Когда отцеветёт сакура, я прийду чтобы спасти тебя

Хитоши боялся издать лишний звук, нервно теребя пуговицы. Вот уже больше получаса Надзиратель Кенширо рвал и метал, не стесняясь в выражениях. Всё что могло быть разбито, было разбито в самые первые минуты после собрания. Остальное что разбить или сломать не получалось, мужчина крыл матом даже не в три этажа, а сразу в десять. Наконец, когда наступило затишье, младший Сугороку постучался. Спустя пару минут раздались хриплое: — Войдите. Открыв дверь и аккуратно заглянув, Хитоши подумал о том, что убираться надо будет очень долго. Пол был усеян бумагами и остатками ручек и прочих канцелярских принадлежностей, а также где-то виднелись большие чернильные пятна. Стол стоял на трёх ножках, стул был сломан, причём безвозвратно. Книги и папки с какими-то документами были на полу, прямо под обломками шкафа. На некоторых стенах были трещины и вмятины. Сам же Надзиратель сидел на диванчике, который тоже не миновал его гнев, ведь несколько ручек вместе с карандашами намертво застряли в обивке. Волосы мужчины были взъерошены, пряди закрывали глаза. На белой рубашке (пиджак лежал рядом), были несколько капель крови. Видимо новый приступ Ханахаки… — Вот несколько бумаг, до завтра надо, — кратко объяснил Хитоши и положил их рядом. — Вам воды принести? — Да, п-пожалуйста, — голос дрогнул. — И швабру с совком. — Хорошо. — Я самолично его придушу, — пробормотал Кенширо, убирая волосы со лба. — Кого? — с небольшим испугом спросил блондин. — Да так. Твоего не трону. Хитоши быстренько вышел из кабинета и достав телефон позвонил брату, чтобы удостовериться в том, что тот жив.

***

Мусаши устало выдохнул. А правильно ли он поступил? Хотя, Надзиратель был так счастлив, что… Вспоминая его сбившие дыхание в тот момент, когда он вручил ему доказательства, мужчина был определённо рад. Даже похвалил его, сказал, что потом обязательно расскажет во всех красках о том, как выглядели лица парочки и о том, как Начальница будет на них орать. Как же долго тянется время… Мало того, что Мусаши не спит вот уже несколько суток, так ещё цветы стали слишком острыми и странными окончательно. Если раньше они напоминали бутоны или цветки сакуры, то сейчас это были полураскрывшиеся бутоны с чёрными лепестками, причём с маленькими шипами, из-за чего горло всегда было словно в огне. Похоже боли в его жизни будет всегда. Заключённый проснулся, услышав быстрые шаги. Чьи они? На шаги Хитоши не похоже, те легче, а эти, да ещё что-то шуршит… Неужели Надзиратель?! Резко сев, он подошёл к решётке. Шаги вскоре остановились, по ощущениям прямо напротив его камеры. — Надзиратель? — неуверенно спросил 634-й. — Это вы? Тишина. — Если я ошибаюсь, то скажите своё имя. Тишина. Снова. Лишь дыхание слышно. — П-пожалуйста, скажите хоть что-то… — А что я должен сказать? — такой голос Йозакуры, удивил парня. — Я крайне разочарован тобой, 634-й. Крайне. — Неужели Начальница… — Она им даже выговора не сделала. Наоборот, — мужчина подошёл к решётке. — она позволила им быть вместе. А знаешь почему? — Нет? — ПОТОМУ ЧТО, ОНИ БЛЯТЬ СОУМЕЙТЫ! СОУЛМЕЙТЫ! КАК ВООБЩЕ ЭТО ВОЗМОЖНО?! — Надзирателя чуть снова не занесло. — Фух, успокойся, Кенширо, спокойно. Вообщем, спасибо за то, что «помог». Надеюсь будешь рад, что я умру из-за тебя. И шурша своей мантией, Йозакура удалился оставив бедного заключённого наедине со своими мыслями.