Между Садом и Бездной

      Глубоко вдохнув и закрыв глаза, он спрыгнул вниз, морально готовясь к худшему. Голоса брата не было слышно. Вдруг что-то плохое уже успело произойти? Вдруг внизу обитает что-то жуткое? Что-то, что сможет им навредить. Внутри все сотрясалось от одной только мысли об этом. Кристальные листья слегка царапали кожу, когда он пролетал меж крон деревьев.       Тело болезненно ударилось о землю. Что-то острое впилось в лопатку, заставив его сразу же вскочить на ноги. Глаза широко распахнулись.       Ему предстал вид настолько прекрасный, чтопоказался ему даже живее родного сада. Рядами возвышались могучие столбы деревьев. Кроны их перекрывали собою небо. Сквозь цветастую, густую полупрозрачную листву проходило множество лучшей света, из-за чего и земля, и трава, и растения утопали в переливах цветного свечения. Цвета накладывались друг на другу, создавая невиданные им ранее переливы.       А трава, никогда ранее не доводилось видеть таких ярких и сочных оттенков зеленого, голубого и бирюзового перетекающих друг в друга.       Сильнее всего поражали цветы. Большие, ростом почти что с него. лепестки рваные, но не безобразно. Наоборот, казалось, в такой потрепанности и было их самое главное очарование. Их сияние напоминало о закатном небе.       От легко ветерка листья тихо и так умиротворяюще звенели, стукаясь друг о друга. На мгновение все тревоги и сомнения покинули его. Настал момент спокойствия. Ему хотелось просто стоять и наслаждаться видом и этим мирным перезвоном. Но времени на это не было.       Этвейк огляделся и понял: Иппоса нигде не видно. Неужели он так долго висел там, что тот ушел, бросив его? И где теперь искать? Куда не погляди — везде одни деревья да цветы. Можно было пойти в любую из сторон, а затем свернуть на каком-нибудь повороте. И все, пропал. Теперь уже лес не казался таким уж волшебным. Тьма меж ствоволов выглядела зловеще. Словно в ней кто-то притаился и ждет, чтоб напасть. Отец ведь говорил, там опасно, там водятся чудовища.       Оценив ситуацию, он понял — искать не вариант. Остается только одно — звать. Так, не думая больше ни мгновения, он закричал, что есть силы, зовя брата. Тишина. Лишь его голос слабым эхом гулял меж крон деревьев. И еще раз. Вновь ничего. Только собирался в третий раз закричать, как что-то маленькое, но очень тяжелое врезалось в голову. Рядом с ухом раздался неприятный, тоненький и крайне писклявый голос:       — Чего раскричался тут? Тише быть можно?!        Этвейк замер, не то от ужаса, не то от волнения. И все же снизу кто-то был. Кто-то кто мог говорить.       Ему было страшно поворачиваться. Ведь то, что это нечто умеет говорить, еще не означало, что выглядит оно так же, как и они. Еще с того дня, как Иппос озвучил план, та мысль не отпускала его. Если снизу есть кто-то, то как они выглядят? Неужели так же, как и они? Но тогда отчего они внизу? А если иначе? А как иначе? А почему? Зачем они вообще тогда там?       Конечно, он был склонен думать, что жители Низа выглядят отлично от них, ведь только это могло бы объяснить такое разделение. Но вот как это иначе выглядит, он и представить не мог. Всю жизнь он видел лишь отца да братьев с сестрами, и представить живое создание, отличное от них, у него, естественно, не получалось. Всегда выходило что-то слишком абстрактное и все равно отдаленно похожее на них. И вот оно, настало время первого контакта. А он так напуган, что даже двинуться не может и хоть как-то разглядеть жителя низа. Все, что ему было видно — легкое свечение. Да и то он принял за очередной блик от листьев.       Так оно ему и казалось, пока незнакомец не показался сам. С губ непроизвольно сорвался громкий вскрик, тело само отшатнулось назад, ноги запутались, и он шлепнулся на землю, не отводя взгляда от этого. Да такого бы он сам ни в жизнь не придумал.       Маленькое нечто с большой головой, двумя парами глаз, большим ртом, пересекавшим все лицо от щеки к щеке, и четырьмя торчащими оттуда клыками, без какого-либо признака наличия у этого существа рук или ног, парило в воздухе при помощи каких-то странных отростков, торчащих из спины. Приглядевшись, он заметил, что и кожа какого-то ненормального бледного желтого цвета. Из хоть чего-то знакомого удалось углядеть лишь хвост да рога, но и те были лишь одни.       