Washed away in you

      Луи в течение последних двух часов думает о том, как отдать билеты на концерт своей сестре, и, честно говоря, ничего разумного ему в голову так и не приходит. Он не хочет раздувать из мухи слона, объяснять Лотти, как и почему Гарри вручил ему эти билеты и, что Стайлс, вероятно, ожидает его появления на концерте через две недели, ведь Томлинсон знает, что подумает его сестра.       Она сделает из этого «большое дело» и будет задавать назойливые вопросы, а Луи даже не уверен, помнит ли Гарри, что вообще дал ему эти билеты. Прошла неделя с окончания фестиваля, и хотя Гарри зафолловил Луи в Инстаграме, он не получил от него ни одного сообщения.       Хотя именно этого он и ожидал. Парень думал о многом весь полёт домой, например, о том, что у Стайлса, вероятно, в каждом городе, где он выступает, есть по бойфренду, и что он просто был достаточно любезен, вручив Луи два билета на свой концерт, чтобы тот не чувствовал себя уязвимо из-за того, что он не заинтересован в отношениях.       Все хотели узнать, кто этот «таинственный незнакомец» (потому что, очевидно, Гарри был прав, и люди просто любят сплетничать и строить глупые теории о его личной жизни), с которым Стайлса видели на фестивале, и тот ли это парень, с которым Гарри разговаривал со сцены (имя Луи до сих пор нигде не всплыло). Слухи поутихли после того, как у Кардашьян произошло что-то гораздо более сенсационное.       — Луи?       Томлинсон растерянно моргает, глядя на сестру, которая смотрит на него поверх стола.       — Что?       — Я спросила, хочешь ли ты съесть последний панкейк, я наелась.       — Нет, спасибо.       Лотти качает головой, а затем проверяет уведомления на телефоне, ставя напоминание об «особом ужине».       — Ох, ну да. Сегодня ведь у тебя праздничная вечеринка.       Девушка хмурит брови: «Ты ведь в курсе, что мой день рождения в августе? До него ещё три месяца».       Луи кивает в ответ: «Да, конечно. Я решил не дарить тебе подарок в августе, потому что подарю его тебе прямо сейчас».       У Лотти тут же загораются глаза: «В самом деле? Что ты мне подаришь?»       Парень засовывает руку в карман джинсовой куртки и аккуратно достаёт конверт.       — Вот, держи.       Лотти, не теряя ни секунды, открывает конверт и достаёт билеты. Она бледнеет, широко распахивая глаза, а потом начинает задыхаться.       — Луи, ты серьёзно? — спрашивает она, растерянно прикрывая рот правой рукой.       — Да.       Она смотрит на билеты, переворачивает их, чтобы убедиться, что они настоящие, а когда снова поднимает глаза, в них стоят слёзы.       — Ты серьёзно? Я не могу в это поверить. Это так…Луи.       Она встаёт из-за стола и крепко обнимает брата за плечи: «Не за что. С наступающим днём рождения».       — Я скоро встречусь с Гарри Стайлсом. Я обниму Гарри Стайлса и услышу его выступление вживую. Это самый лучший подарок на свете!       Она вытирает глаза и звонит своей лучшей подруге, чтобы рассказать ей об этом, и Луи думает, что всё уже решено, что Лотти возьмёт свою подругу на концерт вместо него. Она не спросила, откуда у него билеты, и, скорее всего, даже не спросит, хочет ли Томлинсон пойти с ней, потому что это означало бы, что Лотти начнёт задавать вопросы.       Закончив разговор, она начинает разрезать панкейк, но потом останавливается и подозрительно смотрит на Луи.       — Откуда у тебя билеты?       Наконец дошло.       — Хм? Ох… Да, я купил их несколько недель назад.       — Они были распроданы через три часа после того, как поступили в продажу.       — Верно, — блять, он не продумал всё до конца.       Лотти, прищурившись, подозрительно смотрит на брата.       — Блять, ладно. Гарри дал их мне.       — Гарри Стайлс?! — громко спрашивает Лотти, и несколько человек вокруг них поворачивает в их сторону головы, на что Луи тут же «шипит» на неё в ответ.       — Да.       — С какой радости?       Томлинсон пожимает плечами, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица: «Ну, ты звонила мне раз сто, он стоял типа рядом, и я в своё оправдание сказал ему, что ты его фанатка. Просто милый жест».       — «Просто милый жест». Я не… Хотя… Это действительно похоже на него.       Странно слышать, как его сестра говорит: «Это действительно похоже на него», хотя она даже не видела его вживую. Даже Луи не может сказать, что он «знает» Гарри, потому что провёл с ним всего три дня, но всё равно, слышать, как люди, которые никогда не встречали Стайлса, говорят о нём так, словно они его знают, странно. Хотя теперь до Луи доходит, что это было в духе Гарри. Он вежлив, и последняя часть Луи, которая сомневалась в том, что парень просто был мил с ним, только что была уничтожена.       — Почему ты говоришь, что это похоже на него? — спрашивает Томлинсон. Неужели он действительно хочет поговорить об этом? Нет, скорее всего, нет.       Лотти поднимает палец, фотографирует билеты и что-то печатает в телефоне: «Да? Что?»       — Почему ты ответила, что это похоже на него?       Девушка пожимает плечами: «Ох, я не знаю. Я видела много интервью с ним, и он кажется мне хорошим человеком. Очень вежливым и обаятельным».       — Получается, ты знаешь о нём многое?       — Да, наверное? Я слежу за ним с начала его карьеры, читаю каждое интервью в журналах, и у меня в комнате много лет висят его постеры.       — Что? Как же я раньше этого не замечал? Ведь это я покупал тебе те журналы.       — Тебе было всё равно, — смеётся Лотти в ответ. — И ты поступил в университет ещё до того, как он стал знаменитым, поэтому не застал плакаты.       — А что говорят в прессе о его… Э-эм… Отношениях?       Серьёзно, зачем Луи вообще задаёт эти вопросы?       — Зачем тебе это? — спрашивает Лотти, уже начиная что-то подозревать. Её правая бровь ещё не поднята, означая, что ещё не всё так плохо. Пока ещё.       — Не знаю, наверное, мне просто любопытно.       — Ну, он встречался со многими моделями. Например, если он зафолловит кого-то в Инстаграме, половина фэндома начнёт предполагать, что он встречается с этим человеком.       — А как насчёт другой половины фэндома?       — Другая половина фэндома считает, что Гарри на самом деле не такой уж и натурал.       Глаза Луи расширяются: «Что, правда?»       Девушка кивает в ответ: «Да».       — И… А ты что думаешь?       — Я думаю, он определённо не натурал. Но и не гей. Он просто… Гарри. Навешать на него ярлыки было бы позорно.       Луи неловко ёрзает на стуле. Ему не очень нравятся все эти «ярлыки», но реальность такова, что люди всегда будут склонны делать это, даже если они не говорят об этом напрямую.       — С чего ты так решила?       — Не знаю, Луи. Во время интервью, например, у него гораздо больше симпатии к мужчинами, чем к женщинами, и за последние пару лет он был замечен в нескольких гей-барах.       Томлинсон кивает в ответ, впитывая в себя всю информацию. Ого, люди действительно тщательно следят за жизнью Гарри.       — Но… Я думаю, что его менеджменту удобнее продавать его женской аудитории, и именно поэтому люди склонны верить в то, что он натурал. Это более привлекательно для фанатов и средств массовой информации. Честно говоря, я не люблю говорить об этом, потому что думаю, что это его личное дело, и люди не должны говорить о таком за его спиной.       На Луи производит неизгладимое впечатление то, как Лотти разложила ему всё по полочкам, и он благодарен ей за то, что она одна из тех людей, которые видят общую картину и достаточно зрелая, чтобы не совать нос в чужие дела.       Подходит официант и спрашивает, не хотят ли они чего-нибудь ещё, но девушка лишь качает головой и любезно просит принести счёт. Луи расплачивается, когда официант возвращается через пару минут, и поскольку Шарлотта ничего не сказала о том, кого она в итоге возьмёт на концерт, Луи предполагает, что он в пролёте. В конце концов, он знал, что нарушит данное им обещание.       Он нажимает на уведомление «lottietomlinson отметила вас в своей истории» и открывает профиль Лотти. Это фотография, на которой она держит билеты с надписью: «спасибо @louist91 за лучший подарок на день рождения! скоро встретимся @harrystyles».       Они ждут снаружи Убер, когда Лотти неожиданно резко поворачивается к нему.       — О боже мой, Гарри Стайлс только что ответил на мою историю в Инстаграме. Он отправил мне сердечко! ЛУИ! ОН ОТПРАВИЛ МНЕ СЕРДЕЧКО В ОТВЕТ!       Томлинсону требуется несколько мгновений, чтобы понять, что она имеет в виду.       — Лу, я люблю тебя, правда. Хочешь пойти со мной на концерт? Ты же типа уже знаком с Гарри? И я не могу выбирать между моими друзьями, ведь независимо от того, кого я выберу, один из них обязательно расстроится.       Желудок Луи делает сальто, а уши начинают гореть: «Э-эм… Да. Если хочешь».       Лотти обнимает его как раз в тот момент, когда перед ними останавливается Убер: «Большое спасибо, я так счастлива!»       Томлинсон целует её в макушку и открывает пассажирскую дверь. Лотти рассказывает ему о том, что недавно натворили близнецы, но всё, о чём Луи сейчас может думать, это то, что он, наконец снова скоро увидит Гарри и что Стайлс, возможно, уже забыл об этом, и Луи, сопровождающий свою сестру, будет выглядеть неловко.

