Студенческие похождения

Пухлые губы обхватывают трубочку и втягивают через нее лимонад. Холодная жидкость стекает в желудок, откуда прохладой разливается по всему телу. Втягивая носом воздух, он выдыхает через рот, слегка приоткрывая губы, а после прикрывает глаза, наконец, отрываясь от созерцания «сладкой парочки» — он сам их так назвал. Наверное, чтобы пропитаться этой ревностью окончательно. —Ещё немного и ты прожжешь в них дыры, —усмехается Джин, даже не взглянув на младшего. Смотреть — будет лишним. Напряжение в воздухе достигло своего предела. —Я всё ещё не понимаю, почему эти двое так спелись, —несчастная трубочка страдает от зубов одного нервного омеги, что никак не желает её помиловать и отпустить. —Он брат Хобы, а потому не удивительно, что они знакомы. —Но Хосок… —В твоём воображении Юнги, почему-то, холодный, жестокий и бесчувственный. —Так и есть, —бурчит омега, уставившись на очень привлекательный тортик на тарелке старшего, но ему остаётся лишь глотать слюни, наблюдая за тем, как Джин с наслаждением его поедает. —Й-а! Чимина-а, я думал, ты умнее, —осуждающе возмущается Джин, откидываясь на спинку кресла. —Юнги нежная и ранимая плюшка. Привязывается к людям и очень тяжело переживает потери. Может, он и кажется таким, каким ты его видишь, но только чужим людям. Вспомни тот день, когда Тэ разбил колени. Юнги же сам тогда на колени встал, чтобы обработать малышу ранки и заклеить пластырем. —А на меня он только кричит постоянно, —обиженно дуется Чимин, вновь обращая внимание на Юнги, который сидит рядом с Чонгуком на газоне и что-то показывает ему в своём телефоне. —Вы вечно ругаетесь. Не думаешь, что это пора заканчивать? —Предлагаешь мне отступить? —Предлагаю попробовать подступиться к нему мирным путём. —К сердцу Мин Юнги мирного пути не существует, —пожимает плечами Пак, возвращаясь к несчастной трубочке. —Ты безнадёжен.

***

—Тэхён. —Юнги-хён. Они сидят напротив, находясь в одной комнате и на одной кровати. Повсюду валяются упаковки от еды и напитков, что не удивительно для Мин Юнги, но крайне несвойственно Ким Тэхёну, который устраивает бардак в комнате только в моменты сильного увлечения. —Ты дрочил на Чонгука? —Тэхён же глупо улыбается, мол, я не при делах и никаких грязных дел тут точно не происходило. —Я просто смотрел на его фотки. —С каких пор тебе нравятся такие личности? —Он миленький, why not? Как говорится, —усмехается Тэ, и валится на постель, принимая ту позу, в которой был до прихода своего хёна. Приподнявшись на локтях, он разблокирует телефон, чтобы вновь открыть профиль того самого милашного альфы. Да, Чон Чонгук тот ещё странный тип, но милый же! Да и никто не говорит, что это должно выйти за пределы комнаты, в которой только двое с одними общими секретами. —Тэ-э, —альфа котом ластится к младшему, укладываясь рядом и обнимая. —Ты влюбился, что-ли, хён? —посмеивается и разворачивается в кольце рук, оказываясь лицом к лицу. Глаза Юнги прикрыты, но на губах лёгкая улыбка и небольшой румянец на щеках. —Три года, как влюбился, но сейчас я просто пьяный, —бурчит тихо, утыкаясь лбом в грудь омеги и обнимая крепче. —Добрых снов, Тэхён-и. —Хэй, не спи, —улыбка с губ не сходит, когда хён так невозможно мягок и нежен. —Спать. —Хён, поговори с ним, пожалуйста, —просит. Юнги же головой вертит в отрицании и вжимается сильнее в мягкое тело и приятную ткань кофты. —Это необходимо вам обоим, —Юнги отстраняется немного и отрывает глаза, чтобы заглянуть в омежьи. —Я поговорю с ним, если ты пообещаешь не доверять Чонгуку. —Почему мне все говорят, что я не должен ему доверять? —изображает непонимание, в мыслях четко осознавая границы дозволенного с Чон Чонгуком. Тэхён не так наивен, как считают остальные, оберегая его. Ему просто интересно знать мнение других людей, которые, возможно, расскажут ему много интересного. Уже давно стало понятно, что Чонгук действует за спиной, придумывая какие-то планы, вместо того, чтобы по нормальному начать общаться и просто позволить всему идти своей чередой, — доверять ему не стоит. Неуверенность, страх или какие-либо другие причины точно этому способствуют, однако оправданием это не является. Всем бывает плохо, все люди умеют грузить себя лишними мыслями. Чонгук лишь разрушает доверие к себе, которое еще и сформироваться-то не успело. Если он оступится, но признается во всём, то Тэхён, уже решил для себя, примет этого дурочка, а если нет — то исход позитивным не будет. В любом случае, Тэхён подготовился принять любой вариант исхода из всех возможных. —Просто…есть в нём что-то такое, что вызывает недоверие. —Он тот самый парень, что подарил мне браслет, когда я переезжал в Сеул, —глаза Юнги расширяются, но он ничего не говорит. Смотрит, ожидая хоть каких-то объяснений, но не получает их. —Откуда…откуда ты знаешь? —Догадался. —Что планируешь делать? —Выводить зайку на чистую воду. —Говоришь, как альфа, —усмехается Юнги, вновь располагаясь на теплой и такой мягкой груди. —Не будь стереотипен, хён. —Бу-бу-бу.

