Часть 3
13 мая 2021 г., 17:32
«Привидение из кошмара» выглядел невероятно усталым и чувствовал себя отвратительно, но продолжал стоять у окна своей комнаты, глядя на капли дождя, барабанившие по стеклу. Однако непогода сейчас совсем не занимала его мыслей, которые, обычно хаотичные и несвязные, сейчас были удивительно ясны.
«Привидение из кошмара» думал о произошедшем на школьной крыше. Каждый день он приходил туда, чтобы стать «случайным» свидетелем ужасной трагедии. Девочка, покончившая с собой, ни разу не взглянула на него. Он точно помнил, как звал её, просил откликнуться, остановиться, не делать этого, но она раз за разом шла к краю, пока не срывалась вниз, оставляя после себя лишь пустоту, как будто бы её тут и не было никогда. Сначала «привидение из кошмара» возвращался домой в ужасе, с мокрыми от слёз бинтами на щеках и дрожащими от ужаса губами. Но потом ужас уступил место тоске и усталости. К любой трагедии рано или поздно можно привыкнуть, если видишь её каждый день.
— Часто в последнее время идут дожди, — сказал он сам себе, даже не замечая, что говорит вслух - привычное проявление рассеянности. Юноша прижался лбом к запотевшему от дождливой влаги стеклу, мысли его перестала занимать погибшая, в них появился кое-кто другой, волнующий его не меньше.
Ещё один свидетель трагедии, который тоже видел всё это.
Это обстоятельство вызывало трепетное и даже приятное чувство - он не одинок. Юноша встретил человека, который видит тоже самое, что и он. А это значило только одно: он не сумасшедший. Это не плод его воображения, ему это не приснилось и не привиделось. И есть человек, который может разделить с ним пережитый ужас. Но «привидение из кошмара» сбежал от нового знакомого, сбежал позорно, стыдясь себя и своей слабости, прикрываясь маской холодного безразличия и незаинтересованности к произошедшему.
Дело было не только в неожиданности и ужасе. Его слегка смутило то, как на него смотрел новый знакомый. Не бегло и украдкой, без отвращения или насмешки, а с невинным, даже детским интересом, будто бы внимательно запоминая каждую деталь, каждый жест. Это напугало и даже смутило, поэтому юноша сбежал; при этом его радовала мысль, что они учатся в одной школе и встречаются на одном и том же месте каждый раз, поэтому к их неизбежной встрече друг с другом теперь он был готов.
Чувство усталости стало особенно сильным: мысли о тяжёлом для него событии невероятно утомляли каждый раз. Юноша развернулся и пошёл к кровати, но на миг замер, когда его взгляд упал на зеркало - предмет, казалось бы, ненужный человеку с его проблемами. Он взглянул на свои грязные бинты, будто бы впервые замечая пятна засохшей крови и сукровицы.
«Нужно будет поменять» — подумалось ему, но эта мысль вылетела из его головы, , как только голова коснулась подушки.