***

      — Надень те «посмотри на мою задницу» джинсы, — советует Зейн две недели спустя, второго мая. Да, сегодня второе мая, и да, Луи собирается на концерт Гарри Стайлса со своей сестрой.       Лотти в ванной заканчивает делать макияж, и они должны были выйти пять минут назад, но Луи всё ещё в трусах, бегает по комнате, пытаясь найти что-нибудь подходящее.       Оглядываясь назад, он понимает, что это не самый счастливый момент в его жизни. Это даже не момент, которым стоит гордиться. Но в свою защиту он может ответить, что это единственный случай в его жизни, когда что-то подобное вообще могло с ним произойти. Томлинсон знает, что джинсы, которые он выберет, не повлияют на то, что он может уйти с концерта со Стайлсом, но самое меньшее, что он может сделать в этой ситуации, это чувствовать себя более-менее комфортно.       — Зейн, я хочу намекнуть ему «ты-хотел-бы-чтобы-я-был-твоим-но-не-в-этот-раз», а не «я-сделаю-что-угодно-для-тебя-только-пожалуйста-трахни-меня».       — Когда мы начали использовать «трахни меня» как термин для секса? Я не соглашался на это, — отвечает Зейн, конечно, это не помогает, поэтому Луи бросает свои джинсы ему в голову, но промахивается.       — Ты хочешь, чтобы Гарри Стайлс трахнул тебя? — спрашивает Лотти, стоя в дверях комнаты брата.       Блять, блять, блять, блять. Сестра не должна была услышать эту часть их разговора.       — Я имею в виду, что он довольно симпатичный…       — О боже мой, я стану невесткой Гарри Стайлса? — радостно восклицает Лотти, и Луи ненавидит всю эту ситуацию. ВОТ почему он пытался избежать всего этого.       Во-первых, он ненавидит эту ситуацию, потому что знает, что вероятность того, что это когда-нибудь произойдёт, равна нулю, а во-вторых… Гарри ответил на историю Лотти две недели назад, и Луи тоже был отмечен в ней, и всё же, Стайлс ничего не написал ему, так что совершенно ясно, что нет никакого шанса, что ему что-то сегодня перепадёт и, хорошо, Зейн прав, они не будут использовать ту фразу для секса.       Однако он не держит никакой обиды, даже малейшей обиды из-за отсутствия какого-либо контакта между ними, поскольку Гарри — международная рок-звезда с большим количеством проблем, чем он, вероятно, может сосчитать, а Луи — обычный татуировщик, которому повезло побывать на одном из самых больших фестивалей в мире.       — Убер уже ждёт снаружи, — Луи лжёт, пытаясь сменить тему.       Лотти спешит надеть туфли, а Томлинсон наконец натягивает джинсы и надевает вансы.       — Желаю хорошо провести время, не делай ничего такого, чего бы я не сделал! — кричит Зейн, закрывая за ними дверь, и Луи уже жалеет, что согласился пойти на этот концерт.       Они должны быть на месте за два часа до начала шоу, чтобы успеть сфотографироваться и поговорить с артистом около десяти минут, прежде чем наступит очередь следующих.       — Я хорошо выгляжу? Всё нормально? Как думаешь, я не перестаралась? —продолжает спрашивать Лотти во время поездки на арену, и сейчас Луи честно не может сосредоточиться на своей сестре.       — Ты отлично выглядишь, Шарлотта.       Это, кажется, совсем не расслабляет её, но Луи может понять девушку, ведь в нём тоже сидит внутренний фрик, которого он не может по-настоящему экстериоризировать.       Машина останавливается перед стадионом, и Томлинсон уже видит фанатов, выстроившихся в очередь у главного входа. Это безумие — видеть так много людей, пришедших сюда ради кого-то, кого Луи встретил месяц назад.       Очередь к VIP-входу тоже есть, только значительно меньше, и как только Луи с Лотти присоединяются к остальным, он начинает чувствовать себя параноиком. Во-первых, потому что думает, что не должен был приходить, и что Гарри решит, что он влюблён, а это не так. Во-вторых, потому что три девушки сейчас смотрят на него так, словно пытаются понять, откуда они его знают.       — Эй, извини, что спрашиваю, — начинает одна из них, и в голове Луи загорается красная лампочка. — Ты тот парень, с которым Гарри разговаривал со сцены во время выступление на Коачелле?       Он должен солгать? Ответить правду? Как она может всё ещё знать и помнить это? Даже сам Луи иногда забывает об этом и вспоминает только тогда, когда кто-то напоминает.       — Э-эм, наверное?       Что это за ответ вообще?       — О БОЖЕ! Ты знаком с ним лично?       Луи быстро качает головой в ответ: «Нет».       Ему бы очень хотелось, чтобы этот разговор завершился прямо сейчас.       После этого девушки быстро теряют к нему интерес, и Лотти задумчиво смотрит на него, после чего закатывает глаза. Томлинсон притягивает её ближе к себе и похлопывает по плечу как раз в тот момент, когда двери открываются и девушки начинают кричать.       — Итак, вам нужно поделиться на несколько групп, таким образом у каждого будет по десять минут с мистером Стайлсом, после чего вас проводят в VIP-зону. Пожалуйста, разбейтесь на группы, — говорит один из охранников, и возникает много шума, прежде чем все группируются и их впускают внутрь.       Двое охранников ведут их по длинному коридору, а затем в комнату, заставленную стульями, с дверью справа.       Луи чувствует, что вот-вот упадёт в обморок, когда видит, как первая группа девушек входит в дверь, закрывая её за собой.       — Потребовалось много времени, чтобы убедить маму купить мне билет, — говорит одна девушка, и Луи поворачивает голову, прислушиваясь.       — Папа чуть не рассмеялся мне в лицо, когда я сказала, что мне нужно шестьсот фунтов, чтобы заплатить за билет на концерт, — тут вмешивается ещё одна девушка, и глаза Луи расширяются. Люди заплатили шестьсот фунтов за два часа концерта и фотографию с Гарри? Это безумие. Конечно, Томлинсон догадывался, что билеты трудно достать (Лотти упоминала об этом), но он не знал, что они такие дорогие. Он считал, что они будут стоить не более двухсот фунтов.       — Да, билеты и правда такие дорогие, — говорит Лотти Луи, когда видит его шокированное лицо.       — По-моему, это просто смешно, — отвечает Томлинсон. Но с другой стороны, в Гарри было много смешного. Например, то, как он иногда ходил, или та розовая рубашка, в которой он был, когда Луи впервые встретил его, что делало его похожим на фламинго.       — И всё же, люди их покупают. Так что, думаю, это работает, — Лотти пожимает плечами, сосредотачивая внимание на своём телефоне.       Через пять минут входит ещё одна группа, и сердцебиение Луи ускоряется. Он всё ближе и ближе к «нулевому часу», как выразился Зейн, и он нервничает гораздо больше, чем думал вначале.       — Перестань дёргать ногой, это раздражает меня, я вот-вот встречусь с любовью всей моей жизни, — говорит Шарлотта, и Луи замирает. Он думает, что ему действительно следует перестать думать о Гарри, и вспомнить то, что Лотти совсем скоро встретится со Стайлсом, потому что именно за этим они сюда и пришли. Это звёздный час Лотти.       И снова он вспоминает, что Стайлс сделал это, потому что знал, что сестра Луи была его поклонницей и просто хотел быть милым, а не потому, что он хотел снова увидеть Томлинсона.       — Он любовь всей твоей жизни? — поддразнивает её Луи, хотя его улыбка не кажется искренней.       — Я выросла на его песнях. Его первый альбом — это первый альбом, на который я сама заработала денег. Мне было четырнадцать. А теперь мне почти двадцать.       Луи кивает и вспоминает свой первый альбом, который он купил в 2003 году.       — Кто следующий? — голос охранника раздаётся в маленькой комнате, и Лотти оглядывается, после чего поднимает руку и указывает на Луи. Две другие девушки в углу встают, взволнованные тем, что наконец-то подошла их очередь, хоть они и зашли последними.       И вот теперь Луи реально начинает паниковать. Его сердце колотится о грудную клетку, когда он встаёт со стула и видит, что все смотрят на них, пока они идут к двери. Он скоро увидит Гарри, спустя три недели с их последней встречи, которая включала в себя несколько обещаний и поцелуев.       — Веди себя круто, — это последнее, что говорит девушка перед тем, как Луи входит в хорошо освещённую комнату. В одном из углов стоит большой баннер с логотипом Гарри — в принципе, на нём просто его имя, написанное специальным зелёным шрифтом с синим якорем посередине (один в один с тем, что Луи видел на Коачелле), стол, заполненный закусками и напитками, и множество людей, которые носятся по комнате, потому что им, очевидно, есть чем заняться.       Это суматошно, но глаза Луи всё ещё сосредоточены на поиске Гарри. Увидев его, он тут же жалеет о том, что пришёл сюда.       Стайлс стоит к нему спиной, разговаривая с охранником, которого Луи раньше никогда не видел. На нём белая рубашка и чёрные джинсы, а спина выглядит… круто.       Охранник что-то говорит парню, и Гарри оборачивается. Ох, наконец-то.       Луи всё ещё не готов.

***

      — Машина ожидает тебя внизу, — сообщает Пол Гарри утром в среду, когда тот сонный всё ещё сидит в своей спальне перед зеркалом.       — Да, мы готовы, — отвечает Лиам, лёжа на кровати и просматривая ленту Инстаграма на своём телефоне.       Гарри встаёт и направляется обратно в гардеробную, снимая с вешалки свою любимую джинсовую куртку.       — Твой телефон, — напоминает ему Пейн, когда они спускаются по лестнице.       — Хорошо, спасибо, приятель.       — Сегодня утром ты какой-то рассеянный, — Лиам говорит это после того, как они садятся в машину, и Гарри снимает блокировку на телефоне.       — Я знаю.       — Это потому, что Луи и его сестра придут на концерт сегодня вечером? — Пейн задаёт неизбежный вопрос.       Стайлс надеялся, что Лиам забыл об этом, но тот никогда ничего не забывает, так что в любом случае это было маловероятно.       — Хм? Нет, с чего ты так решил?       — Ты уже забыл об этом?       Нет, Гарри и не собирался. Однако он не говорит об этом Лиаму, поэтому тот воспринимает это как ответ и продолжает дальше задавать вопросы.       — Ты дал ему билеты на концерт, потому что чувствовал себя виноватым из-за того, что игнорировал его после фестиваля?       Гарри качает головой в ответ. Да, он делал так раньше, и да, Лиам был свидетелем, но в этот раз всё было по-другому.       — Нет, на этот раз всё было совсем не так. Я просто подумал, что он весёлый, и будет круто увидеть его снова, к тому же его сестра моя большая поклонница… Но я даже не знаю, придёт ли он. Я имею в виду, что его сестра отметила его в своей истории в Инстаграме, но я не… Я не думаю, что…       — Ты ответил на историю?       Гарри кивает: «Да, я отправил «сердечко» его сестре».       Лиам вздыхает и качает головой: «Она сделала скриншот и опубликовала его?»       — Нет, вроде нет.       Он не следит за сториз в Инстаграме, никогда.       Они входят на арену через заднюю дверь, потому что за пределами площадки собрались уже сотни фанатов, и его команда безопасности сообщает ему, что Гарри, к сожалению уже не может выйти и поздороваться с ними.       Комната, где должна состояться Meet and Greet, уже подготовлена, фотографы готовы к работе, поэтому Гарри быстро допивает свой кофе и подаёт Полу знак, что можно начинать.       После первых трёх групп, с которыми он любезно фотографируется и раздаёт автографы, у него по-прежнему перехватывает дыхание всякий раз, когда открывается дверь, и заходят новые люди.       — Остались последние две пары, — говорит Пол парню, а затем кивает головой в сторону чего-то позади Гарри.       Стайлс оборачивается с готовой улыбкой на губах и разочарованием в груди. Первое, что он видит…       Голубой.