***

—Хён, —до мурашек по спине низкий голос, только что проснувшегося альфы. Сильные руки обвивают талию и притягивают ближе, чтобы голову удобнее уместить на чужом плече. Глаза едва удаётся разлепить, чтобы заглянуть за плечо и увидеть, как мастерски Джин готовит. Да только глаза становятся больше, когда в обзор попадает вся та еда, что уже наготовлена. —Зачем так много всего? —сонливость испарилась так же стремительно, как зародился страх. Неужели он о чем-то забыл? —Чимин сказал, что Тэ с Оли решили устроить фотосессию на природе, —омега посмеивается от того, как тело альфы расслабляется после его слов, а на коже ощущаются мягкие прикосновения сухих, но таких тёплых губ. —Эти двое осилят столько? —Они все будут парочками, —совершенно спокойно объясняет Джин. —Оли, Лу, Чимин, Юнги, Тэхён и их новенький Чонгук. —Для катастрофы не хватает только Хосока, —хмыкает Джун и протягивает руку, чтобы взять кусочек огурца, но получает шлепок по пальцам. Мычит недовольно, но возвращает руку на талию и закрывает глаза, кусая плечо своего парня. —Вы созванивались? —невзначай интересуется. Сам он с Чоном очень бы хотел пообщаться, да только повода нет. —Вчера вечером. Он сильно волнуется за младшего брата, поэтому хочет приехать, но пока не получается. —Отговори его. Пусть потратит свободное время на себя и свою жизнь. Если ему так важен брат, то за ним можем мы присмотреть. —Мы? Каким образом? —Шутишь что-ли? Просто расспросим его окружение, да с ним самим пообщаемся. —И где нам его искать? —непонимающе хмурится Намджун, а по телу мурашки проносятся от сквозняка из приоткрытого окна. Кажется, сегодня не лучший день ходить без футболки. Старший-то вон умнее, в тапочках, штанах и кофте, не то что альфа в одних черных боксерах голыми ступнями стоит на паркете, переступая с ноги на ногу. Джин останавливается. Оборачивается в кольце рук и смотрит на своего любимого, поражаясь его несообразительностью в очередной раз. —Джун-а, Чон Чонгук, новичок в клубе фотографии, — это и есть брат Чон Хосока. —Почему ты говоришь так, будто я должен знать всё и про всех? Я об этом Чонгуке знаю только то, что он та еще разгульная особа, —Джин смотрит непонимающе, но с долей заинтересованности в открывшемся факте, который доселе был ему неизвестен. —Однажды довелось помогать Чимину тащить его из клуба домой. —Почему я об этом не знаю? —Ты в тот день был на практике в ночной смене. —Фу, не напоминай про ту ночь в морге, —кривится омега с отвращением смотря на контейнер с мясом, который он лично приготовил несколько минут назад. —Черт, кажется, сегодня я не завтракаю. —Боже, хён, —с сожалением, Джун сам смотрит на контейнеры с едой и спешит отвлечь старшего поцелуями и щекоткой. Выходит, успешно, да только старший начинается смеяться и вырываться, а потому не замечает момента, когда заряжает альфе локтем в солнечное сплетение. Просто радуется, что победил, а мучения прекратились. А когда видит попытки Джуна нормально дышать, ойкает и спешит на помощь, да только он не Чип и не Дейл, а потому получается только помочь альфе дойти до диванчика и напоить его водой. —Ты как? —по спине поглаживает, голову придерживает, мягко водя большим пальцем по ставшей пунцовой щеке. —В порядке, —хрипит Джун, получая извиняющийся поцелуй в кончик носа. —Кстати, хён, а кто будет весь этот провиант забирать? —Я буду, —доносится со стороны этот издевательский шепелявый голос. Да только привычной улыбки Намджун не встречает, встречает искривленную от боли гримасу и до невозможности