Сияние полуночных звёзд

      Разумом своим они создали совершенный мир; тот, что лежит на подкорке сознания. Он полон загадок, полон таинств и звёзд — огромного скопления звёзд, что горят сиянием красоты, страсти и чистейшего созерцания. Может, этот мир слишком мелочен для остальных, но для этих двоих сия «выдумка» была маленьким смыслом жизни, где они оставляли часть своей бренной души. Они делили его пополам, но вмещали в него свои эмоции и чувства, порождённые фальшивой игрой в любовь. Кто знал, что фальшь может переродиться в искреннюю правду, содравшую маску мрака.

Звёзды не нарочно укажут путь стремленья, Полный страданий, да колотых ран, Но придёт всё в Рай безбренный, Где встретятся две порочные души, что совсем не обман…

***

      Сквозь мёртвую тишину внезапно раздался громкий звонок, привычно оглушивший уши. В одно мгновенье следом послышался людской топот, что содрогал пол, словно при сильнейшем землетрясении. Студенты, полные своих мечтаний и желаний, спешили по своим самым обыденным делам: домашние задания, встречи с друзьями, романтические свидания, проектная деятельность, курсовые работы и многое, многое другое… Как же не щадила студенческая жизнь, что не давала вдохнуть и миллиграмма летнего воздуха, который душил почти неощутимым, жалким дуновением, покрывающим кожу лёгкой испариной, заставляющей лоб спекаться от жаркой температуры бесчеловечной погодёнки. Казалось, даже фруктовый лёд, который только-только достанут из морозильной камеры, не поможет ничем, лишь на время утолив жажду, которая становилась сильнее с каждой минутой пребывания на улице.       Всегда завидно людям, у которых есть особый иммунитет на жару! Это как с закалкой — не простудишься! Бояться нечего, ты самый настоящий герой! А вот одной студентке астрологического факультета, что сладко посапывала на последней парте, до всего было, как до небесных звёзд. Она не обращала внимание ни на что: она не слышала никаких звонков и людских спешек; топота каблуков и скрипа кроссовок по скользкому полу; а все разговоры, что раздавались вокруг, со всех сторон, были пусты для неё, малозначимы. Сейчас, во всём мире, существовала только она и её глубочайший сон, захвативший своим очарованием бедную, уставшую девушку. Что же она наблюдала? Что дарил ей совершенно беспробудный сон?       Ах, а ведь в своей тягучей полудрёме девушка наблюдала за таинственной мужской фигурой, что пристально следила за главной героиней издалека. Обычно во снах подобные образы выглядят жутко: тёмные, мрачные, глаза светятся, а ничего больше не видно… страх какой… Но студентке эта фигура нравилась, во сне лицо её горело любопытством. Героиня была готова подобраться к фигуре ближе, чтобы содрать этот мрак, эту маску неуязвимости и узнать всё про это человека! Только фигура оказалась безмолвна. Холодный, суровый взгляд начинал пугать, покрывая кожу леденящими мурашками. Девушке пришлось остановиться в дверях, замереть и лишь продолжать смотреть, смотреть, не моргая… Воздух сдувал её черные волосы, все цвета угасали, превращаясь в чёрно-белую смесь, а круглые часы на стене стучали, предупреждая о приходе полночи.       Темноволосая девушка резко открыла глаза, пытаясь выйти из барьера сна, что оставил на душе сильные эмоции и сверхъестественные ощущения. Сердце бешено стучало, грудную клетку спирало настолько, что воздуха начинало не хватать, а на шее оставалось пусть и лёгкое, но весьма беспокойное ощущение удушья.       — Сколько я спала…? , — темноволосая потёрла виски, а затем погладила свою шею, взывая всеми мыслями к стакану холодной воды, который сейчас бы спас её жизнь, — что же я хотела… Клуб! Статья в колонке! Если бы за это больше платили…       Вздохнув и переборов себя, девушка вскочила со стула и помчалась на всех парах из аудитории. Она была готова пожертвовать своим эгоистичным, рьяным желанием хорошенько выспаться, лишь бы позаниматься любимым делом, которое, признать, никто с ней больше не разделял… Надеясь хоть как-то подзаработать, студентка стала вести собственную колонку в учебной газете, что была посвящена астрологии и искусству гидромантии, ежедневному гороскопу и всяким бытовым советам, но статья не пользовалась особым успехом, что несказанно расстраивало девушку, сразу уходившую в унылые мысли. «‎Неужели упорства, стараний и искренних эмоций совсем недостаточно?». И тем не менее, новостная колонка продолжала выходить каждый понедельник, ожидая своих верных читателей. «Ну же, Мона Мегистус, не смей сдаваться!».       