Лютики

Едва теплый асфальт принимает всю мою тяжесть, которой я лежу на нем. Волосы беспорядочно мечутся по нему туда-сюда, впутывая в себя попадающийся мусор. Мои губы искривлены в улыбке. Но почему мне кажется, что так быть не должно? Чувствуется горьковатый привкус сожаления на губах, но его сдувает случайный порыв воздуха. Заброшенная улица. Помнишь ли ты ее? Как мы сминали траву старыми кедами, говоря ни о чем? Кажется, теперь ты недостоин ни мгновения, ни секунды прошедших дней.

Ровно как и я.

Окружающее воспринимается обычным сном, от которого я не смогу оправиться. Разбуди меня своим хрипловатым голосом из радио, по которому ты каждое утро говорил мягкое, нежное "привет". А наши ночные посиделки на лестничной площадке? Как мы сидели у подъезда, на холодных лестницах, дергая лепестки ромашек? Девятнадцать "люблю" и двадцать одно "не люблю". Я помню. Каждый лепесток, каждый стебелек, которые так и оставались лежать в память о наших встречах, а потом уносились ветром далеко-далеко... А по камню дороги уже катятся мелкие слезы. Я чувствую твои касания - холодные и скупые, не такие, как раньше, и взгляд остывших синих глаз. Слова грузом падают на дно сознания, скапливаются там, оседают ниже, в грудь, и не дают дышать. Где раньше мы стояли вдвоем, лежу я один. Здесь хватит места только для двоих, но вот, я захлебываюсь то ли слезами, то ли накатившим одиночеством. Голос хрипнет, из горла вырываются невнятные вздохи. Тогда мне не было больно. Да и тебе, похоже, тоже. Но что ты чувствуешь сейчас? Чувствуешь ли ты вообще? Принимаю сидячее положение; твоя уже несколько порванная джинсовка выглядит довольно грязно, поэтому, тихо вздохнув, прохожусь по ней рукой, стряхивая пыль дороги. В кармане тихо тарахтят спички. Достаю коробок, зажигаю одну. Около двадцати секунд сгорает палочка, еще полминуты вдыхаю едкий дым. Считаю минуты про себя. Один. В коробке остается около получаса. Когда они истекают, я тихо поднимаюсь, покидая наше - и только наше - место. Дорога до подъезда окутана туманом, и я не помню ничего, кроме гулких шагов, отскакивающих от стен и врезающихся в случайных прохожих, которые ничего не замечают. А зря. За плотно закрытой дверью слышится тяжелая музыка. Похоже, у соседей снова будет бессонная ночь. Я сижу в подъезде. Жду. Может быть, и тебя. Приходи, садись. Будем общаться, как ни в чем не бывало. Хочу прижаться к тебе, навалиться телом на подставленное плечо. Забери меня срочно, пожалуйста.

***

Мы едем на полной скорости на последней машине, которая была в прокате. Деревья смазано приветствуют нас, маша раскидистыми ветвями. Им холодно, хоть они и молоды. Не могут сдвинуться с места. Все здесь не свободны. К примеру, эта машина тоже. Она, как и мы, кем-то сделана. Песни по радио однообразные, слепляющиеся в однообразную серую массу, и я лишь тихо вздыхаю, смотря на тебя. Когда ты едешь за лицом, твое лицо слегка напряжено; губы сжаты, глаза прищурены, а брови нахмурены. Приезжаем на место ближе к ночи, медленно выходим. Над нами сверкают мириады несчастных созвездий, свет которых едва можно различить. Немного морщусь, глядя на то, как ты закуриваешь спичкой мятную сигарету, которую ты вытащил из помятой упаковки. Бросаешь мне коробок спичек, а я ловлю его. Не могу оторвать взгляд от твоего лица. Знаешь, даже в почти кромешной тьме ты прекрасен. Замечаешь мой взгляд, и тихо спрашиваешь: - Влюбился? Смущенно отвожу глаза, чувствую, как лицо неумолимо краснеет. Ты откладываешь сигарету, подходишь ближе и прижимаешь меня к себе, почти неслышно шепчешь: - Дурачок. И я готов поклясться, что слышал, как бешено билось твое сердце.

***

Наконец шум за стеной стих, и я достаю из чехла с желтым брелоком, на который, если честно, стараюсь не сильно смотреть, ноутбук. Быстро ввожу запрос, захожу на сайт. Те мультики, которые мы смотрели вместе, я пересматриваю один. Из старой потрепанной книги я достаю засушенный букет желтых лютиков. Ты подарил мне их на первом свидании, я точно помню. Кажется, от них до сих пор исходит слабый твой запах. Мультфильмы я помню наизусть, так что перечитываю наши переписки. Взгляд цепляется за одно сообщение. Напиши мне хоть в два ночи, даже если мы больше не общаемся. Интересно, когда я писал это, то догадывался, что все обернется именно так? В любом случае, теперь мне этого не узнать. Кидаю ленивый взгляд на часы. Надо же, время уже перевалило за полночь. Собираюсь отложить телефон, но в последний момент гаджет пищит, извещая о новом сообщении. И знаешь, ничто и никогда не заставляло мое сердце трепетать, как твое только что полученное "привет".