белую кожу с зеленоватым оттенком. —Что с тобой? —хмурится Джун. —Неужели и тебя Джин… —удар приходится на затылок, и альфа замолкает, потирая ушибленное место, а Юнги даже находит в себе силы посмеяться. —И всё-таки, Юнги. Плохо себя чувствуешь? —Чимин меня отравил, —словно это само собой разумеется, Мин пожимает плечами и подходит к столу, чтобы взять стакан, наполнить фильтрованной водой и выпить. —Ай-щ, не говори ерунды. Не собирался он тебя травить, да и готовил он по моему рецепту. —Рецепт-то твой, да яда он своего добавил, —язвит Мин после того, как опустошил стакан. —Так и знал, что не стоит ему доверять. —Стоп… —до Намджуна, наконец, доходит. —Ты всё это время был здесь? —Приехал пару часов назад. —Почему ты так спокойно заявляешься в квартиру моего омеги? —старшие смотрят на него с явным недоумением от чужой злости. —Ахуел, Джун-а? Во-первых, если у тебя гон скоро, то подавители пей, мне твои истерики нахер не всрались. А во-вторых, эту квартиру мы с Джином вместе купили, поэтому я имею больше прав здесь находится, чем твоя накаченная задница. —Ещё скажи, что у тебя есть ключи и ты сюда можешь в любой момент заявиться, —едва не рычит рассерженный альфа, сжимая кулаки. —Сказал бы, да только мозги у меня на месте, и я сюда прихожу только с согласия Джина, а ты в любом случае придурок предгонный. Таблеточкой угостить? —Себя угости, а то зеленее любой плесени уже. —И я тебя люблю, —подмигивает и улыбается. А после обращает своё внимание на кучу еды. Его вновь начинает подташнивать. —Куда поедете, кстати? —невзначай интересуется Джин, чтобы хоть немного отвлечь самого себя от усилившегося феромона Джуна. —Намсан. —О, любимое место Чимина, —в согласии с хорошим выбором, кивает Намджун, не замечая, что его прожигают два взгляда. Ещё немного, и случится пожар. —Что с вами? —Я даже спрашивать не буду, —сливается Джин, начиная складывать все приготовленные контейнеры в сумку. —А я спрошу. С какого это хера ты знаешь любимое место Мини? —А я тоже спрошу. С какого хера тебя это интересует? —Юнги едва зубами не скрип, но ответить ему нечего. Эта чертова ревность. Вот только признать её нельзя. Сегодня он согласится с тем, что любит Чимина, а завтра что? Очередные печеньки, которыми его вновь попытаются отравить, а он их всё равно съест? Такими темпами и до штампа в паспорте не далеко, а это плохо. Очень плохо. —Не хотите с нами? —переводит тему. Явно. Чтобы все вокруг уже поняли, что тема эта неправильная, но ему всё равно интересно знать об этом омеге всё. —С людьми надо разговаривать, чтобы хоть что-то о них знать, —недовольно цокает Джун и уходит, хлопнув дверью. Быть может, они с Джином слишком быстро переросли эти подростковые заёбы, когда люди используют свой язык не для разговоров, а для грязных дел. Сколько раз уже язык Мина побывал во рту Пака, а за все три год так нормально поговорить они не смогли. Каждая вечеринка заканчивается одним и тем же — очередная ссора Юнминов, потому что сосаться при всех — норма, а разговаривать без криков — нет. —Не обращай на него внимание, он в последние дни ворчит больше обычного, —Джин ставит собранную сумку на стол рядом с альфой и улыбается неловко, от того, что никто из них в личное лезть не любит, но иногда это всё же происходит. —Я поговорю с ним сегодня. —Волшебная сила печенек? —Она самая, —Юнги отравился, да. Ему было очень плохо, плохо и сейчас. Но Пак хоть что-то пытается сделать с их отношениями. Похоже, Мину пора пойти ему на встречу, чтобы хоть как-то прекратить этот абсурд.

