Пять раз, когда Лань Чжань упустил Вэй Ина, и один раз, когда нет

      Вэй Ина больше нет, но Лань Чжань бережно хранит те немногие воспоминания о времени, проведенном вместе. Он помнит каждое прикосновение — случайное или нарочное, грубое или заботливое, каждое слово — сказанное со смехом или со злостью, с обидой или с ностальгией. Вэй Ин всегда сам искал с ним встреч, искал общения… Эта мысль греет душу Лань Чжаня, превращаясь перед сном в мечты о жизни, в которой они могли бы быть вместе.       Если бы кто-то спросил Лань Чжаня, что отдал бы он за возможность снова оказаться рядом с Вэй Ином? Он ответил бы: все. Все для богов, которые позволили бы душе Вэй Ина переродиться и дали Лань Чжаню второй шанс. Пусть Вэй Ин никогда не ответил бы ему взаимностью, но Лань Чжань привык жить наедине со своими чувствами. Лишь бы только они могли идти рядом, плечом к плечу, гуцинь и флейта, Бичэнь и Суйбянь. Он никогда бы больше не спустил глаз с этого упрямца и умер бы, защищая самую драгоценную душу на свете, но не позволил погибнуть ему снова.       Лесная тишина сегодня бесконечно шумная. Тут и там снуют заклинатели разных орденов, они перепугали всю местную нечисть всплесками духовных сил, и Лань Чжань хмурится, прислушиваясь к собственным ощущениям. Дьявольская рука где-то здесь, она притаилась, но ясно одно: столь агрессивная сущность не сможет долго сидеть без дела. Гора Дафань полна добычи, которая сама вышла на охоту. И каждый заклинатель знает: он всегда и охотник, и дичь. Разница лишь в том, кто окажется проворнее и сильнее.       Он не успевает улететь далеко, патрулируя соседний сектор леса, когда ощущает всплески энергии и слышит отдаленный шум. В небе появляется колокол, и Лань Чжань понимает, что рука дала о себе знать. Он спешит, как может. Адепты клана Лань там не одни, и все же помощь в усмирении им не помешает.       Удача явно не на стороне заклинателей. За яркой вспышкой следует пожар. Лань Чжань хмурится: такое мощное оружие как колокол усмирения разрушено! Он ускоряет полет и почти добирается до цели, когда меч под его ногами вздрагивает, потому что на секунду Лань Чжань теряет над своими духовными силами контроль.       Звуки флейты касаются слуха, заставляя сердце захлебнуться от притока крови и ускорить пульс.       Кошмарные, фальшивые, визгливые трели. Кто-то наигрывает темную мелодию, стоя прямо посреди пожара, взывая к лютым мертвецам, и Лань Чжань дышит через раз. Пламя бушует, жар липнет к коже, но Лань Чжань летит туда, откуда звучит музыка.       «Мо Сюаньюй. Это точно он. Не он первый подражает Старейшине Илина в методе контроля над мертвецами…»       Лань Чжань повторяет мысль по кругу, не зная, хочет ли он убедить себя в ее истинности или пытается уличить самого себя во лжи.       Мелодия обрывается, и Лань Чжань против воли замедляет ход. Он видит сверху, как ловят дьявольскую руку и как заклинатели, забыв о добыче, смотрят на того, кто помог им победить, призванный темной мелодией.       — Призрачный Генерал! Поймаем его и прославимся!       От их слов по крови Лань Чжаня течет жидкий огонь.       Вэнь Нин!       Он там!       В кандалах с оборванными цепями, безумно рычащий и шатающийся лютый мертвец, воскрешенный Вэй Ином годы назад на горе Луаньцзан!       Лань Чжань своими глазами видел, как с превеликим трудом в свое время Вэй Ин удержал Вэнь Нина от полной потери контроля и как вернул ему человеческое сознание. Почему он здесь? Разве его не уничтожили еще в Безночном городе? И как Мо Сюаньюй смог призвать самого Призрачного Генерала?!       Надежда — чувство, которое помогает выживать человеку, когда не остается ничего. Она вытаскивает людей из самых тяжелых ситуаций, но с ней нужно быть осторожным. Лань Чжань знает об этом не понаслышке. Обжегшись несколько раз, он больше не дает ей повода ранить себя снова.       