***

      Глаза Гарри встречаются с глазами Луи, и на секунду Томлинсону кажется, что он вот-вот воспламенится, но затем Лотти издаёт странный звук, что возвращает парня к реальности. Он здесь из-за своей сестры.       — Луи, я кажется умерла, — это последнее, что шепчет ему Лотти, прежде чем Гарри широко улыбается и делает шаг навстречу.       — Приве-е-ет! — восклицает одна из девушек, вошедших с ними, и крепко обнимает Стайлса за талию, на что Гарри снова улыбается, по-прежнему не сводя глаз с лица Томлинсона.       Другая девушка тоже обнимает парня и глубоко вдыхает его запах, после чего наступает очередь Лотти.       — Ты, должно быть, Лотти, — говорит Гарри, и Луи нервно прикусывает нижнюю губу. Конечно, он помнит её имя.       У девушки кажется вот-вот случится сердечный приступ, поскольку, она бледнеет, а потом замирает, когда Гарри обнимает её. В груди Луи разгорается маленький огонёк тепла, потому что он видит, что его сестра счастлива, и он (вроде как) сопутствовал этому. Затем он вспоминает, что (вроде как) отработал эти билеты телом и…       — Привет, Луи, — демонстрируя ямочки на щеках произносит Гарри, и Томлинсон автоматически протягивает руку в знак приветствия.       Это формально и всё такое, но его паранойя всё же шепчет ему, что если он вместо пожатия рук обнял бы Гарри, это вызвало бы подозрения у рядом стоящих девушек (и, возможно, даже у Лотти).       — Можно сделать совместную фотографию? — вмешивается в разговор одна из девушек, полностью переключая внимание Гарри.       — Конечно, — парень широко улыбается в ответ. — Скажи мне, как ты хочешь чтобы я встал?       Это довольно грязный намёк, но, может быть, только в голове Луи, потому что Гарри делал это сто раз прежде и будет делать это и после того, как Meet and Greet, закончится, так что всё, что нужно сделать Томлинсону прямо сейчас, это заткнуться и сделать всё, что Лотти хочет.       Две девушки делают фото первыми, хотя они стояли позади Луи, но всем всё равно.       — Ты можешь встать на одно колено? — спрашивает одна из девушек.       — С радостью, — отвечает Гарри, на долю секунды встречаясь взглядами с Луи.       Я заставил его встать на колени без… Блять.       Разум Луи уносит его туда, куда не следует, потому что это просто молодые девушки, встретившиеся со своим кумиром, а он ведёт себя эгоистично.       Они разыгрывают сцену «предложения руки и сердца», и Гарри рад услужить, вставая в каждую позицию, которую ему предлагают девушки, поэтому Луи решает переключится на закуски на столе.       Представлен довольно большой выбор, и Томлинсон немного ошеломлён, потому что сегодня из-за нервозности, которая сейчас, кажется, уже испарилась из его тела, он вообще ничего не ел. Стайлс не казался ни раздражённым, ни удивлённым, когда увидел Луи, что немного успокаивает и в тоже время разочаровывает. Если он и чувствовал что-то, будь то счастье или удивление, то не показывал этого.       Луи берёт маленькую тарелку в углу стола и кладёт на неё несколько фруктов, после чего к нему подходит женщина с Bluetooth-гарнитурой.       — Извините, эти закуски только для персонала, — говорит она ему, и Луи тут же растерянно смотрит на свою тарелку.       — Э-эм… Мне положить всё обратно?       Это смешно, Томлинсон подумывает сделать замечание о том, что Гарри не сможет съесть и половины из представленной еды, но решает всё же промолчать.       — Всё в порядке, — слышит Луи голос Гарри позади себя, тут же резко оборачиваясь. — Он может есть всё, что захочет.       Ещё один грязный намёк? Нет, определённо нет. Луи улыбается, женщина кивает в ответ и оставляет его в покое.       — Твоя сестра ждёт тебя, — едва слышно говорит Гарри, кивая в сторону баннера, возле которого стоит Лотти, глядя на парней с любопытным выражением на лице.       Томлинсон берёт несколько виноградин с тарелки, после чего ставит её на стол и послушно следует за Гарри.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — вежливо спрашивает Гарри Лотти, демонстрируя ямочку на щеке.       — Я даже не думала об этом, — врёт Лотти в ответ. — Может, сначала просто сделаем совместное фото?       Луи встаёт рядом с Гарри, потому что Лотти вдруг решает поместить Стайлса посередине, поэтому парень кладёт одну руку на плечо Лотти, а другую на Томлинсона.       Это немного странно, думает Луи, потому что он видел Гарри голым (почти), а теперь он улыбается в камеру рядом с ним, в совершенно другой ситуации. В которой он не видит Гарри голым. Ещё.       Томлинсон слегка качает головой, чтобы избавиться от пошлых мыслей, и улыбается в камеру, после чего Лотти быстро тычет Луи в бок, вежливо прося сделать фото только с ней и Гарри.       Парень отходит в сторону и использует это время, чтобы украсть со стола ещё немного фруктов, прежде чем фотосессия заканчивается.       Та же женщина с наушниками подходит к Гарри и сообщает ему, что, увы, его уже ждут в гримёрке. Лотти обиженно поджимает губы и поспешно отходит от Гарри. Стайлс поворачивается и смотрит на Луи.       — Увидимся позже, ладно? — спрашивает Гарри Луи, который в ответ лишь растерянно моргает. Тот факт, что Томлинсон общался со Стайлсом на Коачелле всего несколько недель назад, а теперь фотографируется с ним перед его концертом в Лондоне, всё ещё кажется ему нереальным. Это, безусловно, самое интересное, что случалось с ним за долгое время, и он не знает, как ему реагировать. Что он может сделать прямо сейчас, так это порадоваться за свою сестру, которая, кажется, наслаждается каждой минутой.       — Да, — он ловит себя на том, что улыбается, когда отвечает.       — О, эм… — начинает Гарри, но женщина вежливо подталкивает его к выходу.       — Твой стилист не будет ждать вечно, — строго говорит она ему, на что Гарри кивает в ответ, отступая назад.       Он ещё раз растерянно смотрит на Луи, после чего выходит из комнаты. Томлинсон провожает его взглядом, пока тот не исчезает за закрывающейся дверью. Затем он поворачивается и смотрит на Лотти, которая, кажется, вот-вот заплачет.       — Почему ты плачешь? — мягко спрашивает он её, улыбаясь, и сжимает девушку в объятиях.       — Я не могу поверить, что только что встретилась с ним вживую, я потрясена, — Лотти всхлипывает Луи в плечо, крепко цепляясь пальцами за заднюю часть его куртки. — Он такой милый.       Подходит телохранитель Гарри, которого, как теперь знает Луи, зовут Пол.       — Позвольте я покажу вам ваши места, поскольку шоу вот-вот начнётся, — говорит он, на что Лотти тут же делает шаг назад и быстро вытирает ладошками слёзы под глазами. Она украдкой смотрит на пальцы, чтобы убедиться, что тушь не потекла по щекам и смущённо кивает в ответ. Луи уверен, что это не первый и не последний раз, когда Пол видит плачущую девушку.       Томлинсон чувствует, что Пол странно смотрит на него, когда они идут по длинному коридору, но опять же, он настолько погрузился в свои мысли с тех пор, как они приехали, что сейчас почти уверен, что его разум просто подшучивает над ним, чтобы таким образом заставить чувствовать ещё хуже.       VIP-зона находится в передней части сцены, отделённая от танцпартера барьерами. Сбоку имеется бар, а также стол с едой, к которому Луи мысленно обещает себе подойти позже.       Запускают первую волну, и стадион заполняется в мгновение ока, поэтому Луи спрашивает у Лотти, не хочет ли она что-нибудь выпить или поесть, прежде чем физически это будет невозможно.       — Только немного воды, я нервничаю. Ты же знаешь, если съем хоть что-то, меня точно вырвет.       Луи закатывает глаза в ответ, а затем направляется к столу с закусками, занимая очередь за двумя девушками, которые между собой начинают обсуждать то, как хорошо сегодня выглядит Гарри.       — Я имею в виду… Он всегда выглядит как «папочка», но сегодня он просто «секси-папочка», — одна из девушек стонет в ответ и пошло облизывает губы. Луи едва не фыркает от раздражения. Он чувствовал бы себя неловко, если бы люди говорили о нём такое, особенно без его ведома.       Он берёт маленькую пачку попкорна и две бутылки воды, после чего возвращается к Лотти, которая уже разговаривает с одной из девушек, которую он видел перед собой всего несколько минут назад.       Все, кажется преодолев смущение, начинают друг с другом знакомиться, и Луи думает о том, как здорово, что Гарри может вот так собрать так много людей вместе. Эта мысль возвращает его к размышлению о том, что, чёрт возьми, Стайлс хотел сказать, когда его прервали за кулисами, но скорее всего, он просто пытался поблагодарить их за то, что они пришли.       А потом он думает о слове «приход» и о том, что оно может иметь двойное значение и…       — Луи?       Парень растерянно моргает, глядя на сестру, которая наблюдает за ним с беспокойством в глазах.       — Что?       — Ты в порядке? Я пытаюсь заговорить с тобой уже минуту, а ты просто пялишься на сцену.       — Да, я в порядке. Вот твоя вода.       Лотти хватает воду, совсем не выглядя убеждённой, но, затем она быстро переключается на гаснущий свет, вскоре забывая о брате. На экране появляется знакомый кубик Рубика, с которым играют пальцы Гарри, и Луи в каком-то смысле испытывает дежавю. А потом его мысли переключаются на настоящие пальцы, которые возились с его джинсами, крепко сжимали его задницу… Блять. Сейчас не время, Луи.       Лотти громко кричит, когда в воздухе раздаются первые аккорды, и Луи автоматически прикрывает ладонями уши, поскольку сегодня они намного ближе к сцене, чем в тот раз на Коачелле, и здесь гораздо больше людей, кричащих намного громче.       Когда загорается свет и Гарри начинает петь первую песню, Томлинсон забывает, как дышать. Потому что Гарри ёбаный Стайлс одет в обтягивающие кожаные штаны, которые прилипают к его бёдрам так, словно они были последним парашютом в разбившемся самолёте. Его белая прозрачная рубашка наполовину расстёгнута, обнажая тем самым нелепые татуировки на груди, из-за которых девяносто процентов стадиона (включая Луи) становится нечем дышать.       Гарри заканчивает первую песню и с улыбкой оглядывается по сторонам.       — ЛОНДО-О-О-Н, как ваше настроение сегодня?       Толпа громко кричит в ответ.       Несколько секунд спустя, когда большинство людей заканчивают вопить, Гарри объявляет свою следующую песню, и Луи невольно начинает покачивать бёдрами в такт.       Три песни спустя Стайлс снимает с себя электрогитару и подходит к краю сцены, начиная читать плакаты, которые принесли с собой фанаты.       — Сегодня так много чудесных плакатов, — смеётся он в микрофон, присаживаясь на корточки. — «Гарри, я могу объездить тебя?»       Толпа смеётся в ответ, и Луи вместе с ней, потому что он всё ещё прекрасно помнит, что Гарри в каком-то смысле был его опорой (вроде как) во время нескольких песен на фестивале.       — Я полагаю, ты имеешь в виду поднять тебя на плечи, не так ли? — низким голосом спрашивает он, и в голове у Луи мгновенно становится пусто, потому что… Стайлс не может не знать.       Гарри наклоняется ещё ближе, в попытке услышать ответ хозяйки плаката, после чего качает головой: «Честно говоря, мои плечи всё ещё немного болят».       Ладно, парень определённо знает, что Луи находится в зале и слышит всё, что он говорит в микрофон.       — Ох, я вижу, как кто-то занят своим телефоном, — говорит Гарри, и камера на большом экране переключается на парня, который в данный момент набирает кому-то сообщение.       Паренёк поднимает глаза, и на его лице появляется испуганное выражение, но затем парень, стоящий рядом с ним, успокаивающе обнимает его за плечи.       — Кому ты пишешь? — спрашивает Гарри, и парень-с-телефоном отвечает что-то очень похожее на «моей сестре». — Твоей сестре? — парень-с-телефоном кивает в ответ. — Ну, тогда передай ей от меня привет, — подмигивает Гарри. — Почему она не с тобой?       Гарри действительно пытается понять всё, что говорит ему этот парень. Луи смотрит на экран, который теперь сфокусирован на лице Стайлса.       — Ох, она не в Лондоне, — Гарри обиженно прикусывает нижнюю губу. — Как её зовут?       Наступает пауза, пока Гарри пытается понять ответ: «Джейд? Джейн! Давайте все дружно поаплодируем Джейн!»       Луи не может сдержать улыбку, потому что Стайлс действительно любит такие моменты. Он возвращается к микрофонной стойке и ставит микрофон обратно.       — Почему парни всегда разговаривают со своими сёстрами на моих концертах? — смеясь говорит он, и Лотти тут же поворачивается к Луи, разинув рот. Девушка прижимает два пальца к шее, чтобы проверить, жива ли она, отчего Томлинсон начинает громко смеяться, почти забывая тот факт, что это уже вторая отсылка к Коачелле, которую Гарри сделал с начала концерта.       Как там говорят: первый раз — случайность, второй раз — совпадение, а вот третий — уже закономерность.       Луи думает об этом в течение всего сет-листа, и когда Гарри объявляет следующей Medicine (которая вероятно указывает на конец концерта), Луи задаётся вопросом, сделает ли он и в этот раз лирическое изменение, которое Томлинсон, он на девяносто девять процентов уверен, правильно расслышал во время Коачеллы.       Когда звучат последние аккорды, и Гарри заканчивает песню, Луи пытается скрыть своё разочарование по поводу того, что тот спел «опьянел от тебя». Может быть, он действительно ослышался три недели назад, а может просто всё придумал у себя в голове. Но на самом деле он всё же не разочарован, даже после всей этой ерунды о том, что Гарри определённо хочет от него большего, чем Зейн наполнил его голову, прежде чем они пришли сюда.       Когда загорается свет и Гарри уходит за кулисы, Лотти поворачивается к Луи со слезами на глазах.       — Почему ты плачешь? — спрашивает во второй раз Томлинсон, хотя не может отрицать тот факт, что ему также немного грустно. Совсем немного.       — Это лучшее, что я когда-либо испытывала, Лу, — плачет Лотти, крепко обнимая брата. — Большое тебе спасибо за это. Я не могу… Спасибо.       Сердце Луи подпрыгивает в груди, и парень искренне радуется за свою сестру, поэтому он предлагает сходить за мороженым в магазинчик, который он видел внизу улицы, тем самым закончив день самым лучшим способом, который он знает.       Они уже почти у выхода, когда Луи слышит слабые крики на заднем плане, поэтому они оборачиваются и видят Гарри, выходящего снова на сцену, чтобы поприветствовать людей, всё ещё ждущих в VIP-зоне, в надежде увидеть его снова.       — Блять! — кричит Лотти, дёргая Луи за руку. — Я хотела остаться, но подумала… Неважно.       — Что? — спрашивает Томлинсон, глядя на то, как Гарри фотографируется с людьми у барьера.       — Он только один раз вышел после шоу в Амстердаме, и когда толпа начала наседать на него, ему запретили делать это.       Люди начинают бежать обратно к сцене, громко крича, вынимая попутно свои телефоны, но прежде чем Луи успевает моргнуть, два охранника подходят к Гарри сзади и почти отрывают его от фанатов.       И вот так он исчезает снова.