***

Загрузив багажник тремя сумками с напитками и едой, палатками, аппаратурой и кучей ненужного, по его мнению, хлама, в число которого вошли Лу с его парнем. Юнги дождался пока Чимин пристегнёт свой ремень и тронулся. Ехать недалеко, да только музыка совсем не спасала. Еще и Пак решил сесть спереди. Даже не ворчал и не язвил, улыбался почему-то и выглядел до невозможного милым. Ладошки потеют, нижняя губа страдает от смыкающихся на ней зубов. Чувство потребности в разговоре съедает изнутри, вырываясь наружу неловкими фразами, чтобы хоть как-то зачать диалог. —Тебе…очень идёт белый цвет, —«ДУРАК, ДУРАК, ДУРАК!» — вопит сердце, явно недовольное всей этой ситуацией. —Точнее, тебе очень идёт такой цвет волос, но и одежда белая тоже. Да. Ты в ней такой…—а слова подобрать не получается. ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ. —Очень красивый. —Спасибо, —как-то…снисходительно? —Это была худшая попытка сделать комплимент, прям бу-э, —Лу делает вид, что его тошнит, от чего его парень начинает смеяться. —Раз мы такие отвратительные, то проваливайте, —зло проговаривает Чимин, смотря на парочку на задних сидениях, а после поворачивается к Юнги и улыбается мило, профессионально меняя эмоции. —Лучше бы мы с Тэхёном поехали. Он хотя бы нормальный. —Нормальный в чем? —усмехается Юнги, поглядывая на Лу через зеркало. —В комплиментах, —Мин резко меняется в лице, вызывая новую волну смеха. Юнги решает, что до конца пути он и словом не обмолвится. Так и происходит. Он молчит всю дорогу, играя желваками. Рядом Чимин напевает негромко, рассматривая природу, расцвет которой уже близится к концу. Осень неминуема, но менее прекрасной она не становится. Зелень повсюду, жаль только, отсутствие яркого солнца омрачает, вызывая некую тоскливость. А ведь Чимин планировал провести лето с любимым человеком и с ним же встретить осень, чтобы наблюдать за тем, как весь мир погружается в тоску с опаданием листвы и укорачиванием дня, но оставаться счастливым рядом со своим человеком. В такие моменты вновь хочется напиться, чтобы не думать ни о чем. Столько времени прошло, а Юнги так и остаётся в своём мире, где только страдания по не сбывшимся мечтам с Чон Хосоком. Джин был прав, Мин Юнги ранимый и восстанавливается с большим трудом. Так хочется его обнять, да только он оттолкнёт. Чимин уже пробовал. Пробовал слишком много раз.

***

—Я сяду спереди, —рука Оливера, что уже держала открытую дверь на переднее сидение, сжалась. Омега с прищуром смотрит в сторону альфы, который занимается складыванием сумок в багажник. —Хер тебе, кроль. Спереди поеду я. —Я хочу сидеть рядом с Тэхён-хеном, —стоит на своём Чонгук. —Я вас обоих разочарую, но место рядом со мной занято, поэтому вы оба едете сзади, —Тэхён кидает Чонгуку свою сумку, которую тот ловит и осторожно поправляет в руках, с обидой смотря на омегу своими огромными глазами. —Нет, Гук-и. Даже если ты заплачешь, я всё равно не предам Минхо. —Минхо с нами поедет? —удивляется Оливер, отрываясь от чтения сообщения на телефоне. —Он разве не собирался на свидание? —Там и сходит, —Тэ улыбается и заводит руку назад, чтобы перевернуть солнцезащитные очки. Чонгук всё это время взгляда с него не сводит, поэтому, перед тем как глаза Тэ скрываются за темными стёклами, он подмигивает альфе и посмеивается с его смущенной реакции. —Садитесь уже, не хватало нам отстать от второй группы. Юнги с Чимином же прибьют друг друга, а Лу максимум на видео их снимет. —А кто такой Минхо? —Наш младшенький с медицинского, вы не знакомы разве? Ли Минхо, омега, светленький такой, —пытается объяснить Оливер, а Тэхён задумывается об одной очень интересной детали — так ли близки родные братья Чон? —Юнги уже рассказал Тэ о братьях и причине, по которой Мин так хорошо общается с Чонгуком. Главное, чтобы Чимин не узнал. —Нет, думаю, мы не знакомы, —пытается соврать Чонгук, опуская тот факт, что однажды им уже довелось проснуться в одной квартире. Если это тот самый омега, и они