Флейта и Призрачный Генерал еще ничего не значат. Лань Чжань опускается на землю, чтобы добраться до места сражения пешком. Вэнь Нин впадает в неистовство, флейта больше не имеет над ним контроля. Этого следовало ожидать: Мо Сюаньюй не слишком-то искусен, а флейта наскоро выстругана из первой попавшейся тростниковой палки. Лань Чжань идет на помощь адептам других кланов — они не знают, насколько Вэнь Нин силен…       Сычжуй пытается образумить остальных, и Лань Чжань пугается на секунду. Вдруг он вспомнил? Вдруг вспомнил Вэнь Нина?!       Он уже готов подать голос, приказать молодым адептам отступить, когда Мо Сюаньюй, а это именно он стоит спиной к Лань Чжаню, снова начинает играть…       И Лань Чжань замирает.       Вокруг гудит пламя лесного пожара, трещат от боли стволы деревьев, яростно ревет Вэнь Нин, и кричат заклинатели, но среди этого хаоса звуков Лань Чжань слышит только до боли знакомую мелодию флейты, которую, кроме него, знает один единственный человек на свете. Тот, для кого она была написана…       Мо Сюаньюй пятится спиной, вынуждая Вэнь Нина покорно идти за собой, и с каждым шагом приближается к застывшему изваянием Лань Чжаню.       «Вэй Ин…»       Имя звучит в каждом стуке сердца Лань Чжаня. Оно щекочет язык, желая сорваться с губ.       Вэй Ин.       Это он.       Неверие так велико, что Лань Чжань боится утонуть в нем, на этот раз захлебнувшись собственной болью окончательно. Но этого не происходит. Мелодия флейты — прочный канат, который с каждой новой нотой все больше вытягивает его из бездонного удушливого болота одиночества, боли и ожидания, длившегося тринадцать лет.       Это Вэй Ин.       И Лань Чжань готов умереть в эту самую секунду, отдав тело и душу богам, которые услышали его молитвы, которые обязательно потребуют за возвращение Вэй Ина жертву, возможно, прямо сейчас.       Но он жив, его сердце колотится в груди, каждым ударом заверяя: живой, он вернулся, это Вэй Ин, он здесь, он рядом с тобой, настоящий, это не может быть ошибкой, ты не спишь!       Лань Чжань моргает, чтобы убедиться, что это не морок, и Вэй Ин упирается в его грудь теплой напряженной спиной. Он испуганно дергается, осознавая, кто стоит позади, и Лань Чжань хватает его за руку. Тонкое бледное запястье чужого тела, горящие алым маревом глаза, фальшивящая флейта… И мелодия, придуманная Лань Чжанем, которую он сыграл Вэй Ину однажды, без слов признаваясь в своих чувствах.       В глазах Вэй Ина страх, он еще не понял, что Лань Чжань догадался, боится разоблачения, но продолжает играть, заставляя Вэнь Нина уйти прочь. А Лань Чжань держит его руку и не может отпустить.       «Больше никогда. Ни за что…»       Мо Сюаньюй молод и красив, но Лань Чжань видит, как сквозь черты его лица проступает облик Вэй Ина. Его излом бровей, его взгляд, движения губ… Ему кажется, что полчаса назад он был буквально слеп, раз не увидел всего этого сразу!       Он смотрит и не может отвести глаз, пока Вэй Ин отчаянно отворачивает лицо, все еще надеясь быть неузнанным и, очевидно, планируя сбежать.       Нет.       Лань Чжань больше не позволит ему уйти, больше не оставит его в одиночестве, не даст Цзян Ваньиню увести с собой и погубить.       «Мой», — это все, что он хочет сказать, глядя в чужое, но самое родное и любимое лицо на свете.       Вэй Ин не хочет сознаваться, и Лань Чжань готов сыграть по его правилам, раз так. Вэй Ин еще не знает, но Лань Чжань вообще на многое теперь готов. Он столько раз опаздывал, упуская самого дорогого человека из своих рук, столько лет жалел, что отталкивал сам и позволял оттолкнуть себя, что не может позволить Вэй Ину ускользнуть. Больше нет.       Не в этот раз.       Никогда.       И Лань Чжань пойдет на все, даже если это будет означать войну со всем миром.