Молодая девушка с самого детства была погружена в настоящую пучину и таинство небесных тел и созвездий. Как же пылали эти бледно-зелёные глаза, стоило юному астрологу заглядывать в древние мемуары и дневники, что писала её старушка! Любовь Моны Мегистус к старинным книжонкам была колоссальна! Она могла читать астрологические заметки сутками, представляя их «кровные» значения, что человеческому мозгу были незримы. И пусть в студенческом клубе находилась только она, Мона не сдавалась, продолжая любить своё драгоценное хобби, что являлось для неё сокровенным смыслом жизни.       Мона спешно бежала по коридорам, умело уворачиваясь от студентов, что желали скорее покинуть душные стены здания и почувствовать хоть каплю свежего воздуха, пусть тот всё равно окажется неприятно жарким и спёртым. Студентка ускорилась, всё больше привлекая внимание к своей персоне. Все сторонились бегущей фигуры, которая, казалось, готова непременно всех снести и сбить с пути. И это «непременное» уже ожидало своего звёздного часа — судьбоносного события, которое на первый взгляд не покажется примечательным или трепетно-интригующем. «Бабах!» Оба лба соприкоснулись в нехилом ударе, за которым останется фиолетовый синяк, да в придачу с набухшей шишкой.       — «Ой-ой, в кого же я влетела?», — темноволосая схватилась за голову, пытаясь скорее разобраться в том, что здесь происходит.       На взор взошла довольно примечательная фигура человека, которая нашей героине могла показаться знакомой. «Мы раньше встречались?». Фигура блистала какой-то особой загадочностью… От юноши, с которым столкнулась девушка, веяло аурой таинства и звёзд… Стройный, с красивым лицом, имеющим острые, даже утончённые черты. На светлый лоб спадала неординарная чёлка тёмно-синих волос, отливающих «космическим» оттенком. А синие глаза, выделенные ярко-красной подводкой, забирали всё внимание на себя.       — Мона Мегистус? , — парень обратился к подписи на дневнике, обёрнутого в ярко-переливающуюся обложку, — не та ли астрологичка из одиночного клуба? , — стоило языку «засмердеть», а пламенному, хитрющему взгляду проявиться, как весь прекрасный образ испарился, растворившись в пространстве вместе с кислородом, — лучше бы смотрела, куда прёшь. Щёки Моны вмиг запылали и не от стыда, а от злости. Сцена выглядела весьма комично и крайне забавно, что привлекала достаточное количество посторонних глаз.       — Кажется я тебя узнала… , — опешила студентка, постепенно собирая целостный образ в заветренной, от сновидения, голове, — парень с дурацким именем!       Два злющих взгляда устремились друг на друга, словно и первый, и второй, пытались выжечь в своём неприятеле дырку. Разошлась парочка точно также, как и встретилась: резко и обрывисто, осталось только подножку подставить.       «Вечно строит из себя… Непредсказуемый человек, двуличный и опасный, что прячет всё под красивыми глазами…», — кожа покрывалась маленькими мурашками, но зацикливаться на неприязни девушка не стала — все мысли быстро вернулись к сегодняшнему сновидению, что пришло к студентке во время быстрой фазы сна. И правильно, зацикливаться на столь скверной фигуре не стоило. Так думала она…       Помещение, до которого наконец-то добежала девушка, одарило отдохновением. Мона беспристрастно любила клубную комнату, усыпанную разнообразием всякой всячины и коллекцией интересных книг, каждая из которых приносила особую эмоцию, настраивала на определённое настроение и дарила несравнимые чувства. В сердце теплило, но периодически огонёк угасал, стоило понять, что свою деятельность не с кем разделить, а в глазах других ты всё и будешь видеться странным и скверным человеком со своеобразными увлечениями. Мегистус всегда ассоциировалась с такими чертами, как: своенравность, самоуверенность и пламенность, но никто не знал о том, что в глубине своей души она ощущала самое настоящее одиночество. Одиночество, что так очерняло любые увлечённые эмоции, которые в существе своём должны приносить настоящее счастье людям. Может быть, молодой девушке было несвойственно выставлять на показ натуральные эмоции, но внутрисердечно ей так хотелось разделять свои идеи и мысли, что были творимы в её голове. Каково ощущать нужность? Привлекать к себе интерес? Пускай даже к одному единственному человеку…       — Сегодня должно быть много комет, — студентка отдёрнула атласную штору, что оттеняла цветами ночного неба, — стоит написать об этом? , — периодически Мона заговаривала сама с собой, но все предложения, что срывались с языка, явно обращались к небу и звёздам, внеземным светилам. Именно от них девушка всегда получала особую обратную связь, что покалывала на кончиках пальцев.       