***
А теперь, читатель, пришло время познакомиться с этим персонажем поближе. Не можем же мы продолжать называть его «привидением из кошмара», верно? На самом деле его звали Джеймс, и с самого детства он страдал редкой и опасной болезнью кожи. «Буллёзный эпидермолиз» - так называли это взрослые в белых халатах, которых мальчик видел тогда чаще, чем собственных родителей, неудивительно, что это название врезалось ему в память. В конце концов, именно эта болезнь лишила его нормальной жизни. Родители с момента постановки диагноза и до сегодняшнего дня относились к нему бережно и очень осторожно, опасаясь даже совсем немного ранить его. Однако подобное деликатное обращение с ним, как с вазой из хрусталя или с умирающим стариком делало ему больно. Он понимал, что родители заботятся о нём и просто хотят уберечь, но из-за опеки вся его жизнь превратилась в одну скучную, длинную серую полосу без каких-либо изменений. Беспокоясь за мальчика, отец и мать не выпускали его из дома одного, а в школу он ходил всегда в компании одного из них. Это же стало причиной насмешек со стороны одноклассников, чего детская хрупкая душа вынести не могла - Джеймс не выдерживал словесных унижений и всегда покидал школу в слезах. Позже родители немного ослабили надзор из-за его возраста, даже дали ему некоторую свободу действий, но всё также носились с ним, как с какой-то реликвией, которая может быть утеряна из-за одного неосторожного прикосновения. Так и было, но юношеское бунтарство затмевало глаза. Может показаться, что Джеймс не любил своих родителей, но на самом деле они были единственными людьми, которых он душевно и искренне любил с самого детства, и с годами это чувство лишь росло. К сожалению, оно не уберегало его от некоторых опасных для него инцидентов. В старших классах юноша ввязался в потасовку, закончившуюся для него плачевно. Как автор, могу сказать, что всё написанное выше могло ввести вас в заблуждение, заставить поверить, что у Джеймса не было друзей. Наоборот, у него была очень хорошая подруга, полная его противоположность, эдакий антипод, девочка по имени Джессика. Сильная и волевая, она всегда была дерзким и неуступчивым ребёнком. Вероятно, всё дело было в том, что Джессика была далеко не самой красивой девочкой в школе, семья её была не очень богата, что можно было понять по её одежде, рюкзаку и прочим школьным принадлежностям, купленным, скорее всего, в одном из многих секонд-хендов их города. Не самая приятная внешность и бедность стали причиной её резкости и даже грубости. Слишком часто девочке приходилось защищать себя от нападок, вот только большинство одноклассников невзлюбили её ещё больше и стали травить ещё активнее. Обычно она давала отпор, могла спокойно постоять за себя даже в драке, но однажды кто-то в очередной перепалке крикнул ей, что вся её семья - уроды, и она - самый большой из них. Это задело девочку сильнее, чем все могли подумать. Джессика не сдержалась и расплакалась, выбежала прочь и больше в тот день на уроках не появлялась. Вернулась она лишь на следующий день уже совсем другим человеком. Всегда молчала, перестала вообще реагировать на окружающих, каждый день казалась бледнее и тоньше, чем раньше. Беспокойство убивало Джеймса, и он решил разобраться с этой ситуацией сам, потребовать извинений, надеясь, что хоть это поможет. Вот только миром решить всё не получилось. Юноша ввязался в драку, которая закончилась для него плачевно: он остался искалеченным. Из-за болезни последствия избиения привели к тому, что кожа начала слезать с его тела окровавленными лоскутами, обнажая мясо, сосуды и тонкие белые кости. Забирала юношу скорая. Покоя почти не было, лишь пара часов для стабилизации состояния, а затем - экстренные долгие операции, запах медикаментов и бинты, которые приходилось менять постоянно из-за обильного кровотечения. Джеймс вернулся с лечения весь перебинтованный, похожий на приведение или мумию, но на этом плохие новости не закончились. Его подруга ушла из школы, мать поседела из-за переживаний и тоже стала много болеть - слабое сердце не выдерживало. Единственное, что немного порадовало - его обидчиков исключили. Вот только не слишком это помогло. Джеймс стал замкнутым, молчаливым и дëрганным. Одиночество теперь заполнило всю его жизнь. Он пытался говорить хоть с кем-то, но воспоминания о