Пять раз, когда Лань Чжань упустил Вэй Ина, и один раз, когда нет

      — Молодых господ из ордена Юньмэн Цзян и след простыл…       Весть о том, что Пристань Лотоса сожжена дотла, а все ее жители погибли от рук клана Вэнь, доходит до Гусу только через день. Она застает Лань Чжаня на пути из целебного источника в свои покои.       Невесомая тишина, в которую обычно погружены Облачные Глубины, в последнее время нарушена шумом стройки. После пожара у каждого из адептов клана появляются новые обязанности: помочь в восстановлении разрушенного, сберечь то, что уцелело ценой чьих-то жизней. Сегодня вопреки правилам особенно шумно.       — Вы слышали?! Орден Юньмэн Цзян пал! Все убиты! Клан Вэнь уничтожил всех жителей, не пожалели ни стариков, ни детей!       Лань Чжань чувствует, как сердце покрывается тонкой паутиной ледяного страха, пропуская удар. С губ едва слышным шепотом срывается единственное имя:       — Вэй Ин…       Он ускоряет шаг. Его перелом и раны, полученные в битве с черепахой, еще не зажили как следует, но Лань Чжань не обращает внимания на жгучую боль. Наоборот, она помогает. Возвращает в реальность, в которой второй молодой господин Лань не склонен опрометчиво верить слухам и впадать в панику на пустом месте.       Скорее.       Он должен попасть во временный зал совета, где дяде Цижэню наверняка донесли дурные вести гонцы, которые знают точно.       А вдруг правда?       От накатывающего волнами ужаса внутри все сжимается, и Лань Чжань хочет замереть на месте, но заставляет себя шагать так же ровно и стремительно. Перед глазами то и дело всплывает покрасневшее от лихорадки, покрытое испариной лицо Вэй Ина.       Он так и не приходит в себя, когда они видятся в последний раз. Лань Чжань тратит из мешочка Мянь-Мянь остатки целебных трав на его раны, но они оба слишком истощены голодом и сражением. Все, что им остается в тот день — ждать Цзян Чэна с подмогой. Пока Вэй Ин мечется в полубреду, лежа на коленях Лань Чжаня, тот молится горным богам в надежде, что они услышат его безмолвные, но отчаянные просьбы о спасении. Будь они оба хотя бы не ранены, могли бы продержаться дольше. Но Вэй Ину нужна помощь, а все, что Лань Чжань может делать — гладить его по голове, напевая целительную мелодию, чтобы хоть немного облегчить лихорадку.       Лань Чжань передает его, раненого и обессиленного, но живого, в руки людей из клана Цзян. Глядя на то, как они уносят его в лодку, он уверен, что с Вэй Ином все будет хорошо. Глупая непозволительная надежда в военные времена.       Нападение на Юньмэн — лишь вопрос времени…       Он распахивает двери зала так резко, что от грохота несколько молодых адептов, присутствующих в зале, вздрагивают. Дядя Цижэнь недовольно хмурит брови.       Сердце Лань Чжаня кричит с порога: «Что с Вэй Ином? Где он? Отвечайте мне сейчас же!»       Но губы произносят только почтительное:       — Дядя.       — Из Пристани Лотоса пришли дурные вести, — пристально взирая на своего младшего племянника, Лань Цижэнь остается внешне спокоен и холоден, и только трепещущие ноздри выдают его гнев, направленный на клан Вэнь. — Орден Юньмэн Цзян пал, над городом реют флаги с изображением солнца. Глава ордена Цзян Фэнмянь и его супруга Юй Цзыюань мертвы, их тела с позором сожжены на центральной площади вместе с телами остальных адептов.       Кожа Лань Чжаня, и без того бледная, теряет последние краски. Запах гари и паленого человеческого мяса, которым наполнились Облачные Глубины каких-то три недели назад, вновь ударяет в ноздри незримым наваждением. Воспоминания о пожаре еще свежи, и ароматы благовоний уже не могут перебить наводящего страх и гнев смрада огненной смерти.       — Клан Вэнь совершенно потерял совесть! — Лань Цижэнь стискивает кулаки. — Варвары, которые думают, что им позволено умыть землю кровью…       «Вэй Ин! Что же с ним?! Почему он ничего не говорит о нем?»       Лань Чжань хочет спросить, глядя, как бранится дядя, но губы склеились друг с другом, будто кто-то наложил на него заклинание молчания. Один вопрос — и страшная правда может разделить мир на тот, в котором где-то там, пусть недосягаем, но есть Вэй Усянь, и тот, в котором его, возможно, уже нет. Лань Чжань хочет знать правду, но не хочет попасть из первого мира во второй.       Приходится сжать пальцы, чтобы проглотить собственную трусость. Брата здесь нет, и никто не может сказать, что под привычной маской равнодушия творится в душе у Лань Чжаня. Он почти начинает говорить, боясь, что голос может дрогнуть от волнения, но кто-то другой задает вопрос быстрее.       — А что же юный господин Цзян?       — Его и первого ученика ордена Юньмэн Цзян псы из клана Вэнь разыскивают со вчерашней ночи. Местонахождение молодых людей на данный момент неизвестно. Ванцзи, я хотел попросить тебя… — дядя Цижэнь оборачивается к младшему племяннику, чтобы озвучить свою просьбу, но видит только мелькнувший в дверях подол одежды. — Лань Ванцзи!       Лань Чжань не слышит его, уносясь прочь из зала совета, чтобы собрать адептов и дать им задание.       Сбежал.       Живой.       Возможно, раненый и совсем один.       Но жив.       А значит, Лань Чжань еще успеет. Успеет найти и спрятать. Защитить. Здесь, в сожженных Облачных Глубинах, никто не станет искать пропавших молодых господ, а Лань Чжань ни за что не позволит главе ордена отказать им в помощи.