***

      Проходит две недели с концерта. Две недели с тех пор, как Зейн сказал ему, что единственная причина, по которой у Луи всё ещё не было номера Гарри, заключается в том, что он решил отказаться от джинсов «посмотри-на-мою-задницу», остановив свой выбор на джинсах «у-меня-отличные-ноги».       — Послушай, всё, что я хочу сказать, это то, что ты должен был…       — Прошло уже две недели, Зейн, — Луи глубоко вздыхает и гасит сигарету о пепельницу.       Они в своей квартире, сидят на балконе, наслаждаясь небольшим количеством солнца — или «единственным витамином D, который им доступен», как называет это Зейн. Сейчас два часа дня — пятница, и, поскольку они живут в тихом районе в Хэмпстеде, довольно приятно делать это, поскольку люди, живущие по соседству, в это время обычно работают.       Томлинсон закрывает глаза и откидывается на спинку стула, выдыхая дым. Это своего рода терапевтический сеанс — сидеть на балконе в пятницу днём, когда птицы щебечут где-то на деревьях, солнце ласкает его лицо, шелестит скомканный лист папиросной бумаги, когда Зейн пытается свернуть первый косяк за день.       Они решили прекратить свою традицию «проснись и покури» несколько месяцев назад, когда пытались накопить на Коачеллу, но теперь, когда она давно прошла и не на что было больше «копить», Малик пришёл в комнату Луи накануне вечером и предложил восстановить традицию. Честно говоря, они оба были уже довольно обкурены, когда было принято решение, но в свою защиту Луи мог сказать, что он тратит деньги только на еду и аренду («Знаешь, не похоже на то, что у тебя есть какие-то другие расходы, например, на клубы» — возразил тогда Зейн). Кроме того, это было единогласное решение, так кто такой Луи, чтобы спорить с демократией?       — Тебе нужна помощь? — спрашивает Луи, открывая один глаз, смотря на стол, где Зейн изо всех сил пытается скрутить косяк.       — Нет, сам справлюсь.       Луи наблюдает, как он облизывает бумагу и быстро закрывает её одним пальцем, после чего стучит фильтром по столу и начинает набивать его травкой.       — Звонил Найл.       Томлинсон открывает глаза: «Найл — ирландец?»       Малик кивает в ответ.       — Тот самый Найл, с которым мы познакомились на Коачелле? — Луи решает уточнить дважды.       — Всё верно.       — Что он хотел?       Зейн поджигает косяк и делает несколько затяжек, выпуская дым в лицо Луи: «До него наконец-то дошло, что мы все живём в Лондоне и что в эти выходные он празднует день рождения своего приятеля».       Луи ждёт, что Малик продолжит, но, по-видимому, на этом новости заканчиваются.       — И-и-и?       Зейн передаёт косяк и откидывается на спинку стула: «И-и-и, ещё он спросил, не хотим ли мы присоединиться. День рождения будет праздновать Брайан, если ты его помнишь».       — Низкий парень со странной бородой? — спрашивает Луи, слегка кашляя.       — Да.       — И что ты ответил?       — Я сказал, что спрошу тебя, и что, скорее всего мы придём.       Луи кивает в ответ, передавая косяк: «Куда надо будет подъехать?»       — Хоран сказал что то место находится где-то в центре города. Надо будет спросить ещё раз название паба, потому что я уже забыл.       — Завтра один парень должен прийти доделывать тату, но я постараюсь договориться на другой день.       Зейн соглашается, передавая косяк: «Надо чаще выходить на улицу».       Луи закатывает глаза в ответ: «Ты можешь хотя бы на секунду перестать ныть?»       — Ты можешь перестать притворяться, будто не хочешь, чтобы кто-нибудь тебя трахнул? Собственно, даже не хочешь, а тебе это очень нужно? — спорит Малик в ответ.       — Я думал, тебе не нравится этот термин.       — Это было тогда, когда я думал, что это может случиться. Теперь я приму любое предложение. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.       Томлинсон фыркает в ответ: «Почему мы всегда фокусируемся на моей сексуальной жизни? Давай поговорим о твоей. Как дела у Райана? Ох, подожди, верно. Ты бросил его два месяца назад».       — Технически, я его не бросал, поскольку мы даже не встречались.       Луи принимает удар: «И как бы ты тогда это назвал?»       — Он просто испарился.       Томлинсон сжимает губы в тонкую линию и наклоняет голову, убеждаясь, что Зейн может прочитать разочарование на его лице.       — Что? Луи, мы просто трахались.       — На протяжение трёх месяцев.       — Да, и что?       — Та-а-а-к, значит дело в том…       — Он стал слишком навязчивым, бро, — отвечает Зейн, поднимает обе руки в свою защиту.       — Может быть, проблема в тебе…       — Почему мы поменяли тему? Мы говорили о тебе.       — И мы делаем это в течение последних полутора месяцев, с тех пор, как «Гарризабилнаменя», — бормочет Луи, делая воздушные кавычки на последнем слове.       — Ты только что это придумал?       Луи кивает и хмурит брови, когда Зейн забирает косяк из его пальцев: «В любом случае…»       — Смотри. Завтра мы пойдём в тот паб и напьёмся. И, если повезёт встретим там кого-нибудь, кто «трахнет нас» или что-то в этом роде…       Луи прерывает Малика, поднимая руку: «С чего ты решил, что я должен подцепить там парня?»       Зейн косится в ответ: «Потому что я прекрасно знаю тебя, и ты явно хочешь, чтобы Гарри жёстко тебя оттрахал».       Что ж, в его словах был смысл. Чего он не знает, так это того, что Луи снятся сны о том, как Гарри его трахает, по крайней мере, раз в неделю.       После этого следует долгая уютная тишина, заполненная лишь звуком дыма, выходящего из их ртов, и случайными, проезжающими мимо, автомобилями.       — Хочешь знать, что я думаю на этот счёт? — спрашивает Зейн через несколько минут.       — Разве у меня когда-нибудь был выбор?       Зейн довольно поджимает губы: «Я думаю, что тот, кто перепихнётся с кем-нибудь первым, не будет платить за травку целую неделю».       Луи задумывается над словами Малика. На данный момент можно только гадать, кто первым займётся сексом, потому что они оба сексуально разочарованы и не очень мотивированы, чтобы найти кого-то. Не говоря уже о том, что ни один из них не был в клубе в течение нескольких недель.       — Хорошо, — Томлинсон соглашается и наблюдает за тем, как Зейн тушит косяк о пепельницу.       Он проверяет время на своём телефоне, но потом вспоминает, что ему не обязательно быть сегодня в тату-салоне, так как Том за всем присмотрит. Он решает, что лучшее, что можно сделать прямо сейчас— это свернуть ещё один косяк, и Зейн, кажется, не возражает, когда Луи хватает коробку.       — Можно тебя кое о чём спросить? Это уже некоторое время не даёт мне покоя.       Луи закатывает глаза в ответ: «Хм?»       — Когда ты начал использовать слово «две недели»?

***

      Луи просыпается со слюной на подбородке. Не самый привлекательный способ пробуждения, но опять же, никто этого не видит.       За исключением одного единственного человека.       — Почему ты смотришь на меня, пока я сплю? — Луи скорее заявляет, чем спрашивает, и поворачивается на другой бок, чтобы быть подальше от Зейна.       — Я не смотрю, но твой будильник звонит уже полчаса, а ты почему-то упорно продолжаешь игнорировать его. Мудила.       — Блять, который час? — спрашивает Томлинсон, переворачиваясь обратно на спину, сонно смотря на потолок.       — Десять минут первого.       — Блять. Блятьблятьблять.       Луи спихивает одеяло на пол и садится на край кровати, поворачиваясь лицом к Зейну.       — Во сколько мы должны быть в салоне?       — Первая запись у тебя назначена на два. Том звонил, чтобы убедиться, что ты не проспишь.       — Что ты ему ответил?       Иногда, даже несмотря на то, что тату-салон назывался LWTattoos, кажется, его давно надо было переименовать в «Том-держит-Луи-под-контролем», потому что он ведёт себя как босс больше, чем сам Томлинсон (слова Зейна, не Луи).       — Как ты думаешь, что я ему ответил? — спрашивает Малик, следуя за Томлинсоном на кухню, где на столе уже стоит кружка кофе (благослови тёмную душу Зейна).       — Что я определённо просплю.       — Если ты уже знаешь, почему тогда спрашиваешь? — усмехается Малик и садится напротив.       Луи даже не перетруждается придумать язвительное замечание в ответ, так как он не может функционировать по утрам без кофе и сигареты в течение последних пяти лет, не говоря уже о том, что «шутки Зейна» стали привычным делом.       — Ты должен стать комиком, — бормочет Луи себе под нос. — Со всеми твоими тупыми шутками.       Любой, взглянув на Зейна, подумает, что он далеко не жаворонок. Они бы ответили, что он похож на загадочного типа (из-за его татуировок на руках, постоянной смены причёски и того, как он одевается), который постоянно курит и не слишком много говорит. И хотя вторая часть верна, часть про «жаворонка» определённо никак к нему не относится. Он единственный человек, которого Луи знает на этой земле, который просыпается в хорошем настроении, а потом оно, в течение дня, постепенно начинает ухудшаться.       Луи, с другой стороны, полная его противоположность. Подъём с утра и необходимость покидать комфортную постель — это самая худшая часть его дня. И любой, кто посмотрит на него, точно скажет, что он экстраверт — тот, кто всегда шутит и находится в центре любой вечеринки. Что также подразумевает, что он всегда счастлив и в хорошем настроении, с чем Луи, безусловно, не согласен.       Вот почему им комфортно друг с другом — в их дружбе есть баланс. С годами Малик научился быть более открытым, и именно отсюда пошли его остроумные «шутки» (Луи рад каждой из них, потому что, когда они встретились впервые, Малик был очень замкнутым и Томлинсон совсем не мог понять его). Кроме того, благодаря ему Луи стал более ответственным и вежливым (вернее, по большей части, перестал комментировать всё происходящее).       Они пьют кофе и курят сигарету на кухне у окна, после чего Луи идёт в ванную, чтобы принять душ и переодеться.       — Надень то, в чем после пойдёшь в паб, потому что он находится в двадцати минутах езды от работы, — кричит Зейн из гостиной, и хотя Луи не отвечает, он делает именно то, что ему велят.       — Нам надо купить машину, — бормочет Зейн, пока они ждут метро на переполненной станции.       — Ты говоришь это каждый божий день в течение последних двух лет.       — И на этот раз я говорю на полном серьёзе, — говорят они оба одновременно (Зейн серьёзным тоном, Луи с насмешливым акцентом).       Том уже в кабинете, просматривает какие-то наброски, одновременно проверяя электронную почту. Парень красный, как помидор, потому что вселенная только что решила, что Лондону необходимо солнце.       — Мы на месте, — говорит Луи, опускаясь в одно из кресел у стола.       — Хорошо, — отвечает Том, не отрываясь от компьютера. — У тебя сегодня два клиента, поступило десять новых запросов на тату и образовалось три новых клиента, которых надо впихнуть в расписание на завтра.       — Мне казалось у нас нет мест до следующего четверга?       — Да, но они все срочные, — Том наконец отрывает взгляд от экрана ноутбука. — Тебе следует намазаться кремом от загара.       — Я могу сказать тебе то же самое, — Томлинсон улыбается и берёт в руки расписание с сегодняшней датой сверху.       Том игнорирует Луи и поворачивается к Зейну: "Я отправил тебе примеры эскизов, которые хотят клиенты, пометил некоторые, как срочные и не очень срочные, но если тебе удастся сделать всё сегодня, пока мы с Луи будем работать…"       — Это ведь моя работа, не так ли? — спрашивает Малик и садится за свой стол, доставая планшет, ноутбук и блокнот для рисования.       Луи ещё раз просматривает сегодняшние записи, в то время как в кабинете, наконец воцаряется тишина, ведь каждый погружен в свою работу. Ну, по крайней мере, Том и Зейн, в то время как Луи не может понять, как он должен набить три татуировки всего за один час.       — Как я блять по твоему должен это сделать…       — Я тоже сегодня работаю, так что возьму одну из твоих, — отвечает Том, даже не дожидаясь, пока Луи закончит предложение. — Те, что розовым шрифтом — мои.       — Тебе подходит, — ухмыляясь, отвечает Луи. Том — шестифутовая «ходячая татуировка», (Луи впервые подумал о нём так во время его собеседования много лет назад, когда мужчина только начинал свою деятельность татуировщика), мужчина, у которого теперь двое детей и жена. — Где Макс?       — С сегодняшнего дня у него двухнедельный отпуск, я же тебе говорил.       Макс. Примерно такого же роста, что и Луи, без татуировок, с пирсингом в носу, отличный художник. Он работает с Луи дольше, чем Зейн.       — Я не помню, чтобы подписывал его табель, а ты знаешь, как Эм относится к подобным вещам…       — Я подписал за тебя, всё в порядке, — отвечает Том, встречаясь взглядом с Луи.       — Что бы я без тебя делал, Томас? — тяжело вздыхает Томлинсон. — Ты лучший исполнительный директор, который у меня когда-либо был.       — Я единственный исполнительный директор, который у тебя когда-либо был.       Это правда. Когда Луи открыл тату-салон почти четыре года назад, он был генеральным директором (до сих пор им был, но это не главное), финансовым директором, главным операционным директором в одном лице. Он нашёл Макса на Гриндере¹, и после совместно проведённой ночи (на самом деле они просто подрочили друг другу, но это всё равно было неловко), они разговорились (и напились), и Луи рассказал парню о том, что он только что арендовал помещение в городе, чтобы открыть тату-салон, и что он не может сдаться, так как уже заплатил за три месяца аренды вперёд, Макс же в свою очередь поведал, что изо всех сил пытался найти работу художника с тех пор, как закончил университет.       В голове у Томлинсона тут же загорелась лампочка, и Макс даже не успел вдохнуть, как Луи тут же спросил, не хочет ли тот поработать вместе. Малик был не очень доволен этим раскладом, потому что Луи, возможно, должен был сначала спросить его, но в защиту Томлинсона, Зейн работал в одной рекламной компании с тех пор, как они выпустились из университета. Итак, Макс уже работал около четырёх лет, Зейн и Том — почти три года, а Эмма (их финансовый директор) — два.       Раздаётся звонок в дверь, и Луи автоматически смотрит на часы, висящие на стене. Уже два часа дня, а это значит, что его день официально начался.       Он ещё раз сверяется с расписанием, пытается запомнить его наизусть (ага, конечно), а затем выходит из офиса, чтобы поприветствовать первого клиента.

