Washed away in you

      Около девяти часов вечера Найл входит в тату-салон с улыбкой на губах и листом бумаги в руке.       — Хей! — приветствует он парней, после чего подходит к Луи, только что закончившему набивать маленькую татуировку на лодыжке, чтобы пожать ему руку. Том в знак приветствия кивает Хорану со своего места, где прокалывает парню губу. — Кажется Эмма считает, что тебе уже пора заканчивать с этой татуировкой.       Девушка встаёт с кушетки и проверяет свою татуировку, после чего с головы до ног осматривает Найла, а затем поворачивается к Луи.       — Я могу с тобой рассчитаться?       — Да, конечно. Наличкой, либо картой, — Томлинсон встаёт, подходит к маленькому журнальному столику в углу у двери, ведущей в кабинет, и достаёт оттуда листок бумаги. — Вот пошаговая инструкция по уходу за татуировкой, — она берёт листок, продолжая смотреть на Томлинсона. — Не ходи в бассейн и не посещай сауну несколько дней, — добавляет парень, накладывая плёнку на тату и закрепляя её по бокам. — Ты также можешь купить мазь на ресепшне.       Она благодарит его, и Луи улыбается ей в ответ, после чего девушка выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.       — Пойдём в кабинет.       Зейн там занят какой-то работой, а Макс бродит в зоне для курения снаружи, поэтому Томлинсон садится за свой стол и предлагает Найлу взять стул Тома. Хоран быстро обнимает Малика и достает из кармана парочку сложенных листов бумаги.       — Вот адрес. Скажите, что вы от меня и попросите позвать Сэма. А вот список всего, что нужно.       Томлинсон берёт у него листок.       — Десять литров водки? ВОСЕМЬ бутылок Хеннесси? — поражённо произносит он, а ведь это только первые две позиции из списка. — Кого ты пригласил? Национальную алкогольную конвенцию?       Найл громко смеётся в ответ.       — Нет, но это неплохая идея.       Луи складывает список и засовывает в задний карман джинс.       — Есть что-то ещё, что я должен знать?       — Да. Я припарковал машину на платной стоянке прямо за углом, вот талон. Тачку вернёшь в субботу. И да, ключ от подземной парковки лежит в бардачке.       — Ты оставляешь нам свою машину на три дня? — недоверчиво спрашивает Зейн.       — Всё в порядке, я просто возьму одну из машин Гарри.       — Ну конечно, — смеётся Луи. — «Одну из машин Гарри». Кому вообще нужно больше одной машины?       — Во сколько они открываются? — спрашивает Малик. — Я имею в виду, твои алкогольные барыги?       — Они работают без перерыва и выходных. Но лучше поехать туда сегодня или завтра, так как к пятнице у них на складе не останется ничего путного.       — Ещё бы, — фыркает Луи в ответ.       — И на случай, если вам интересно, но вы слишком вежливы, чтобы спросить, можете ездить на моей машине на работу, — подмигивает Найл, и Луи точно уже влюблен в этого парня. Не слишком ли рано просить Найла выйти за него замуж? Может быть. Возможно, нет. — Луи?       — Думаю он влюбился в тебя, дай ему немного времени, — отвечает Малик со своего места, на что Луи показывает ему средний палец, даже не оборачиваясь.       — Я буду иметь это в виду, — смеётся Хоран, вставая. — Мне нужно встретиться с организатором вечеринки, но мы увидимся с вами на этих выходных, не так ли?       Они прощаются, и Томлинсон наблюдает за тем, как Найл уходит, хлопая на последок дверью. Затем он поворачивается к Зейну.       — Чур, я за рулём! — быстро произносит он, прежде чем Малик успевает его опередить.       Ему приходится повозиться с последней татуировкой, и к тому времени, когда они подходят к парковке, уже почти одиннадцать.       — На какой машине он ездит? — растерянно произносит Луи.       — Надеюсь, что она вообще есть, но я уверен, что это точно не та Ламба, — размышляет Зейн. Томлинсон поднимает ключ вверх, и парни тут же замолкают. Луи нажимает кнопку. Где-то позади них издаёт писк машина.       — Д-А-А, — говорят они в один голос. Это чёрный Рейндж Ровер¹ с такими же чёрными колёсами.       — Такой же чёрный, как моя душа, — добавляет Зейн, когда они забираются во внутрь, Луи, разумеется, садится на водительское сиденье.       — Моя задница чувствует себя прекрасно на этом сидении, — произносит Томлинсон, направляя автомобиль к нужному магазину. — Может, нам стоит купить такой же и съехать из квартиры. В смысле, мы могли бы здесь спать, тут довольно просторно, не так ли?       — Ты забыл про то фиаско с палаткой на Коачелле?       — Какое ещё фиаско с палаткой? — спрашивает Луи, хотя он прекрасно понимает, что Зейн имеет в виду. Томлинсон по привычке спал в позе «звёздочки» во сне, из-за чего Малику приходилось спать, прижавшись лицом к стенке палатки. — Если я правильно помню, ты всегда был бодр и весел по утрам.       — Я улыбался сквозь боль, Луи, — драматично отвечает Зейн.       Сэм — высокий мужчина с невероятным количеством мускулов, у него ирландский акцент, и он располагает к себе своим хорошим настроением, прямо как Найл. Он даёт им половину бутылок из списка, помогает погрузить их все в машину и говорит, что остальная часть будет готова к отправке через два дня.       На обратном пути в квартиру, Луи задаётся вопросом, стоит ли им не тратить свои ежемесячные сбережения, вместо этого вкладывая их в покупку автомобиля.       — Что, если мы действительно купили бы машину, какой бы она была? — спрашивает он Зейна, когда они выходят на балкон, выкурить косяк перед сном.       — Я не знаю… — Малик замолкает, выпуская дым в воздух.       — Это был бы Рейндж Ровер, не так ли?       Они смотрят на тротуар под своим балконом, где обычно паркуют машины. Грустно, что их парковочное место всегда пустует.       — Ага. Но есть ли у нас деньги?       — Что ж, я думаю мы сможем вносить необходимую сумму каждый месяц в течение года, и тогда машина наша. Нам просто нужно найти выгодное предложение.       Зейн согласно мычит в ответ.       — Давай посмотрим, удобно ли будет ехать на ней завтра на работу, и тогда уже решим.

***

      Как оказалось, на самом деле, ни для кого не удивительно, что машина — это утренний посланник бога, ведь им не приходится нюхать пот какого-то случайного парня, пока они бы ждали метро, ​​или неловко сжиматься между двумя людьми, просто чтобы освободить место для другого человека.       — Итак, мы договорились, что на следующей неделе поедем в автосалон, — говорит Луи, когда они выходят с парковки.       Ему даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, что Зейн одобрительно кивает в ответ.

***

      Сегодня субботний вечер, и Луи только что закончил набивать последнюю татуировку, запись на которую у него была в шесть тридцать. Том согласился занять ресепшн до закрытия, так как они с Маликом должны быть у Найла через час, чтобы разгрузить коробки с алкоголем.       — Уверен, что придёшь завтра? Ты ведь знаешь, что у нас все семь дней забиты работой, начиная с восьми часов утра, потому что накопилось множество татуировок и… — спрашивает Том, надевая перчатки, готовясь к следующему клиенту.       — Ну, я постараюсь, — это всё, что Луи может ответить. Томлинсон действительно постарается, но парень не уверен, сможет ли он повеселиться или ему захочется уйти пораньше. А всё из-за того, что Джеймс как бы сам пригласил себя на эту вечеринку, хоть он и работает до полуночи, и Томлинсон знает, каким он может быть, когда слишком много выпьет. Именно тогда приходит осознание, что прошло слишком много времени с тех пор, как он выпивал с кем-то, кроме Зейна или Джеймса, поэтому парень ставит перед собой задачу напиться сегодня вечером как можно сильнее.       — Зейн? — спрашивает Том, смотря на Малика, потому что, по всей видимости, Зейн — самый взрослый из них двоих. По крайней мере, в глазах Тома.       — Томас, я глубоко обижен, — отвечает Луи, кладя руку на сердце.       Том игнорирует его и Малик отвечает мужчине, что они правда постараются, и тот верит парню на слово.       Вернувшись в их квартиру, Луи раскладывает три возможных варианта одежды и смотрит на них пять минут, после чего зовёт Зейна, положив руки на бёдра.       — Почему тебя вообще парит, что надеть? — недоумевает Малик, хотя интонация его голоса даёт Луи понять, что он, возможно, догадывается, почему. — Джеймс в любом случае вытрахает из тебя всё дерьмо в конце ночи. Или подожди. Может быть, это как-то связано с тем, что там будет кое-какая инди-рок звезда? Хм…       — Ой, отъебись, Малик.       — Ты спрашиваешь у меня, что надеть? — продолжает Зейн и направляется к шкафу, где достаёт пару чёрных джинсов. — Итак, что это у нас здесь? Неужели это те посмотри-на-мою-задницу джинсы? И это они остались гнить в шкафу?       Луи закатывает глаза и забирает их из рук Зейна.       — Что насчёт верха?       Зейн указывает на простую белую футболку, лежащую на кровати.       — С твоими чёрными вансами.       Луи довольно кивает в ответ.       Они встречаются в гостиной через пятнадцать минут, после того, как Малик принимает душ и надевает простую чёрную рубашку, чёрные джинсы и кожаную куртку. Луи хватает свою джинсовку с вешалки и придирчиво смотрит на себя в зеркало.       — Пойдём напьёмся, — Зейн невозмутимо смотрит на Томлинсона, который кивает и в последний раз быстро смотрит на себя в зеркало, после чего парни выходят за дверь.       На этот раз за рулём Малик, а Луи держит в руках телефон с включенным на нём навигатором. Поездка занимает тридцать минут, так что они успевают.       — Серьёзно, сколько нужно иметь денег, чтобы позволить себе жить здесь? Кем нужно работать? — задаётся вопросом Луи, глядя на гигантский стеклянный многоквартирный дом. Это нелепо. Он насчитывает около двадцати пяти этажей (по подсчётам Луи) с выходящими на залив окнами. Не говоря уже о том, что даже подземная парковка выглядит дорого.       Луи звонит Найлу, когда Зейн нажимает на кнопку на ключе, который они нашли в бардачке, чтобы открылись ворота, и они могли въехать.       — Привет, мы на месте, — говорит Томлинсон, после чего переключает телефон на громкую связь.       — Хорошо, наши парковочные места сзади, найдите номера «13.07» и просто выберите пустое место. Я сейчас спущусь и помогу вам с коробками.       Зейн несколько минут ездит вокруг, пытаясь найти место, и в конце концов они его находят, прямо у входа в здание. В обвязанной верёвками зоне под названием «13.07» есть два пустых парковочных места, и Луи ничего не может сделать, кроме как шокировано пялиться.       — Ты же знаешь, что это Бентли и Тесла? Я имею в виду, настоящая Тесла, — говорит он, когда они выходят из машины и смотрят на другие автомобили, стоящие на стоянке.       — А ты что думал? Он ведь продюсер, Луи.       — Кто?       — Найл. Он продюсер, как и Лиам.       Луи знает, что Хоран познакомился с Лиамом во время учёбы в Университете, когда изучал музыкальную инженерию, и он также знает, что Пейн — продюсер, но точно никогда бы не подумал, что Найл тоже. У него и в мыслях не было об этом спросить.       На стоянке стоят две машины: ещё один Рейндж Ровер и…       — Это что, чёрный Porsche Panamera Turbo S E-Hybrid²? Думаю, я только что кончил в штаны, — бормочет себе под нос Луи, направляясь к машине. — Я буквально прикасаюсь к нему. Зейн, сделай фото.       Он слышит, как за спиной кто-то смеётся, и вскоре в поле его зрения появляется Найл, толкающий тележку. На нём спортивные штаны и толстовка, и он выглядит так же ярко, как и всегда.       — Чья это машина? — спрашивает Луи, указывая на машины вокруг них.       — Есть у нас один знакомый парнишка, — загадочно отвечает Найл, пока Зейн открывает багажник Ровера.       — Какой машины здесь нет? Ламбы? — шутит Луи. Найл же не думает, что это смешно. — Ты серьёзно? Ламба?       — Урус³, — подтверждает Найл.       — Я мёртв, — отвечает Томлинсон без тени веселья в голосе.       — Да, ну, мои соседи по квартире — настоящие автомобильные наркоманы. У меня же только Ровер, — объясняет Найл.       Они выгружают коробки в тележку, которую привёз Найл, после чего направляются к лифту, находящемуся в углу. Он просторный, полностью зеркальный, что не идёт на пользу тщеславию Зейна. Или рассудку Луи. Они оба смотрят, как Найл нажимает на какую-ту кнопку в вестибюле, после чего подъезжает лифт поменьше.       — Если ты сейчас скажешь, что этот лифт открывается прямо в квартире, я встану на одно колено. Или оба.       Найл запрокидывает голову назад и громко смеётся, затем набирает код и лифт трогается. Он поднимает их на двадцатый этаж, и когда двери открываются, Луи клянётся, что слышит пение ангелов.       Повсюду сверкают лампочки, а Луи… Просто Луи.       Здесь есть длинный коридор с пугающим количеством вешалок и огромный шкаф для обуви у стены, на который пялится Томлинсон, пока они идут по коридору. Он снимает куртку и вешает её на одну из более свободных вешалок для одежды, и, несмотря на то, что это дорогая квартира, она выглядит обжитой. Но, честно говоря, единственное, с чем Луи может сравнивать — это дорогие апартаменты, которые он видел в фильмах, или квартира Харви Спектера в сериале «Форс-мажоры».       — Это две гостевые ванные комнаты, — объясняет Найл, указывая на две двери слева. — Это кладовая. А это главная спальня, — он указывает на самую дальнюю дверь справа, которая на самом деле является двойной дверью. — Вот тут моя комната, — говорит он, показывая на закрытую дверь. — Рядом с гостиной и кухней.       — А это что за дверь? Шкаф для сумочек Гуччи? — шутит Луи. — Если ты сейчас скажешь, что я прав, клянусь, я…       Найл в ответ хихикает.       — Нет, это спальня Лиама.       Зейн навостряет уши, и Луи подавляет смех, когда они заходят в столовую/кухню. Томлинсон снова влюбляется. Она похожа на те, что вы видите в фильмах, с мраморными столешницами и островной стойкой посередине, барной стойкой сбоку и обеденным столом в углу, рядом с аркой, ведущей в гостиную.       — Это самый большой телевизор, который я когда-либо видел в своей жизни, — заявляет Луи. В центре огромной комнаты стоит огромный полукруглый диван, самый большой телевизор, который Томлинсон когда-либо видел, стоит у стены, ещё есть два кресла, которые можно было бы легко счесть за диванчики для парочек, все они повёрнуты в сторону телевизора, и гигантского шкафа, заполненного книгами, фотографиями и какими-то наградами со статуэтками.       Две другие стены представляют собой окна от пола до потолка со стеклянными раздвижными дверями, ведущими на огромный (каждый синоним слова «большой» можно использовать для описания этой квартиры) балкон. На нём, чёрт возьми, есть шезлонги. Есть даже один из тех больших зонтиков с маркой пива, которые можно увидеть на террасах ресторанов.       Пока Зейн и Найл начинают разгружать напитки и складывать их в бар, Луи занимается просмотром фотографий. Прежде чем он успевает прищуриться, чтобы увидеть, кто именно изображён на этих фотографиях, или прочитать имена на наградах, Зейн зовёт его на кухню.       Холодильник… Ну, вы уже знаете. Он складывает несколько бутылок в холодильник, а другие — в морозильную камеру, после чего Хоран открывает три пивные бутылки и протягивает по одной каждому.       — Ваше здоровье! Спасибо за помощь.       — Спасибо, что подарил нам свою машину, — смеётся Зейн, пока они взбалтывают пиво, прежде чем сделать глоток. Или в случае Найла и Луи — большой глоток. Томлинсон не солгал, когда сказал, что сегодня ему нужно напиться.

