаясь и подставляет лицо под капли дождя. —Это я посоветовал Хосоку не приезжать, чтобы тебя с ума не сводить. Расстояние делает больно, но находиться рядом в сто крат губительнее. Я просто хотел убедиться, что и ты это понимаешь. —Хорошо, —хмыкает омега. — Ты идиот не на все сто процентов. Где-то на девяносто девять и девять. —Твой возлюбленный страдает где-то там, а ты находишь в себе силы язвить? —Каждый из нас в определённой доле страдает, но это не значит, что другие чувства должны исчезнуть, —омега чувствует тяжесть на своём плече и, увидев краем глаза макушку альфы, сам укладывает на неё голову и прикрывает глаза. —Как бы дерьмово не было, потом обязательно будет лучше. Нужно только отвлечься и… выдохнуть что ли. —Дыши глубже, Ли Минхо, —хмыкает Чон и выдыхает так, будто очень долго задерживал дыхание. —Мой брат возвращается. Тяжесть с плеча пропала, оставив лишь пустоту. Омега даже не обернулся. Браться Чон одинаковые. Делают больно и уходят, словно это само собой разумеется. Взгляд снова находит камеру. Запись продолжается, а дождь затихает. Солнце выходит из-за крон деревьев и туман рассеивается под его лучами. Вот только пустота из души омеги никуда не девается. Солнце в его душе не восходит и не прогоняет тьму. Согреться не получается, а укутаться не во что. Он плачет, даже без всхлипов, потому что нет более причин сдерживаться. Пусть слёзы вытекут. Пусть с собой всю горечь заберут, а там легче станет. —Станет ведь, Чон Хосок? Ветер роняет штатив, а телефон оказывается в луже, но это уже не важно. Сегодня ничего не имеет значения. —Как он? — не успевает Чонгук поднять взгляд от земли, как Юнги оказывается совсем близко, перекрывая дальнейший путь, как и путь к отступлению своей аурой. —Я ходил отлить, хён, —неловко улыбается младший, пытаясь скрыть за своей невинностью ту ложь, которая заебала уже всех, но сейчас не тот момент, когда можно повернуть назад или просто остановиться — поздно. —Да хоть срать. Тебя минут двадцать не было. Если хочешь тонуть в этом дерьме — пожалуйста, мешать не буду, но только спались разок, и я тебя раздавлю, — Юнги часто бывает грубым, злым, нервным — портит людям настроение и жизни иногда, но с Чонгуком он всегда был добр. Неужели граница пересечена? —Не понимаю, о чем ты, Юнги-хён, —слабый поклон и попытка уйти, которой никто не препятствует. — Чимин-щи! —услышав крик, омега вздрагивает, оборачиваясь. Чонгук не выглядит злым или рассерженным. Наоборот. Тянет губы в улыбке, открывая вид на белоснежные крупные зубы. В уголках глаз залегли морщинки, а за спиной в глазах Юнги читается разочарование. В альфе или омеге — неясно. Оказываясь совсем рядом, альфа приобнимает Чимина за талию и шепчет ему на ухо слова, которые слышит лишь омега, но напряжение в воздухе создаётся среди всех, словно барьер нормальности, который хоть как-то держался — пал, а на месте его восторжествовали недоверие и сомнение в отношении двух конкретных людей. У Юнги тремор начинается от нервов, а Тэхён дышать отказывается, видя происходящее. Все ведь твердили: «Чон Чонгуку доверять нельзя». Им всем не по пять лет, чтобы устраивать разборки, если в этом не заинтересованы обе стороны. Взрослым и не надо друг друга понимать. У каждого есть свой характер и тараканы в голове. Ничего не изменится, если один человек захочет вывести всех на чистую воду. Бесполезно. —Так, голубки! Я всё понимаю, но мы сюда приехали не чтобы развлекаться, —Оли мгновенно всех разлепляет, разрушая то напряжение, что не давало покоя. —Быстро разобрали весь инвентарь и подготовили свои тельца к работе. Я тут торчать до полуночи не собираюсь. Пять минут на подготовку, и две минуты на поиски нужной локации. Все меня услышали? —никто на вопрос не отвечает, но это вполне ожидаемо. — Отлично! За работу, олухи! — восклицает омега и каждый начинает шевелиться, игнорируя грубость со стороны младшего. Тэхён скользит взглядом по Чону и уходит в сторону