Раскрепощённое чувство брало вверх, из-за чего Мона Мегистус начала расхаживать вперёд-назад, рассуждая на разнообразные астрологические темы. Только вот… Как бы девушка не отвлекалась на старинные истории, пылящиеся в дневниках её старушки, дневной сон всё никак не отпускал разум. Видела она в образе той мужской фигуры что-то невероятное и чарующее; она её манила, интересовала, впутывала в мыслительную ловушку, из которой не было выхода. Силуэт мигал перед глазами словно старенький фонарь, лампочку в котором не желали менять уже длительное время.       — Надоел ты мне! , — одна из книжных стопок повалилась на пол, а досталось ей от грубого пинка девушки, что места себе не находила. Сердце от чего-то начинало бешено биться, вливаясь в учащённую пульсацию, от которой дыхание сдавливалось. Ощущение поддельного удушья, прямо как во сне… Но в этот раз всё чувствовалось по-настоящему.       Дверь в клубное помещение отворилась, да так неожиданно, что ноги также внезапно стали подкашиваться, а ступни не чувствовали твёрдость пола. О, это таинственное предвкушение! Страстная аура и зоркое любопытство! Но не тут-то было…       — Скрашиваешь одиночество разговорами с самой собой? Занятно, — съязвил юноша, что оказался на пороге, вызывающе заходя в помещение, — тут жалкий клуб астрономии? , — продолжил надменный голос. Незваный гость удерживал кипу бумаг с огромной коробкой под ней, из-за которой разглядеть лицо паренька оказалось невозможно, но высокомерный голос говорил сам за себя. Резко стало ясно, что за фигура вторглась в личное пространство молодой девушки.       — Астрологии! И ничего не жалкий…! , — Мона гневно отвернулась, сложив руки на груди. Но сколько не сетуй, клубу это помочь не могло: он оставался таким же пустым. Давно стало понятно, что ему грозило закрытие, — почему именно ты пришёл сюда? Боже, судьба настолько немилосердна?       — Ты имеешь что-то против?, — вскинул бровью гость, тот самый Скарамучча, с которым и столкнулась астролог на досуге, — эти коробки содержат в себе старые исследования. Без понятия, кому они нужны, но их предложили отнести в твой, так называемый, клуб, — он с грохотом поставил огромную картонную коробку на дальний стол, смахивая рукой пот со лба, —ну и чем ты тут занимаешься, Мона Мегистус? , — и этот человек запомнил её имя? Неужели он может быть учтивым и вежливым? , — помимо бредней с самой собой, — ах, показалось. Темноволосая опешила, из глотки и слово не вылезало. Только глаз нервно подрагивал.       — Дар речи потеряла? , —парень придвинул к себе стул, сев на него наоборот.       — Ни-ничего я не потеряла! Я тебя уж точно сюда не звала!       — А я сам пришёл, — Скарамучча схватил стопку карт Таро, что небрежно оказалась раскидана на столе, начиная перемешивать их в своих руках, — ты гадаешь на Таро? Я думал, что сейчас это вышло из моды, — юноша принялся пристально рассматривать картинки, сам того не понимая, для чего тратит на это время, — погадай мне. Оценю твои способности.       Мону злила его бестактность. Она чувствовала тиранское давление. Миловидное лицо, на которое падали пурпурные, из-за освещения, пряди — влюбляло, но стоило студенту заговорить, как уши начинали вянуть, а внутри бушевало свирепое раздражение, пробуждающее настоящего яростного зверя. А эта хитрая улыбка и глаза, что надменно смотрели с высока… Специально ли он это делал? Что этот парень хочет добиться?       — Я же говорю: я тебя сюда не звала…       — Со скуки не помрёшь здесь? Я же вижу, ты хочешь гадать, — он наклонился вперёд, протягивая девушке стопку перемешанных карт с какой-то непонятной, растянутой улыбкой. Мегистус гневно забрала себе колоду. Пыл девушки загорался, но… Он же был прав. Скарамучча был совершенно прав.       Понятие «клиенты» для юного астролога были довольно редким явлением. И пусть Мона не предрешала судьбу, а читала всё по выложенным картам, на неё всегда мог обрушиться шквал негативных эмоций, отказывающихся принимать действительность. Мона видела все желания мелочными… Её легко обвиняли в шарлатанстве и неправде, что могло сломать в ней хрупкую душу. Но она знала, что не врёт, и астролог в ней ликовал, когда она свободно читала карты, видя всю выстроившуюся линию судьбы. Всё это — данность. Момент. Его можно изменить, но судьба предрешена.       — Тебе заплатить, чтобы ты не ломалась? , — выпалил юноша.       — Что?! Сколько?! , — Мона повернулась к парню, скорее избавляясь от всех мыслей, что захватили её, словно морскую пену на волнах. Однако она быстро пришла в себя, похлопав себя по щекам, — никаких платных услуг! Даже не предлагай! , — живот предательски заурчал от голода.       — Слышу… Давай уже, пока я не ушёл.