***

      Через полчаса начинают приходить гости, и Луи слишком занят, помогая Зейну разложить еду, принесённую кейтеринговой компанией, чтобы заметить, кто именно входит в дверь. Так что никого не должно удивлять, что в тот момент, когда он заходит на кухню, чтобы сделать себе джин с тоником, он чуть не падает в обморок при виде некоего рыжеволосого певца.       — Блять, — выдыхает он, и Эд, чёрт возьми, Ширан оборачивается. Найл смеётся и начинает их представлять.       — Эд, это Луи. Луи, это Эд.       Томлинсон улыбается и пожимает парню руку.       — Люблю твои песни, чувак, — говорит он как можно спокойнее.       — Нравятся твои татуировки, чувак, — отвечает Эд, и Луи чуть не падает в обморок.       — Спасибо, некоторые из них я набил сам.       Глаза Эда тут же загораются, а затем он начинает рассказывать о том, что он тоже набил себе одну из татуировок, и после чего разговор перерастает в лёгкую беседу. Луи объясняет ему значение своей татуировки, а Эд в ответ говорит о своём грядущем альбоме, поэтому, когда Зейн приходит за новым напитком, они уже становятся друзьями.       — Откуда ты знаешь Лиама? Не думаю, что видел тебя на его последней вечеринке, — размышляет Эд, пока они наполняют стаканы в баре.       — Ох, мы встретили Найла и Лиама на Коачелле, Хоран был нашим соседом по кемпингу, — объясняет Луи, и Эд кивает в ответ. — А откуда ты знаешь Лиама?       — Я писал песни вместе с Гарри в течение последних нескольких лет, а Лиам продюсировал биты. Вот откуда я также знаю и Найла.       — Эдди! Давно не виделись! — кто-то позади них смеётся, и ладно, в комнату входит Рита Ора, выглядя как знаменитость, в которую влюблён Луи. И, честно говоря, к чёрту Коачеллу, потому что, по всей видимости, именно здесь Томлинсон встретит всех своих любимых артистов.       Время летит быстро, одно ведёт к другому, и Луи обнаруживает, что играет в пивной понг с Зейном и Эдом против Найла, Шона и Кары.       Уже чуть больше девяти вечера, Луи выпил два бокала пива и один джин-тоник, когда Найл выключает музыку и объявляет:       — ЛИАМ ПЕЙН ВОШЁЛ В ЗДАНИЕ.       В гостиной, которая всё ещё выглядит слишком просторной, около сорока гостей, поэтому они выключают свет и стараются молчать. Через три минуты лифт в коридоре пищит, и два голоса становятся всё ближе и ближе.       — Гарри, включи свет, я ни хрена не вижу.       Когда загорается свет, все вокруг вскакивают и кричат ​​"СЮРПР-И-И-И-З!», что очень удивляет Лиама. Луи какое-то время наблюдает за ним, за его счастьем и искренней удивлённостью, прежде чем его взгляд падает на человека, стоящего рядом с Пейном.       Зелёный.

***

      — У нас запланировано радиоинтервью с Ником на утро понедельника, а после ты в отпуске до конца августа, — говорит Лиам Гарри, как только они садятся в машину после тренировки по боксу.       Стайлс поворачивает ключ зажигания и кивает, ожидая, пока Лиам пристегнёт ремень безопасности. Он гордится собой за то, что до сих пор скрывает вечеринку-сюрприз от своего лучшего друга, потому что ему никогда не удавалось что-то скрывать от Лиама слишком долго. Всегда.       — Найл написал сообщение, — Гарри вздрагивает, пока они ждут на красном свете. — Спросил, не хотим ли мы сегодня поесть пиццу. Я ответил, что мы «за».       Стайлс знает, что он должен вести себя как можно менее подозрительным, чтобы Лиам не начал задавать вопросы, поэтому он включает радио и делает вид, что очень сосредоточен на дороге впереди.       Когда он припарковывает машину, Рейндж Ровер Найла уже вернулся на своё место, и Гарри удивлялся, как Лиам даже не заметил, что машины несколько дней не было. Он пишет Найлу, что они заехали на парковку, и Хоран отвечает рядом смайликов, поэтому Гарри просто качает головой, на его лице играет улыбка.       — Какую пиццу заказал Найл? — спрашивает Лиам, пока они едут в лифте, и сердце Гарри начинает биться быстрее, потому что, хоть он и не может хранить секреты, сюрпризы он любит.       — Обычную, — это лучший ответ, который он может придумать, наблюдая за тем, как цифры в лифте растут.       — В прошлый раз, когда он заказал «обычную», я чуть не сжёг себе язык из-за острых перцев халапеньо, — напоминает ему Пейн, лифт останавливается и двери открываются.       В квартире темно как смоль, и Гарри хочет включить свет, но он почти уверен, что сюрприз испортит куча чужой одежды, висящей на вешалках, поэтому он включает телефон, чтобы осветить дорогу.       — Думаю, вырубили электричество, давай проверим в гостиной, — это худшее оправдание на свете, но ему просто побыстрее нужно покончить с этим.       — Гарри, включи свет, я ни хрена не вижу, — говорит Лиам, и Гарри так и делает, как только они оказываются в проходе.       — СЮРПР-И-И-И-З! — кричат все, вскакивая, и Лиам чуть не падает в обморок. Гарри смеётся, глядя на лицо Пейна, после чего смотрит на людей в гостиной.       Он видит Риту, Кару, Эда, Найла, Шона и…       Голубой.