Юнги, не желая более тратить силы и мысли на этого человека. Альфа сидит у дерева и настраивает фотоаппарат, что висел у него на шее всё время. —Хён, он. —Не начинай, Тэхён, —резко прерывает его старший. —Я тоже волнуюсь за Минхо. Он же чертов ребенок, но этот…—он смотрит в сторону Чонгука и Чимина, желая прожечь в них дыры. —ведёт себя…словно мир вокруг его наглой жопы вертится. —Надеюсь, он ничего лишнего ему не наговорил. —Ему вообще не стоило в это лезть! —Тэ в согласии кивает и садится рядом, обхватывая предплечье хена и укладывая голову на его плечо. —Нам всем не стоило в это лезть. Я не могу никого винить, но если бы Хоби-хён тогда… —Это их жизнь, Тэ. Ты же не глупый и должен понимать, что если разрушить узы истинности, то человек может лишиться самого себя, а Чонгук делает всё, чтобы от Минхо ничего не осталось. —Мстит ему? —предполагает Тэ. —Минхо один из немногих, кто при самом Чонгуке может сказать тебе, чтобы ты никогда не отвечал ему взаимностью, — с некой печалью в голосе произносит альфа, приобнимая друга. — Думаю, Чон из тех людей, кто пойдёт по головам ради достижения цели. —Какой же он… —Слабый и ничтожный. —Нуждающийся в помощи. —Тэхён, хватит его жалеть. Он ломает твоего друга, разрушил вашу дружбу с Чимином, а дальше что? Сломает тебя, когда получит? —За меня можешь не переживать, хён. Я ведь сильный, —пытается убедить, улыбается, чтобы успокоить, но волнуется в душе. Быть может, альфа знает, омега силен и справится с трудностями, но он всё равно человек. Даже самого сильного человека могут сломать чувства. Хосок был вынослив и терпелив, пока в страхе не сбежал за границу от самого себя. От омеги, влечение к которому сломало его волю. —Мы готовы начинать! — кричит издалека Оливер, махая рукой. —Первым будет Чонгук. —Альфа пытается возмущаться, но Оли непреклонен, удерживает его за локоть и тянет к той части кустов, где лучи солнца красивее всего скользят меж зелёной листвы. Тэхён поднимается первым и подаёт руку Мину. Альфа благодарно улыбается и принимает помощь. Прошло достаточно времени, но полностью оправиться он не успел. Кожа приняла более здоровый оттенок, а конечности перестало ломить; слабость стала не столь сильной, а потому Юнги может заниматься несложными делами. —Ты сам-то как, малыш? —Юнги осматривает омегу, не отпуская его руку. После недавних слёз Тэхён выглядел подавленным, хотя сейчас, кажется, ему лучше. —Всё хорошо, хён, —заверяет младший и сам расцепляет их руки. Лу со своей специальной сумкой, наполненной кучей косметики, начинает порхать вокруг альфы, пока Оливер помогает ему с выбором поз. Когда Юнги с Тэ приближаются к остальным, Чонгука уже нервно крутят в разные стороны, чтобы сделать хоть один достойный снимок. Но ни один, ни другой, ни последующие кадры Оли не нравятся. Тогда подключается Юнги, занимая позицию фотографа, и Чимин, который помогает Чонгуку, следя за реакцией альфы на каждый получившийся кадр. Спустя около десяти минут мучений, Чон сдаётся и просит сменить его, поэтому внимание всех падает на Тэхёна. Омега с радостью сменяет младшего, но выбирает другое место. Он заходит в листву, скрывая своё лицо от ярких лучей. Немного задумчивости, взаимодействия с ветками и Юнги оповещает о невероятно залипательных кадрах. Лу в восторге рассматривает хёна на фотографиях, а потом вспоминает о еще некоторых атрибутах, что есть в его арсенале. Головной убор ханбока ложится на голову омеги и фотосессия продолжается. Цвет невинности, еще не увядшая листва и солнечный цвет волос. Тонкое запястье, увешанное разномастными браслетами, и миниатюрное кольцо на мизинце добавляют внешнему виду омеги необыкновенную выразительность. Лу подводит старшему и без того яркие малиновые губы, которые тот кусает для кадра. А Чонгук, наблюдавший за таким хёном, восхищался, готов был лужей растечься перед своим господином. Бабочки в животе запорхали, а внутреннее «я» ещё сильнее захотело