***

      Семь часов, три чашки кофе и двадцать три татуировки спустя Луи откидывается на спинку стула в офисе и тяжело вздыхает. Четверг, пятница и выходные — безусловно, самые загруженные дни в салоне. Вот почему они работают с понедельника по среду — с трёх до одиннадцати вечера, а с четверга по воскресенье — с часу до девяти вечера (до восьми вечера в воскресенье). Вчера он взял выходной по «личным обстоятельствам» (он слишком накурился с Зейном, и они оба решили, что не пригодны для работы — Том видел их насквозь, но не возражал, отыгравшись на них сегодня.       — Во сколько вся эта история с пабом? — спрашивает Луи и достаёт пластиковую посуду из своего (и Тома) стола.       — Найл сказал подходить к десяти.       Луи кладёт небольшое количество травки в свою радужную дробилку и начинает крутить её, прося Тома дать ему расписание на завтра.       — Как обычно, полный аншлаг, с двух до восьми. Но эти три срочные татуировки нужно как-то туда впихнуть.       — А ты не можешь взять их, пока я буду забивать тому парню рукав?       — Завтра мы будем работать вместе, спина к спине, — отвечает Том, и Луи перестаёт крутить косяк, закидывая руку на плечо Тома.       — Мне нравится, как развиваются наши отношения.       Том скидывает руку Томлинсона и смотрит на него «взглядом Тома» — взгляд, который означает «прекрати нести чушь, пора стать серьёзным».       Луи тяжело вздыхает в ответ: "Прекрасно, — он открывает ноутбук и просит Тома ещё раз прислать расписание. — Скажи мне ещё раз, почему эти трое клиентов так важны? Почему сердце Сары, или стрела Лилли, или крошечная татуировка Харви в виде креста так срочны?"       Том поднимает глаза, и, как обычно, у него есть ответ на все вопросы Луи. Томлинсон действительно должен подумать о том, чтобы в ближайшее время повысить ему зарплату.       — Эти две девушки хотят прийти вместе одновременно, сказали что-то о том, что хотят набить тату вместе, и это единственный день, когда они обе свободны, а Харви сказал, что он не будет в Лондоне до следующей недели и он готов заплатить «за срочность», вот почему. Кроме того, Зейн может взять на себя стрелу, а я сердце, в то время как ты возьмёшься за крест. И я знаю, что у нас только две кушетки, но крест будет биться на руке, поэтому можно сделать это за столом.       Луи закатывает глаза в ответ: "По поводу «срочности» Харви? Что за хрень?"       — Он предложил заплатить втрое больше, — ответил Том.       — И ты, безусловно ответил ему, что мы таким не занимаемся?       — Безусловно.       — И что он сказал?       — Он поблагодарил меня, когда я сказал ему, что он может прийти в нерабочее время. Это маленький крестик, его можно сделать меньше чем за пятнадцать минут — максимум за тридцать, если он захочет забить его полностью.       Луи поджимает губы: "Кто мы такие, чтобы отказывать кому-то в желании самовыразиться, верно?"       Том соглашается, и Луи возвращается к работе. Звонит офисный телефон, и парень тут же смотрит на Томлинсона, который, в свою очередь, типа заинтересованно смотрит на бумагу для травки, поэтому Том закатывает глаза и отвечает на звонок.       — LWTattoos, это Том.       Луи хихикает в ответ.       — Да. Я поговорил с боссом, он сказал, что всё в порядке. Угу. Как? Помимо тебя у нас записаны ещё две девушки на то же время, да, после восьми вечера. Всё пройдёт приватно. Да, не переживай.       Том нажимает кнопку отключения звука, и Луи внимательно смотрит на него.       — Он интересуется, кто будет набивать татуировки одновременно с ним.       Луи рычит в ответ: "Кем этот парень себя возомнил? Королевой Англии? Блять, может быть, он принц?"       Томас снова смотрит на Луи своим «особым взглядом».       — Мы не можем рисковать, Том! Просто скажи ему, что это две обычные девушки.       Том включает звук и повторяет то, что только что сказал ему Луи.       — Да? Хорошо. Конечно, никаких проблем. Всего хорошего, мистер Спектер.       Луи замирает и смотрит на Тома. Затем оглядывается через плечо, встречаясь взглядом с Зейном, у которого такой же взгляд «ты серьёзно», как и у Луи.       — Что? — спрашивает Том.       — Ох, бедный Томас, — Луи качает головой. — Тебя разыграли.       — Что? С чего ты так решил?       — Ты когда-нибудь смотрел сериал «Форс-мажоры?» — спрашивает Луи.       — Нет, но я предполагаю, что вы двое его просто обожаете?       — Да. И Харви Спектер — его главный герой. Только не говори мне, что он отменил запись?       Выражение лица Тома меняется, признавая поражение: "Да. Но он сказал, что позвонит снова, когда будет в городе".       — Конечно, — смеётся Томлинсон. — Думаю, скоро нам стоит ожидать звонка от El Profesor².       — Будь готов рассказать ему, что на тебе надето, — добавляет Зейн. Луи громко смеётся и поворачивает голову, чтобы оценить шутку Зейна.       — О чём ты говоришь?       — Ты… Томас! Честно говоря, просто смотри время от времени Нетфликс, тогда будешь в курсе всего того, о чём мы говорим, — отвечает Луи, включая свой разочарованный родительский тон.       — Ну, Льюис, я слишком занят, контролируя твоё дерьмо, у меня просто не остаётся времени на глупые шоу.       Луи обиженно поджимает губы: "Один-ноль".

***

      Они подходят к пабу примерно на тридцать минут позже, поскольку накурившись в салоне, они решают остановиться у кафешки, где продают кебаб, чтобы перекусить. Друзей и самого Найла на самом деле не трудно заметить, так как компания заняла самый большой стол, а также они тут самые громкие.       — ЛУИ! — кричит Найл, прижимая к себе двух девушек.       Это место — что-то вроде дрянного-паба-на-боковой-улице, где все шумят, и никому до этого нет дела, так что место кажется Луи просто идеальным.       Найл отстраняется от двух девушек, проливая немного пива на одну из них, когда поворачивается, чтобы должным образом поприветствовать Зейна и Луи.       — Как раз успели к первому раунду шотов! Давно не виделись! — Найл смеётся и похлопывает обоих парней по спине, после чего поворачивает голову, подавая знак официанту. — Эй, Марти! Шоты для новоприбывших!       Друзья Найла приветствуют Луи и Зейна, и Хоран приглашает парней сесть рядом с ним, так как он придержал для них два места. Томлинсон и Малик поспешно поздравляют Брайана с двадцатипятилетием, после чего присоединяются к остальным.       Найл сначала удостоверяется, что у каждого из парней есть по паре пинт пива, после чего начинает спрашивать их, как они поживают. Зейн, кажется, рад беседе, поэтому Луи с интересом начинает оглядывается вокруг. Он узнает двух девушек, с которыми Найл разговаривал ранее (Эми и Нина? С фестиваля), парня, имя которого Луи не может вспомнить, который сейчас сидит рядом с Брайаном в конце стола, и девушку Брайана. Есть ещё два парня и ещё одна девушка, которых он не узнаёт, но, в целом, никто так и не привлекает его внимания. Он смотрит на Зейна, который слишком занят тем, что слушает какую-то историю от Найла.       — Где Шон?       — Он должен прийти с минуты на минуту, у него свидание с девушкой из Тиндера, — отвечает Найл, многозначительно шевеля бровями. — Но я не знаю, приведёт ли он её с собой. Он написал мне, что она довольно зажата. Но это было два часа назад, так что, кто его знает?       Официант подходит с подносом, наполненным шотами текилы, и Луи НЕ хочет вспоминать, когда они в последний раз пили текилу. Потому что это было в Америке. На фестивале. Прямо перед тем, как Гарри Стайлс фактически кончил ему в руку.       Он хватает шот и высоко поднимает его, надеясь, что все остальные последуют его примеру. Зейн берёт свой шот, и они обмениваются взглядами. Луи знает, о чём тот думает, потому что они буквально думают об одном и том же.       — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, о чём я думаю, — говорит Малик, и Луи буквально ненавидит его за это.       — Попробуй ещё раз повторить эту фразу после трёх шотов, и я заплачу за четвёртый, — Луи бросает ему вызов, и Зейн заинтригованно поднимает бровь, после чего весь стол кричит «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, БРАЙАН» и все выпивают текилу с рекордной скоростью.       Они выпивают ещё по два шота, официант приносит третий раунд, когда Найл просит всех остановиться.       — Шон скоро будет здесь! И он приведёт с собой девушку, — объявляет он, и весь стол апплодирует, некоторые ребята даже хлопают руками по столу.       — Так кто же она? — спрашивает Зейн, потягивая свой недавно заказанный джин-тоник, который Луи убедил его купить, чтобы он не был единственным, кто не пьёт пиво.       — Я не знаю, какая-то девушка, с которой он познакомился несколько месяцев назад. Он обычно очень разборчив в этом, но по какой-то причине решил согласиться на свидание с ней, и вроде как они даже поладили.       — Разве он не сказал, что она скучная? — спрашивает Луи, потому что кто не любит немного посплетничать?       — Вроде нет, не говорил, — отвечает Найл, поворачиваясь, смотря на дверь, в которую только что вошёл Шон и девушка поменьше.       Невысокая девушка, которая выглядит о-о-очень знакомо.       — Срань господня… — начинает Зейн.       — Это… — продолжает Луи.       — Эмма? — Малик заканчивает, и они оба шокировано смотрят друг на друга.       Найл в замешательстве продолжает смотреть то на приближающегося Шона, то на очень шокированных Луи и Зейна.       — Вы её знаете? — спрашивает Хоран, но прежде чем кто-либо из них успевает дать надлежащее объяснение, Эми (или Нина) встаёт и протягивает шоты Шону и Эмме.       Только когда она подносит текилу к губам, Эмма наконец понимает, кто сидит за столом. Она очень миниатюрная девушка — пять футов и четыре дюйма ростом, с голубыми глазами и длинными тёмно-каштановыми волосами, и всё её тело замирает, когда она видит, что два её «босса» смотрят на неё так же потрясённо как и она на них.       — Ваше здоровье! — кричит Шон, и все, кроме трёх человек, присоединяются к нему, опустошая свои шоты.       Зейн хлопает третьим пустым шотом по столу и поворачивается к Луи: "Она знает, что мы знаем, что она знает, что мы знаем, что она здесь делает".       Луи с благоговением смотрит на своего лучшего друга, затем снова смотрит на Эмму, которая не двигается, но фальшиво улыбается чему-то, что Шон говорит Найлу, который каким-то образом телепортировался рядом с ними.       — Я собираюсь выйти покурить, — Луи говорит достаточно громко, чтобы его можно было услышать, но не настолько, чтобы кто-то подумал, что он разговаривает не только с Зейном, который отвечает, что присоединится к нему снаружи.       Луи оглядывается, чтобы убедиться, что они вне зоны слышимости, после чего прислоняется к стене снаружи и вытаскивает сигарету из пачки.       — Джавадд, ты это видел? — спрашивает он, и Зейн в ответ смотрит на него взглядом убийцы.       — Да, Уильям. Не мог бы ты поделиться своими мыслями по этому поводу?       — О Боже, Эмма сидит в Тиндере, — Луи наконец взрывается.       — Ты тоже сидишь на Гриндере, Бамбле, Тиндере и всех других существующих приложениях для знакомств.       — Нет, Зейн. Это Эмма.       Малик поднимает голову. Луи знает, что он прав. Они привыкли к «только что окончившей университет Эмме, которая хорошо разбирается в математике, держит свои книги под контролем и является бухгалтерским гением, которая согласна получать зарплату намного меньше, хотя могла бы вместо этого работать в большой корпорации». Луи потрясён.       — Привет.       Они оба поворачивают головы к двери, где стоит Эмма в коротком платье, с красной помадой на губах.       — О, привет, как ты здесь очутилась? — спрашивает Луи, и хотя это худшая шутка в истории, тем не менее, это поднимает настроение.       Эмма закрывает за собой дверь и смотрит на парней с виноватым выражением на лице.       — Итак… — начинает она. — Полагаю, вы оба уже догадались, откуда я знаю Шона.       — Что? — спрашивает Зейн, в то же время, как Луи говорит: «Понятия не имею».       — Я знаю вас, парни, — девушка вздыхает. — И я знаю, что вы мои боссы, но…       — Ну, технически, я твой босс, — поправляет её Луи, на что Малик поджимает губы.       — В любом случае, я действительно не хочу, чтобы это было странно, хорошо? Я… Сегодня ведь выходной, — она пытается оправдаться, и Луи думает, что это так мило, что она беспокоится о том, что они будут осуждать её или будут вести себя с ней странно на работе.       — Позволь мне сказать тебе кое-что, юный кузне-е-е-чик, — заплетающим языком говорит Луи, думает о том, что одно пиво, три шота текилы и два джина с тоником, вероятно, начали действовать. — Я…       — Есть в Гриндре, Труте и Бамбле, — говорит Малик, и Эмма смотрит на Луи большими глазами, после чего громко смеётся в ответ.       — Что ж, спасибо, Зейн. Но то, что я собирался сказать, это то, что я собираюсь пойти купить порцию шотов, и что ты должна присоединиться к нам. Кроме того, давай сегодня забудем о том, что мы твои боссы, хорошо? Ты прекрасно знаешь, что у нас довольно плоская иерархия. Пойдём, текила стынет.       Они тушат сигареты об пепельницу и возвращаются в паб, Луи обнимает девушку за плечи, пока она рассказывает им о том, что они с Шоном делали ранее вечером.       — Разве не странно, что он в сто раз выше тебя? — спрашивает он её, пока они ждут в баре свою выпивку.       — Я нахожу это довольно сексуальным на самом деле. Хотя я не знаю, как Шону, поскольку ему каждый раз приходится смотреть вниз, — говорит она, и Луи просит соли, как только бармен ставит перед ними линию шотов.       — Ха, Луи это прекрасно знакомо, да, приятель? — смеётся Зейн, а Эмма бросает на них растерянные взгляды.       Луи указывает на Зейна пальцем, когда тот забирает свою порцию выпивки: "Ты же знаешь, что это закрытая тема".       Итак. Вчера они договорились, что тема «Гарризабилнаменя» — больше не обсуждается. Забыли, похоронили, утопили, потому что как ещё Луи должен забыть одну из (если не самую) горячую сексуальную связь в своей жизни?       (— Ты уверен, что это не только потому, что он известная рок-звезда? — спрашивает Зейн, когда они раскуривают косяк на двоих.       — Да, я уверен. Мне всё равно, кто он или чем он занимается, тебе когда-нибудь отсасывал под столом самый горячий парень на планете, в месте, где любой мог бы пройти мимо и увидеть вас? — возражает Луи.       Зейн не отвечает, но Томлинсон воспринимает это как ответ.)       — Давайте выпьем за… — Луи вздрагивает, когда все трое поднимают свои шоты. За что им пить? За будущие татуировки? Скучно. Чтобы Зейна и Луи наконец кто-то трахнул? Слишком неуместно в присутствии Эммы. Брайана? Что ж… Выпьем? — …Выпьем!       Эмма и Зейн смеются, затем по очереди слизывают соль со своих рук (за исключением Луи, который не пьёт Текилу с солью). Томлинсон морщит нос, впиваясь зубами в лимон, после чего с грохотом ставит шот обратно на стойку.       Эмма садится между Шоном и Луи, и так как все начинают играть в Пикколо, фактически не включая их троих, Томлинсон сосредотачивает всё своё внимание на Эмме, которую, по его мнению, он должен узнать лучше (плохая идея, так как он уже довольно много выпил).       — Итак… это было твоё первое свидание с Тиндера? — спрашивает он, пытаясь завязать непринуждённую беседу.       — Луи, — предостерегает его Зейн.       Эмма смеётся в ответ: "Всё в порядке. Да, я имею в виду… Я создала профиль год назад, но никогда ни с кем по-настоящему не встречалась, потому для меня это было своего рода веселье, поскольку иногда вечерами бывает очень о-о-чень, ох, очень… скучно", — говорит она, пытаясь не сбиться, но глаза выдают её с потрохами.       — Ты накуриваешься? — спрашивает Луи, драматично прикладывая руку к груди.       — Я курю только по выходным, честно! Никогда до или после! — быстро отвечает она, выглядя подавленной.       Луи смотрит на Зейна, который в свою очередь смотрит на Луи: "Да, ладно. М-м-м. То есть, эм… Больше не делай так".       Найл объявляет ещё один раунд шотов, некоторое время спустя, когда они заканчивают игру, и Шон пользуется возможностью образовавшейся тишины (то есть когда никто не кричит и не шутит), чтобы обнять Эмму за плечи и наклониться, чтобы, наконец поговорить с Луи.       — Так как прошёл концерт?       Луи на секунду смущается. Потом вспоминает.       — Ох. Да, было… Лотти повеселилась.       — Тебе было весело? — спрашивает Шон, играя бровями.       Луи наблюдает за растерянным выражением лица Эммы.       — Ну, я знаю только… Две песни, — это единственный ответ, который он в состоянии придумать. Думай, думай, ДУМАЙ.       — Эй, принесли шоты! — говорит Зейн, благослови Господь его душу.       Все берут по рюмке, остаётся ещё одна, с которой никто не знает, что делать.       — Это для Лиама, он уже в пути, — объясняет Найл, и Луи требуется 0,004 секунды, чтобы понять, о каком Лиаме идёт речь.       Есть только один шот, и это означает, что Пейн придёт один.       Но всё же.       — А вот и он! — говорит Хоран, вставая со своего места, чтобы поприветствовать Лиама, который входит в паб.       Пейн пожимает каждому парню руку и целует каждую девушку в щёку, после чего наконец доходит до Зейна и Луи.       — Привет, — говорит он, выглядя искренне счастливым, увидев их. Луи и Зейн по очереди пожимают ему руку, в то время как Найл приносит новый стул и освобождает место между Луи и Зейном.       — Ты как раз вовремя! Кто мог это предвидеть? — говорит Томлинсон, и Лиам весело качает головой. — Садись, текила стынет.       Зейн смотрит на Луи. Томлинсон в свою очередь смотрит на Малика. Тема закрыта, запечатана, похоронена.       — За Брайана! — говорит Лиам и поднимает свой шот. Все аплодируют в ответ.       Когда Луи залпом выпивает пятый шот текилы (или это четвёртый? Или шестой?), он думает о том, что, если они продолжат видеться так и дальше, в ближайшее время он точно не сможет забыть Гарри. Если только он на самом деле не приложит усилий для выполнения миссии «Быстрый перепих».