***

      Хорошо. Итак. Увидев Гарри, у Луи не произошёл внутренний взрыв, как он предполагал изначально, но это также не значит, что он не вспомнил о том времени, когда Гарри отсасывал ему у холодного стола возле туалетов в кемпинге.       Ну что ж.       Все подходят, чтобы поприветствовать Лиама и поздравить его, поэтому он выскальзывает из толпы, чтобы добраться до кухни и приготовить себе ещё один напиток. Он также почти уверен, что только что прошёл мимо Перри и Джеси из Little Mix, так что его голова начинает немного кружиться.       Не то чтобы Луи был поражён звёздами или тем, что люди вокруг — «знаменитости», но видеть столько талантливых людей, которыми он восхищается, в одной комнате… Такое с ним точно случается впервые. Вы не можете винить его за то, что он чувствует себя немного подавленным.       В баре кто-то есть, сидит на корточках, поэтому Луи влезает между стеной и человеком, чтобы добраться до джина. Бутылка ударяется о руку сидящего.       — Чёрт, извини, не обращай на меня внимания, я просто хотел сделать небольшой микс⁴.       Человек находит это забавным, потому что он начинает смеяться, поэтому, когда они встают, Луи смущается. Потому что это Джейд из Little Mix.       — Ох, извини, — говорит Луи, думая о том, что он никогда не извинялся так часто, как за эту минуту.       — Я Джейд, — улыбается она, и Томлинсон пожимает ей руку, представляясь.       — Что ты пьёшь? — спрашивает он, замечая, что девушка ждёт, пока он нальёт себе напиток.       — Клюквенную водку.       Луи пытается налить себе напиток как можно быстрее, и как только он заканчивает, они чокаются бокалами. Ладно, возможно, он переборщил с количеством джина. Но это ничего, его родители ведь не вырастили из него труса. Джейд смеётся над гримасой, которую он корчит, пока делает ещё один глоток.       — Джейд, ну же, нам нужно ещё два человека, чтобы поиграть в пивной понг! — скулит Перри, материализуясь на кухне.       Луи и Джейд обмениваются взглядами, и пожимают плечами, после чего следуют за Перри в гостиную. И, ох. Четвёртый человек — Гарри. Стайлс, который сейчас разговаривает с парнем с нелепой причёской.       — Мы готовы, — говорит Перри Гарри, хватая его за руку, чтобы привлечь внимание.       Стайлс поворачивается, улыбается ей с пивом в руке, а затем его взгляд падает на Луи. Томлинсон поднимает голову, бросая на него вызывающий взгляд. Уголки рта Гарри приподнимаются, будто он только что принял невысказанный вызов.       — Проигравшие выпивают по две рюмки текилы! — объявляет Джейд, как только они занимают свои места, и Луи ставит свой напиток на стол. Это будет легкая победа       Оказывается, это не настолько легко как он думал. Вообще. Потому что Перри профи в этой игре, как и, по какой-то причине, Стайлс. Десять минут спустя Гарри и Перри открывают счёт 4:2.       — Кто мог предвидеть это? — поддразнивает Перри, с улыбкой до ушей. Гарри самодовольно ухмыляется, что бесит Луи, поэтому он сильнее сжимает мяч и концентрируется, закусывая губу. Он, наконец-то, попадает в цель и громко выкрикивает, обнимая Джейд, которая, очевидно, так же конкурентоспособна, как и Луи.       Они проиграли. Томлинсон пытается возразить. Но, очевидно, терпит неудачу.       Он знает, что Гарри смотрит на него, пока пожимает Джейд руку, поздравляя друг друга с хорошей игрой, поэтому он отправляется на поиски Зейна и Найла, чтобы убедить их выпить по одному (или десять) шоту вместе.       Найл стоит в коридоре, болтает с Эдом и Ритой, поэтому Луи похлопывает парня по плечу и смотрит на него.       — Шоты?       Здесь есть Эд и Рита, так что Луи больше не чувствует необходимости искать Зейна.       — А где же Зейн? — спрашивает он Найла, когда они в баре подготавливают соль и лайм.       — Я не видел его с тех пор, как мы шокировали Лиама.       Они выпивают шоты, и Луи тут же берёт пиво из холодильника, после чего решает, что ему нужно непременно найти Малика. Да, они на вечеринке, но на ней Малик не знает никого, кроме Найла и Луи, так что факт его исчезновения — большое событие.       Он находит его на балконе с Эммой, Шоном и Лиамом, скручивающего косяк.       Луи горд.       — Как поживает мой любимый сосед по квартире? — смеётся Томлинсон и плюхается на шезлонг между Зейном и Эммой.       — Ты пьян.       Луи задыхается от возмущения.       — Прошу прощения?       — Ты пахнешь как ликёроводочный завод, — добавляет Малик, и если бы рядом не сидело ещё несколько человек, Луи определённо поспорил бы с ним.       — Мы поговорим об этом дома, — говорит Луи тихо, но Эмма всё равно слышит его и начинает смеяться.       — Поговорим о чём? — спрашивает Зейн, и ладно, теперь он пытается быть смешным, потому что здесь Лиам.       Луи опускает голову к уху Зейна.       — Не знаю, но всё, что там произойдёт, могу заверить тебя… Будет болезненным⁵.       Глаза Зейна расширяются, когда он закрывает рот, и Луи поднимает брови, кивая, и как бы говоря: «Я так и думал».       — Ненавижу тебя.       Затем у него перед носом появляется косяк, поэтому Луи берёт его из пальцев Шона и зажигает.       Они уже пять минут как начали курить, когда Гарри, спотыкаясь, выходит на балкон и широко улыбается Лиаму, в его руке колышется напиток.       — Я искал тебя, — говорит он Пейну, даже не замечая, что все присутствующие смотрят на него. — Мы собираемся спеть «С днём ​​рождения» через несколько минут.       — Присоединишься? — спрашивает Шон, протягивая Гарри косяк.       Стайлс зажимает сигарету между пальцами.       — Совмещать косяк с алкоголем не очень разумно, но конечно.       Луи фыркает в ответ, что немедленно привлекает внимание Гарри. После двух секунд полной тишины, которая, в голове Луи, кажется, длится больше двух часов, он кашляет и смотрит на Зейна без всякой на то причины (возможно, чтобы получить небольшую поддержку).       — Он прав, — это всё, что говорит Зейн, и, честно говоря, пошёл Малик нахуй за то, что он такой лицемер.       Но ничего страшного, в эту игру могут играть двое.       — Ох, Лиам! — щебечет он, и ногти Зейна так сильно впиваются в его бедро, что Луи почти кричит.       Лиам выжидающе приподнимает брови, и мысли Томлинсона испаряются в мгновение ока.       — С днём ​​рождения, — это единственное, что он может сказать. Нахуй Зейна, нахуй тот факт, что он решил сегодня вечером напиться, нахуй Гарри. О, ему бы это понравилось.       Нет. Нетнетнет.       Неа.       Ну и что, если Гарри сейчас находится в поле его зрения, похожий на ходячую мечту Луи? Ну и что, если «не бойфренд» Луи, Джеймс, вероятно, уже едет сюда, пока они разговаривают, и он должен будет счастлив видеть его? НУ И ЧТО, если Луи иногда всё ещё думает о той ночи с Гарри, и ему становится слишком жарко, поэтому он выкуривает косяк, что только ухудшает ситуацию (и он это знает, но ему нравится быть злым по отношению к себе)?       Ну и что, чёрт возьми?       Он понимает, что сейчас все молчат и растерянно смотрят на него.       — Что? — спрашивает он и ненавидит себя за то, что смотрит на Гарри.       Стайлс фыркает в ответ.       — Думаю, ты высказал свои мысли вслух, приятель.       Приятель.       Он отказывается, чтобы его называл «приятелем» тот, кто несколько месяцев назад глубоко насаживался ртом на его член.       Ладно, пора расслабиться.       Его пьяный разум не совсем уверен, думает ли он обо всём этом сам или Зейн каким-то образом проник в его голову и велел ему расслабиться.       Найл высовывает голову на балкон/террасу и приглашает их вернуться внутрь на «Блядский торт!». Луи обожает этого парня.       — Почему Найл не гей? — спрашивает он Зейна, когда они один за другим возвращаются в гостиную. — Всё было бы куда проще, будь он геем.       Малик хлопает его по плечу и качает головой, поэтому Луи тыкает его в бок и решает встать у стены, чтобы понаблюдать за происходящим со стороны.       У Найла в руке микрофон, и он стоит на журнальном столике.       — Леди и джентльмены! Блядский торт уже на подходе!       Кто-то приглушает свет, так что сейчас взгляды всех присутствующих сосредоточены на арке, ведущей на кухню, откуда Джейд и Рита выкатывают гигантский торт, сопровождаемый небольшим фейерверком сбоку.       — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ! — начинает Найл, и в это же время из динамиков начинает играть соответствующая песня.       Луи присоединяется, поднимая свой теперь уже пустой стакан вверх и кричит изо всех сил вместе с остальными.       — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ДОРОГОЙ ЛИМА! — выкрикивает он, пытаясь быть смешным, и, видимо, это работает, потому что некоторые люди прерывают своё пение, чтобы посмеяться над его шуткой. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ!       Певцы в комнате стараются тянуть ноту как можно дольше, после чего все громко хлопают, а Луи решает принести себе ещё выпить.       — Тебе не кажется, что на сегодня достаточно? — спрашивает его Зейн, когда видит намерение Томлинсона.       — Хм… Нет? Я сегодня ещё ничего не пил.       Малик закатывает глаза в ответ.       — Думаю, если ты будешь более техничен, то сможешь вынести ещё пару коктейлей.       — Как насчёт шотов в честь дня рождения? — предлагает Луи.       — Блять, у тебя тот самый взгляд, — стонет Зейн.       — Какой ещё взгляд?       — Этот взгляд. Когда у тебя есть идея, которая точно плохо кончится, но тебе кажется, что это слишком весело, чтобы не реализовывать её в жизнь.       Луи тянется к Зейну, чтобы взять его за руку, и, как обычно, оказывая на парня плохое влияние, Томлинсону удаётся убедить его.       Они останавливаются рядом с Лиамом, чтобы обнять и поздравить его, и если Зейн со своим «братанским объятием» задерживается дольше, чем обычный человек, ну, в общем, никого это не волнует. Или не удивляет, если на то пошло.       — Зейн, кажется ты намочил свои трусики, — шепчет Луи, когда они забиваются за барную стойку с рюмками.       — Иди нахуй. Ты не лучше.       Луи моргает.       — Эм… Извини? Что это должно значить?       Будто он не понимает, что это значит.       — Как будто ты не понимаешь, что это должно значить, — смеётся Зейн, словно читая его мысли.       Луи проверяет время на своём телефоне и, к своему шоку, получает сообщения от Джеймса.       Джеймс: только что закончил работать       Джеймс: какой адрес?       Луи сообщает ему своё местонахождение и поворачивается, чтобы посмотреть на Зейна.       — Джеймс уже в пути, — заявляет он и ждёт реакции Малика.       — И что мне делать с этой информацией?       — Я хочу уйти.       — Нет, не хочешь. Как думаешь, Джеймс выйдет из-под контроля, если выпьет, или нет?       Луи вздыхает. Нет, всё не то. Но как он должен объяснить Зейну, что он чувствует? Ладно, он попробует.       — Хорошо, но не осуждай меня, — он вздрагивает, когда Малик фыркает, отступая на несколько шагов, и оказываясь в углу кухни, чтобы иметь возможность вести важный диалог, который люди не смогут подслушать. — Я вроде бы хочу, чтобы он пришёл, но в то же время не хочу.       — Пожалуйста, уточни, потому что это звучит бессмысленно.       — Хорошо. Ладно. Если он придёт сюда, обязательно будут поцелуи, и я действительно хочу, чтобы Гарри нас увидел, но я знаю, что не смогу так поступить, потому что тогда это уничтожит тот крохотный шанс, который у меня всё ещё есть.       Зейн удивлённо моргает.       — Ты ведёшь себя так, будто учишься в старшей школе, пытаясь заставить ревновать самого красивого парня в школе.       — Я попросил не осуждать, — шипит Луи и понижает голос, когда видит, что Гарри входит в комнату.       — Шоты? — спрашивает Стайлс, вмешиваясь в разговор, глядя на рюмки в руках Зейна.       — Да, ты как раз вовремя, — говорит Зейн и отступает, чтобы достать ещё одну рюмку. — И кстати, я пригласил друга, если это нормально?       Гарри машет рукой, как бы говоря, что всё в порядке, и смотрит на Луи, который на самом деле не знает, что с собой делать. Он ненавидит быть неловким. В основном потому, что он не неловкий человек. Обычно. Раньше он был, но только в десятом классе, когда у него были странные увлечения.       Блять. Зейн прав. Он словно учится в старшей школе, пытаясь произвести впечатление на красавчика школы.       — За Лиама, — говорит Зейн и протягивает Томлинсону шот, после чего они втроём опрокидывают в себя содержимое.       — Кстати, я думаю, Пейн тебя искал.       Луи смотрит на Гарри, затем на Зейна, который выглядит сбитым с толку из-за того, что только что сказал Гарри.       — Что… Меня?       Стайлс кивает в ответ.       — Да. Он звал тебя по имени. Думаю, он в коридоре или где-то поблизости.       Итак, вот Луи, наблюдает за тем, как его лучший друг исчезает, вероятно, клюнув на импровизированный призыв забрать свою добычу, чего никто не мог предвидеть.       На кухне стоит тишина, и Томлинсон так сосредоточен на ботинках Гарри, что не замечает, как тот смотрит в ответ.       — У меня что-то на обуви? — спрашивает Стайлс, и на его губах играет лёгкая ухмылка.       Взгляд Луи останавливается на его лице.       — Нет. Всего лишь отключился на мгновение.       Гарри открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем на кухню входит Найл и объявляет, что кто-то в вестибюле просит, чтобы его пропустили. Отлично. Джеймс здесь.