обладать. Эгоизм затмевает здравые мысли. Альфью натуру так просто не заглушить. —Тэхён-и-хён просто великолепен! — восторженно вздыхает Лу, игнорируя недовольный взгляд своего парня. —Согласен, —кивает Юнги и улыбается, ловя на себе довольный взгляд Тэ, а после переводит внимание на Лу, чем смущает его. Немного цепной реакции, что вызывает ревность в лице одного альфы и зависть в лице другого. Тэ начинает обнимать Юнги со спины, чем бесит половину их компании, и язвительно улыбается, прижимаясь своей щекой к щеке хёна, и смотрит на получившиеся фотографии. —Тэ, милый, ты решил разгневать их? —усмехается альфа, заводя руку над головой и вплетая пальцы в чужие волосы. Головной убор снят. Со стороны это выглядит так, словно еще немного и Мин притянет младшего к себе для поцелуя. На удивление никто не спешит их остановить. Все молча наблюдают, каждого интересует насколько далеко они готовы зайти. Тэ лишь довольствуется ситуацией, целует хёна в щёку и отступает. —Так, отложите свою страсть на потом, я всё ещё не хочу торчать тут до ночи! —кричит издалека Оли, заходя вглубь леса. —Я нашел идеальные деревья для Чимина и Юнги! * А все те, кого уже отсняли, могут заняться едой. Дождь вряд ли еще раз пойдёт, —омега оценивающе осматривает чистое небо. Тучи виднеются лишь вдалеке, унесённые ветром. Тэхён с Чонгуком переглядываются. Они единственные, чьих фотографий уже достаточно. Тэ машет Оли и кивает в согласии, разворачивается на пятках и уходит к сумкам, в нескольких из которых сложен весь провиант от Джина. Чонгук следует за ним. Брать еду старшего омеги не очень хотелось, обида еще немного взыгрывала внутри, когда воспоминания о поступке Джина давали о себе знать. С того самого момента, когда Джин рассказал всё Чимину, они постоянно ссорились. Со временем, слыша повышенный голос хёна, Тэ начинал вздрагивать, боясь, что старший вновь начнёт на него кричать. Всё навалилось разом: ухудшение в общении с Паком, постоянные нервы Юнги, Чонгук, решивший жизнь ему своим существованием изменить, ещё и Оли, который вновь начал активничать, а это значило лишь одно — вскоре ему станет плохо. Надолго остаться в собственных мыслях ему не позволяет альфа, который слабо касается его плеча и слегка улыбается. —Хён, в каких сумках еда? Омега осматривает целую гору вещей и разочарованно вздыхает, замечая нужные сумки под самым низом. —Вот те три серые, —ладонью указывает Тэ. —Достань, пожалуйста, а я пока схожу до машины за тентом. Не горю желанием есть стоя. Альфа кивает, и опускается на корточки, а Тэхён уходит, ища в карманах брюк ключи. —Хён! —окликает Чонгук и Тэ поворачивается, вопросительно смотря на младшего. —На заднем сидении машины осталась моя сумка. Захватишь? —омега кивает и уходит. До машин путь не близкий, спуск с горы и немного в сторону по тротуару до парковки. Напевая негромко мелодию, Тэ не сразу замечает, что у машины кто-то есть, но подойдя ближе, по спине проносится холодок, а взгляд застывает на дрожащем парне. —Минхо, —Тэ помогает ему подняться и прижимает к себе. —почему не позвонил? Ты же мог вернуться к нам. —Т-телефон в л-лужу уп-пал. —Подожди немного, сейчас согреем тебя, —Тэ снимает машину с сигнализации и открывает дверь, помогает сесть другу на переднее сидение. Закрыв дверь, он быстро обходит машину и садится на водительское, тут же врубая печку на полную мощность. Спустя пару минут салон начинает прогреваться, но этого недостаточно. Тэхён роется в багажнике, но в нем не оказывается ничего нужного, тогда Тэ вспоминает о сумке Чонгука и надеется, что хоть там будут вещи. Бинго. Внутри черной сумки оказывается кофта и запасные штаны. Вещи пахнут кондиционером для белья и совсем немного альфой. Приятно. Но сейчас это не важно. Тэ возвращается к младшему и помогает тому переодеться. —Это вещи Чона, —бормочет омега, начиная согреваться. Запах альфы приятным не кажется, но грех сейчас возмущаться. —Тебе лучше? —младший