с Тэхёном так хорошо ладят, то может всплыть не самая лучшая информация о жизни Чонгука. —Значит познакомитесь сегодня, ничего страшного, —Тэ улыбается подбадривающе, а на деле хочет ответную неловкую улыбку альфы стереть с лица. Договариваясь о поездке, омеги успели поболтать, и о том, как не так давно из клуба в квартиру Чонгука пьяными приехали трое. Что ещё немаловажно — в квартиру Чон Хосока. Картинка складывается, и довольно стремительно. Осталось узнать какую роль во всей этой истории играет Пак Чимин, и зачем ему это. Разместившись на своих местах, они поехали за Минхо. Омега присоединился к ним спустя каких-то десять минут, за которые Чонгук порядком измотал себе нервы и не зря. Ли Минхо оказался тем самым омегой, которым он бы лучше не был. Однако, никто и вида не подал, поэтому они официально представились и всё пошло своим чередом, до определённого момента. —Как там у Чимина дела? —спросил Минхо, сидя в пол-оборота, а от того не понятно было, кому именно он этот вопрос задал. Слава всему святому, ответ дал Тэхён, но эта ухмылка явно дала понять, что омега лишь играет и очень в этом заинтересован. —Юнги отравился его печеньем и страдал всю ночь и всё утро, —Тэхён серьёзен, значит его это тревожит. —Ты поэтому думаешь, что они поссорятся сегодня? —А они не всегда ссорятся? Их давно весь универ обсуждает. Самая скандальная пара, которая никогда в отношениях-то не была. —Будут, но позже. —Откуда такая уверенность? —Минхо поправляет рубашку и смотрит на Оли, тот в ответ пожимает плечами. —Чон Хосок — икона, никто не спорит, но и любить его вечно нельзя. Как только Юнги остынет, их с Чимином ждёт светлое и счастливое будущее. —Ага, если Чимин-и его не отравит до того момента, —волна смеха заглушает играющую в салоне музыку. Только Минхо смеётся не искренне. Чувства Чон Хосока, как и чувства к Чон Хосоку — его главная проблема. —Кстати, а у Хоби-хёна кто-нибудь появился? —невзначай интересуется Тэ, а Чонгук мгновенно цепенеет. Только бы вопрос был задан не ему. —А кто-то поддерживает с ним связь? —непонимающе хмурится Оли. —Гук-и, я же у тебя спрашиваю. Чего молчишь? —все омеги смотрят на единственного альфу, от чего тот едва в размерах не уменьшается, стараясь всеми силами держаться под напором чужих взглядов. —Он…хён ничего мне не рассказывает о своей жизни в Штатах, поэтому… —Ясно, —отвечает Тэ, обрывая диалог до конца поездки. А Минхо отворачивается. В воспоминаниях всплывает момент с вечеринки, на которой Хосок обнимал мальчишку. Не смотря на тусклый свет, Минхо запомнил черты лица того парня, и они с Чонгуком очень похожи. Поведение Тэ четко дало понять — это один человек, Чон Чонгук. Вечеринка, клуб, квартира Хосока, в которой теперь живёт Чонгук. Общая фамилия побуждала мысли об этом, но теперь всё стало ясно. Когда они добираются до места встречи с другой группой, Минхо сразу уводит Тэ в сторону, пока другие не обратили на них внимание. —Какого хера ты устроил? —А что не так? —Не строй из себя дурочка! Зачем нужно было про Хосока тему начинать? Да и что это за обращения к Чонгуку? Что вообще, блять, происходит, Ким Тэхён? —Успокойся, и я всё объясню. —Уж постарайся. —Я ничего не утверждаю, но из того, что мне известно: Чон Чонгук и Чон Хосок братья. Да ты и сам это давно должен был понять, еще тогда, когда проснулся в квартире Хоби, хоть уходил из клуба с Чонгуком. —Я уходил с Чимином, а не Чонгуком! —Не имеет значения, —отмахивая Тэ, желая выложить всю ту теорию, которую построил в своей голове. —Не ревнуешь? —Минхо озадаченным взглядом скользит по воодушевлённому лицу Тэ и оборачивается, складывая руки на груди, чтобы посмотреть на две встретившиеся группы. На них никто внимания не обращает, а потому он вновь поворачивается к другу, приготовившись выслушивать. —Было бы к кому, —пожимает плечами и смотрит за Минхо, ловя на себе встревоженный взгляд Чонгука. Тэ поднимает вверх ладонь, сгибая руку в локте, и машет альфе, обворожительно улыбаясь. Минхо