***

      Ладно. Итак, Луи безумно пьян, Зейна нигде нет, а Джеймс что-то шепчет ему на ухо, пока они сидят на балконе.       — Чт-о-о? — спрашивает он, расфокусировано моргая.       — Ты определённо самый пьяный из тех, кого я когда-либо видел, — говорит Джеймс. — И я также не думал, что ты будешь тусоваться с людьми вроде этих.       Они сидят боком на шезлонге с напитками в руках, наблюдая, как Шон скручивает очередной косяк, а Эмма сидит у него на коленях.       — Каких людей?       — Знаменитостей.       Луи закатывает глаза.       — Я действительно не… Мы познакомились… Агрх. Они друзья друзей.       — Гарри Стайлс тоже здесь.       Почему кто-то вообще должен знать этого человека?       — И?       — Это значит, что твоя сестра сошла бы с ума, узнав об этом.       Опять эти сестринские штучки. Луи ненавидит это.       — И? — единственный разумный ответ, который может придумать Луи. — Ей не обязательно знать всё о моей жизни.       — Почему ты злишься?       Луи поворачивается к Джеймсу.       — Я не злюсь. Просто не вижу ничего особенного в том, что на этой вечеринке есть Гарри или кто-то другой.       Он говорит это достаточно громко, чтобы Эмма повернула голову и посмотрела на него, словно спрашивая, в порядке ли он. Он качает головой, показывая, что всё нормально, и снова поворачивается, чтобы посмотреть на Джеймса.       — Извини. Я просто…       — Пьяный.       — Ага.       «Я безумно устал и привязался к кому-то недосягаемому, а ещё завидую тому, что уже некоторое время не видел Зейна и Лиама.»       — Где Зейн? Разве он не всегда с тобой?       Томлинсон пожимает плечами.       — Не видел его с тех пор, как ты приехал.       И, как по команде, Гарри заходит на балкон в сопровождении Зейна. Луи жестом предлагает Малику сесть, и парень так и делает.       — Твои волосы в полном беспорядке, — замечает Луи. Он не упоминает тот факт, что губы Зейна также немного опухли, потому что Малик слишком занят тем, что пожимает руку Джеймсу.       — Хах, кое-кому перепало, — говорит Джеймс.       — Не совсем, — отвечает Зейн, и Луи знает, что это означает, что тот поцеловал Лиама Пейна.       Джеймс и Зейн начинают разговор, который ему совсем неинтересен, поэтому он решает понаблюдать, как Гарри взаимодействует с Эммой и Шоном. Ему действительно стоит перестать так часто пялиться.       Через две минуты косяк поджигают, и все встают, чтобы подойти поближе.       — Не думаю, что мы встречались раньше. Я Джеймс.       Луи с ужасом наблюдает, как Джеймс протягивает руку Гарри.       Стайлс (конечно же) улыбается и пожимает ему руку.       — Гарри.       Луи задаётся вопросом, понимает ли Гарри, что все и так уже знают его имя, или он называет его чисто из вежливости.       — Я пойду в уборную, — Луи извинился и, спотыкаясь, направляется обратно внутрь, протискивается сквозь толпу людей в гостиной и, наконец, находит ванную комнату в конце коридора. Он запирает дверь и становится на колени перед унитазом, ожидая, что его тело извергнет всё, что он выпил сегодня вечером. Оно должно, если честно.       Кто-то стучит в дверь.       — Занято.       Тишина, затем снова раздаётся стук.       — ЗАНЯТО! — в этот раз кричит он.       — Открой чёртову дверь, — с другой стороны доносится голос Зейна, и Луи ползёт к двери, чтобы впустить его. Малик запирает за собой дверь и садится на край ванной.       — Тебе плохо?       — Не совсем. Думаю, что меня сейчас стошнит.       Некоторое время они сидят в тишине.       — Так что произошло между тобой и Лиамом?       — Мы поцеловались. Но я расскажу тебе об этом завтра, когда ты будешь более внимателен.       — Я уже в порядке.       Малик качает головой.       — Ты хочешь пойти домой?       Луи пожимает плечами.       — Я хочу лечь.       Он пытается встать, но спотыкается, и Зейну приходится схватить его за руку, чтобы помочь выпрямиться.       — Спасибо. Ты хочешь остаться? — спрашивает он, когда они выходят из ванной.       — Не возражал бы остаться ещё ненадолго.       Луи останавливается перед двойными дверями.       — Я полежу здесь немного. А ты иди, заберёшь меня минут через пятнадцать.       Зейн хочет возразить, но останавливается и кивает.       — Только не… Не вырви на кровать, ладно?       Луи закатывает глаза в ответ.       — Обещаю.       Малик наблюдает за тем, как он открывает двери, входит внутрь, а затем закрывает их.       Комната тускло освещена, потому что на огромных окнах не задёрнуты шторы, поэтому он быстро находит кровать и плюхается на живот, закрывая глаза.       Он сосредоточен на том, чтобы комната перестала вращаться, когда двери неожиданно открываются.       — Я сказал пятнадцать минут. Прошло всего пять, — стонет Луи и изо всех сил пытается перевернуться на спину.       — Не знал, что ты здесь.       Томлинсон так быстро поднимает голову, чтобы посмотреть на вошедшего, что чуть не сворачивает себе шею.       — Дерьмо.       Гарри весело смотрит на него и подходит, опускаясь у ног Луи, ставя стакан себе на колени.       — Я не снял обувь, извини. Это твоя комната?       Луи даже не подумал об этом, когда зашёл в неё.       — Всё в порядке. Твой парень спрашивал о тебе, и Зейн сказал, что ты в какой-то из спален.       Тишина. Луи, наверное, должен ответить.       — Он не мой парень, — отвечает Томлинсон и снова закрывает глаза.       Это вообще сейчас уместно?       — Хорошая комната, — добавляет он, пытаясь сменить тему. — Мне нравится обстановка.       — Но твои глаза закрыты.       Луи открывает один, чтобы посмотреть на Гарри.       — Ты пытаешься быть смешным?       Стайлс обиженно поджимает губы, после чего делает глоток напитка.       — Мне нравится думать, что я такой.       — Да, тебе стоит стать комиком, если с карьерой певца не сложится.       Теперь он несёт полную чушь, потому что не хочет, чтобы их разговор заканчивался.       — Подумаю об этом после того, как выйду на пенсию.       — На пенсию? Из-за того, что устанешь быть музыкантом?       — Да, после того, как мне больше не о чем будет писать, — отвечает Гарри, и в его глазах вспыхивает блеск, который говорит Луи о том, что Стайлс на самом деле просто пытается пошутить.       — Как думаешь, в один момент у людей просто заканчиваются идеи? У поэтов, художников или писателей.       Отлично, теперь он переходит в режим глубоких размышлений в состоянии алкогольного опьянения. Сколько времени осталось до того, как Зейн придёт, чтобы забрать его? Блять, если бы он знал.       — Ага.       — Почему? — спрашивает Луи, просто потому, что он был настолько поглощён своими мыслями, что потерял нить разговора.       — Ну… Потому что их музы становятся… Не музами. Я думаю? Или их жизнь меняется, и то, о чём они раньше писали или что вдохновляло их на написание, уже не так им интересно, — отвечает Гарри, а затем останавливается, чтобы посмотреть на Луи, словно ожидая, что тот продолжит.       — Это печально, — единственное, что может сказать Томлинсон. — Ты боишься, что это может случится и с тобой?       Гарри запрокидывает назад голову, задумываясь. Луи нравится, как Стайлс серьёзно относится к каждому вопросу, как будто он действительно заинтересован в беседе. Он разговаривает с Луи так же, как во время интервью, которое однажды показала ему Лотти, где интервьюер продолжал задавать какие-то дурацкие вопросы, а Гарри, вместо того, чтобы давать ему ответы, соответствующие образу рок-звезды, на самом деле брал несколько минут, чтобы подумать над ответом.       — Такое может случиться и со мной, но я этого не боюсь. Если это произойдёт, значит, музыка больше не будет моим смыслом жизни.       Луи хмурится. И снова ответ кажется искренним.       — Я думаю, что буду делать татуировки, пока у меня не откажут руки, — произносит Томлинсон. — Мне нравится быть частью чего-то, что имеет значение для кого-то другого.       Теперь он чувствует себя глупо, сказав это, и почти ждёт, что Гарри рассмеётся. Но он этого не делает.       — Нет, я понял, — отвечает Гарри, когда видит выражение лица Луи. — Ты помогаешь людям воплощать их идеи, и то, что ты делаешь, остаётся с ними на всю жизнь, и каждый раз встречая абсолютно разных людей со своими предысториями. Я думаю, это круто.       Луи искренне улыбается.       — Да, я крутой, — затем он начинает ёрзать, переворачивается на бок, подпирая голову ладонью и опираясь локтем о подушку. Ему кажется, что его больше не стошнит, но комната всё ещё вращается, и если он хоть чуть-чуть шевелит головой, виски сжимаются так, словно хотят придушить его мозг. Ладно, ему нужно встать.       Он заставляет себя сесть прямо, а затем скрещивает под собой ноги.       — Ты в порядке? — спрашивает Гарри.       — Да, только немного кружится голова, — неловко смеётся Луи.       — Я могу принести тебе воды, если хочешь.       Меньше всего Луи хочет, чтобы Гарри сейчас ушёл. Он смотрит на его мускулистые руки, покрытые татуировками. Луи хочется пройтись по ним языком.       — Нет, не хочу, — уверяет он Гарри, после чего встает на колени и пододвигается к краю кровати, где сидит Стайлс. — Я не слабак.       — Ох, ну же, ты чертовски пьян, хоть я и выпил больше, чем ты, — восклицает Гарри.       Луи падает на задницу рядом с ним, так что теперь они сидят лицом к лицу.       — У тебя есть с собой алкотестер? — спрашивает Луи. — Чтобы мы могли это проверить.       Гарри молча наблюдает за ним, лёгкая улыбка играет на его губах.       Луи сейчас в нескольких сантиметрах от парня, чувствует запах его одеколона и видит небольшой пушок волос над его верхней губой. Ему кажется, что из всей комнаты выкачали кислород. А потом Гарри начинает говорить.       — Ты знаешь, о чём я думаю? — медленно спрашивает он, после чего ставит руку возле ног Луи и наклоняется.       Луи кладёт руки ему на колени. Парень не может вспомнить, где они были всего несколько секунд назад. Но теперь он может чувствовать тепло тела Гарри, а это значит, что он невероятно близок. Томлинсон отвечает:       — О чём?       — Ты помнишь…       В дверь стучат. Затем входит Зейн. Луи хочется кричать, он чувствует себя так, словно кто-то только что вылил на него ведро ледяной воды. Гарри отстраняется и встаёт. Луи хочет убить Малика. Ну что за мудак.       — Прошло пятнадцать минут, чувак. Джеймс хочет уйти.       — Джеймс, — повторяет Луи и хочет закричать, но не знает, почему или из-за чего.       — Да. Ты идёшь? — спрашивает Зейн, всё ещё держась за дверную ручку, переводя взгляд на Гарри, а затем снова на Луи.       Стайлс тоже сейчас смотрит на Луи, и Томлинсон чувствует давление. Затем:       — Да, я иду.       Он встаёт с кровати и пытается поправить одеяло.       — Всё в порядке, — заверяет его Стайлс, и Луи кивает, после чего останавливается прямо у двери, между Зейном и Гарри.       — Пока, — говорит он Стайлсу, который засовывает руки в карманы джинсов.       — Пока, Луи.       — Пока, чувак, — также говорит Зейн и делает несколько шагов вперёд, чтобы пожать Гарри руку, а затем выходит из комнаты вслед за Луи.       Они находят Джеймса в коридоре, когда тот заказывает Убер.       — Могу я остаться сегодня у тебя? — спрашивает он у Луи, в то время как Томлинсон всё ещё не разразился гневной тирадой в сторону Зейна.       — Нет, — отвечает Луи, даже не задумываясь. Джеймс смотрит на него удивлённо. Томлинсон добавляет: — Потому что завтра мы работаем с раннего утра, как и всю следующую неделю.       Черты лица Джеймса смягчаются, а затем он объявляет, что Убер приедет через пять минут. Он соглашается добавить дополнительную остановку и разделяет стоимость поездки с Луи.       Сначала они высаживают Джеймса, и только когда машина снова начинает движение, у Луи наконец «прорывает плотина».       — Ты пришёл в самый неподходящий момент.       Зейн поворачивает в ответ голову, похоже, он тоже ждал, когда Джеймс оставит их одних.       — И почему это?       Томлинсон закатывает глаза в ответ.       — Ты знаешь почему. Мы собирались…       — Что?       Томлинсон знает, что Зейн спрашивает не потому, что думает, что Луи заблуждается, и не было, чёрт возьми, никаких шансов, что у них с Гарри что-то бы вышло, просто он хотел, чтобы Луи сразу перешёл к сути. Хоть Томлинсон и не видит в этом никакого смысла.       — Я не знаю?       — И ты продинамил Джеймса из-за него?       — Нет, — он недовольно хмурит брови. — Я продинамил Джеймса, потому что сейчас у меня просто нет желания.       Убер останавливается перед их домом, и они выходят из машины, поблагодарив водителя. Луи резко открывает дверь и быстро заходит в их квартиру, чтобы показать, что разговор ещё не окончен.       — Что, — вздыхает Зейн, на самом деле не спрашивая. Он садится на диван и ждёт, пока Луи сядет на журнальный столик лицом к нему. После этого Малик спрашивает снова, и, открыв рот, Томлинсон начинает бессвязно бормотать.       — Чёрт, чувак, не знаю, я просто чувствую к нему влечение. Словно я хочу то, что не могу заполучить, но продолжаю хотеть, потому что мне это нравится, а не потому, что у меня никогда этого не будет. И я знаю, что говорю о человеке, а звучит так, словно речь идёт о каком-то предмете, но он выглядит так притягательно и я бы…       — Хорошо, я пожалуй перебью тебя, — вмешивается Зейн, и Луи этому рад. — Это может случиться, а может и нет, но ты не должен позволять этой ситуации управлять твоей жизнью. И я знаю, что сейчас ты пьян и завтра будешь дуться, но я уверен, что после ты забудешь о нём на несколько месяцев. Но. Я думаю, что он тоже… Не знаю. Заинтересован в тебе, я думаю.       Луи чувствует себя так, словно он вернулся в старшую школу и сейчас переживает очередную драму.       — Зачем ты это сказал?       — Не знаю, я просто так думаю.       Затем Луи меняет тему, спрашивая о поцелуе Зейна и Лиама, но его разум лишь наполовину обрабатывает то, что говорит ему друг, ведь другая половина сейчас озабочена тем, что он даже не знает, когда снова увидит Гарри.

***

      Гарри наблюдает за тем, как Зейн закрывает дверь в его комнату, а затем ждёт несколько мгновений, думая о том, что ему делать дальше. Должен ли он вернуться? Может, ему просто лечь спать? Затем он всё-таки решает найти Найла, потому что благодаря Хорану он чувствует себя в безопасности.       Он останавливается рядом с кухней, когда видит Луи, Зейна и Джеймса, стоящих у лифта, вероятно, ждущих Убер.       — Могу я остаться сегодня у тебя? — спрашивает Джеймс у Луи, и Гарри почти разворачивается, чтобы уйти и не подслушивать разговор, который его не касается, но его ноги словно прирастают к полу.       — Нет, — отвечает Томлинсон, и теперь ноги Стайлса без всякой на то причины словно теряют всю тяжесть. — Потому что завтра мы работаем с раннего утра, как и всю следующую неделю.       Они нажимают на кнопку вызова лифта, и Гарри видит, что Луи больше ничего не говорит, пока за ними не закрываются двери.       Он находит Найла и Лиама на улице курящими, и, пообщавшись с ними в течение часа, наконец уступает самому себе и ложится спать. Подушки, на которых лежал Луи, пахнут им, и Гарри находит странным, что это его расслабляет.       Следующий день проходит без происшествий, так как у него выходной, но в понедельник утром, а точнее в семь утра, Лиам чуть не выбивает дверь его комнаты, чтобы поднять и подготовить к интервью на BBC Radio 1 с Ником. Гарри знает, что на этом интервью он может быть более расслабленным, чем на других, потому что Ник не будет спрашивать его о том, что, как он знает, в данный момент Гарри обсуждать не захочет.       Все в студии приветствуют его не формально, а по-дружески, и он кладёт дюжину пончиков на кофейный столик, после чего входит в комнату, где Ник на данный момент ведёт эфир.       Увидев его, Гримшоу тут же довольно усмехается. В заключение он говорит слушателям, что вернётся после нескольких песен, затем снимает наушники и встаёт, чтобы поприветствовать Гарри.       — Спасибо, что пришёл так рано, — произносит Гримшоу, Стайлс улыбается и садится напротив него за стол. Он терпеливо ожидает, пока Ник сходит за кофе и пончиком, после чего парень занимает свое место.       Спустя несколько минут подшучиваний им подают сигнал.       — И-и-и, мы снова на BBC Radio 1 с нашим особенным гостем, — Ник жестом просит Гарри присоединится.       — Привет, я Гарри Стайлс, — говорит Гарри в микрофон, а затем смеётся над самим собой.       — Теперь все наши слушатели знают, что Гарри Стайлс настоящий придурок.       — Х-е-е-й.       Они говорят о туре, о его предстоящих концертах в Европе, которые начнутся уже этой осенью.       — Когда ты вообще сможешь просто расслабиться и отправиться в нормальный отпуск?       — Ну, сейчас у меня месячный отпуск, а затем осенью я снова уеду в тур на два месяца, прежде чем я… я думаю, выпущу новый альбом, — Гарри улыбается, понимая, что люди, находящиеся сейчас за стеклом, очень счастливы, что он только что объявил о новом альбоме именно на их радио.       — Новый альбом? У тебя уже есть написанные песни?       Гарри задумывается об этом.       — Может быть, несколько. Но я уверен, что к весне альбом будет закончен.       Смело заявлять об этом с одной или двумя готовыми песнями, но он уверен, что альбом будет готов в кратчайшие сроки.       — О чём они? — спрашивает Ник, и Гарри узнаёт это выражение его лица, которое говорит о том, что он хочет, чтобы слушатели узнали кое-какие пикантности.       — Ах… Ну ты знаешь.       — Нет, не знаю.       Гарри качает головой.       — Как обычно. Романтика. Драма. Экзистенциализм⁶.       — Секс, — произносит Ник в упор. Гарри начинает смеяться, потому что знает, что это, должно быть, разозлит его продюсеров.       — Да, секс, — соглашается он, только чтобы позлить больших боссов ещё сильнее.       — Какой секс?       Гарри вопросительно смотрит на Ника.       — В чём именно заключается суть твоего вопроса?       — Могу я прочитать слова песни, которые сейчас есть у меня под рукой? — ухмыляется Ник, и Гарри позволяет ему это.       — Конечно.       — Они из песни, которая так и не была выпущена, но все прекрасно её знают.       — Верно.       Ник начинает читать.       — «У тебя есть что-то, а у меня есть аппетит, и теперь я могу попробовать это»⁷. Затем есть ещё одни строчки, из-за которых у многих есть вопросы, и звучат они примерно так: «Парни и девушки здесь, я провожу время с ним, и у меня нет проблем с этим».       Гарри не подтверждает и не опровергает текст.       — Есть ещё?       — «И когда я буду спать, мне будет сниться то, какой ты на вкус».       Гарри выжидающе смотрит на него. Ник тоже.       — Так в чём заключается суть твоего вопроса? — повторяет Гарри, пытаясь сбить Ника с толку, ведь Гримшоу, вероятно, просто хочет высмеять сексуальный подтекст его песни, не доводя это до чего-то навязчивого.       — Тебе нравится пробовать людей на вкус, Гарри? — спрашивает Ник.       — Ах… Я чувствую, что любой мой ответ будет неправильным, — усмехается он, думая о своём лейбле и менеджерах, которые сейчас слушают то, что он говорит, не говоря уже о слушателях.       — Я думаю, что нежелание отвечать — тоже в своём роде ответ, — говорит Ник, глядя на него с приподнятыми бровями.       — Отъебись, — отвечает ему Гарри одними губами, и Ник пытается подавить смех.       — Я думаю многое зависит от вкуса, — говорит Гарри, наконец решив подыграть и разозлить свой звукозаписывающий лейбл. В конце концов, он уходит в отпуск, так что его голодные боссы могут ему отсосать.       Глаза Ника блестят от веселья.       — То есть?       — То есть, они должны быть на вкус как фрукты? Потому что я люблю фрукты.       — Итак, вот оно, дамы и господа. Если вы попробуете фрукты, Гарри, возможно, будет готов попробовать вас.       — Ты такой придурок, — смеётся Гарри и отмахивается от него, прежде чем в комнату входит продюсер и даёт им знак закончить интервью. Он выглядит рассерженным.       — Когда мы можем ожидать выхода нового сингла? — спрашивает Ник, и Гарри пожимает плечами, но затем вспоминает, что по радио нельзя услышать звук этого движения.       — Скоро. Но сначала мне нужен отпуск, чтобы сделать перерыв для поиска вдохновения.       — Где ты планируешь его отыскать? Как обычно это происходит?       — Ну, обычно я путешествую, выхожу куда-нибудь за пределы моей повседневной жизни и просто… Я не знаю. Думаю, я просто расслабляюсь и вхожу в дзен-настроение.       — Итак, вот оно. Гарри Стайлс любит ходить в экзотические места, чтобы черпать вдохновение и ловить дзен.       — И пробовать фруктовые вкусы, — это всё, что он успевает сказать, прежде чем его микрофон отключают и по радио начинает играть одна из его песен, что означает, что интервью окончено. Предполагалось, что оно продлится ещё минут десять, но двое мужчин в дверях кажутся рассерженными, а его телефон, лежащий в кармане, начинает разрываться от уведомлений. Но ему всё равно. Теперь он в отпуске и в хорошем настроении.