«И кем он себя возомнил…?»

      Вскоре жалюзи и тёмные шторы оказались закрыты, воссоздавая в помещении некую интимность. Девушка решила сделаю сию атмосферу более глубокой, доставая и зажигая парочку ароматических свечей, пахнущих эфирным пачули и цейлонской корицей. Обстановка однозначно романтизировала, настраивая на сеанс.       — Всё настолько серьёзно? Ты меня удивляешь, — Скарамучча уж точно ехидничал, начиная вздрагивать коленями и посматривать на студентку, что ходила туда-сюда.       — Замолкни уже и не мешай, раз сам сюда заявился, — Мона оглядела парня оценивающим взглядом, садясь напротив него. Карты уже были разложены, поэтому она принялась тщательно «всматриваться» в их ауру, сопоставляя их с внутренними характеристиками юноши, что вызывающе смотрел на сосредоточенную натуру астролога, — подай руки! , — приказала она.       — Ты со всеми клиентами так? , — студент играл с ней, создавая на собственном лице полное безразличие. И даже так было понятно, что он нагло врал. Скарамучча никогда не был равнодушен к теме астрологии и гаданий, только… Какова причина во всех его необъяснимых действиях, в которых отпечатывалось полное отсутствие здравой логики.       Мона молчала, пусть губы её заметно вздрагивали в лёгком нервозе. Когда девушка щупала чужие руки, принадлежащие вопрошающему, она чувствовала особую энергетику, поддаваясь магии, чудесам, в конечном итоге, — духу, что окутывал юную особу, перенося её в иное измерение. Как же Мегистус любила атмосферу отречения от реалий мира, где девушка могла почувствовать себя свободной от любых общественных оков. Она попадала на просторную, бесконечную поляну, где её никто не мог видеть, а над головой яро мерцали созвездия. Звёзды выстраивались в отдельные геометрические фигуры, будто тихо-тихо шепча все ответы на любые вопросы Моны.       Девушка плотно схватила руки, что принадлежали юноше, рывком приближая их к своей груди. Длинные тонкие пальцы, что заражали своей холодностью, легонько дрожали в руках Моны, но она не останавливалась, продолжая исследовать каждую выпирающую косточку и венку. Она надавила на его грубые ногти, переворачивая кисти ладонями вверх, всё такими же ледяными и неприятными, но очень нежными. Её заострённые ноготки прошлись по линиям, закручивая узоры на светлой коже Скарамуччи.       — Может перестанешь меня щупать, дурная? , — съязвил тот, хоть и получал удовольствие от столь осторожных касаний. Пускай и мнительное.       — Ты когда-нибудь замолчишь или нет? , — открыла глаза темноволосая, гипнотическим взглядом смотря на студента. В зрачках её отражался космос, — чего ты так таращишься? Вытягиваю! , — Мона потянулась за картами, к которым ощущала особую близость.       Как бы она описала его ауру? Эгоистичная, скользкая натура, но настолько упрямая и стремительная, что от неё пахнет свежей кровью. И всё-таки, чем больше она касалась кожи Скарамуччи, чем больше вглядывалась в его глаза, тем сильнее видела она в нём фиалки. На языке цветов они символизируют верность, интуицию и гармонию. Может быть, ассоциация и вовсе не попадала в характерные черты парня, но гнев к нему продолжал уменьшаться, а вперёд выдвигались совсем иные мироощущения.       Девушка прошлась по рубашкам карт, которые сложила в общей веер. Чувствовала она к ним что-то особенное, энергия так и плескалась, выходя за рамки дозволенного. В спешке перевернув карты, перед глазами гадающей парочки расположились сказочные картины, пусть те и утопали в мрачных тонах и оттенках.       — Ну и…? , — Скарамучча заглянул в думающие глаза юной дамы, что продолжала проводить пальцами по картам. Внезапно пару свечей сдуло ветром, сквозившим из оконной рамы, — ну и жуть. Мона размяла руки, готовясь показывать карты парню и рассуждать о их значениях. Не ошибались ли они?       — Сильная энергия, самоуверенные действия и инициатива, что подвластна тебе. Далее… , — девушка прикрыла глаза и хмыкнула, разворачивая юноше карту с изображением красивого молодого человека, — прав на распоряжение кем-то и подчинение его своей воли, контроль окружения.       — Мне нравится эта карта, — едко заулыбался парень, хватая девушку за запястье, — похож на меня?       — Не зазнавайся, — представив кулак ко рту, Мона закашлялась, — карта говорит о другом. Она говорит о целях, которых ты жаждешь достичь. У тебя получится. А какие у тебя цели — мне даже узнавать не хочется.       Студент бросил на астролога взгляд, что был полон пылкости и любопытства. Девушка не говорила многого, не сочиняла ненужные эпопеи, а многое показывала своими чувствами и жестами. Возможно, она его ненавидела, но для Скарамуччи это было неважно.       — А подробнее?       — Достаточно. Подробности так просто на дороге не валяются, — девушка убрала карту, быстро схватив следующую, на которой красовалась необыкновенная луна. Мегистус замолчала, будто видела в этой картине что-то иное, не поддающиеся никаким словесным описаниям.       — Доверяй мироощущениям, посланиям, снам. Возможно, случится что-то непредсказуемое, то, что поведёт в ловушку, — рука астролога задрожала, и она мягко положила карту на стол, — не бойся смотреть правде в глаза и не ври сам себе.       Скарамучча перестал вставлять лишние слова, молча наблюдая за сосредоточенной девушкой, которая ушла из скучных реалий мира, попадая в мир карт, значений и мыслей.       — У тебя хорошая интуиция, как я вижу. Королева Кубков видит в тебе ясновидца, не уж-то ты умеешь мечтать и думать? , — следующая карта, что вертелась в руках Моны, оказалась прямо перед носом юноши, — никогда бы не подумала, что эта карта попадётся тебе.       — Неужели она на столько особенная?       Мона Мегистус замолчала, выдыхая всё скопившееся волнение. Девушке просто нравилась эта карта, не только своей красотой, а ещё и значимостью. Сердце от чего-то бешено забилось, а Мона боялась повернуть на Скарамуччу свои глаза.       — Эта карта — повелитель человеческих эмоций. Она по-настоящему имеет тёплую душу, — прямо сейчас девушке хотелось всё бросить, но она продолжила доставать карты, находясь в упоении и пленительных желаниях узнать об этом человеке всё: черноту и милость души, характер, мысли, мечты…       — Достаточно, — темноволосый схватил астролога за кисти рук, переплетая пальцы, чтобы та раскраснелась и сосредоточила своё внимание только на нём, — зажги потухшие свечи, а то мы скоро окажемся в кромешной тьме.       В комнате ощущались не только благовония ароматических масел и свечных добавок, но всюду «парил» и душных запах воска. Даже холодный ветер, сдувавший шторы, не мог растворить в себе эти сладостные ароматы. Веяние внеземной, космической ауры заполняло всё помещение, в котором хотелось пропасть, покинув реальный мир.       Губы девушки внезапно зашевелились, а дальше последовал поток мыслей, которые Мона не смогла удержать в себе:       — Редко я беру карты в свои руки. Представление работает сложнее… , — студентка принялась зажигать оставшуюся пару свеч, — обычно я использую гидромантию. По истине волшебная техника, — спичка, находящаяся в её руках, затлела, — хотелось бы мне пользоваться ей свободно.       — И чем тебе Таро не угодили?       — Карты так и просят что-то приукрасить, но гадание о другом! , — оставшаяся одинокая свеча так и не смогла зажечься жёлтым огоньком, — не задавай глупых вопросов, раз тебе это непонятно!       И вновь тягучая ненавистная тишина, которая окутала парочку, что своеобразно смотрела на друг друга. На самом деле они общались взглядами, они в самом деле чувствовали то, что сидело на уме у каждого. Именно это чувство не требовало никаких словарных объяснений, всё ощущалось на расстоянии.       — Почему ты решилась создать клуб? Мегистус опешила, даже не зная, что ответить этому парню: вдруг ей просто показалось, что он что-то соизволил спросить?       — Судьбы людей завораживают. Я лишь хочу показывать правду и открывать для себя неизвестное, — девушка подала негромкий, но самоуверенный глас. Может быть, ответ не скрывал в себе изумительных вещей, но для молодой студентки это было действительно важным аспектом. Похоже, девушка впервые так легко говорила об этом.