усмехается, наблюдая за тем, как улыбка на чужих устах угасает так же стремительно, как, он уверен, отворачивается в стеснении или стыде Чонгук за его спиной. —Ты говорил мне отказаться от истинности, чтобы не портить себе жизнь, а сам что вытворяешь? —Я не потерял голову от из ниоткуда появившейся любви к незнакомому человеку, —говорит без укора, оправдывая себя, но бьёт в самое сердце другому. —Да, точно, —горестно усмехается, зажимаясь, руки сильнее сводя и кутаясь в кофте от холода, не смотря на ярко светящее солнце, что согревает всех вокруг, кроме него. Минхо давно потерял голову, еще на той вечеринке три года назад, когда и пошевелиться не мог, окутанный феромоном, сопротивляться которому — казалось безумием. Все приняли это как должное, как истинность и любовь, как правильное и нормальное, да только сам омега понимал всё это время, что был лишь ребёнком, не знающим реального мира. Пить, гулять и веселиться со старшими — было круто и так знакомо любому подростку. Узы сформировались, да только это не любовь, а безумство, которому существовать неправильно. Но разве вселенной важно, что из-за чертовой истинности Хосок едва не совершил ужасное с ребёнком? Сожаление — вот, что разрушило отношения Хосока и Юнги, оно же заставляет Минхо устраивать себе свидания с обычной камерой. Он записывает на видео свои прогулки и будни, представляя, что Хосок смотрит и ему это важно. Не важно совсем, с того события они ни разу не виделись и никогда более не общались. Омеге это всё просто нужно. Он уверен, что никогда и ни с кем связаться не сможет, не будет у него семьи и счастливого будущего, потому что нужен ему только Чон Хосок, которому он сам никогда нужен не будет. Но никто в этом не виноват, а потому омега никогда и никого не обвинит в происходящем. Он будет страдать наедине с собой, чтобы никого не впутывать. Так правильнее — он в этом уверен. —Черт, я не это имел в виду, —сникает на глазах и друга за руку удерживает, чтобы тот не ушел в такой момент, повесив на их общении тяжелый груз, что сильнее их обоих к земле придавит. —Знаешь, что?! —он сдаётся себе и своим эмоциям, что копились в нём так долго. Тэхён не виноват, он это не заслужил — Минхо понимает, но остановиться не в силах. —Хватит этой херни! Такой ты блять важный и за твоей спиной все планы строят против тебя или для завоевания тебя. Похуй. Ты хотя бы им нужен! И Чонгуку, и Чимину, и всем, кто в этом дерьме замешан. А я может и ущербный в своих действиях, но я сам со своим дерьмом справляюсь, никому и ничего не говоря, и не прося помощи своими действиями. Он блять рядом. Твой альфа рядом и готов лужей перед тобой растечься, чтобы ты только ответил ему взаимностью и принял. Да, он придурок, как ты и думаешь, но у вас есть шанс хоть на что-то, а у меня и этого нет! —он дышит грузно, смотря с полнейшим отчаянием и невообразимой болью на того, кто никогда его не поймёт. —За голову возьмись, Тэ, и хоть ты стань счастливым. Ты можешь, а мы нет. Истинность — штука дерьмовая — многие уже поняли, но тебя этим не ударяло, потому что вы можете это принять, а не просто идти по пути влечения. Разберись со своими тараканами, а потом лезь к чужим. —высказав, омега чувствует вину за свои слова, но уже ничего не исправить. Он ведь даже не послушал Кима, не знает, что именно там за спиной Тэхёна творят. Но эмоции сдержать не получилось, как и поток всего того говна, которого он вылил на того, кто ни в чем не виноват. Все уже заметили, что между омегами что-то случилось, но подойти не решались, пока Минхо резко не развернулся и не ушел, оставляя Тэ в спутанных чувствах и одиночестве с тем грузом, которого тот хотел избежать. К Тэхёну направился Юнги, заставив остальных заняться разбором вещей. Подойдя ближе, он увидел, как младший стирает с щек дорожки слёз. Вместо слов, он обнял ребёнка перед собой, который так и не научился принимать эмоции других людей. —Хён, —сквозь слёзы и всхлипы. —Как избавить мир от этой неправильной истинности?