***

      Луи приступает к работе в понедельник утром ровно в восемь, готовый к двенадцатичасовой смене. Он знает, что количество записей превышает их обычное рабочее время (хоть в начале недели они часто задерживаются до одиннадцати вечера), и Том сейчас очень взволнован их совместной поездкой, которую Луи предложил несколько недель назад.       «Все твои расходы, расходы твоей семьи или кого-то ещё, кого ты захочешь взять с собой, будут полностью оплачены» — сказал тогда Луи, поклявшись. Но к тому времени, когда Том начал искать рейсы на самолёт и жильё, он понял, что им придётся работать сверхурочно в течение двух недель. Он хотел взять с собой жену и детей, Эмма хотела полететь с двумя друзьями, а Макс со своим парнем.       «— И-и-и, мы снова на BBC Radio 1 с нашим особенным гостем» — слышит он, как только входит в кабинет.       Том и Макс сидят за своими столами, вся комната пропахла кофе. Зейн занимает своё место, и Луи подходит к нему, чтобы взять распечатанное расписание на день.       «— Привет, я Гарри Стайлс» — разносится по комнате.       Луи останавливается, смотря на расписание, а затем на Зейна, который уже удивлённо смотрит на него. Том и Макс, кажется, даже глазом не моргнули.       — Я просмотрел несколько вариантов для нашей поездки, — говорит Том, убавляя громкость радио. — Либо Италия, либо Франция.       Луи поднимает голову.       — Италия, определённо.       Том просматривает варианты.       — Рим? Венеция? Милан?       — Рим — самый дешёвый из вариантов, — добавляет Макс, проверяя это на своём ноутбуке.       — Хорошо, я закажу билеты и забронирую номера в гостинице, — соглашается Том, и вот так Луи собирается полететь в Рим в следующем месяце.       — Сроки? — спрашивает Зейн.       — С двадцать второго по двадцать девятое сентября.       Луи показывает ему поднятый палец вверх, а затем пытается сосредоточиться на радио. Он прибавляет громкость, и никто (кроме Зейна, но кого волнует, что думает Зейн) никак на это не реагирует.       «— Тебе нравится пробовать людей на вкус, Гарри?» — спрашивает Ник.       Луи чуть не задыхается. Что за хрень? Ему послышалось?       Тот факт, что Том и Макс прекратили делать то, что они делали, даёт ему понять, что эти слова действительно были озвучены в прямом эфире радио.       «— Ах… Я чувствую, что любой мой ответ будет неправильным, » — хихикает Гарри, и Луи смотрит в сторону Зейна, обнаруживая, что тот уже пялится на него, сидя боком.       «— Я думаю многое зависит от вкуса.»       Луи чуть не задыхается по точно не связанным с этим интервью причинам.       «— То есть?»       «— То есть, они должны быть на вкус как фрукты? Потому что я люблю фрукты.»       Зейн громко смеётся над этим, и Том отрывает взгляд от ноутбука, подозрительно глядя на них.       «— Итак, вот оно, дамы и господа. Если вы попробуете фрукты, Гарри, возможно, будет готов попробовать вас.»       В этот момент Зейн начинает преувеличенно кашлять, а Луи делает вид, что не замечает.       «— Ты такой придурок, » — смеётся Гарри.       «— Когда мы можем ожидать выхода нового сингла?» — спрашивает Ник.       «— Скоро. Но сначала мне нужен отпуск, чтобы сделать перерыв для поиска вдохновения.»       «— Где ты планируешь его отыскать? Как обычно это происходит?»       Луи ведёт себя так, будто начинает терять интерес, потому что чувствует, как Том и Зейн наблюдают за ним. Что ж, может они смотрят на радио, стоящее в углу, но Томлинсон точно находится в их поле зрения.       «— Ну, обычно я путешествую, выхожу куда-нибудь за пределы моей повседневной жизни и просто… Я не знаю. Думаю, я просто расслабляюсь и вхожу в дзен-настроение.»       «— Итак, вот оно. Гарри Стайлс любит ходить в экзотические места, чтобы черпать вдохновение и ловить дзен.»       «— И пробовать фруктовые вкусы.»       Луи качает головой и пытается скрыть улыбку, прежде чем голос Гарри прерывается и начинает играть песня.       — Какой прекрасный парень, — говорит Зейн.       — Мне он нравится, — отвечает Том.       — Ты знаешь, кто он? — удивлённо спрашивает Луи. Музыка Гарри, кажется, не совсем в стиле Тома. С другой стороны, Том многое держит при себе.       — Да, это ведь тот парень из Манчестера, который стал набирать популярность три года назад, не так ли? В то время о нём говорили во всех новостях.       — «В то время», — бурчит Зейн. — Как будто нам по сорок.       — Ну… — Луи замолкает, глядя на Тома.       — Мне тридцать, а не сорок, — предупреждает Том и снова смотрит на то, над чем он работал. — Просто говорю, что, учитывая обстоятельства, он всё ещё скромен. Судя по его репутации, никогда не подумал бы.       — Какой ещё репутации? — спрашивает Луи. Откуда Том вообще это знает? И почему Луи нет?       — Я ничего не знаю о нём, это очень субъективно. Я видел статьи в журналах, которые моя жена обычно раскидывает по дому. Написано всё так, будто он типичная рок-звезда, ну знаешь, молодой парень, которому слава вскружила голову, и который занимается сексом с огромным количеством людей.       — Ах, — да, Луи уже где-то читал об этом. — Что ж, я скоро начну, так что мне лучше подготовиться.       Он занимается подготовкой к работе над татуировкой, заменяя плёнку на кушетке (которая, вероятно, уже была новой) и поправляет стул (который также уже был отрегулирован).       Том высовывает голову из кабинета.       — До скольки ты будешь работать завтра?       — Чёрт, завтра у меня тоже сверхурочная работа, — стонет Луи.       — Ты хочешь кайфовать в своей квартире или делать это, сидя на балконе в Риме? — кричит Зейн из другой комнаты, и Луи закатывает глаза. — Я работаю до девяти завтра.       — Это даже не сверхурочные! — протестует Том. — Я собирался принять двух клиентов в одиннадцать, но тогда ты сможешь забрать их себе на девять.       — Какие тату они хотят?       — Ну, один из них хочет набить маленькую татуировку креста, а второй число двадцать девять. Они записались под псевдонимом Спектр⁸.       — Почему Зейн не может принять их? Или Макс?       Луи просто пытается разозлить его, он всё равно набьёт эти татуировки сам.       — Потому что именно ты должен заняться ими.       — И?       Том вздыхает, точно зная, как закончить этот разговор.       — И, ты знаешь, что ты лучший, когда дело касается деликатных татуировок.       — Так то лучше, — с улыбкой говорит Луи.       — Потому что это у тебя здесь самые маленькие руки, — заканчивает Том, улыбаясь, а затем отворачивается и закрывает дверь.

***

      Луи смотрит на часы в кабинете. Сейчас пять минут десятого, и его клиенты уже должны были быть здесь. У него есть негласное правило: если проходит больше пятнадцати минут, что просто неуважительно, он посылает всё к чёрту и уходит домой.       — Ну, я думаю, никто не придёт, — сдаётся Томлинсон, когда время показывает десять минут десятого.       Он заходит в тату-комнату и начинает выключать лампу в углу и складывать иглы в шкафы, когда звонит звонок на входе и два приглушенных голоса начинают разговаривать с Эммой.       Луи кладёт всё обратно на свои места и садится на стул. Дверь открывается, и сначала он видит Лиама, а затем Гарри.       Шок.       — Привет, я знаю, мы немного опоздали, — говорит Гарри и смотрит на Лиама.       — Это моя вина, — добавляет Лиам. — Пробки.       Прежде чем Луи успевает среагировать, Лиам протягивает ему руку для пожатия. Также заходит Зейн, за ним Том, и теперь точно всё в порядке.       Лиам и Гарри представляются Тому, после того, как приветствуют Малика, и мужчина начинает слишком пристально смотреть на Гарри.       — Гарри, как Гарри Стайлс? — спрашивает он.       — Да.       — Это довольно забавно, потому что я слышал тебя сегодня по радио, — говорит Том, и Луи никогда не видел его таким взволнованным.       — Правда? — спрашивает Гарри, скрещивая руки на груди и расслабляя плечи.       — Да. О том, как тебе нравится пробовать людей на вкус, — шутит Зейн.       — Тех, кто на вкус как фрукты, — добавляет Луи.       — После этого я получил кучу дерьма в свой адрес от моего лейбла, — говорит Гарри, и Том предлагает им сесть за стол.       — Луи позаботится о тебе, у меня другой клиент в соседней комнате. Как и обещал, никто больше здесь тату бить не будет.       Луи странно косится на Гарри.       — Если кто-то узнает меня и напишет об этом, к тому времени как мы закончим на улице будет много людей, — объясняет Стайлс.       — Такое случалось раньше, — соглашается Лиам.       Том уходит, и Зейн садится на стул рядом с Луи, говоря, что ему нужно быть тем, кто сделает эскизы тату на специальной бумаге. Это ложь, и они оба это знают. Ему нужно присутствовать только во время сеансов со сложными татуировками, а не на сеансе, где нужно набить простой крест и число. Луи об этом не упоминает.       — Так кому мне набивать тату первым? — спрашивает Луи и надевает перчатки.       Уголок губ Гарри изгибается вверх, в то время как Лиам уже кладёт ладонь на стол.       — Я хочу число двадцать девять прямо здесь.       Зейн делает эскиз, точно такой же, как на распечатанном им изображение, которое прислал Лиам, а затем кладёт его на место, указанное Пейном.       — Почему ты хочешь вытатуировать число двадцать девять на руке? — спрашивает Луи, даже не пытаясь скрыть интерес.       — У меня в это число день рождения. Думаю, мне просто захотелось сделать татуировку, а поскольку завтра… — Лиам замолкает.       — Ты будешь праздновать и завтра? — спрашивает Луи.       — Что ж, в этом и заключалась суть вечеринки на прошлых выходных, — вмешивается Гарри, поднимая палец вверх. — Теперь мы хотим собраться в доме подруги, у неё есть сад, так что праздновать будем именно там.       — Хотите приехать? — спрашивает Лиам, глядя на Зейна и Луи. — Дом находится в Челси.       — Челси? Шикарно, — Луи наблюдает за Лиамом и проходится иглой по коже слишком сильно, из-за чего тот вздрагивает. — Не двигайся.       — До скольки мы работаем завтра? — спрашивает Зейн, и Луи поднимает голову. — Понятия не имею. Я работаю до семи, потому что у меня… у меня свидание.       — С тем же парнем, что приходил на вечеринку на прошлой неделе?       Луи кивает.       — Да, Джеймс.       — Возьми его с собой, он кажется весёлым.       — Да, правда он становится немного громким, когда пьян, — Луи кивает, закругляя девятку.       — Напоминает мне кое-кого, кого я хорошо знаю, — говорит Зейн, и Луи бросает на него предупреждающий взгляд.       Через десять минут он заканчивает с татуировкой Лиама и накрывает её плёнкой.       — Подойди на респешне и там тебе расскажут об уходе и всё такое.       Когда Пейн уходит, Луи вынимает эскиз будущей тату Гарри из скетчбука Зейна.       — Здесь, — говорит Стайлс, указывая на место прямо над отверстием между большим и указательным пальцами.       — Хорошо, давай приступим, — отвечает Луи, доставая новую иглу, вставляя её в тату-машинку. Руки Гарри лежат перед ним, пальцы напряжены.       — Прямо здесь, хорошо? — дважды повторяет Гарри, шевеля большим пальцем, чтобы Томлинсон понял.       Луи включает свою тату-машинку и поднимает иглу вверх.       — Да, я понял ещё тогда, когда ты сказал об этом в первый раз, — он наклоняется, кладя большой палец на пальцы Гарри, а остальную руку на тыльную сторону его ладони.       — Извини, кажется тату-машинка в твоих руках слегка трясётся, — произносит Гарри, пристально глядя на парня.       Луи сжимает челюсти.       — Ты намекаешь на то, что я не знаю, как выполнять свою работу?       Стайлс смотрит на их руки и даже не вздрагивает, когда игла вонзается в кожу.       — Нет… Извини, может быть, у тебя просто… Слишком крошечные руки.       Луи закатывает глаза в ответ и благодарит всех тех, кто есть на небесах, за то, что Тома сейчас нет в комнате.       — Ну, у меня хотя бы не гигантские… — рука Гарри снова дёргается, когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть на Луи. — БЛЯТЬ, перестань двигаться!       Рука Гарри наконец замирает.       — Тогда перестань отвлекать.       Луи засовывает язык за правую щеку, чтобы сдержать улыбку, но ему это не удаётся.⁹       Зейн неловко ёрзает в кресле, вытаскивая Томлинсона из пузыря под названием «Гарри», в котором он только что находился, тем самым заставляя его сосредоточиться на татуировке.       — Так что это значит? — спрашивает Луи. Это стандартный вопрос, который он задаёт каждому. Некоторые предпочитают не говорить, что Луи полностью уважает, в то время как другие решают открыться, а затем, скорее всего, вернутся, чтобы набить очередное тату.       — Что я благословлён, — прямо отвечает Гарри.       Луи удивлённо моргает, глядя на рисунок полукреста.       — Я имею в виду, что это не весь смысл, лишь краткое изложение, — Гарри поправляет себя и игриво усмехается Луи, который, вероятно, попытался бы флиртовать ещё сильнее, если бы он не был слишком занят татуировкой Стайлса.       — Прекрати шевелиться, — говорит Томлинсон сквозь стиснутые зубы. — Или мне придётся тебя удерживать силой.       У него нет времени сожалеть о выборе слов, потому что Гарри снова ёрзает, и Луи тут же хватает его за руку. Томлинсон близок к тому, чтобы сдаться и передать машинку Тому, когда тот закончит работать в соседней комнате.       — Да? Как? — спрашивает Гарри, возможно, заходя слишком далеко и Луи хочет убедиться, что Зейн прекрасно всё слышит (хоть тот и пытается сделать вид, будто он занят каким-то эскизом), ведь в последний раз, когда Малик был с кем-то, Томлинсону пришлось слушать, как они занимаются сексом на кухне, а затем то, как парень после этого заплакал, рыдая из-за своей бывшей.       — Мне придется сесть на тебя. Я имею в виду, на твою руку, — заикаясь отвечает Луи. Он ненавидит себя. Ему действительно стоит сосредоточиться на татуировке. Это должно занять не больше десяти минут.       — Теперь я заинтригован. Покажи мне.       Зейн резко встаёт.       — Думаю, меня зовут на ресепшене. Я скоро вернусь, — Малик поправляет футболку, и парни смотрят на то, как он выходит из комнаты.       Как только дверь за ним закрывается, атмосфера тут же меняется.       — Как думаешь, мы заставили его чувствовать себя неуютно? — спрашивает Гарри, поворачивая голову в сторону двери.       Его рука неожиданно дергается, отрываясь от пистолета, но Луи, будучи довольно быстрым, успевает убрать прибор прежде, чем чернила могли бы испортить татуировку.       — Ты должен. Остановиться.       Он впивается ногтями в руку Гарри, а затем встаёт и наклоняется над столом, кладя плечо парня, удерживая его на месте. Теперь они ближе, и да, это то, чего Луи никогда раньше не делал, но, в свою защиту, у него никогда не было клиента, которому так трудно усидеть на месте.       — Хорошо, — улыбается Гарри, глядя на свою руку. — Я не знал, что есть такая техника.       Луи решает проигнорировать его, так как у него всё равно уже готово две трети тату, а близость к Гарри, от которого невероятно пахнет, затуманивает его разум.       Проходит несколько минут, и Луи действительно удаётся завершить рисунок. Он дует на татуировку и снова садится на стул.       — Мы закончили.       Гарри смотрит на свою руку.       — Хорошо, — затем он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Луи. — Сколько с меня?       — Я не считаю стоимость, это делает Эмма. Но если только специально для тебя? То пятьсот, включая налоги.       Гарри громко смеётся в ответ, и Луи странно смотрит на него, потому что на самом деле он не собирался быть смешным.       — Как насчёт четырёхсот, и я принесу завтра алкотестер? — предлагает Гарри.       Луи требуется ровно две секунды, чтобы понять, о чём говорит Стайлс.       — Ох, хорошо. По рукам.       Томлинсон не думает о том, что завтра в восемь у него свидание с Джеймсом, когда пожимает Стайлсу руку.       Дверь открывается, и входят Лиам и Зейн, всё ещё разговаривая с Эммой.       — Да, завтра в семь! — добавляет Лиам, прежде чем повернуть голову в сторону комнаты.       Луи поправляет плёнку на руке Гарри, после чего направляет парня в сторону ресепшена.       Они обсуждают футбол и следующую татуировку Лиама (Зейн конечно же говорит, что он мог бы помочь ему с эскизом), прежде чем Гарри возвращается с самой дорогой мазью, которая у них есть.       — Машина уже ждёт.       Луи и Зейн собираются уходить вслед за ними, потому что парни были их последними клиентами, когда Эмма распечатывает лист продаж и передаёт его Луи.       — Десять тысяч сегодня? Неплохо, — Томлинсон улыбается, а затем смотрит на последний зарегистрированный платёж.       — Сучёныш, — бормочет Луи.       — Что? — спрашивает Зейн, уткнувшись носом в бумагу.       — Он действительно заплатил четыреста фунтов, — говорит Томлинсон и передаёт лист Малику. — Мне срочно нужно позвонить.