А Скарамуччу, непременно, завораживала эта девушка, скромно отводящая взгляд в сторону окна.

      — Что ты делаешь? , — взволновалась астролог, чувствую приближение парня, что успел вскочить с отброшенного в сторону стула. Юноша осторожно прошёлся пальцами вдоль её рук, пока та затаила дыхание. Самое удивительное, что у неё не было и мысли отталкивать его.       Одно мгновение. Один толчок. Один некомпетентный жест — и девушка оказалась в плену. Жесточайшем, безвылазном плену чувств, которые заглотили её: страстно и беспощадно. Скарамучча повалил девушку на расшатанный стол, прямо на кучу разбросанных карт.       — Я достану одну карту, и ты скажешь, что она значит, — парень придвинулся к ней на критическое расстояние, — а я скажу то, что хотел знать, — студент схватил оголённую ногу Моны своими горячими пальцами, приподнимая её коленку выше, а затем захватывая икроножную мышцу. Сердце неугасимо трепетало, а девушка безотрывно смотрела на своего искусителя, который загнал её в ловушку. Тот сон, что снился ей днём, подавал надежды на то, что он оказался вещим. В том тёмном силуэте она видела и чувствовала только Скарамуччу. И только его.       Карта была взята, резко поворачиваясь лицевым изображением к астрологу. Мегистус замерла, словно теряя связь с реальностью.

Таинство звёзд. Ах, звёзды. Как многогранно это слово, как мощен их аркан! Символ лелеет к появлению любви, пусть с разногласиями, пусть с трудностями, но искренней и трепещущей. Живой и настоящей. Снизойдет то озарение, что осветит всё тьму, как лучи пламенного солнца.

      Девушка таинственно замолчала, вглядываясь в разноцветные контуры, что переливались на глянцевом изображении. Мона продолжала ничего не говорить, лишь переводя свой кроткий взгляд на глаза парня, который всё прекрасно осознавал.       — Наша встреча судьбоносна?       — Мы можем посмотреть на звёзды? , — а студентка-то оказалась бесстыдна. Отказать ей было невозможно.