Странное существо все продолжало смотреть на него, но, казалось, совсем не было удивлено его виду. Что странно, если они внизу все такие, то чего же оно не удивляется кому-то, кто в несколько раз больше его?       — И вот опять. Тише говорю будь.       — Ч-что ты такое? — Этвейк постарался успокоиться и выровнять тон голоса, но все еще звучал несколько испуганно и не уверенно.       Существо, похоже, сначала смутилось, удивленно посмотрев на него, после чего подлетело еще ближе и, облетев его с ног до головы, остановилось напротив глаз.       — Сверху, да?       — Д-да, постойте, откуда ты, нет, стой, ты так и не ответил…ответила…ответило…я так и не получил ответа на свой вопрос.       — Я есть я. А ты кто тогда?       — Этвейк.       — И что это такое?       Такой вопрос не мог не сбить с толку. Что это такое? Как это понимать? О чем это существо его спрашивает? Он нахмурился и посмотрел на это нечто.       — Вот что такое Этвейк?       Когда казалось, что хуже предыдущего вопроса уже ничего не будет, прозвучал этот. И хотя теперь он понимал и знал, что ответить. Сути вопроса ему уловить не удавалось.       — Имя. — с недоумением и смущением ответил он и наконец-то встал с земли.       — И что это?       — То как меня зовут, как ко мне обращаются.       — Зачем оно?       — Что бы меня можно было позвать и обратиться ко мне.       С каждым мгновением, с каждой фразой этот диалог становился все бредовее и бредовее, а смысл все быстрее и быстрее ускользал от него.       — Зачем?       — Что б точно знать, что обращаются ко мне.       — А почему тогда просто не подлететь и не начать говорить с тобой?       – Подлететь? Это что?       Это существо все сильнее и сильнее сбивало его с толку. Мысли о брате отступили на второй план. Все мысли занимал вопрос: Что такое Этвейк? Ответа на который он не знал. Это он. Но что стоит за имнем? Кто он без имени? Почму именно это его имя? Почему отец нарек его именно так? Голова начинала болеть от такого потока мыслей. Но отогнать их Этвейк не мог. Те плотно вцепились в него.       – Ты не знаешь, что это?! — оно удивленно закружилось в воздухе. — Это вот это!       Этвейк совсем уже потерялся и не понимал, что к чему и о чем оно вообще говорит. И поскольку ему уже как можно скорее хотелось закончить этот бесполезный диалог, он просто сделал вид, что понял. Прокручивая всю ту неразбериху и нелепицу у себя в голове, он, наконец, нашел, за что зацепиться и задал следующий вопрос:       — Так у вас нет имен?       — Не-а, а зачем они?       — Но кто вы тогда? — он решил проигнорировать вопрос, не желая по второму кругу проходить через тот диалог.       — А ты кто тогда без своего имени?       Этого вопроса Этвейк никак не ожидал. В голове резко опустело. Вновь эта мысль. В саду он о таком задумывался. Но редко. Все же было полно других забот: следить за братьями и сестрами, помогать отцу, следить за ними, отчитывать Иппоса, помогать Салландаль успокоиться, если она опять расстроиться из-за чего-то. А для таких мыслей и времени не оставалось. Но теперь.       Мысль вернулась к нему с новой силой. В это мгновение он осознал, что никогда не знал, кто он. Он Этвейк. Но почему именно это имя? Потому что его дал отец? А почему отец дал такое имя? А почему отец - Отец? Есть ли у него имя? Почему именно "братья и сестры"? И что это значит? Что они связанны. По крайней мере, именно так это объяснил отец. Они братья и сестры, потому что он их создал. Но почему он их создал? И почему именно их?       Значило ли это, что пойди бы что-то не так в прошлом, и он был сейчас здесь, не стоял. Ведь "его" бы и не было. Был бы кто-то другой, и этот кто-то другой с другим именем стоял бы тут? Или же, если бы его звали не Этвейк, а как-то иначе, ничего бы не изменилось? Голову разрывало от вопросов, а все тело сковало от холода. Но что тогда касательно этого существа? Кто создал его? Отец? Но тогда почему оно тут? А если не отец, то кто?       — Скажи, а у тебя есть отец? — выйдя из оцепенения он все же смог выдавить из себя эти слова.       — Кто?       — Тот, кто создал тебя.       — Не знаю.       — Как так? Неужели ты не помнишь, как впервые открыл глаза и увидел отца?       — Нет, впервые открыв глаза я увидел большие скалы, с множеством ущелий, и своих сородичей.       — Сородичей? Значит есть еще такие?       — Естественно. Мы и живем в тех скалах, они как раз близь леса находятся, и охотиться удобно, дичь всякая всегда рядом, можно хорошо поживиться.       — Охотиться? Дичь?       Слишком много странных слов за один день. Слишком много странного на один разговор. А самое главное, Иппос уже мог уйти достаточно далеко, и с каждым мгновением шанс найти становился все меньше и меньше. Однако и это создание пусть и заставляло его голову раскалываться от боли, но так же вызывало интерес.       — А вы не охотитесь? А что же вы тогда наверху там едите?       Создание перебило его мысли. Этвейк задумался. А как оно называется? Должно же у этого быть хотя бы название? И только он хотел про это спросить, как прозвучал этот странный вопрос. Охота? Еда? Слова ему не знакомые и странные.       — Какие вы странные, есть вам не надо, еще зачем-то по лишним хвостам и рогам есть. И охотиться не надо, совсем жизни не видали, что ж вы там такого делаете?       — Гуляем по саду, говорим друг с другом.       — И все? Фи. Неудивительно что с такой жизнью вас сюда потянуло, мы б в таких условиях и дня не протянули. Смотри и учись как жить надо.       Договорив, оно несколько раз кивнуло головой вперед, как бы зовя за собой, и резко полетело в ту сторону. Этвейк решил не отставать и прибавил шагу, попутно продолжая разглядывать лес, где с каждым разом появлялись все новые и новые чудаковатые растения: кристальные лианы, с которых свисали какие-то светящиеся плоды, шаровидный цветок, от которого исходило нечто белое и полупрозрачное, шипастые кусты, усеянные большими ромбовидными желтыми плодами. От всего этого внутри что-то трепетало, и он уже совсем позабыл, что шел за тем созданием, пока оно само не напомнило о себе.        — Вот сразу видно, на охоте в жизни не бывал. А теперь стой тут, тихо, и следи за мной.       Он кивнул. Существо взмыло в воздух и зависло, словно что-то высматривая. Ничуть не медля, оно ринулось вниз, чуть правее от него. Посмотрев в сторону, куда оно летело, Этвейк напрягся, но все же не стал кричать.       Там, у самых корней сидело маленькое волосатое нечто. Из маленькой головы росли рога, только не привычные ему, а больше похожие на ветви деревьев. С самой макушки вырастали еще две каких то странных, торчащих вверх штуки. Само тело тоже маленькое, руки короткие и ноги тоже, но стопы длинные.              Он никогда не видел ничего подобного и с ужасом наблюдал за таким уродливым созданием. И это дело рук отца? Если не он, то кто еще? Если не отец создал низ и всех его обитателей, то кто? Но если это был он, то почему им нельзя было сюда? И почему создания снизу не могут попасть к ним в сад? Они же могут передвигаться по воздуху, так почему бы им просто так не добраться до них? Вновь его разум заполонило бесчисленное количество вопросов, ответов на которые он сейчас не получит. Теперь еще сильнее хотелось найти Иппоса и вернуться обратно, только что б узнать ответы на вопросы.       Внутри все замерло. Ком встал в горле, а тело вновь обдало холодом. Увиденное вырвало из раздумий и до дрожи испугало его.       Маленькое нечто впилось клыками в шею того рогатого существа и теперь приближалось к нему, продолжая сжимать в зубах свою жертву. С шеи закапала темно-красная жидкость, и Этвейк от испуга обхватил себя руками. Он не понимал, что произошло, но это безумно пугало его. Рогатый больше не двигался, не моргал. Словно замер.       — Ч-что с ним?       Создание выплюнуло тело из своей пасти и быстро слизало ту жидкость, которой оно перепачкалось.       — Еда.       — О-он не двигается…       — Ну, да, так в этом то и смысл, он мертв, еду едят мертвой.       Этвейк присел на корточки и ткнул пальцем в тело. Никакой реакции. Еще теплое, но до жути расслабленное легкое. Одного такого тычка хватило, чтоб оно перевернулось на спину. Под ним уже растеклась большая лужа той жидкости.       — Что значит мертвой? — настороженно спросил он, хоть он уже и догадывался.       — Ну, вот это и значит. Вот, он больше не двигается, теперь можно есть.       — Можно есть? — неприятный холодок пробежался по коже, он как завороженный смотрел на тело и не понимал. Все ждал что сейчас оно откроет глаза и вновь задвигается. Но оно не двигалось и глаз не открывало, лишь спокойно лежало, даже не дыша. — И что с ни теперь будет?       — Я его съем. Кстати, не хочешь попробовать?       — Съешь?       Точно. Он так и не узнал, что означало это самое "есть". Ответ был получен крайне быстро и совсем не радовал его.       Существо впилось своими клыками в плоть, разрывая ее, вгрызаясь внутрь, при этом громко и неприятно чавкая. Внутри все затряслось. Кристалл вибрировал, словно пытался ему сказать: Беги! Этвейк не понимал. Зачем там было поступать?       Для чего? Пусть создание и было уродливым, но оно же никакого зла не сделало. Так почему с ним теперь так поступают. А главное, чувствует ли оно это? Было ли ему больно? Страшно? А что с ним сейчас? Оно осознает происходящее? Ему стало так дурно, что он не выдержал и отвернулся.       — Ну и дурак что отказываешься, мясо то свежее, вкусное.       — З-зачем? — дрожащим голосом спросил Этвейк, все еще не рискуя повернуться.       — Что б не умереть с голоду. Это сейчас время хорошее, много дичи, много еды, а ведь бывало и так что мы по нескольку дней не могли ничего поймать, из-за ушастых, что приходили со степи и охотились на нашу дичь, так мы в те дни и своих есть могли.       Услышанное никак не укладывалось в его голове. Нужно было как можно скорее отделаться от столь небезопасного спутника, найти Иппоса и уходить отсюда..       В тот же миг его посетила крайне неприятная мысль: А что, если брата съели? Приняли за эту дичь? Решив больше не медлить, он все же повернулся, но старался не смотреть на изуродованное тело и задал свой вопрос:        — Не видел здесь кого-то похожего на меня, только кожа побледнее, волосы длинные, черные, у него еще все лицо разрисовано.       — Нет. Такого б я точно не забыл. О! Если хочешь, пойдем к нам, в ущелья, может там кто что знает.       Ему не очень то и хотелось соглашаться на такое. Это могла быть ловушка. Однако иного пути он не видел, а брата искать надо было. Потому, не смотря на все сомнения и страх, Этвейк согласился.       Кажется, существо о чем-то говорило, пока они шли по лесу. Но он уже не слушал. Все мысли крутились вокруг того рогатого. В саду никто и никогда не закрывал глаз навсегда. Они всегда засыпали и всегда просыпались. А если уснуть и не проснуться, то что тогда? Некоторые из братьев и сестер рассказывали о снах. Красочных, необычных. Но ему самому никогда и ничего не снилось. Он закрывал глаза, погружался во тьму и просыпался. Видит ли это неизвестное создание сны или оно так же окутано тьмой и теперь навсегда застряло в ней? Ждет ли их такая участь?       Что если и он однажды закроет глаза навсегда? Ему этого совсем не хотелось. так много не сделано. Сейчас казалось, что и пожил то он совсем ничего. Мысль, что он может никогда больше не вернуться в сад, не увидит отца, братьев и сестер, до дрожи пугала его. Ведь так быть не должно. Он должен быть там, с ними каждый миг, каждый день. И ничто не должно меняться. Салландаль, наверное, уже испереживалась там. Не стоило слушать брата, стоило отговорить его.       Этвейк, вырвавшись из своих мыслей, огляделся. Деревья остались позади. Спереди были только цветы и большая трава, за которой виднелись верхушки маленьких гор. В воздухе парили какие-то странные светящиеся сферы, которые он не решался трогать. Может и они могут причинить вред. Он так напрягся, что ему даже показалось чавканье со стороны цветка, чьи лепестки складывались воедино таким образом, что напоминали сомкнутый рот. Справа от него, за высокой травой виднелось совершенно пустое пространство, где ничего не росло. Безжизненная пустошь. Но даже оттуда исходил душераздирающий, ужасающий вой. Этвейк замер, испуганно смотря туда, ожидая наихудшего.       — Чего встал? Нечего туда смотреть, там бездичные земли, на них не водится еда, и ничего не растет. Никто из нас все никак не поймет, чего ушастые там водятся, мертвые же земли.       — Ушастые?       