Телепатия чужих сердец

Мирный плеск волн Темзы успокаивал пробуждающийся к утру город. Седой туман, повидавший многое на своём призрачном веку, рассказывал своему внуку облаку, кулуарные истории прожитых им эпох, попутно прогуливаясь по сонным улочкам Лондона. Старый Букингемский дворец, вздыхал, вспоминая былое могущество Семьи. Фонари на Тауэрском мосту шептались, пересказывали дневные и ночные слухи, байки, и даже болтали о том, что считалось страхом всего Уайтчеплера — до сих пор жив! И скрывается от правосудия. Череду откровений прервал удар часов могучего Биг Бэна — девять часов и тридцать минут — город проснулся. Утро началось, как игра в Мафию. Утром город просыпается, едет на работу, по своим личным, и безусловно, важным делам, а вечером спешит домой, что бы отдохнуть и выспаться перед новым днём сурка, пасхального кролика лишь не хватает в пару.  Неделя тянулась за неделей, день за днём — монотонно, рутинно, пока, в один из дней, в город не приехал с гастролями передвижной табор радости — цирк! Остроугольный купол, взметнулся ввысь, синеву небес разноцветной колибри, и раскинул свои чудесные крылышки — флажки. Откуда он возник в центре города, можно было лишь гадать, но ходили слухи, что этот цирк — призрак! Он открывает пологи своего шатра лишь для бедных — ходил слух, что сама королева Виктория посещала его, переодевшись простолюдинкой, когда этот цирк возник на городской площади из густого тумана, словно, Джек Потрошитель перед своей жертвой. Как писали газеты — в шатре и в представлении нет ни одного животного, хоть по утрам, отчётливо слышится тигриный рык. Ещё одной странностью было исчезновение группы детей в этом самом цирке. Тогда местный Скотланд Ярд решил, что дети сбежали из своих домов так, как они были из низших слоев население — бедняки, попрошайки, воришки и наемные убийцы (готовшие убить за кусок хлеба и бутылку эля). Секрет и странность этого дела заключалась в том, что с самым обычным фокусом исчезали дети, а вечером и сам цирк — растворялся в тумане точно так же, как и появлялся. А, те, кто видел этот цирк, вскоре утверждали, что ничего такого не было, и быть не могло. И так, цирк, возникавший из неоткуда и исчезавший в никуда, красовался своим куполом, а тем временем в город спускалась Царица ночь — город спал… Лунный свет заливал мягким светом одинокую, пустую набережную. Было тихо, лишь изредка ночную тишину нарушал шум гравия под ногами ночных гуляк. Некая «тень» плавно скользнула мимо спящих улочек, всё ближе и ближе подбираясь к спящему цирку. Сейчас он не казался таким весёлым и жизнерадостным, каким был днём, а наоборот, был зловеще-чёрным, мрачным, унылым, попутно внушая животный страх во всё живое в этой ночи. «Тень» бросила взгляд на спящего полисмена, криво усмехнулась, добралась до шатра, отодвинула полог и проникла вовнутрь — план перехват, удался! Тигры, в железных и толстых клетках, зарычали выразительно громко, призывая шмыгнувшую мимо них «тень», остановиться, снять с себя плащ, головным футляр, перчатки из белого войлока, и отдать дань цирку Киносита! * Но, «тень» спешила, она миновала гримёрки, клетки с животными, вагонетки с инвентарём, и отодвинув закулисную портьеру, вышла в круглый мир арены. Цирковые трибуны возвышались амфитеатром, балкон с музыкантами выделялся из этого обыденного мира арены, своим собственным — весьма тонким и еле осязаемым миром — цирковая конфронтация… По Киносите поплыл запах солёной карамели, сахарной ваты, жареных орешков для кормления Джамбо ( странно… ведь в этом выходе, животных по плану быть не должно!). Стал, слышан слабый треск идеальных яблок на палочке, наполнявший арену страхом ничего не успеть. Страхом не успеть сделать задуманное, страхом просчитаться. «Тень» выбежала в центр круга, достала из складок плаща небольшой нож, разрезала им натяжное покрывало, перепроверила механизм, громко усмехнулась, и вернув всё обратно удалилась так же, как и пришла. Она знала, что утренние смотрители будут невнимательны, ибо, пили безбожно накануне ночи, что самим актёрам, в порыве спешки перед представлением будет не до инвентаря, что покоится в маленьких, железных вагонетках. Про зверей, «тень» вообще не думала — «Немые свидетели — это немые, бестолковые существа, что они могут? Верно, ничего. Главное, что бы план удался и «Дракон» был доволен. А пока план не осуществлен, мы мирно играем незамысловатую роль, ну не зря же, я рос в семье циркачей!» Первое представление цирка было запланировано на двенадцатое число сего месяца (апреля) на семь часов и тридцать минут  — «вечер, идеальное время для осуществления плана» — думала «тень»  — «детей будет тьма! Выбирай, кого захочешь, а учитывая, что сегодняшняя программа построена по-особому… ну, что? Сыграем в игру?».  