***

      Джеймс подбирает Зейна и Луи на Убере в семь тридцать следующего дня. Когда Луи предложил пойти на день рождения Лиама, вместо фильма и пиццы, Джеймс даже не раздумывал, прежде чем согласиться. Летним вечером в Лондоне на улице безумно жарко, и Луи точно не взял бы куртку, если бы Зейн не доставал его по этому поводу. Теперь он должен таскать её в руках, как придурок.       — Я купил Лиаму рубашку от нас троих, — говорит Малик, поднимая вверх пакет от Бёрберри.       — Разве она не стоит больше трёхсот фунтов? Зейн, — шокировано произносит Луи.       — Вот почему она от нас троих.       Джеймс смеётся и похлопывает Малика по спине.       — Спасибо, чувак.       Комплекс в Челси, про который идёт речь, оказывается частным, поэтому Убер останавливается у входа, и они втроём выходят наружу.       — Лиам сказал, что нам нужно искать дом с громкой музыкой, — говорит Зейн, глядя в свой телефон.       — Посмотрите-ка, теперь вы двое пишете друг другу сообщения, — саркастически произносит Луи, на что Зейн пытается ударить его, но Томлинсон предвидел это, поэтому он тут же убегает с дороги.       Дом расположен недалеко от ворот, может быть, в двух минутах ходьбы, и он огромный. Это большой современный полу-особняк с большой подъездной дорожкой и фонтаном перед входом.       — Видишь, Зейн? — говорит Луи, позвонив в дверной звонок. — Это могли быть мы, живущие в этом доме, но ты покупаешь рубашки от Бёрберри.       Джеймс смеётся над этим, а Зейн просто игнорирует.       Дверь открывается, и перед ними оказывается улыбающийся Лиам в майке с обнажёнными мускулами, покрытыми татуировками.       — Хей! Вы как раз вовремя, — говорит он, даже не намереваясь быть саркастичным.       В доме холоднее, чем на улице, и Луи такая обстановка даже успокаивает, пока они не оказываются в саду за домом. Это наверное самый большой сад, который он когда-либо видел в Лондоне. В углу сада стоят шезлонги, большой стол, за которым сидят люди, и в другом углу есть стереосистема, где некоторые люди ютятся, поют и танцуют под музыку.       — С днём ​​рождения, — говорит Зейн и передаёт Пейну подарок. — От нас троих.       Лиам улыбается и забирает пакет.       — Вау, спасибо, я не ожидал, что вы вообще что-нибудь принесёте.       Он ведёт их к длинному столу у другого фонтана и представляет толпе. Здесь есть люди, которых Луи уже знает по Коачелле и дню рождения Брайана, которые также знают его, поэтому Томлинсон начинает чувствовать себя непринуждённо.       — НАЙЛ, — восклицает Луи, когда видит крашеного блондина, наклонившегося, чтобы сказать что-то Брайану на ухо.       Найл выпрямляется, и всё его лицо начинает светиться.       — ЭЙ!       Они здороваются так, словно не виделись друг с другом всего несколько дней назад, а затем Найл оглядывает сад, прищурившись, словно ища кого-то.       — Где Гарри? Ах, вот он!       Луи наблюдает за тем, как Гарри выходит из дома, одетый только в джинсовые шорты и прозрачную рубашку (которая, конечно же, не застёгнута), рядом с парнем и женщиной, которых Луи никогда раньше не видел. Стайлс улыбается, приближаясь к ним, и Лиам находит время, чтобы представить всех.       — Это Хлоя, она соучредитель двух брендов джина и наш хороший друг, — говорит Лиам, и все трое пожимают ей руку.       — Мы создали здесь небольшой бар по случаю дня рождения Лиама. Это даст вам возможность протестировать коктейли, а нам вывести на рынок новый вкус джина, — объясняет она и показывает бутылку, которую Луи даже не заметил.       — Пахнет сладко, — Луи улыбается. — Что за запах?       — Арбуз, — говорит она, и Луи уже знает, что сегодня вечером он снова напьётся. Ну, уже наступила новая неделя, так что это не в счёт.       — А это Эллиот, наш друг, — продолжает Лиам.       «Милый» — думает Луи, когда они пожимают друг другу руки. Парень немного выше его, у него зелёные глаза и угольно-чёрные волосы, которые вьются по бокам от лица, он одет в шорты и футболку, что делает его худее, чем он есть на самом деле.       Хлоя снимает микрофон со стола и кричит в него: «КТО ХОЧЕТ ДЖИН!», из-за чего вокруг тут же слышатся одобрительные возгласы. Луи это нравится.

***

      Томлинсон уже выпил два стакана джин-тоника, и теперь ему хочется придать немного остроты, поэтому парень соглашается с Хлоей, когда та предлагает приготовить ему смесь джина с кровавым апельсином Сан-Пеллегрино и добавлением небольшого количества фруктов. Он следует за ней к бару у входа в дом и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.       — Мне бы точно понравилось иметь свой собственный алкогольный бренд. Кажется, это очень весело, — говорит ей Луи, наблюдая за тем, как она готовит его коктейль. — Я бы сделал лаймовый вкус для джина, тогда можно было бы добавлять только тоник, и всё, дело сделано.       Хлоя указывает на парня.       — Я возьму на заметку.       Она протягивает Луи стакан.       — Итак, в нём клубника и черника, а газировка должна сделать его более шипучим.       Томлинсон делает глоток. И влюбляется. Умирает. Воскресает.       — Охуенно.       Глаза Хлои загораются, и она чокается с ним стаканами.       — Твоё здоровье.       Луи возвращается к столу, по пути чокаясь стаканами с Найлом и Шоном, которые идут к дому.       Не говори это.       Не говори это.       Не говори это, чёрт возьми.       — ШОТЫ! — кричит он, и большинство людей, услышавших его, одобрительно кричат в ответ.       Они следуют за ним обратно в бар, где Луи достаёт столько пластиковых рюмок, сколько может найти. Поскольку это вечеринка с джином, он решает налить всем в рюмки чистого джина, почему бы и нет.       Он почти заканчивает, когда краем глаза видит, как Найл и Шон выходят из дома в сопровождении Эммы.       Он кричит им, чтобы те присоединились, и, прежде чем осознаёт, выпивает сразу два шота подряд. Затем он чувствует знакомый запах. И тут же произносит:       — Где Зейн?

***

      Гарри понятия не имеет, что ему выпить, к тому времени, когда оказывается рядом с Эллиоттом, Лиамом, Зейном и Джеймсом (другом Луи) на шезлонгах в дальнем углу сада, где они собираются выкурить косяк.       Парень слышит, как кто-то кричит «ШОТЫ», и он знает, что это Луи, что заставляет его покачать головой. Он не часто видел Томлинсона за последний час, потому что болтал с Хлоей, Брайаном, Найлом, да практически со всеми.       — Должны ли мы позвать его выкурить косяк с нами? — спрашивает Гарри, кивая головой в сторону Луи.       — Я думаю, он слишком пьян для этого, — отвечает Джеймс, тоже глядя на Луи.       Зейн в ответ на это фыркает.       — Пфф, серьёзно. Это Луи. Он может выдержать больше, чем ты думаешь.       Гарри продолжает смотреть на Луи, прежде чем снова перевести взгляд на компанию. Зейн зажигает косяк после того, как заканчивает его скручивать, и с улыбкой выпускает первый дым.       — Идеально.       Немного подвыпивший Эллиот продолжает прикасаться к Стайлсу, и парень не имеет ничего против, но он видит, как Джеймс на них смотрит, поэтому Гарри задумывается о том, что он недостаточно хорошо знает этого парня, чтобы ему доверять.       К счастью, он видит слегка покачивающегося Луи, парень подходит к ним с напитком в руке, по дороге несколько раз споткнувшись.       — З-е-е-е-йн.       Малик вздыхает и двигается на шезлонге, чтобы Луи мог сесть рядом.       — Вовремя, — говорит ему Малик и передаёт косяк.       — Я почувствовал его запах за несколько миль. О, Эмма тоже здесь.       — Да, она сказала, что присоединится к нам после того, как Том закончит последний сеанс.       — Почему на этой неделе ты работаешь допоздна? — спрашивает Джеймс.       Луи пожимает плечами.       — Мы хотим поехать в Рим в конце сентября.       Гарри тут же вспоминает о своём европейском турне, которое должно начаться в понедельник на следующей неделе, но ничего не говорит.       — Только те, кто работает в «LWTattoos», — поясняет ему Зейн.       Эмма, Найл и Шон присоединяются к ним через несколько минут, и тема разговора меняется.       Эллиот наклоняется и начинает шептать Гарри на ухо, когда на них никто не обращает внимания.       — Пойдём наверх.       Гарри ёрзает на месте.       — Я не думаю, что сейчас подходящий момент, — шепотом отвечает он, указывая на косяк, который всё ещё передаётся по кругу.       Эллиот начинает дуться, и Гарри щёлкает его по носу указательным пальцем, после чего берёт косяк у Эммы. Дело даже не в подходящем моменте или самокрутке, а в том, что он не хочет делать этого прямо сейчас.       Луи посасывает трубочку, пока она не начинает издавать странный звук, что говорит о том, что стакан уже пуст.       — Блять, мне нужно взять новый, — ни к кому конкретно не обращаясь, произносит Томлинсон и тут же встаёт.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает Джеймс, хватая его за запястье, чтобы он никуда не пошёл.       Луи отдёргивает руку.       — Да.       — Но ведь ты уже немного пьян.       — Отвали, — отвечает Луи и закатывает глаза, после чего направляется к бару.       — Боже, ну что за ребёнок, — вздыхает Джеймс, и Гарри открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает. Вместо этого Стайлс смотрит на Зейна, который уже смотрит на него, показывая головой, чтобы тот пошёл за Луи.       — Я хочу пополнить запасы. Кто-нибудь что-нибудь хочет?       Найл протягивает ему свой стакан, и Гарри уходит.