***

      Уже далеко за полночь, и Луи почти уверен, что он пьян в стельку. Ой, вычеркните это. Он определённо пьян в стельку.       — Я определённо пьян, — бормочет он Зейну, когда они прислоняются к стене в зоне для курения, пытаясь заставить свою зажигалку работать.       — Я вижу, — отвечает Малик, вынимая сигарету у Луи изо рта, переворачивает её и правильно подносит к губам.       — …Шпасибо.       — Знаешь, чего я никогда не замечал? — продолжает Зейн. — У Лиама охуенное тело.       — Ой, серьёзно, даже я заметил, что ты заметил, — невнятно бормочет Луи в ответ, роняя сигарету на землю.       Они оба смотрят на неё сверху вниз. Затем Томлинсон громко стонет, наклоняется и поднимает её.       — Когда ты заметил, что я заметил?       — Блять. Не говори так больше, я начинаю тормозить.       — Неужели я настолько очевиден? — стонет Малик в ответ.       Ладно, они оба пьяны. Что не очень хорошо, так как им нужно как-то добраться до своей квартиры.       — Не совсем, но я тебя знаю. И когда твоя челюсть сжимается, при взгляде на кого-то, это означает, что «ты запал».       — Думаешь, он гей? — задумчиво спрашивает Малик.       — Я думаю, что он не обязательно должен быть геем, чтобы у тебя был шанс. Он может быть би, паном…       — Ладно, ладно, не обязательно быть политкорректным рядом со мной.       — Может быть, нам удастся это выяснить, — предлагает Луи.       — Я правда не хочу спрашивать об этом Найла.       Луи машет рукой: "Нет, не обязательно спрашивать Найла-ирландца. Узнай в Граме".       Зейн выглядит смущённым.       — Просто открой его профиль в Инстаграме, — уточняет Луи. — Доставай свой телефон.       — Грам. Ты говоришь как…       — Ты действительно сейчас хочешь обсуждать это, вместо того, чтобы найти зацепку, чтобы ты смог подкатить к нему свои яйца?       Зейн соглашается и открывает приложение, после чего вводит имя Лиама. У него около девяти миллионов подписчиков, и в его бизнес-профиле указано что он — «Музыкальный продюсер @HSHQ».       — Как я по твоему должен выяснить гей ли он или нет только по его профилю?       — Дай мне телефон, — говорит Луи, терпеливо протягивая руку.       Сигарета в левой руке, телефон в правой, он начинает медленно прокручивать ленту вниз. Хаотично разбросаны фотографии из разных мест, таких как Бали, озеро Комо, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, и почти на всех он без футболки. Есть несколько совместных фотографий с Гарри (и ещё несколькими людьми), но Луи быстро прокручивает их.       — Он невероятно горячий, — говорит Луи и открывая очередную фотографию Лиама, где он, широко расставив ноги, стоит на яхте.       — Жаль, что всё размыто.       — Ну что ж… — Луи замолкает и дважды нажимает по экрану.       — ЛУИ! — восклицает Зейн, быстро убирая сердечко с фото.       Луи пьяно хихикает: "Слишком поздно. Если у него на телефоне подключены уведомления, он увидит это".       — Может быть, а может и нет, так как он, вероятно, получает сотню лайков в секунду, ха.       — Я имею в виду… Я не могу точно сказать, интересуют ли его парни, но. Мы знаем, что он невероятно хорош собой.       Зейн забирает телефон из рук Луи и кладёт его в карман: "Ты бесполезен. И сексуально не удовлетворён".       — Нет, ты, — возражает Луи.       Найл прерывает их, высовывая голову в дверную щель: "Я заказал последний раунд шотов. Вы в деле?"       Прежде чем Зейн успевает что-то сказать, Луи тушит свою сигарету об пепельницу, затем сигарету Малика и хватает друга под руку: "Мы в деле".       В конечном итоге это оказывается плохой идеей. Очень, очень плохой идеей. Потому что это последняя капля алкоголя, необходимая Луи, чтобы перейти от «пьяного Луи» к «придурошному Луи». Это целая система с уровнями и этапами, которые Зейн проанализировал во время одного из их сеансов курения, Луи не хочет вдаваться в подробности.       Так что прямо сейчас Луи почти кричит в ухо Найлу, пока они стоят в очереди в туалет, о том, что он на самом деле не настолько пьян и что он может перепить Хорана в любой другой день.       — Где Зейн? — внезапно спрашивает Томлинсон, потому что всякий раз, когда он пьян и чувствует себя дезориентированным, ему нужно знать, что Зейн рядом, даже если он не совсем уверен, почему. Парень думает, что это началось где-то во время первого курса в университете.       — Они с Лиамом сажают Брайана и Ноэля в такси.       — У них типа секси-время? — бормочет Луи, довольно ухмыляясь, он думает, что со стороны это выглядит круто, но также может показаться, будто он зол.       Найл громко смеётся, откидывая голову назад. Луи думает, что у него самый лучший смех, который он когда-либо слышал.       — Почему ты смеёшься? Лиам натурал? Вот почему ты смеёшься?       Независимо от того, насколько Томлинсон пьян, он всегда будет лучшим «вторым пилотом» Зейна. Он делает мысленную пометку сказать ему об этом позже.       — Нет, ты на самом деле сказал «секси-время». Легендарно, — Хоран отвечает между смехом, и Луи хочет поцеловать его только за то, что он такой честный.       — Ну и что?       — Ну и что? Это забавно.       Они делают ещё несколько шагов по мере продвижения очереди.       — Нет. Лиам натурал?       Найл становится серьёзным и, прищурившись, смотрит на Луи, когда тот прислоняется головой к стене: "Зачем тебе это знать?"       Томлинсон, прищурившись, смотрит в ответ: "Тебе не всё равно?"       — Не совсем. И нет, он никогда не встречался с парнями, если ты об этом спрашиваешь. Но я не думаю, что он был бы против.       — Ты догадываешься или знаешь наверняка?       — Я точно знаю, — отвечает Найл своим загадочным акцентом.       — Я даже не собираюсь спрашивать, откуда ты это знаешь, но я тебе доверяю. Ирландцы никогда не врут.       — Ну, если история что-то значит… — Найл замолкает, и прежде чем пьяный разум Луи наконец понимает историческую отсылку, они идут в туалет.       Количество людей за столом значительно сократилось, и остались только Зейн, Луи, Шон, Эмма, Найл, Лиам и Нина.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — шепчет Луи на ухо Малику, пока Шон и Найл вспоминают последний день рождения Брайана.       — Что ты натворил? — Зейн выглядит абсолютно подавленным.       — Не могу сказать тебе сейчас, — загадочно говорит Томлинсон и не так тонко смотрит в сторону Лиама.       Выражение лица Зейна из подавленного становится серьёзным, а затем испуганным, но Луи подмигивает (пытается) ему, а затем продолжает посасывать соломинку, которую он всунул в бутылку с водой.       Около двух часов ночи бар наконец закрывается, поэтому Найл просит официанта принести их счёт, а затем они потихоньку начинают собирать свои вещи.       Шон говорит, что отвезёт Эмму домой, так как она живёт недалеко отсюда, Нина вызывает такси, так что их остаётся только четверо.       — Куда вы, ребята, пойдёте дальше? Может быть, мы сможем подбросить вас на Убере, — говорит Найл, проверяя свой телефон.       — Хэмпстед, — отвечает Зейн, так как Луи слишком занят тем, что пытается разглядеть, кому Лиам пишет смс на своём телефоне.       — Блять, мы едем в Воксхолл, — отвечает Хоран, и Луи уверяет его, что они сами вызовут себе Убер.       — Или ты можешь просто заказать одно такси на всех, — предлагает Лиам, и Луи поднимает брови, соглашаясь.       Пейн садится спереди, так как ему нужно больше места для ног, поэтому Луи оказывается посередине, зажатый между Зейном и Найлом.       — Ты можешь подвинуться? Я задыхаюсь, — говорит Томлинсон Малику.       — Не ври, у меня костлявая задница, — парирует Зейн. — Это твоя занимает всё пространство, если ты не заметил.       Луи закрывает глаза и откидывается на спинку сиденья. Он снова открывает их, когда они останавливаются, чувствуя как кружится голова. Парень смотрит в окно и видит высокие многоквартирные дома, освещённые так, словно они в Нью-Йорке.       — Я в Сингапуре? — спрашивает Луи, потому что, хоть парень и пьян, он может точно сказать, что они находятся близко к реке.       — Нет, это наша остановка, — смеясь отвечает Лиам. Луи и Зейн обмениваются взглядами, быстро прощаясь с парнями.       Как только машина начинает двигаться на север к их квартире, Луи перекатывается на другую сторону сиденья.       — Значит, он чертовски богат, — делает заключение Луи.       — Что ты хотел сказать мне в пабе?       Луи в замешательстве.       — Пожалуйста, не говори мне, что настолько пьян, что забыл.       — Нет… Нет. Подожди. ДА! Итак, я спросил у Найла, натурал ли Лиам… — Зейн морщит нос. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я тебя не выдал, и кое-что выяснил. — драматическая пауза. — Лиам не против попробовать и с парнями.       — Попробовать? — повторяет Зейн, издеваясь над акцентом Луи. — Означает ли это…       — Да. Но это также не означает, что…       — Я знаю.       — Ну, вот и всё. У тебя есть зелёный свет.       После этого Зейн ничего не говорит, поэтому Луи закрывает глаза и прислоняется головой к окну. Ему действительно следует бросить пить.       Когда они наконец добираются до дома, Томлинсон почти на четвереньках поднимается по лестнице и плюхается на диван. Через несколько секунд Зейн садится рядом, держа в руках бутылку воды.       — Я та-а-а-кой пьяный, — Луи широко улыбается.       — Я знаю, для этого и принёс воду.       — Я бы с радостью сейчас с кем-нибудь пошалил, — задумчиво произносит Луи.       — Пожалуйста, делай это в своей комнате, я не хочу видеть как ты…       — Ты знаешь, с кем? С Га-а-а-р-р-ольдом.       — Я не думаю, что это его имя…       — Я напишу ему.       Зейн знает, что должен остановить друга, но он вроде как хочет посмотреть, что же всё-таки произойдёт. И Луи это знает.       Он открывает Инстаграм и вбивает имя Гарри в поиске, после чего открывает пустой диалог. louist91: привт louist91: давй немнг пошалм       — Ладно, я люблю тебя, так что хватит, — говорит Зейн, забирая телефон из рук парня.       — Но Зе-е-е-йн, — стонет Луи, но Малик всё равно ставит телефон на блокировку.       — Тебе нужно немного поспать.       — Я не хочу спать.       — Если ты не заснёшь, голос серьёзного Тома будет первым, что ты услышишь утром, когда он позвонит тебе.       — Спокойной ночи, — отвечает Томлинсон, вытягивая ноги, и кладя голову на подлокотник.       Через несколько минут Малик кладёт телефон на кофейный столик рядом с головой Луи.