***

      Они поистине любили ночное небо с миллиардами звёзд на нём, его волшебное мерцание и необъятную красоту, которая вмиг могла вскружить голову. Покинув душное помещение, пропахшее ароматом свеч, пара ощутила прилив сил, что преподносила Вселенная. Та энергия, которая окутала их, потрясала своей лёгкостью. В сердце возгорелся пламень, жгучие искорки наполняли душу, ни оставляя ни грамма равнодушных мыслей. Они были окутаны пленением и воодушевлённостью, проходившими колючими мурашками по всей коже.       Ветер приятно обдувал, давая лёгким сладостную возможность насытиться этим свежим воздухом. Только сейчас пришло осознание того, что трудоёмкий студенческий день закончился, сменившись на благозвучную, оживляющую ночь, которая несла отдохновение, питая и душу, и тело, сумбурными, но однозначно положительными мироощущениями.       — А ты, оказывается, и молчать умеешь, когда нужно… , — нарушила тишину Мегистус. Скарамучча лишь ухмыльнулся, складывая руки на груди. Юноша был из тех людей, что в самом деле боготворили одиночество и наблюдение. Вид небосвода потрясал его до глубины души, а компания такой девушки, как Мона, только дополняла его наслаждение большим количеством приятных эмоциональных красок. Не видел он в ней никакую помеху.       — Заткнись и смотри на звёзды, ты же за этим меня повела? Смелая, чтобы вставлять всякий вздор в свою речь? , — он повернул взгляд на девушку, которая с особым вдохновением смотрела на звёздное небо. Свечение и сияние отражалось в её глазах, которые сами скрывали в себе космос. Она сама выглядела как космос.       — Узнаю вредного тебя. Ты и таким мне нравишься, — выпалила астролог. С ним ещё никто так не обращался. Привык он держать всех в страхе и смирении, а здесь и дар речи потерять можно! Смелость Моны Мегистус переходила все границы, парень продолжать смотреть на неё игривой улыбкой, только щёки всё равно предательски заалели.       — Не перегибаешь ли ты палку…       — От судьбы же не убежишь, да? От взора Богов, от сияния звёзд в ночи? Может быть, всё в нашем мире фальшиво, но за звёздами так интересно наблюдать…       — Что же тогда в этой жизни не фальшь? Просвяти-ка меня, — спрашивал юноша со странной улыбкой, выдавливая из глотки едкие смешки. Астролог не старалась спешить с ответом. Она подняла нос кверху, вдыхая ароматный запах сырой травы, и только потом решилась на свой ответ:       — Знания. И чувства.

