Полное труляля

      — Васютка, мне папа Федя говорил, что ты в детстве обожал «Труляля-шоу». — Сева широко улыбаясь зашёл в его комнату. — Да, было такое… — Вася сидел за столом, выполняя очередные домашние задания с института. — Меня пригласили на эту передачу. Пойдёшь со мной? Заодно глянешь, что происходит на съёмочной площадке. — Он обнял Васю сзади за плечи. — Конечно пойду, пап! — Вася аж подскочил от радости. — Когда идти? — Нам идти в субботу, папа Федя нас подбросит.       Софиты, несколько камер, километры проводов — смотри только под ноги. Вася с огромным интересом поглядывал на процесс съёмки передачи «В гостях у дядюшки Маркиза», где за столом среди кукол и плюшевых игрушек сидел его папа Сева вместе с ведущим этой передачи: мрачного вида мужчиной с большим бельмом на левом глазу и со шрамом в половину лица. Но несмотря на свой облик, он излучал доброту и был очень расположительным. Вася вспоминал, что раньше глаз у Маркиза был не таким белым. Как же он видит-то?.. Мешает ли это ему? Камеры снимали отдельно общий план, гостя, ведущего, гостя и ведущего. Васе было дико интересно смотреть на всё это волшебство, он то и дело смотрел в экранчики камер, на папу Севу. Слова было не разобрать, так как речь слышна была тихо. Но на какой-то вопрос дядюшки Маркиза Сева с гордостью ответил «да, у меня есть сын…!» и Вася это услышал краем уха. Вася, то и дело идя крабиком туда-сюда, но стараясь не мешать съёмочной группе, ушёл в сторону далеко за место концентрации рабочего процесса. И он сам не замечает, как наткнулся на живое препятствие. — Эй, смотри куда пятишься! — возмутилось препятствие. — Почему здесь посторонний? Вася обернулся на него. Это был Луковка. Совсем не изменившийся Луковка. — Прости…те, но я здесь с папой, его сейчас снимают с Маркизом… — А, понял. Но ты здесь быть не должен. — Я совсем не мешаюсь, я как раз уходил… — Ладно, хрен с тобой, я сам тут пока в перерыве. Куришь? — Н-нет. — Всё равно пошли, на улице постоим. Ты просто так отсюда дорогу не найдёшь. — Луковка крепко взял Васю за рукав рубашки и повёл его к выходу.       Они стояли у чёрного входа в здание. Луковка медленно курил сигарету и выпускал дымные колечки. Васе сразу на ум пришло словосочетание «луковые колечки», вспомнив как папа Сева возил его в Москву и они вместе в бургерной лакомились луковыми колечками. Вася улыбнулся. — Хреново что не куришь, стоим как истуканы, даже слова не сказали. Тогда я начну. Я Лука. Знаю, ирония та ещё. Только не смейся. — Я Вася. Я с детства смотрел тебя, ты вообще не изменился, честно! — Да я вроде бы и не такой старый, мне надавно 30 стукнуло. Я со школы тут снимаюсь. — Нервно хихикнул Лука. — Здорово! А я вырос на твоей передаче, сейчас я стажёр в НИИ. — Учёный значит, похвально… — Отстранённо ответил он, стряхивая пепел сигареты. — А. А тебе не жарко… с такой шапкой? — Вася всё не унимался, ему же интересно! — Да на съёмочной площадке жарко, щас нормально. Тебя кстати нормально слышу, не переживай. Лука пристально разглядывал его с ног до головы, словно анализировал. «Такой ханурик, стоит трясётся.» Он потушил и выбросил окурок, скрестил руки на груди. Визуальный контакт с Васей он не разрывал. — Мне обзавидуются, когда я скажу что курил с сыном самого Старозубова. — Лука засмеялся. — Ага… Лук, только у меня фамилия не его. Я Горький. — А чё не Сладкий? — Лука ещё пуще залился смехом. — Или не Кислый? — кажется, у него уже истерика началась. — Да не, не обессудь, Острый… — Лука смахнул слезинки. Вася был готов сжаться в маленький комочек от такого поворота. Лучше бы слукавил и назвался Старозубовым, было бы другое дело. Стоял июньский тёплый вечер. Вася и Лука наблюдали молча за закатом. Уже начинали кусать комарики. — Не обижайся Васян, я ж не со зла. — он улыбнулся и подошёл к Васе поближе. Вася время от времени отмахивался от комаров. — Я не в обиде, просто такое впервые со мной… — Всё когда-то бывает первый раз. Привыкай. — Я уже тебе завидую — тебя комары не кусают. — Так я же лук. — он снова острит. — А ты Горький, наверное точно Сладкий. Вот тебя и кусают. — Хорошая шутка… Возможно ты прав. — Вася потёр ладонями и скрестил руки на манер своего папы. — А я людей хорошо читаю. Ты замёрз чтоль? — Вася кивнул. — Руки дай сюда свои. Вася послушно протянул свои руки к нему, Лука слегка помял его пальцы и ладони, убедился что всё-таки подмерзает Вася, и накрыл своими ладонями его. Ладони Луки были горячими, и их пробирал лёгкий тремор. Он понял что это не от холода, а своё, физиологическое. — У тебя руки. трясутся… — Это с детства у меня, не кипишись. Зато, никто так ровно не может рисовать ровные линии без помощи линейки как я. — Здорово… — Вася опустил взгляд и просто смотрел на то, как Лука старательно греет его руки. Чувствовалось в этом жесте забота. Он перевёл взгляд на лицо Луки. Красивый. Длинные ресницы, курносый, губы бантиком. На щеке нарисованы две слезинки. Значительная часть головы была скрыта большой поролоновой луковицей. — Солёный, у меня просьба к тебе. — Да?.. — Телефоном не поделишься? — Лука казалось бы даже принаглел. — В смысле, позвонить? — Да, тебе хочу звонить. — он смотрел Васе в глаза. — Хорошо, сейчас… Эм, у тебя есть чем на что записать? — Вася опешил. — Диктуй так, у меня память хорошая. Продиктовав Луке номер телефона, они удалились в здание. Перерыв окончен.