***

      Гарри лежит на диване в своей лондонской квартире с миской Начос на животе, когда дверь в коридоре резко распахивается. Он ставит на паузу Нетфликс, потому что знает, что Лиам и Найл не будут тихими, чтобы он смог продолжить свой марафон.       Десять секунд спустя парни появляются в гостиной, громко обсуждая, сколько Хоран сегодня выпил.       — Как всё прошло? — спрашивает он, хотя заранее знает ответ.       — Я ужрался в зюзю, — смеётся Найл, потом даже не колеблясь, хватает миску Гарри и погружает в неё всю руку.       — Настолько дерьмово? Ты сможешь доехать до аэропорта завтра вечером?       — Пш, серьёзно. Разве рейс не в полночь? Завтра у меня даже похмелья не будет. Но я не могу говорить за всех остальных, — он поворачивается к Лиаму. — Завтра у Томлинсона точно будет похмелье, ха-ха-ха.       Гарри рассеянно просматривает свою ленту в Инстаграме.       — Ну, я как-то читал о том, что люди со светлыми глазами — легковесы. Особенно голубоглазые, — добавляет Лиам. Гарри растерянно поднимает глаза.       — О ком вы говорите?       — Луи, ты его знаешь, — многозначительно говорит Хоран.       Гарри блокирует телефон. Да, он знает Луи. Как он может его забыть. Не каждый день он делает минет в общественном месте рядом с био-туалетами.       — Я думаю, что он запал на Лиама, — добавляет Найл, и желудок Гарри тут же сжимается. Лиам выглядит таким же потерянным, как и Стайлс.       — С чего ты так решил?       — Он спросил меня, натурал ли ты.       Лиам странно смотрит на Гарри, как бы говоря, что он ни в чём не виноват.       — И что ты ему ответил? — Стайлс ловит себя на том, что нервничает, спрашивая об этом.       — Что ты открыт для общения с представителями других полов, — отвечает Хоран       Лиам открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его. Все трое знают, что это правда, потому что Лиам однажды влюбился в одного парня, выступавшего у Гарри на разогреве, и хотя всё не зашло дальше простого поцелуя, он точно готов был на большее.       — Но Луи меня не интересует, — отвечает Пейн, обращаясь больше к Гарри, чем к Найлу.       — А почему бы и нет? — Гарри и Найл спрашивают одновременно, но Хоран продолжает. — Я думаю, что он действительно хорош собой.       — Тогда почему ты не встречаешься с ним? — спрашивает Лиам.       В ответ они оба смотрят на Гарри, который внезапно находит свою ленту в Инстаграме очень интересной. Он поднимает глаза и сдаётся.       — Ты знаешь, что только потому, что я… Мы просто дурачились, это не значит, что он мой парень или что я должен его ревновать. Знаешь, в современном мире люди всё чаще отдают предпочтение случайным связям.       Лиам наклоняет голову в манере «хватит нести чушь»: "Поэтому ты позвонил в его тату-салон и попытался договориться о тату в нерабочее время? Или вот почему ты дал ему билеты на свой концерт?"       — Ну, это ещё не значит, что он принадлежит мне. Или что я влюблён в него.       — Да, но это значит, что ты точно хочешь… Чего-то.       Что должен ответить Гарри? Что он с удовольствием бы вжал Луи в простыни и трахал парня до тех пор, пока по его щекам не потекли слёзы, и что, возможно, у него были непроизвольно эротические сны об этом с тех пор, как Луи заставил его кончить, ничего при этом не делая?       — Да, он красивый, но я просто оставлю всё как есть, — отвечает Гарри и делает вид, что снова смотрит в свой телефон. Он решает просмотреть сообщения в Инстаграме и Твиттере, парень делает это всякий раз, когда ему скучно и он не знает, чем себя занять.       В Твиттере, как обычно, появляются твитты по типу «выходи за меня замуж» или «Гарри, можно я оближу твою грудь», поэтому он переходит в Инстаграм.       Тот факт, что Лиам и Найл решили продолжить смотреть серию «Форс-можоры», которую он только что смотрел, проходит мимо его головы, когда он видит сообщение от louist91. Дерьмо. Если он нажмёт на него, Луи увидит, что Гарри его прочитал, так как он фолловит его с апреля. Нужно удалить сообщение? Или прочитать?       Гарри отключает Wi-Fi и нажимает на сообщение. louist91: привт louist91: давй немнг пошалм       Ладно, значит, Луи точно пьян. Что, тогда означает давй немнг пошалм?       — Эй, Лиам, ты записал меня на завтра? — спрашивает Гарри, блокируя телефон.       — Да. Мне сказали, что ты будешь в одно и то же время с двумя девушками. Есть окошко только после восьми, поэтому я всё отменил.       Гарри снова смотрит на тёмный экран. — Хорошо.       — Что? — спрашивает Лиам, когда видит, что Стайлс просто пялится на свой телефон.       Стайлс качает головой: "Ох, ничего".       Он заходит в свой список контактов и ищет имя Эллиота. Эллиот — парень, с которым он познакомился до того, как стал знаменитым, который однажды пришёл в пекарню, где он работал, широко улыбаясь и сверкая своими зелёными глазами. Когда он, наконец, попросил номер Гарри, Стайлс действительно не знал, что сказать, потому что, хоть он и флиртовал с ним (возможно, неосознанно), на самом деле он никогда не ходил на свидания с парнем. Одно привело к другому, и они стали друзьями с привилегиями, что продолжается (иногда) даже после того, как Гарри стал знаменитым.       Он звонит Эллиоту каждый раз, когда бывает в Лондоне и нуждается в снятии стресса. Когда он прилетел в Лондон на концерт две недели назад, это был первый раз, когда он этого не сделал, и Эллиот не задавал вопросов, может быть, даже не заметил. Гарри: не спишь?       Через пять минут приходит ответ. Эллиот Дейн: да Гарри: не хочешь зайти? Завтра улетаю в Италию Эллиот Дейн: конечно Эллиот Дейн: ты в Дюмоне? Гарри: да       Стайлс встаёт с дивана, мысленно запоминая эпизод, на котором он остановился, а затем объявляет всем, что собирается принять душ.       — Эллиот приедет? — спрашивает Лиам, и Гарри не нужно отвечать, поскольку тот уже знает ответ на вопрос.       Полчаса спустя лифт в его квартире звенит, так как он дал Эллиотту ключ примерно через два месяца после того, как он купил квартиру два года назад в 2016 году.       Их губы встречаются прежде, чем Эллиот успевает даже поздороваться, и, когда они направляются в спальню, Гарри думает, что в этот раз точно всё получится.       Когда он просыпается на следующий день около полудня, Эллиот спит по другую сторону большой кровати. Он включает Wi-Fi и заходит в Инстаграм, но потом вспоминает, что Луи написал ему прошлой ночью, и поэтому наверное уже увидел, что Гарри прочитал сообщение и не ответил.       Он открывает диалог, и с удивлением замечает, что никаких сообщений больше нет.

***

      Луи просыпается в поту. Он в той же одежде, в какой был вчера в пабе, но каким-то чудом его голова не болит, и комната не кружится. Первым делом он должен почистить зубы. Затем принять душ. После он подаст в суд на грёбаное солнце, так как жара действительно сейчас неуместна.       Как обычно, Зейн сидит на кухне, уткнувшись в свой айпад, курит сигарету и потягивает кофе.       — Доброе утро, солнышко, — довольно ухмыляясь, говорит он. — Я думал ты не встанешь раньше полудня.       Луи игнорирует Малика, наливая себе чашку кофе: "Почему ты так на меня смотришь?" — бормочет он, позже присаживаясь за стол в свежих трусах.       — Ты помнишь, что ты делал после того, как вернулся домой прошлой ночью?       — Завалился спать на диван. Вот почему у меня болит шея.       — Проверь свой Инстаграм.       Луи открывает приложение, и весь мир обрушивается на него, смущение и паника накрывает похлеще цунами.       — ТВОЮ МАТЬ, ЗЕЙН! Почему ты не остановил меня?       — Я пытался.       Луи нервно проводит рукой по волосам: "Ты же знаешь, что он это увидит, верно?"       — Разве он уже не сделал этого?       — Нет.       — Тогда просто удали сообщения.       — Ты можешь это сделать?       Возможно, это лучшая новость, которую Луи слышал за последние двадцать шесть лет.       — Да, конечно. Неужели ты действительно думаешь, что я позволил бы тебе так опозориться?       — Э-э, да? Что, если он уже прочитал сообщение?       — Но ведь он этого не сделал, не так ли? Поэтому просто нажми на сообщение и удали их.       Луи делает именно это, больше ничего не говоря.       — В следующий раз даже не позволяй мне писать ему, — говорит Томлинсон, когда они идут к станции метро, находящейся недалеко от их дома.       — Ладно, — соглашается Малик.       — Потому что в следующий раз будет око за око.       — И что это должно означать?       Луи усмехается: "Я думаю, ты не хочешь знать, так что не испытывай меня".       Зейн закатывает глаза и спускается в подземку. Им придётся прождать около трёх минут, пока не придёт следующее метро, поэтому Луи протискивается сквозь толпу, чтобы оказаться как можно ближе к дверям.       — Ты же знаешь, я имею в виду, что придумаю что-нибудь, связанное с Лиамом, верно? — Луи хочется убедиться, и Зейн кивает.       — Я понимаю, что… — кто-то протискивается мимо Зейна и Малик тут же матерится в след мужчине. — Блять.       Прибывает поезд, и как только несколько человек выходят, целая толпа отчаявшихся пассажиров пытается попасть внутрь.       Луи смотрит на Зейна. Зейн смотрит на Луи. Они оба знают, что произойдёт дальше.       — Нам действительно нужно купить автомобиль.

***

      — Куда ты поведёшь Лотти в её день рождения? — спрашивает Зейн третьего августа.       Луи на секунду впадает в панику. Во-первых, потому что у него завтра горячее свидание с Джеймсом (и он совершенно забыл о дне рождения своей сестры). Во-вторых, потому что у него нет подарка. Затем он вспоминает, что на самом деле (вроде как) подарил ей билеты на концерт, что означает что ближайшие четыре-семь лет он свободен.       Он отвлекается на то, что его телефон звонит, сигнализируя о новом снэпе от Джеймса.       Луи действительно не знает, как ночь в клубе два месяца назад превратилась во что-то повседневное, но он не может сказать, что против.       Начнём с самого начала.       Они с Зейном наконец-то созрели для быстрых перепихонов, после того, как поняли, что на самом деле ничего не делают, кроме как курят и ходят на работу, поэтому они позвонили Найлу, чтобы тот организовал поход в клуб, который закончился тем, что Луи поцеловался со случайным высоким парнем с чёрными как смоль волосами и голубыми глазами — Джеймсом — и отвёз его к себе домой. Джеймс выебал из него «Гарризабилнаменя» тему, и Луи напился несколько дней спустя и написал ему, в результате чего Джеймс приехал и сделал это снова. Они решили встречаться один раз в неделю, когда у них обоих находилось время, пока не поняли, что на самом деле они не так уж и заняты, и это стало обычным делом. Теперь перенесёмся на два месяца вперёд, когда теперь они каждый день общаются в социальных сетях и иногда встречаются за обедом. Иногда они ходят в клуб и танцуют около двух часов, прежде чем Джеймс становится слишком ревнивым из-за того, что парни начинают пялится на Луи, поэтому они идут к нему или к Луи, где выплёскивают накопившиеся эмоции в горячем трахе. Вот такие дела.       Не говоря уже о том, что в конце мая у Гарри началась американская часть турне, где вскоре он был замечен гуляющим с Кендалл Дженнер (Лотти сообщает ему о том, что делает Гарри каждый раз, когда они встречаются, не потому, что она знает, что Луи иногда снятся сексуальные сны с его участием, а потому, что она думает, что концерт сблизил их и это как-то актуально).       Так что Луи в конце концов отказался от своей «фанатской фантазии» («Время лечит», — сказал в какой-то момент Зейн, и, как бы Луи ни ненавидел это признавать, Малик всегда прав) и решил двигаться дальше. Время от времени ему всё ещё снятся горячие сны, но никто не должен об этом знать. Не то чтобы он хотел, чтобы сны случались, это происходит непроизвольно (он погуглил). Джеймс обычно трахает его до тех пор, пока единственное, что не остаётся у него в голове — это ДжеймсДжеймсДжеймс.       Главное то, что он преодолел свою фантазию, когда понял, что она односторонняя.       — Луи?       — Хм?       — Я задал тебе вопрос.       Зейн смотрит на него с раздражённым выражением лица.       — Я должен написать ей.       Малик качает головой: "Я знал, что ты забудешь".       Томлинсон закатывает глаза в ответ.       — Я, наверное, приглашу её на обед или что-нибудь в этом роде. Я правда собирался написать ей, остынь.       Он так и делает, и довольно скоро Лотти отвечает, что сегодня улетает с друзьями на Ибицу, но они обязательно увидятся, когда она вернётся. Луи читает сообщение вслух, и что есть, то есть.