Назначенная дата приближалась стремительно быстро, как и думала «тень», актёрам было не до манежа — все были заняты сборами и подготовкой. Многие репетировали у себя в гримёрных, некоторые, самоуверенные личности — нагло дрыхли у себя, и даже не думали вставать, а кто-то просто носился в панике. Ещё бы — первое, дебетовое выступление — страха больше, чем души в пятках. К назначенному времени, двенадцатого числа, люди поспешили к площади. Их волнообразный наплыв доставлял радость ростовым куклам, продавцам сладостей, игрушек, акробатам на метровых ходулях, и конечно же, «тени», что наблюдала за всеми из своего людного укрытия — «хочешь спрятаться, спрячься на видном месте» — рассуждала «тень». Правда, радоваться ей долго не пришлось, так как за её спиной раздался оклик:   — Вот ты где! А, мы тебя обыскались! — К «тени» подошёл акробат Алекс. — Чего тебе? — Буркнула она в ответ. — Джим! Тебя твои потеряли. — Ответил Алекс. — «Твои» — это кто? — Съязвил Джим. — Вот те раз! — Ну, твои, фокусники. — Ответил парень. — Фокусники, значит. — С усмешкой произнес Джим. — Ну, эти… как его…. Они еще шарами жонглируют, а кажется, что они парят в воздухе. — Почесав затылок, произнес Алекс. — Левитируют. — Точно! — Иду. — Тебе, ведь, ещё грим накладывать. — Напомнил Алекс. — Сказал же! Иду! — Огрызнулся Джим и скрылся из виду.   «Чёрт, свалился же на мою голову этот акробат,  одни неприятности от них. Да, и вообще, как он меня нашёл в этой модной толпе? Если только… нет, это невозможно — бред.» — Крутилось в голове у Джона, пока он шёл в свою гримёрную. Вскоре, замаячил купол дорожного фургончика Альфонса, за ним палатка Лизи, мини-шале «Окки» и железный ящик на колесах Джона. Цирк в цирке — убийцы среди клоунов.  Да, так уж повелось, что в Цирке Киносита, отряд левитации является заядлыми убийцами, насильниками, грабителями и проститутками. Альфонс сидел за изнасилование пятнадцатилетней, по его весьма противоречивым словам, сидел он где-то в Калифорнии, там он и научился фокусам с картами, трюкам с исчезновениями и прочим азартным играм, чуть ли не с самих Фараоновых эпох. Лизи — это отдельный номер мишек на виражах. Проститутка из кварталов Коста-Рика. Ребёнок с виду, но если посмотреть в её глаза — взгляд сорокалетней. Она не играла особой роли, иногда выползала на арену вместе со мной и выполняла номера, а в основном, девочка по вызову и подай, принеси — впрочем, её это таки неплохо устраивало, всяко лучше, чем на улице. «Окки»… славный парень, большой, добрый и немой. «Окки» служил в Американском флоте, был капитаном, примерный отец и сын, шёл на повышение, но… пираты изменили всю его жизнь. Полгода в плену, в унижениях и побоях, потом пять лет рабства где-то в Занзибаре, где он и лишился языка. Одна ночь на то, что бы убить своих обидчиков обычным огнивом, а после, восемь лет тюрьмы. В тюрьме, его нашел директор цирка, и позвал жонглировать оружием. Про Альфонса рассказать то, мне особо не чего. Знаю только то, что жил он с весьма богатой дамой, она его ревновала ко всем столбам. Еще бы накаченный, молодой, прям Графиня Калиостро в мужских штанах. В одну из обычных ночных ссор, он её убил то ли фаянсовой вазой, то ли китайской статуэткой. От правосудия умудрился сбежать, вот так и попал к нам. Мы, между собой, его зовем эстетом. Ну, и наконец — я. Я обычный стиляга шестидесятых. Италия — мой родной дом. Точнее был. Всё было прекрасно, пока в один из дней, моя девушка Мари, не заняла денег в банке. Ну и что тут такого? А, вот что — этот банк был филиалом Сицилийской Мафии. На что она спустила деньги, я не знал и не хотел знать, она смылась, а долг пришлось отрабатывать мне.  Да еще и собственной шкурой. Какому-то психу, нужны были люди для опытов, вот я и стал подопытной крысой. Что я только не перенес… ряд последних, был, просто не выносим. От боли, я стал замечать в себе присутствие чего-то другого, чужого — присутствие человека. Человека, который служил машиной для убийств по вызову Мафии. Когда же я стал им более не нужен, и долг погашен, меня выкинули на улицу подыхать. Я скатился ниже плинтуса — наркотики, драки, убийства и проститутки, а в конце тюрьма Сицилии. За примерное поведение в тюрьме, меня стали пускать в библиотеку, где я и научился пирокинезу и левитации. Вышел я довольно быстро, как я позже узнал — освободили меня чета Кастельяне и предложила мне работу. В цирк я попал тоже благодаря им, и теперь, я работаю на семью, и имя мне « Цирлих».   