кивает. —Расскажешь? —Свидание не удалось. Дождь помешал, —лжет, взгляд уводит. —Понятно… Минхо, не злись на меня, ладно? Ты же знаешь, я тот ещё придурок, но мы не должны ругаться. —Да ладно, как поругались, так и помирились, —улыбается младший. —Как там говорится то? Юность всё прощает? —Верно. —Как думаешь, Тэ, между мной и Хосоком что-то может получиться? —волнуется. Этот вопрос страшнее всего было поднимать. Одна их истинность стольким людям сделала больно, а он о каком-то будущем еще думает. —Думаю, что от наших мыслей ничего не зависит, но, знаешь, если у вас что-то и получится, то никто вас в этом не обвинит. Да, люди не боготворят выбор судьбы в наше время, но это ваша жизнь. Только от вас всё и зависит, а остальным останется только принять. Юнги не тот человек, который будет вам препятствовать, а Чонгука я возьму на себя. —Чон…он ничего не говорил? —Он всё-таки за тобой ходил? —разочарованно вздыхает омега и откидывается на сидение, смотря перед собой. Он облизывает губы и задумывается о чем-то, а спустя несколько минут усмехается и возвращает внимание другу. —Не обращай внимания на этого альфача. Он не стоит потраченных тобою нервов. —Сможешь его приручить? —невзначай подкидывает идею Ли и усмехается, видя довольное выражение лица Тэ. —Начну сегодня же, надо же как-то разбираться с пропажей его вещей, —Тэхён свою стягивает кофту со спинки сидения и накидывает на плечи. —Пойдёшь со мной или останешься? —Останусь, вызывать гнев Чонгука не хочу, так что дождусь, когда ты вернёшься с ласковым цепным кроликом. —Цепным кроликом? Мне с ним в кустах натрахаться по пути? —усмехается Тэ. —А идея мне нравится! —губы растягиваются в улыбке. Дверь закрывается и Минхо остаётся один в тягучем ожидании неизвестного. Когда Тэхён возвращается к группе, то впадает в легкий ступор. Похоже он слишком задержался. —Ты за этим тентом в Пусан ездил, Тэхён-а? —звучит голос недовольного Чимина, которого явно фотограф помотал. —Неа, спасал ребенка от злого кролика, —улыбается омега, кидая в руки Чонгука сложенный тент, сумку же держит в руках, игнорируя заинтересованные взгляды. Ответ всех вполне устраивает. Всё внимание теперь уделяется еде и возможности ей насладиться, не промочив одежды на холодной, мокрой траве. —Ты где сумку Хосока взял, спасатель? —Юнги подходит ближе и Тэ без вопросов позволяет ему забрать вещь. —И правда его. Чонгук с ней приехал? —В ней были его вещи. —Были? —не понимает Мин, а сам смотрит лишь на предмет в руках. —Пришлось отдать их Минхо, он промок и замерз. А эта сумка? —Я её подарил, —Юнги возвращает ту в руки омеги и усмехается. Кажется, это было той самой точкой, когда пути назад уже нет. Хосок уехал без любимой вещи. Хосок назад не вернется. К Юнги он точно не вернётся. —Если я сегодня трахну твоего друга, ты обидишься? —Вылюби его, хён, —шепчет в ответ Тэ. Чонгук, в отличии от остальных, кто увлёкся едой, следил за Юнги и Тэхёном. Те негромко переговаривались, уделяя большое внимание его вещи. —Не собираетесь присоединиться? —окликает их Гук, а в ответ получает две довольные и до жути пугающие улыбки. Аж мурашки по коже. После еды, все вновь разбредаются, на этот раз разделяясь на две группы. Чонгука приходится переснимать, чем и занимается Тэхён, и очень даже успешно. Оли же утаскивает с собой Юнги и Чимина, решая, что их общие фотографии точно завоюют сердца студентов. Спустя почти два часа аппаратура собрана, вещи убраны в багажник. Каждый занимает своё место в том же порядке, в котором приехали. Местами меняются только Минхо с Чонгуком. Приручить младшего альфу не получилось, но убедить смириться с фактом судьбы его вещей удалось. Гук согласился ничего не говорить об этом, если Ли уступит ему место спереди. Такой расклад всех более чем устроил. —Оли, —Тэ заставляет омегу отвлечься от телефона. —Чего тебе? —Планы на вечер есть? —Естественно. Меня ждёт ужин при свечах, а после огромный член в заднице. А что? —Я