***

      Лотти держит своё слово, и через полторы недели она входит в тату-салон Луи около пяти вечера и садится на стул рядом с братом, который в настоящее время занят татуировкой льва на спине мужчины.       — Привет, братик, — она улыбается и похлопывает парня по спине. В последний раз, когда она поцеловала его, тот чуть не испортил татуировку. Луи накричал на неё, и девушка чуть не заплакала. Это было некрасиво.       — Я закончу через десять минут, — отвечает Луи.       Она идёт в туалет, и мужчина на столе воспринимает это как сигнал к продолжению разговора о своей следующей идее татуировки. Когда она возвращается, на её губах играет улыбка.       — Что это за горячий парень в твоём офисе?       — Надеюсь, ты говоришь о Шоне, — отвечает Луи       Лотти закатывает глаза: "Я знаю Тома и Макса".       — Он парень Эммы.       Девушка обиженно поджимает губы, но Луи не обращает на это внимания.       — Как Джеймс? Он пойдёт с нами?       — Нет, будем только мы вдвоём.       — Ты преодолел свои проблемы с доверием и, наконец, признался ему, что он тебе нравится?       Луи тяжело вздыхает в ответ, щурясь, смотря на маленькую линию, которую он рисует: "Нет".       Дело не в том, что с Джеймсом не весело или он плох в постели, просто Луи двадцать шесть, и если он действительно захочет начать с кем-то встречаться, ему нужно быть уверенным, что это сработает, так как он не хочет, чтобы когда ему исполнится тридцать пять, он всё ещё ходил в клубы или проверял приложения для знакомств, чтобы встретиться с кем-то. Не то чтобы это было обидно, но когда он (иногда) задумывается о своей жизни через несколько лет, ему хочется, чтобы он жил где-нибудь за городом в доме с собаками, бегающими по большому заднему двору, может быть, у него будет ребёнок. Плюс, он знаком с Джеймсом примерно два с половиной месяца.        — У тебя бывают бабочки в животе, когда ты с ним? — спрашивает Лотти.       Это простой ответ: "Нет".       — Тогда почему…       — Потому что я этого хочу, ясно? — Луи огрызается и убирает тату-машинку с кожи мужчины. — Я закончил, приятель.       — Большое спасибо, выглядит великолепно! — отвечает мужчина, когда Луи поднимает зеркало. Он накладывает повязку и даёт ему бумажку со всеми надлежащими инструкциями.       — У вас можно купить всё что нужно? Или мне нужно идти в аптеку?       — Ты можешь купить всё здесь, — отвечает Луи. — Спроси на ресепшене.       Они никогда не пользовались кладовкой у входа — за исключением хранения метлы и швабры, — поэтому в июле они снесли стены, поставив стойку ресепшена, и Эмма вызвалась не только приходить два раза в неделю и заниматься счетами, но и быть здесь каждый день, чтобы управлять стойкой в рабочее время.       — Ну, ты же наш бухгалтер. Как думаешь, мы можем позволить себе платить тебе полный рабочий день? А также двадцатипроцентную прибавку? — спросил Луи, когда она предложила эту идею месяц назад. Она пришла вся нервная, и начала спорить о том, как было бы лучше для Тома, если бы он больше сосредоточился на татуировках, чем на планировании графика, и что она давно ищет более стабильную работу. Прошло около десяти секунд, прежде чем Луи согласился.       — Ну, средняя чистая прибыль составляет около тридцати трёх тысяч в месяц, учитывая все налоги, плюс поставки, техническое обслуживание и непредвиденные расходы, — перечислила она Луи. Именно тогда он решил, что с августа все получат прибавку в размере десяти процентов, а в конце сентября они отправятся в «рабочую, но не совсем рабочую поездку» куда-нибудь в Европу. Инвестиции в автомобиль также определённо были возможны.       Мужчина пожимает Луи руку и выходит из комнаты. Пока Лотти разглядывает пирсинги в маленьком стеклянном шкафчике у двери, Луи заходит в кабинет.       Они идут в одно местечко через несколько улиц в переулке, хипстерский ресторан, где подают в основном веганскую еду, и хотя Луи морщит нос, когда видит меню, он решает заказать лосося.       — О Боже, Гарри скоро вернётся в Лондон! — восклицает Лотти.       Они даже ещё не заказали напитки, блять.       — Ох?       «Ох»  — это его самый распространённый ответ на всё, что Лотти говорит, связанное с Гарри Стайлсом.       — Я имею в виду, что он только что опубликовал фотографию с подписью: «Спасибо, США. Ещё увидимся»       Луи выдыхает через ноздри. Он не может сказать ей, что ему это неинтересно и что она должна остановиться, потому что для этого нет веской причины и он может заставить Лотти чувствовать себя плохо.       Девушка сует телефон ему в лицо, и Луи делает усилие, чтобы посмотреть на фотографию. На ней Гарри, его группа и Лиам улыбаются в камеру где-то за кулисами. Конечно, на Гарри тысяча колец, рваные джинсы и наполовину расстёгнутая рубашка в цветочек.       — Очень мило.       Лотти корчит гримасу, убирая телефон: "В чём твоя проблема?"       — Хм?       — Почему ты такой… Мудак?       — Мудак?       — Да. Разве Джеймс не…       — Дело не в Джеймсе, я просто голодный, — отвечает Луи, и это кажется правильным ответом, потому что она перестаёт задавать вопросы.       — Как отдохнула на Ибице?       Лотти поджимает губы в тонкую линию: "Я знаю, что тебе на самом деле всё равно, так что давай поговорим о том, что с тобой происходит".       — Нет, это обед в честь твоего дня рождения, так что мы будем говорить о тебе.       — Всё прошло хорошо, как обычно. Мы ездили в Ушуайю, два раза видели Димитрия Вегаса, а ещё Мартина Гаррикса. А теперь, когда мы поговорили обо мне, давай поговорим о тебе.       — Прекрасно, — Луи сдаётся и кладёт руки на стол. — О чём ты хочешь поговорить?       — Расскажи мне о Джеймсе.       — Что за навязчивая история с Джеймсом?       — Лу, — о нет, всё становится серьёзным. — Я не видела тебя с кем-то около… Трёх лет? Мне нравилась Пола, она была хороша. Ты был счастлив.       — А потом она изменила мне.       — Ну, у вас ведь не было отношений, не так ли?       Формально, да. Всё завязалось как «приятели по траху», но потом он узнал, что она спала с кем-то на стороне, что не должно было его беспокоить, но, понимая, что они занимались «этим» около девяти месяцев и вроде как встречались, он подумал, что это было своего рода данностью, что они не встречались с другими людьми. И навешивание ярлыков никогда не было тем, что ему нравилось делать.       — Я счастлив с Джеймсом, просто… просто недостаточно счастлив, чтобы просить его стать моим парнем.       — Почему нет?       Луи никогда не думал об этом. И Джеймс никогда не был приставучим (может быть, ревнивым, но никогда не приставучим), поэтому он просто предположил, что у них открытая связь.       — Я не знаю.       — Ты бы не хотел его потерять?       Луи откидывает голову назад: "Лотти, ты встречалась с ним… Два раза".       — И мне понравилось, что рядом с ним ты смеёшься.       — У него хорошие шутки, что я могу поделать? То, что я смеюсь над его шутками, не означает, что я хочу выйти за него замуж.       — Ты когда-нибудь смеялся над его плохими шутками?       — Нет, нахрена мне это делать?       Официантка приносит им еду и напитки одновременно, вероятно, потому, что еда была уже готовой. К счастью, Лотти прерывает разговор, чтобы сфотографировать их тарелки.       — Ты всё ещё встречаешься с Джеффом? — спрашивает Луи, потому что ему плохо, хотя он не совсем уверен, почему.       — Нет. Бросила его несколько недель назад перед Ибицей.       После этого разговор переходит на неё, и Луи рад, что его больше не допрашивают.

***

      Неизвестный номер звонит Луи.       — Мне звонит неизвестный номер, — говорит он, останавливая фильм, который они с Зейном только что смотрели. Прежде чем Зейн успевает сказать какой-нибудь мудрый комментарий о том, нужно ли взять его за руку, чтобы он мог ответить, он проводит пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху.       — Пицца Доминос, чем я могу вам помочь?       — Вот дерьмо! Я ошибся номером? — короткая пауза. — Ну, раз уж я всё равно дозвонился до вас, я хотел бы заказать две большие пиццы с сыром Филадельфия и среднюю тихоокеанскую вегетарианскую пиццу. Бульвар Сент-Джеймсе, отель «Дюмонт».       — Кто, чёрт возьми, заказывает среднюю тихоокеанскую вегетарианскую пиццу? — Луи громко смеётся, и Зейн бросает на него растерянный взгляд. Томлинсон нажимает на кнопку громкой связи.       — Луи? — спрашивает Хоран.       — Да.       Они ждут, пока Найл перестанет смеяться. В конце концов он это делает и переходит к делу.       — Я пытался дозвониться до Зейна, но он не ответил, так что решил позвонить тебе.       — Откуда у тебя мой номер?       — Эмма дала.       — Верно.       — Итак, мы устраиваем вечеринку по случаю дня рождения Лиама в эти выходные, двадцать пятого числа. Он ещё не знает об этом, но мы думаем о…       Луи отвлекается на то, что Зейн энергично кивает, как будто он только что выкурил слишком много травки, поэтому он поворачивает голову в другую сторону.       — Да, мы с Зейном с удовольствием придём. Куда надо будет подъехать?       — Тусовка будет проходить в городе, в квартире, ну помнишь где мы вышли в тот раз.       — В том безумном сингапурском здании?       — Да! Его день рождения в среду на следующей неделе, но это рабочий день, и у него, вероятно, запланировано какое-то дерьмо, и это будет типа элемента неожиданности, ну, ты в курсе.       — Ну, мы оба обязательно будем. Тебе нужна помощь в чём-нибудь?       — Я отвечаю за гостей, а Гарри позаботится о… — разум Луи пытается переварить тот факт, что Гарри тоже там будет. По какой-то причине его последние два нейрона даже не смогли установить связь. — …и он будет дома около девяти или около того, так что все должны прийти ближе к восьми.       — Чем мы можем помочь? — Луи повторяет вопрос, надеясь, что Найл уже не сказал ему, пока он отключался.       — У тебя есть машина?       Луи и Зейн обмениваются взглядами, у обоих на лицах проскальзывает воспоминания о давке на станции метро.       — Неа.       — Ты умеешь водить?       — Безусловно, бро.       — Тогда я дам тебе свою машину и принесу список алкоголя, который нужно будет купить. У нас есть знакомый парень, у которого есть винный магазин, можешь взять всё у него, потому что он даёт пятнадцатипроцентную скидку от оптовых покупок.       — Сколько будет людей? — спрашивает Луи, когда слышит словосочетание «оптовая покупка».       — Может, около шестидесяти? Я ещё не знаю. Ты первый, кому я позвонил.       — Не проще ли создать группу в чате.       — Я сделаю это, но сначала я хотел попросить о помощи.       Луи фыркает в ответ: "Для меня это большая честь. Но да, мы позаботимся о выпивке".       — ОТЛИЧНО! Знал, что могу на тебя рассчитывать! Я оставлю список и машину завтра, ты работаешь?       — Конечно.       — Тогда я смогу подогнать тачку тебе к салону?       — Если ты найдёшь парковочное место, то безусловно.       — Может быть, я зайду и набью себе татуировку, а? А-ха-ха-ха, кто знает!       — Если только на заднице.       На заднем плане раздаётся смех, который не принадлежит Найлу, и Луи на секунду задумывается, не Гарри ли это.       — Ха-ха-ха, кстати, я сохранил твой номер.       Зейн улыбается.       — Другого я и не ожидал.       — Отлично. Здорово. Хорошо, тогда увидимся завтра! — на заднем плане раздаётся шум, когда Найл, вероятно, кладёт свой телефон и кричит: «Эй! Где меню Доминос?», поэтому Луи заканчивает разговор и смотрит на Зейна.       — Итак… — начинает Луи. — Помнишь, я говорил, что хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, когда ты был под кайфом на прошлой неделе и жаловался, что не можешь найти никого красивее Лиама?       Малик кивает в ответ.       — Ну что ж. Я думаю, ты не единственный, кто всегда прав.