бывшей подруги сразу же давали о себе знать, и даже умирающая вновь и вновь девочка-самоубийца на крыше была мучительно похожа на Джессику. Боль от этого лишь росла. Джеймс больше никогда не встречал бывшую одноклассницу и даже искать не пытался. Борьба с болезнью вымотала его, вытравила его душу, искалечила не только в физическом, но и в духовном плане. Его обычно подвижное лицо, обычно красное от притока крови, теперь выглядело бледным, истощëнным, похожим на маску из кости. Острые скулы, слишком большие для исхудавшего лица глаза — жуткие, всë время красные и слезящиеся. Внешность отпугивала от него людей, и юноша стал закрываться от них в ответ, замыкаясь в себе и не проявляя никаких эмоций. Любое проявление эмоций по отношению к нему, будь то полные любви и ласки объятия матери, жалостливые взгляды учителей, дрожь и писк перепуганных одноклассниц, пугало его, вызывало паническую атаку, и Джеймс потом долгое время не мог побороть её, справиться с её последствиями. Но этот знакомый на лестнице вызвал - неожиданно - доверие. Джеймс понимал, что они оба оказались в одной и той же ситуации, где им приходилось каждый день переживать одно и то же калечащее их психику событие, и это даже роднило их, объединяло. На уровне инстинктов, юноша чувствовал, что тот незнакомец - свой, такой же другой.***
А может он просто истосковался по человеческому обществу. Какой бы ни была причина, Джеймс сейчас шëл на школьную крышу в поисках этого человека. Он так и не поменял бинты, но зачем-то впихнул упаковку новых бинтов в свой рюкзак вместе с мазью, которой нужно смазывать повреждëнные участки кожи. Девочка была там. У Джеймса возникло ощущение, что она всегда дожидалась его и того юноши, чтобы показать им свою смерть. С какой целью, Джеймс понять не мог, но будто бы чувствовал, что это связано с ней и её травмой. Но причëм тут они? — Привидение из кошмаров, привет, — дрожащим голосом произнëс уже знакомый юноша, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, полной боли и страдания. Девочка подошла к краю. — Не смотри, — прошептал Джеймс, подходя к нему ближе, — закрой глаза. Юноша зажмурил глаза. Джеймс понял: он не может отвлечься от того, что девочка сейчас исчезнет. Джеймс протянул свою ладонь к чужой, сжал еë, превозмогая вспыхнувшую вспышку боли. Кожа уже начала лопаться, расползаться, образовавшиеся раны стали кровоточить, но важнее было помочь другому, более уязвимому, более испуганному. Юноша, чьë имя Джеймс пока не знал, раскрыл глаза и уставился на их руки. — У тебя все бинты в… — выдохнул он, разжимая руку и потрясëнно глядя на чужую ладонь, истерзанную этим внезапным прикосновением. Заскорузлые бинты медленно пропитывались свежей кровью, и Оскар весь содрогнулся внутри. — Не волнуйся, мне не больно, — соврал Джеймс, улыбнувшись. Улыбка вышла жалкой, и (к его невероятному стыду) было очевидно, что она притворная. — У меня есть бинты, я потом сменю их, — добавил он, чтобы не вызывать ещё больше беспокойства. Джеймс не хотел, чтобы его новый знакомый так переживал из-за его травмы, но Оскар не перестал волноваться. — Я помогу тебе перевязать твои руки. Да и не только их… — он почему-то смутился, осознавая, что жутковатый юноша перебинтован весь, полностью, благо, вблизи болезнь, стирающая чужие лица, отступила перед десятком повязок на чужой голове. Оскар отвëл глаза, не зная, что сказать и как сгладить неловкость, но Джеймс, в отличие от него, не растерялся и успокоил его: — Помоги мне перевязать только руки, а всë остальное я сделаю дома сам. Оскар благодарно улыбнулся, подходя к нему ближе и протягивая руки к чужим рукам, чтобы облегчить мучительную боль, помочь... Новому другу? Джеймс слабо улыбнулся, выдыхая вместе с прохладой воздуха следующие слова: — Меня Джеймс зовут, а тебя? Ветер трепал верхушки деревьев, но ни один из них этого не замечал. Они оба даже не увидели, что девочка, их постоянный кошмар — уже исчезла, спрыгнула с крыши, как всегда, без единого звука, не обернувшись к ним. Их мысли занимала только внезапно появившаяся связь, которая начала укрепляться, будто по щелчку пальцев. Их волновало это чувство родства, которое захватило в данную секунду их сердца. Находясь в восторге от этого чувства, Оскар прошептал с неожиданной и живой искрой в голосе: — А меня зовут Оскар. Приятно познакомиться.