***

      Луи ждёт, пока Хлоя приготовит ему ещё один коктейль, такой же, как и прошлый, когда чувствует, что кто-то останавливается рядом с ним, и видит, как этот кто-то ставит два стакана на стойку.       — Веселишься? — спрашивает Гарри, и Луи поворачивается к нему, кладя руки на бёдра.       — Да. Хлоя готовит мне новый коктейль.       — Мне то же самое, — говорит ей Гарри, и она кивает, забирая стаканы.       — Зачем ты носишь рубашку, если на самом деле не застёгиваешь её? — спрашивает Луи, глядя на обнажённую грудь Гарри, из-за чего Стайлс тоже смотрит на себя сверху вниз.       — Зачем ты сказал, что перепьёшь меня, а затем напился через час после вечеринки? — возражает Гарри.       — Хм. Хороший ход. О! Кстати, ты на самом деле заплатил четыреста долларов за тату? Ты ведь понял, что я шутил, не так ли?       Гарри качает головой.       — Ну, видимо не понял.       Луи фыркает.       — Означает ли это, что сегодня ты взял с собой алкотестер?       Гарри кивает.       — Ага.       — Поклянись.       — Да, клянусь. Он в моей сумке.       Луи качает головой, улыбаясь.       — Я не верю.       — Эй, я сдерживаю своё слово.       — Очень благородно с твоей стороны, — саркастически соглашается Луи и забирает свой коктейль у Хлои.       — Надеюсь, они вам понравятся, — говорит она им обоим, прежде чем уйти развлекать других.       — Хорошо, сколько коктейлей и шотов ты уже выпил?       — Это мой четвёртый коктейль, и я выпил два шота. Что насчёт тебя?       Гарри делает глоток.       — Это четвёртый или пятый коктейль, и никаких шотов.       Глаза Луи расширяются.       — Ага! Итак… Я думаю, у нас есть победитель. А ведь ты здесь дольше.       — Ну, я выпил напитки покрепче твоих, — возражает Гарри.       — Хорошо. Где тестер?       — В моей сумке в гардеробной.       Луи входит внутрь, ничего не говоря, и Гарри молча следует за ним.       — Где гардеробная?       Гарри вытягивает руку, показывая дорогу, и Луи следует за ним внутрь.       Гарри открывает одну из дверей в главном холле, чтобы продемонстрировать маленькую комнату, заполненную пальто и сумками всех цветов. Гарри находит свою найковскую спортивную сумку в углу и достаёт алкотестер из бокового кармана.       — Ты невероятен, — говорит Луи и забирает его из рук парня.       — Мне уже говорили, спасибо, — отвечает Гарри, копируя саркастическое поведение Томлинсона.       — Ну… Дуй, — говорит Луи и подносит алкотестер ко рту Гарри.       Глаза Гарри мерцают, и он наклоняется, чтобы обхватить губами трубку.       — С удовольствием.       Луи нажимает на кнопку, и Гарри дует несколько секунд, прежде чем тестер подаёт звуковой сигнал.       — 0,14. Хм, — говорит Луи, читая отображаемые числа.       — Теперь твоя очередь, — говорит Гарри, и Томлинсон делает вид, что вытирает ту часть, которая была у Стайлса во рту, прежде чем тоже дунуть.       Они оба ждут цифры, пока те наконец не отображаются.       — Ха-ха! 0,16, я же говорил тебе, — говорит Луи, показывая Гарри язык.       — Это не совсем честно, ведь ты меньше ростом, поэтому напиваешься…       — Это математика, Гарри. Это факты, — говорит Луи и возвращает ему тестер. — Так что я выиграл.       Гарри скрещивает на груди руки.       — В чём заключается суть победы?       — Я не знаю. В возможности сказать, что я был прав.       Луи поджимает губы и выходит из комнаты, ничего больше не говоря, улыбаясь про себя, когда слышит, как Гарри спешит убрать алкотестер обратно в сумку и последовать за ним.       Когда Томлинсон внезапно останавливается у задней двери, Гарри врезается в него, чуть не опрокинув стакан.       — Ах, я бы сейчас убил за возможность покурить, вот только меня бесит Джеймс, — бормочет Луи, глядя на своих друзей, которые всё ещё сидят на шезлонгах.       — Мне нужно тебе кое-что показать, — говорит Гарри.       — Что?       — Я должен показать тебе.       Когда Луи резко начинает колебаться, Гарри меняет тактику.       — Обещаю, тебе понравится.       Луи наконец соглашается и следует за Гарри по длинному коридору, который также ведёт на улицу, но на этот раз они оказываются в саду поменьше, с цветами и небольшими воротами сзади. Стайлс ведёт их через сад мимо ворот, которые переходят в узкую дорожку между деревьями и, наконец, в другой сад.       — Здесь есть бассейн? Какого чёрта, — говорит Луи, когда видит, что перед ним оказывается.       Посередине установлен бассейн, с шезлонгами с одной стороны и навесом с другой.       — Это место отлично подходит для летних вечеринок, — соглашается Гарри. — Только посмотри на закат.       В этот момент Луи понимает, что заходящее солнце делает небо тёпло-оранжевым, и ему начинает казаться, что сейчас он может захватить целый мир.       — А теперь это, — говорит Гарри, прерывая его.       Луи молча наблюдает за тем, как Гарри достаёт из шорт небольшой пакетик с травкой и свёрток папиросной бумаги.       — Не может быть, — с трепетом говорит Луи, выхватая у него пакетик. — Круто. А что насчёт дробилки?       — К сожалению, её нет.       Луи уже идёт в сторону шезлонгов.       — Ничего страшного, я раздроблю вручную.       Он ставит свой напиток на край одного из шезлонгов и тут же усаживается на него.       — Ты уверен, что не слишком накурен для того, чтобы сделать это? — поддразнивает его Гарри и садится на соседний шезлонг, поворачиваясь боком, лицом к Луи, который придвинул рядом стоящий с ними стол, чтобы он мог сделать то, что нужно.       — Что, хочешь сделать тест и на наркотики? — шутит Луи, кладя телефон на стол, положив сверху папиросную бумагу.       — Ты знаешь, что я могу.       — А знаешь что? Думаю, тебе стоит самому его скрутить, раз уж ты думаешь, что у тебя это получится лучше, — говорит Луи, решая подыграть.       Очевидно, что Гарри облажается на этом этапе, потому что Луи явно более опытен, но он всё равно берёт это на себя, раздробив, а затем разложив табак по папиросной бумаге.       Они сидят в тишине, на самом деле Луи сидит, пока Гарри занят скруткой косяка, но это не неловко, просто… Тихо. Они могут слышать остальных всего в нескольких метрах по другую сторону от двухметровой стены, и Луи задаётся вопросом, почему они просто не сделали из этого места один большой сад.       — Потому что тот сад предназначен для вечеринок, а этот — для повседневного использования, — отвечает Гарри на его вопрос.       Луи удивлённо моргает.       — Ты снова подумал вслух, — объясняет Стайлс, и Луи качает головой, прежде чем откинуться на сиденье.       — Как ты думаешь, они нас слышат? — спрашивает Луи, понижая голос.       — Нет.       — Но ведь я их слышу.       — Потому что они громче.       Луи кивает и вытягивает ноги между ног Гарри.       — Как думаешь вообще изобрели алкотестер? — размышляет Луи, подперев правую щёку плечом, наблюдая за тем, как Гарри пытается скрутить косяк. — Например, как мы узнаем, что он точен? Какой должен быть запах?       Гарри фыркает и подносит косяк ко рту, высунув язык, чтобы закрыть его. Луи смотрит ему в глаза и пытается сдержать жажду, сделав вопросительный взгляд.       — Итак… В них есть заряженные электроды, и этанол, выделяемый алкоголем, в твоём дыхании вступает в реакцию с ними, и затем результат реакции даёт тебе процент этанола, содержащийся в твоём дыхании.       Луи смотрит на него, не зная, что сказать на это.       — Я не ожидал, что ты дашь мне правильный ответ. Откуда ты вообще это знаешь?       Гарри пожимает плечами, доставая зажигалку.       — Я много читаю.       Луи наблюдает за тем, как Стайлс делает первые несколько затяжек, прежде чем передать косяк ему.       — Ты умеешь читать, петь, и определённо портить интервью, которое транслируется в прямом эфире, вау, ну что за мужчина, — говорит Луи, делая две затяжки, одну за другой.       — Итак, ты слушал интервью, — Гарри ухмыляется, забирая косяк у Луи.       — По утрам мы всегда слушаем BBC.       — Да, чёрт побери, — смеётся Гарри. — Мой лейбл вылил на меня столько дерьма после этого интервью.       — Это они прервали тебя в конце? — полушутя спрашивает Луи.       — Да.       — Ну, я не думаю, что интервью вышло таким уж ужасным. Во всяком случае, я считаю, что оно лишь заставило людей полюбить тебя ещё больше. Мой коллега, Том, тоже слушал тебя, и до этого он знал только о начале твоей карьеры. Он сказал, что ты был собой. Ну или что-то вроде того. Хотя обычно он не делает комплиментов.       Гарри улыбается.       — Я польщён, — он выпускает дым и возвращает косяк Луи. Парень смотрит на свою татуировку креста, а затем убирает руку. — Думаю, что он не совсем ровный, знаешь ли, — добавляет Гарри, указывая Луи на крест.       Томлинсон выпускает дым прямо в глаза Гарри.       — Да, прямо как его владелец¹⁰.       У Гарри отвисает челюсть.       — Пошёл ты.       — Видишь? Подтвердил мою точку зрения, — дразнит Луи и встаёт. — Ты тоже не совсем натурал, поэтому я не вижу проблемы.       Гарри смотрит на него, напрягая шею.       — Как я могу им быть?       — Во всяком случае, я считаю это очень забавной иронией и метафорой, — добавляет Луи и задерживает косяк на полпути к губам, когда рука Гарри хватает его за левое бедро.       — Почему по-твоему это забавно? — спрашивает Гарри, ведя себя так, будто в данный момент он не трогает Луи под задницей.       — Потому что ты не… — Гарри вцепляется Томлинсону в бедро и притягивает его к себе, из-за чего парень теряет равновесие, (драматично, конечно — его не так уж и сильно тянули), тут же прижимая левое колено к правому боку Стайлса, а руки укладывая на его плечи — …натурал, — выдыхает он, глядя на Гарри, который внезапно оказывается так близко к его лицу, что кажется нереальным.       Другая рука Гарри касается задней части правого бедра Луи, и ох, обе ноги Томлинсона теперь оторваны от земли, и он почти что оседлал бёдра парня, в то время как, всего в нескольких метрах за стеной, находятся люди.       Музыка звучит так, будто в данный момент идёт извне, и разум Луи затуманен, пока он не видит, как пепел падает на лоб Гарри, и тот морщится, закрывая глаза.       — Дерьмо, — Луи понимает, что всё это время держал в руках косяк. — Блять, прости.       — Всё в порядке, — говорит Гарри, убирая руку с тела Луи, чтобы потереть кулаком глаз.       Луи наблюдает за тем, как Стайлс прищуривается, морща нос, и, прежде чем у парня находится время, чтобы остановить зуд в глазу, Томлинсон целует его.       Рука Гарри снова находит своё место на теле Луи, и он сразу же целует его в ответ, словно только этого и ждал.       — Ты ожидал этого? — спрашивает Луи через несколько секунд отстраняясь, чтобы снова зажечь косяк. Наконец он позволяет себе сесть к Гарри на колени.       — Что ты меня поцелуешь? Или оседлаешь?       — И то и то.       — Наверное, да, — говорит Гарри. — Или, я так сильно этого хотел, что мой мозг стал ожидать этого.       — Ты так полон дерьма, — смеётся Луи и передаёт косяк Стайлсу после нескольких затяжек.       — Нет, это значит, что у меня здоровый…       — Не говори метаболизм, иначе я закричу, — предупреждает Луи.       Стайлс выпускает дым в лицо парня.       — У тебя глаз красный.       Гарри корчит гримасу.       — Да что ты говоришь.       Луи целует его снова, когда Стайлс собирается выпустить ещё одну струю дыма ему в лицо. Томлинсону жарко, и больше всего на свете он предпочёл бы больше никогда не отрываться от губ парня.       Губы Гарри мягкие и пухлые, и он точно знает, как ими двигать, чтобы Луи захотелось ещё ближе прижаться к его телу.       Рука Стайлса поднимается вверх по его бёдрам и оказывается под рубашкой, мягкие кончики пальцев пробегаются по животу Томлинсона. Луи находится под кайфом от всего происходящего, но хуже всего то, что виной этому был Гарри.       — Ты на вкус как клубника, — отмечает Луи.       — А ты как арбуз, но я ведь не жалуюсь, — возражает Гарри.       — Я думал, тебе нравится пробовать людей, если они на вкус как фрукты. Только не говори мне, что ты лицемерный…       Прежде чем Луи успевает закончить шутку, Гарри снова целует его, на этот раз сильнее.       — Чёрт, мы ведь на улице, — стонет Луи, когда слышит громкий смех Джеймса из-за стены.       — Я знаю, это закономерность, — говорит Гарри, передавая парню косяк.       Он сжимает бедро Луи, наблюдая за тем, как тот курит.       — Что именно? — спрашивает Томлинсон.       — Ты похож на солнце.       Луи смеётся, наверное, слишком громко, и зажимает ладонью рот, потому что смех и голоса за забором немного стихают.       — ЛУИ? — кричит Найл, и Гарри прижимает палец к губам, широко раскрыв глаза. Луи закатывает глаза и кивает. Они ждут, пока шум снова не поглотит их, прежде чем, как по команде, соединить губы.       Его руки сжимают затылок Гарри, и в тот момент, когда руки Стайлса скользят под его рубашку, Томлинсон понимает, что он в полной жопе (хотя сейчас в ней ничего нет — как бы иронично это не звучало).       Телефон на столе начинает звонить, и он дважды нажимает на кнопку блокировки, не прерывая поцелуй. Затем, через несколько секунд, бедро Гарри начинает вибрировать.       — Они не перестанут, — говорит Гарри ему в губы, и Луи проклинает весь мир, прежде чем отстраниться и приподнять свою задницу, чтобы Гарри мог вытащить телефон.       — Алло?       — Где ты? Люди начинают задавать вопросы, — доносится голос Лиама через трубку.       — Меня, кхм… — Луи прижимает указательный палец ко рту, как если бы его тошнило. — Тошнит, — Луи качает головой, указывая на себя. — Луи тошнит, я имею в виду.       — Ладно, погоди. Где вы?       — В ванной. Он почти закончил… Кхм, мы будем через пять минут.       — Какая ванная? Где именно?       Гарри закатывает глаза, и Луи становится скучно просто слушать, поэтому он начинает целовать парня в шею.       — Блять, наверху, Лиам. В моей комнате.       — Хорошо. Ты можешь достать мой бумажник из сумки? Мне нужно заплатить за доставку еды.       — Хорошо. Мы скоро будем, — говорит Гарри и кладёт трубку.       Они смотрят друг на друга секунду, прежде чем Луи вздыхает и встаёт с шезлонга подальше от тела Гарри. Очевидно, вселенная его ненавидит.       — Мне нужно найти бумажник Лиама, — говорит Гарри, наконец тоже вставая и поправляя член в шортах.       — Хорошо, идём, — говорит Томлинсон, беря в руки свой стакан и телефон.       Они докуривают косяк к тому моменту, когда подходят к дверям дома, и Гарри кладёт его в пепельницу рядом с местом, отведённым для курения.       — Где сумка? — спрашивает Гарри после двух минут обысков в гардеробной.       — Я не вижу её.       Луи нравится быть полезным.       — Чёрт, я думаю она в моей комнате, — заключает Гарри.       — У тебя здесь есть своя комната?       — Ну да, если мы остаёмся тут на ночь. В этом доме вроде… пять гостевых комнат.       Они поднимаются по винтовой лестнице и проходят по длинному коридору, прежде чем Гарри наконец останавливается у нужной двери и открывает её. Комната большая, с окнами от потолка до пола и диваном сбоку, напротив телевизора, висящего на стене.       Спортивная сумка лежит у кровати, и Гарри копается в ней, пока не находит бумажник Лиама.       — Почему сумка лежит здесь? — спрашивает Луи, кладя руки на бёдра.       — Я не… На самом деле, это хороший вопрос, — Гарри смотрит на сумку. — Я думаю, что это Лиам, должно быть, принёс её сюда.       — Это довольно подозрительно, — Луи прищуривается. — Что, если он был здесь с Зейном?       — Нет! — шокировано шепчет Стайлс. — Ты думаешь?       — Всё возможно. Например, секс в честь дня рождения?       Гарри качает головой.       — Где ты был в мой день рождения? — шутит он.       Но шутка высасывает из комнаты весь воздух, и Луи действительно чувствует, что она начинает кружиться из-за нехватки кислорода.       — Я… Не знаю, что на это ответить, — это всё, что он может из себя выдавить, прежде чем сократить расстояние между ними.       Язык Гарри встречается с его языком, и они тут же направляются в сторону кровати. Они падают на неё, Луи первым, а Гарри — сверху.       Может быть, дело в погоде или же батареи включены на максимум, потому что Луи безумно жарко, хоть он и не потный.       Он вскрикивает, когда Гарри внезапно переворачивает их и тянет Луи к себе на колени, так что они оказываются в том же положении, что и на шезлонге.       — Ты такой охуенный… Чёрт, — стонет Гарри, проводя руками по бёдрам Томлинсона.       — Спасибо, — выдыхает Луи, позволяя Гарри стянуть с себя рубашку через голову. — Теперь твоя очередь.       Прозрачная рубашка Гарри мягко касается пальцев Луи, и он чуть не рвёт её, пытаясь расстегнуть.       — Она просто нелепа.       Луи встаёт на кровати и вылезает из шорт, но прежде, чем он успевает сесть, пальцы Гарри сжимают резинку его трусов, и тоже стягивают их вниз. Полустояк Луи высвобождается наружу, и при виде его глаза Гарри загораются.       Он снова усаживается на Стайлса, теперь полностью обнажённый, и снова целует его. В глубине души он знает, что Джеймс внизу, но вины за это парень не чувствует (ведь их отношения никогда не были официальными).       Он чувствует член Стайлса своим бедром и углубляет поцелуй, пытаясь при этом стянуть с парня шорты.       Луи не знает, как это всё-таки происходит, но теперь они оба голые, члены трутся друг о друга, а поцелуи с каждой секундой становятся всё более горячими.       Рука Гарри опускается между ними, и это просто смешно, что он может сжать оба члена одной рукой. У Луи действительно нет времени шутить по этому поводу, потому что член Стайлса сильно прижат к нему, а его разум настолько затуманен, что в голове сейчас полная каша.       Гарри останавливает движение рук и смотрит на Луи.       — Ну… Сделай это, — говорит он, его глаза блестят, а губы надуваются.       Луи опускается так, что оказывается между лодыжками Гарри, хватает его член и плюёт на него.       — Проклятие, — бормочет Гарри себе под нос и стонет, когда Луи берёт его в рот.       Томлинсон чувствует, как чужие пальцы сжимаются в его волосах, медленно ведя его вниз, прежде чем начать удерживать голову на месте и толкнуться вверх, трахая его рот.       — Блять, твой рот такой… — Гарри замолкает и тянет Луи за волосы, давая ему сигнал подняться. Он целует его, одновременно глубоко и нежно, при этом твёрдым членом прижимаясь к животу Томлинсона. — Достань смазку из сумки.       Луи наклоняется к краю кровати, чтобы взять смазку, и затем наблюдает, как Гарри пытается открыть крышку, чтобы смазать пальцы.       — Всё нормально? — спрашивает Стайлс, и Луи удивляется этому вопросу. Его никогда не спрашивали об этом во время секса.       — Конечно, — говорит он, понимая, что Гарри действительно ждёт ответа.       Он садится на бёдра Стайлса, кладя руку ему на грудь, чтобы удержаться на коленях. Задняя часть его бёдер дрожит от нетерпения, и он смотрит на твёрдый член Гарри, опускаясь на палец.       — Бл-я-я-ть, — выдыхает Луи, расслабляясь и сжимаясь вокруг среднего пальца Гарри.       Они снова целуются, и на мгновение всё замирает, прежде чем давление в дырочке Луи усиливается, и он пытается облегчить его, двигаясь вверх и вниз.       Вскоре в него входит ещё один палец, и Томлинсон слишком взволнован, чтобы продолжать двигаться, потому что всё происходит так быстро, и он хочет трахнуться с Гарри прямо сейчас.       — Презерватив, — говорит он Гарри между поцелуями, потому что это то, чем они сейчас заняты.       Другая рука Стайлса бросается к сумке у кровати, и после нескольких секунд слепого поиска, продолжая прикасаться к Луи, он замирает.       — Хм, я не думаю, что взял его с собой. Хотя я думал, что он всё-таки есть.       — Блять, — вздыхает Луи и прислоняется лбом к плечу Гарри.       — Я никогда не занимался сексом без него, ни с кем.       Луи удивлённо смотрит на него.       — Серьёзно?       Гарри кивает.       — И ты хочешь сделать это сейчас?       Гарри снова кивает.       — Клянусь, я никогда не…       Луи поднимает свой мизинец.       — Клятва на мизинчиках?       Мизинец Гарри (тот, который не принадлежит руке, всё ещё находящейся в заднице Луи) переплетается с мизинцем Томлинсона.       — Клятва на мизинчиках.       — Блять, тогда ладно.       Луи наливает немного смазки на ладонь и дрожит, когда Гарри вынимает из него все свои пальцы, оставляя его дырочку холодной и пустой. Он смазывает пульсирующий член Гарри и обхватывает его пальцами, вставая над ним.       — ГАРРИ?! — кричит кто-то, но никто из них двоих, кажется, не замечает этого.       Затем дверь открывается, и Луи едва успевает прикрыться одеялом, когда он видит голову Лиама, высовывающуюся из-за двери.       — Эм… Что вы делаете? — спрашивает он, глядя на Гарри и Луи, натянувших одеяло до шеи.       — Мы… Э-э-э… Тестировали эти простыни из египетского хлопка. Я подумываю купить их себе в квартиру.       Ужасно.       — Конечно, — говорит Лиам и входит.       Луи пытается натянуть трусы и одеться, не двигаясь. Он терпит неудачу.       — Люди спрашивают о тебе, — говорит он Гарри и подходит к сумке. — И мне всё ещё нужно заплатить за пиццу.       — Конечно.       Лиам вытаскивает бумажник из сумки, смотрит на них ещё мгновение, а затем выходит из комнаты.       — Дерьмо, — вздыхает Гарри и встаёт с постели уже в трусах. — Это был очень лёгкий способ испортить весь настрой.       — Тебе надо… — говорит Луи, указывая на стояк в трусах парня. Томлинсон пытается разрядить обстановку, чтобы скрыть тот факт, что он настолько возбуждён, что это перерастает в безумие.       — Да. Я просто… Позабочусь об этом, — Гарри указывает на ванную.       — Хорошо. Думаю, будет лучше, если мы не пойдём туда вместе.       Гарри соглашается и ждёт, пока Луи оденется.       — Итак… — Луи замолкает, глядя на Гарри. Гарри — самый красивый человек, которого Луи когда-либо видел. Гарри, которому удалось вызвать у него такое головокружение, что он даже не переживал насчёт Джеймса или своих друзей, ожидающих его снаружи. Гарри, который неожиданно появился в его жизни и продолжает появляться, хотя Луи не делает никаких попыток, чтобы это произошло.       Гарри, который хватает его за шею и целует долго и глубоко, словно сейчас они единственные люди в этом мире.       — Увидимся снаружи, — говорит Луи сквозь поджатые губы, переосмысливая все свои жизненные выборы, которые привели его к этому моменту.       Гарри кивает, снова целует его, а затем смотрит на то, как Луи уходит.