просто не знаю, чем занять свой вечер, —пожимает плечами Тэ и смотрит в боковое зеркало. Юнги едет аккурат за ними. —Позови Чимина куда-нибудь. Если не ошибаюсь, то сегодня вечеринка у второкурсников с меда. Семейка Кимов там точно будет, присоединяйтесь, —от одной мысли о выпившем Джине Тэ начинает нервничать. Куда угодно, но только не туда, да и Чимин этим вечером будет занят, а то и ночью. —Нет, лучше уж фильм посмотрю, —Тэ с надеждой смотрит на Минхо, но тот качает головой. —Извини, Тэ, у меня уже есть планы. —Что ж… Гук-и, а у тебя есть планы на вечер? —альфа впадает в шок и смотрит в упор на омегу, пытаясь понять, шутит тот или нет, но не ухмылки, не язвительных взглядов он не замечает. Омеги на заднем сидении, притихнув, наблюдают за ситуацией. —Я не занят, но… —Отлично, значит я приглашаю тебя на свидание сегодня! —неловкость. Чонгуку сейчас невообразимо неловко, ведь именно он должен был прийти, увидеть Тэхёна с бывшим парнем, сразить того на дуэли и вместе с победой забрать омегу себе. Но этот самый омега сам зовёт его на свидание. —Хорошо, да, я с радостью, —Чонгук чувствует на себе два испепеляющих взгляда, но предпочитает их игнорировать. Он так близок к цели, хоть ему и не пришлось делать ничего из запланированного. Почему так легко? —Не трясись ты так, я тебя не съем, —усмехается Тэ, наслаждаясь чужой реакцией. —Пока не съем. Оли утыкается в телефон, что-то печатая. Больше никто ни о чем не говорит, зато молчание в другой машине прерывается коротким и ёмким: —Мин-и, посмотри кто мне написал, —просит Юнги, услышав лишь звук пришедшего сообщения. Омега без стеснения засовывает руку в карман штанов альфы и вытаскивает мобильник. Блокировка снимается датой рождения Тэхена, на что Мин хмыкает, а сидящий сзади Лу непонимающе хмурится. Он пароль от телефона своего альфы не знает. —Оливер пишет, —Чимин хмурится и перечитывает текст сообщения несколько раз. —Что там такое? —Тэхён позвал Чонгука на свидание сегодня вечером. —И что не так? —интересуется Мин, намекая на то, что Чимин всё это время сам пытался свести младших. —Я бы и сам не отказался от свидания с Чонгуком, но только при условии, что он под меня ляжет. —Какого хера? От свиданий со мной ты отказываешься, а на Чонгука залезть готов? Какая же ты сука, Мин Юнги! —Чимин кричит, от чего Лу вздрагивает и прижимается к боку своего парня, тот молча обнимает омегу, не отрываясь от телефона. Весь день с кем-то переписывается. —Не смей орать на меня в моей машине, сейчас вылетишь нахуй отсюда! —рычит в ответ Мин. —Да с радостью бы, да только до твоего хуя лететь не надо, а на другие не собираюсь! —Истеричка! —Придурок! «А ведь день так хорошо начинался» —думает Лу и отворачивается. Солнце садится. Остаток пути проходит в тишине. Сначала обе машины паркуются у дома Лу. Пара выходит, забирают свои вещи и прощаются. Чимин пересаживается назад и посылает проклятия на голову альфы, пока они не паркуются у высотки, в которой живут Джин и Намджун. Оливер помогает Юнги отнести сумки с контейнерами, пока остальные ждут их внизу. После их возвращения, посадка в салонах вновь меняется, а вещи переносятся из багажника в багажник. Оливер остаётся с Тэхеном и Чонгуком, а Минхо пересаживается к Юнги и Чимину. На этом этапе они прощаются и разъезжаются в разные стороны. Наконец оказавшись дома, Оливер принимает душ и приводит себя в порядок, уходя на встречу. Минхо же берет на себя весь удар одиночества и ложится в постель, желая закончить этот день. Тэхен везет Чонгука в неизвестном направлении, но альфа и не жалуется. Они остались наедине. Чимин ругается на Юнги за то, что тот слишком много внимания уделяет Чонгуку, а альфа молча терпит. Терпит, пока лифт не открывается на нужном этаже, а хрупкая спина омеги не ударяется о дверь в квартиру. Юнги выгрызается в столь разговорчивый рот и лишает их обоих кислорода. Замок щелкает. За дверью квартиры слышится первый сорванный стон.