Это существо и раньше их упоминало, но только сейчас ему стало интересно, кто это или что это. Но самое главное, опасны ли они. Если это кто-то разумный, то почему они не живут вместе? Почему пришлось сориться из-за еды? И неужели им так нужно делать что-то настолько ужасное, что б не уснуть навсегда? Почему так? Чувство холода все не отпускало его. Кристалл внутри медленно пульсировал, словно притаившись.       — Вы там наверху вообще ничего не знаете?       — Нет, отец строго-настрого запрещает нам спускаться сюда.       — Странное это существо ваш отец, создал вас, запер на островке в небе, да никуда не пускает, то-то вы от него сбежали.       — Ничего мы не сбежали! А отец мудрый и справедливый, он о нас заботится.       Отчего то слова этого существа заставили его стиснуть зубы и напрячься. Впервые Этвейк слышал, чтоб его звучал столь грубо. Как оно может так говорить об отце, даже не общавшись с ним, не зная ничего о нем?       — Тогда почему вы тут?       — Моему глупому брату стало интересно, и я пошел за ним, что б позаботиться о нем.       — Неужели наверху так скучно, что ему стало интересно что тут?        — Ничего и не скучно, просто, когда каждый день смотришь оттуда вниз, становится интересно, а что такого внизу, почему туда нельзя. Разве тебе не интересно что наверху?       — Нет.       — Совсем-совсем?       Этвейк удивился и вновь остановился. Теперь кроны деревьев не загораживали взор, и он мог разглядеть парящий в небе сад. От одного только его вида внутри что-то сжалось, и его охватила тоска по дому. Почему?       — А с чего должно? Парит и парит, пока он не отнимает у нас пищу, мы не обращаем на него внимание.       Ему стало неспокойно. А что если они своими действиями навлекли беду на сад? Что, если на их дом теперь нападут эти существа, решив, что у них есть эта дичь. Или их самих примут за дичь? Нет, об этом ему сейчас не хотелось думать. Было кое-что поважнее. вопрос, на который он так и не получил ответа.       — Так кто, или что такое эти ушастые?       — Ушастые это ушастые, чего не понятного? Они живут в мертвых землях, большие, покрытые короткими волосами по всему телу, лица страшные, вытянутые, и уши у них большие, торчащие. Они иногда совершают набеги на наши территории и отбирают у нас еду. Один раз мы их попытались прогнать, так они нескольких наших сцапали, да вместе с ними обратно на пустошь убежали.       Если что он и понял из рассказа, так то, что ушастые страшные и с ними дела лучше не иметь. Впрочем, как, видимо, со всеми обитателями низа.       За разговором он и не заметил, как они уже пришли к горам. Внутри них было вырыто множество дырочек, из которых исходило свечений. У самого их подножия лежала еще кучка тел существ, так же чем-то похожих на тех, что тогда съело существо. Видимо, результат охоты. И вновь от одного взгляда на эти тела ему становилось невыносимо мерзко и в то же время жалко этих существ. Он ощущал, как внутри что-то словно скрутило, сжалось тугим узлом.       Никогда не открыть глаза. А ведь они тоже просыпались каждое утро, жили, делали свои дела и потом вновь ложились спать. Знают ли они, что уже не проснуться? Знают ли их братья и сестры, что потеряли близкого? Волнует ли их это? Здесь все так отличалось от привычной ему жизни, что Этвейк бы и не удивился, узнай, что никому тут нет дела друг до друга и что каждый живет сам для себя. Ужасное место.       Из одной из дыр вылетело существо размером побольше, но все так же похожее на встреченное в лесу. Оно так же оглядело его с ног до головы и обратилось к его спутнику.              — Твой улов?        Только услышав эти слова, он напрягся. Ладони сжались в кулак, ноги сильно уперлись в землю. Он был готов сделать рывок в любой момент.       — Нет, не улов, этот сверху, говорит ищет некого брата, говорит на него похож, только бледный, лицо раскрашено, и с длинными волосами, не видел такого?       — Да вроде нет, не доводилось. Не думаю, что хоть кто-то из нас видел его, никто сегодня не покидал пределов гор. Может ему тогда к озеру в лесу сходить?       — О, хорошая идея. Пойдем, пойдем.       Не успел он и ответить, как создание помчалось обратно, оставив его позади. Этвейк все не решался ринуться вперед. Что-то его тревожило, что-то не давало ему покоя. Казалось, что кто-то следил за ним. Может, то были другие жители этого места?       Успокоив себя этой мыслью, он побежал вслед за существом.