Закурив, я стал накладывать грим. По гримерке полетел резкий запах ладана, лавра, табака и вишни. Терпко, горько, но зато приятно — прямо как я. У нас в Сицилии ходило поверья — про человека можно узнать по книге, что он читает, по взглядам — кому он служит и по табаку, что он курит. Сущность внутри меня бушевала, предвкушая веселье, а вот я — нет. Слишком всё болело, ныло и выламывало. Закончив с гримом, я докурил, и накинув пиджак на плечи, и направился к выходу. Перед тем, как открыть дверь, я глянул в осколок зеркала, и увидев в нём «Цирлиха» — я распахнул дверь и вышел прочь. В городке творился хаос.   Смотрители, владельцы цирка, актеры, клоуны и прочие носились по городку, и что-то кричали. Шуму было больше, чем снаружи на ярморке. Смотря на это, мой внутренний голос выдал следующую мысль «Спасение нужно заслужить».  Причиной суеты и страха, оказалось то, что у первых номеров — канатоходцев, во время репетиции оборвался трос, а защитную сетку не натянули. Номер сорвался, выступление на грани срыва — вот оно спасение, которое нужно заслужить. Недолго думая, Джон подошёл к управляющему и предложил номера своих товарищей, вместо акробатов. Те, в свою очередь, быстро согласились и дали добро. Ну, что? План удался? Представление начали вовремя, без опозданий и задержек. Джон выехал в манеж на белом арабском скакуне, дал волю «Цирлиху», тот недолго думая, завладел ситуацией, и понёс скакуна по кругу арены. Запасного плана не было. Надо было точно попасть ногой в механизм и запустить его в действие. Если им удастся выпустить пар из прибора, то детей останется лишь поманить пальцем. Это входило в планы Джона, но не в планы «Цирлиха»  — он вёл свою игру, и на уговоры Джона, фактической тени было плевать. Его слишком долго держали в стороне, и он слишком долго ждал, что бы так просто уйти опять в контроль. Внутри велась ожесточенная борьба, пока лошадь носилась по арене, а наездник автоматически выполнял цирковые кульбиты.  Жонглирование стеклом, и снова все в руках Джона. Авиации, восторженные крики, устремленные взгляды детей, и вот до механизма лишь один рывок, и «Цирлих» двойным сальто вперед перехватывает инициативу. Всё меняется, крутится на оборот, словно, часы белого кролика. Элегантный пируэт, полу поворот, трапеция и Джон снова берёт контроль в свои руки. Левитация «Розенгана», прыжок, кульбит и Джон-Цирлих приземляется аккурат на механизм. Легкий щелчок, овации зала, и облако дыма окутывает арену — Шалость удалась. Облако взвилось вверх сотней белесых голубей. Смысла ждать уже не было. Джон слез с лошади, вытащил из кармана специальные шарики, повернулся к публике и произнёс:   — Леди и Джентльмены. Сейчас я попрошу вас немного уделить мне время. — Джон замолк, оглядывая засыпающий зал. — Отлично… и так, сейчас я каждому в руки буду кидать мячик, и буду просить его вернуть, но не просто так, а с определенным заданием. Оркестр! Музыку!     В манеже зазвучала флейта факира. Арабский мотив плел ненавязчивый узор вязи среди спящих людей, только вот его звуки, слышали лишь дети, они просыпались, и гурьбой шли к Джону на мячик. Сфера святилась и алела как солнечная лампа на голубом абажуре. Подходя к ней, дети, касались её рукой, и она вибрировала — один раз — «Да», два раза — «Нет».  С каждым оборотом часов, очередь все уменьшалась, а Джон становился все более довольный. Вскоре отбор был закончен, и убрав инвентарь в сумку, «Тень» накрыл детей тканью и… исчез. Туман развеялся. Утро наступило так же быстро, как и вчерашний сон, на календаре было четырнадцатое число, и город загудел от крыков ужаса. Цирк исчез, а вместе с ним циркачи и без малого сто тридцать детей. Паника охватила почти всю площадь, все бегали, кричали, молились всем известным богам, трясли полисменов, но те лишь разводили руками и пожимали плечами. Операцию по розыску детей начали тут же, мужчины в черных фуражках носились туда сюда, выла сирена и никто не замечал одинокий листок, прикрепленный к фонарному столбу, как усмешка над действиям мужчин, а когда его заметили — пришли в ужас:   «…Я подошел, и вот мгновенный, Как зверь, в меня вцепился страх: Я встретил голову гиены На стройных девичьих плечах.   На острой морде кровь налипла, Глаза зияли пустотой, И мерзко крался шёпот хриплый: Ты сам пришел сюда, ты мой!»