Судьба — игра, а люди — игроки. Сегодня судьба двоих игроков сплелась воедино…

      Любопытная парочка была готова говорить обо всём, но даже простое молчание вносило свои краски в их особое времяпровождение, которое они хотели растянуть навечно. Они дополняли друг друга, не осознавая того, как на самом деле были похожи. Их пристрастия с одинаковой силой возбуждали их, принося особые чувства, что не способны возгореться в ком попало. Мона Мегистус как раз задумалась об этом, не в состоянии найти себе место. Даже её личного миропонимания и ощущений не хватало для того, чтобы объяснить то, что сейчас она испытывала к Скарамучче. Юноша продолжал бросать на девушку двоякие взгляды, он впервые смог «попробовать на вкус» смущение, которое обычно не привык чувствовать раннее.       — И зачем тебе это всё? В нашей жизни тебя смогут обвинить в шарлатанстве, кому это нужно? , — сорвалось у парня с губ. Он знал, что Мона не растеряется при ответе, поэтому продолжал стойко и упорно смотреть ей в глаза. Мегистус проявила на лице кроткую, мягкую улыбку, в которой содержалась мечтательность. Возмутительно! Почему она среагировала на это настолько очаровательно?       — А если бы… Если бы мы жили в другой жизни?, — темноволосая продолжала «искрить» своей внушительной улыбкой, которая была способна озарить всё: пробить свет сквозь первозданную тьму, осветить темнейшие трущобы, и это не всё! Эта улыбка могла заразить другого человека. Того, кто стоял прямо перед ней, пусть он и умело мог игнорировать свои желанные проявления чувств, — нет, ну только представь: у меня бы была огромная шляпа, прям как у ведьмы! Блестящая, как звёзды космического пространства!       — Да-да, у тебя бы хватило на неё средств? , — парень радушно засмеялся, прикрыв рот кулаком, а девушке оставалось только разозлиться, проявляя на лице заметные покраснения.       — Замолчи! Я бы сама её сделала! И вообще… Ты бы точно был каким-нибудь мерзопакостным злодеем со слащавым личиком. Фантазии, казалось, были безграничны. Все они имели свои основания, представления, подкрепленные жизненными фактами; но даже если не имели — всё равно были такими же интересными и интригующими. Их было не остановить, сказка лилась из уст, как ручей, неустанно бьющий из земли.       — Я? Хах! Из меня вышел бы самый харизматичный герой. Выражение лица Моны так и кричало: «Не задирай нос!», но студентка не стала останавливаться на этом, продолжая представлять всевозможные ситуации, которые могли бы произойти в мире, что не являлся реальностью…       — Но будь всё именно так, то мы бы…       — Это бы нам не помешало, — рука Скарамуччи медленно поползла по спине девушки, которая импульсивно дёрнулась, — мы бы встретились. Спорили о звёздах. О мироздании. Потом смотрели бы в звёздное небо, молча перекидываясь взглядами.       — Ч-что ты такое говоришь… Совсем голову потерял, — Мегистус постаралась немного расслабиться, постепенно привыкая к касаниям Скарамуччи, что так нежно ощущались через одежду. Многие могли подумать, что астролог Мона Мегистус была той ещё недотрогой. Скарамучча долгое время думал точно также: вездесущий холод, излишнее самомнение, но теперь он считал совершенно иначе. Девушка ненавидела излишнюю назойливость и нарциссизм, кои она прекрасно проглядывала в парне, что сейчас находился рядом с ней. Кто же мог подумать, что этот человек оставит её душу и сердце такими неравнодушными? Тем временем их диалог продолжал литься, воодушевлять и влюблять. Влюблять!       — До этого мы бы подрались, но ты бы утвердилась в моей неотразимости и припала к ногам с небывалым уважением.       — Слушать тебя тошно. Аж воротит… , — девушка скривила рот, слегка отодвигаясь от парня, что поражал своими напористыми идеями. Хитрая улыбка заиграла на личике студента. Такая явная и такая чистая.       — Я же понравился тебе, а, Мона?       Долго они могли таить к друг другу неприязнь, но сегодняшний день перевернул всё. Их неутомимый интерес постепенно перерастал в настоящие чувства, которые изначально могли показаться фальшивыми и неискренними. Какой бы разной не казалась эта парочка, они оба обладали похожими чертами и интересами. Мегистус бы врала, если бы не видела их вместе. Судьба всё предрешила. Она поставила доверенную печать.       — Я пришла сюда только ради звёзд, а не твоих эгоистичных…       — Целуй. Студентка опешила, а лицо её всё больше и больше краснело, теряя свой привычный бледный вид. Они могли стоять «поодаль» ещё долгое время, но чувства так и давали волю, торкали и искрили, словно ток. «Никто ещё не обращался к созвездиям также, как и он… Никто ещё так не обращался ко мне…», — упоенно рассуждала девушка.       — Совсем упал…?       — Целуй же. Тебе же хочется. Хотелось. Мегистус неловко подтянулась вперёд, сжимая дрожащие руки на своей груди. Она не понимала, что за чары на неё навлекли: «Неужели я потеряла самообладание?! Стыд-то какой!».       Стоило переварить всё в своей голове, пусть и в медленном темпе, как Скарамучча решился завершить всё сам. Потянув тело девушки на себя, юноша присосался к губам взволнованной студентки в страстном порыве. Как плавно заскользили руки, как чувственно они пробегали по бокам, бёдрам, ляжкам — все эти желанные ощущения смогли принести безбрежное море удовольствия. Парень провёл пальцами по хребту астролога, вызывая у той полчища мурашек. Когда воздуха начинало не хватать, они в таком же эмоциональном порыве прижались друг к другу, слушая лишь шум колышущейся травы, да автомагистрали, что была до них невероятно далека.       Именно сейчас Скарамучча выглядел для девушки идеально: страсть, грубость и напористость прекрасно сочетались с его заботливостью, Мона перестала видеть в нём только красивую и ухоженную обёртку.       — Мы же сможем уложить наши фантазии о другом мире в рукописном дневнике? , — заворожённый взгляд утонул в горящих глазах Скарамуччи.       — Ты уже придумала как назовёшь его? Единственное, что совершила девушка — игриво коснулась его губ своим указательным пальцем, желая оставить эту часть на потом.       Как у них получилось полюбить друг друга — тайна, сродни загадок и заговоров о мироздании, но они сплелись, пусть неспеша и постепенно. Просто физиологический интерес сменялся на что-то уникальное и по-настоящему чувственное. Буйство страсти в их отношениях стало особенным: их возбуждали легчайшие прикосновения; а эта внеземная аура космоса, что исходила друг от друга, потрясала. Сейчас они вместе находились под звёздным небом, предаваясь своим верным мечтаниям.

Объединили их мечтания о мире, в котором они смогут воссоздать то, что желали видеть всегда. Реальности всегда не хватает некой сказочности, и они пламенно не хотели её игнорировать.