***

      Когда Гарри выходит из ванной, он чувствует себя освобождённым. И немного грустным из-за испорченного оргазма.       Он находит своих друзей снаружи, те всё ещё потягивают джин и курят косяки. Луи сейчас рядом с Джеймсом, хихикает ему в затылок из-за чего-то, что парень сказал, поэтому Стайлс решает сесть рядом с Лиамом и взять напиток из руки друга.       — Ты случайно не знаешь, куда делся мой презерватив для экстренных случаев? — спрашивает Гарри, понижая голос.       Лицо Лиама краснеет.       — Может быть, знаю.       Гарри качает головой.       — Я так и думал.       — Кто бы говорил, — шипит ему Лиам. — Я даже не знаю, что прервал, когда вошёл в комнату.       Глаза Гарри скользят в сторону Луи, только чтобы обнаружить, что тот не смотрит на него в ответ.       — Да, я тоже не знаю.       Он слишком долго смотрит на свои ноги, когда внезапно к его губам прижимается косяк.       — Так куда ты собираешься завтра? — спрашивает Эллиот, обвивая рукой его бедро, когда прижимается ближе. От него пахнет текилой и травкой, и весь алкоголь, который Гарри выпил сегодня вечером, внезапно снова ударяет в голову.       — Думаю, в Лос-Анджелес. Мне нужно поработать над новым альбомом.       — Я думал, ты хотел немного расслабиться, — Эллиот надувает губы.       — Хочешь, полетели со мной, — предлагает Гарри и невольно смотрит в сторону Луи. Парень, кажется, даже не обращает на него внимания, так как он слишком занят тем, что что-то шепчет Джеймсу на ухо.       Глаза Эллиота загораются, и Гарри тепло улыбается, хотя ему кажется, что улыбка не доходит до его глаз.       — Ты что, шутишь? Конечно, я бы с удовольствием полетел в Лос-Анджелес!       — Когда мы улетаем? — спрашивает Стайлс у Лиама.       — Завтра вечером. У тебя будет целая неделя, чтобы заняться чем угодно до начала тура по Европе.       Зейн что-то спрашивает у Лиама, Эмма смеётся, а Эллиот шепчет ему на ухо о том, что он планирует сделать, когда они прибудут в Лос-Анджелес, но Гарри не может сосредоточиться на происходящем.       В животе у него странное ощущение, будто он слишком много выпил и кто-то решил разжечь в нём огонь. Он смотрит на Луи, который не смотрел на него с тех пор, как они вернулись на улицу, и задаётся вопросом, почему он не может отвести взгляд в другую сторону.       Конечно, это из-за того, что он пьян и под кайфом.       Всё дело в алкоголе. И травке. Всегда.       Определённо.       Блять.