Вишня

      — Ляля, не забудь, у тебя в шестнадцать репетитор по разговорному английскому! — голос мамы, раздавшийся из кухни, застал меня почти в дверях.       — Да, мам, помню! — я быстро надела балетки и схватила сумку. Стоило бы уже поспешить, ведь до начала занятий оставалось совершенно немного времени.       — И сразу домой, приедет тетя Римма с Ростиславом, они хотят послушать, как ты музицируешь.       — Помню, мама! — я пожала плечами и вздохнула. Как же все это надоело.       — И завтра к девяти на плавание.       — Мама, мне бежать пора!       — Хорошо-хорошо, смотри, не опаздывай!       — Постараюсь!       Я пулей вылетела из квартиры, чтобы не нарваться на ещё какие-нибудь поручения и планы своих родителей, мечтающих вырастить из дочери как минимум идеального человека, забыв при этом, что в сутках всего двадцать четыре часа, а в неделе семь дней. А главное, о чем они забыли, так это о том, что у их дочери есть своя собственная жизнь, и она личность, а не простое дополнение к их бесценному бытию.       Чуть не запутавшись в подоле длинной юбки (мама и папа считали, что не пристало уважающей себя девушке таскать срамоту типа юбки выше колен или, не дай Бог, шлюховские обтягивающие джинсы), я слетела по лестнице и успела вовремя выскочить из подъезда, как раз тогда, когда там остановился трамвай.       — Уф, успела! — буркнула я, плотненько трамбуясь в слегка переполненный транспорт.       Двери закрылись и с невообразимым «счастьем» для себя я вдруг поняла, что моя несчастная сумка, которую я так долго выпрашивала у родителей (до этого ходила с баулом типа «прощай молодость»), оказалась очень удачно передавлена этими самыми дверьми.       — Это просто такое неудачное начало дня, — успокоила я себя и оперлась плечом о чью-то спину. — Дальше будет лучше.       В принципе, я не ошиблась, ибо на пары успела точно со звонком. Но при этом учеба не приносила никаких интересных вестей. Родители решили, что я во что бы то ни стало должна стать экономистом, я и пошла учиться на экономиста, хотя всю жизнь мечтаю быть археологом. Но учиться плохо наперекор родителям я не могла. Ведь они всегда видели свою дочь только в рядах первых и никак иначе. Вот я и старалась быть первой. Благо — эта учеба давалась мне достаточно легко.       Последние две пары были зачетом, поэтому я могла даже не оставаться на них, сдала уже всё «автоматом». И как раз на это время у меня были немного другие планы, нежели представляли родители.       Я выбежала из здания университета и набрала номер на стареньком кнопочном телефоне (да-да, тоже боязнь родителей, что социальные сети и интернет без меры испортят их любимую дочурку) и дождалась, когда на том конце взяли трубку:       — Ксю, привет! — выпалила я, заскакивая в подъехавший трамвай. — Как там, всё в силе? Отлично, я освободилась, уже лечу!       Да-да-да, можете осуждать, можете думать, что посчитаете нужным, но жизнь моя не была такой уж прямо плоской и бесцветной. У меня были откровенно такие собственные тайны. Нет, ничего прямо-таки незаконного или жуткого, нет. Просто у Ксюши — моей лучшей подруги, был комплект более современной и удобной одежды. Да и с ней мы как раз занимались именно теми делами, которые нравились мне намного больше, нежели те, которыми занималась сейчас. Мы лазали на разные городские заброшки или ездили за город в поисках тех же самых заброшек.       Откуда у меня на это все деньги, спросите вы. Все очень просто, то самое репетиторство по разговорному английскому. Не было никакого репетитора. Английский, даже разговорный, я знала на отличном уровне, а оплачивала этого, якобы репетитора, из своей стипендии, повышенной, кстати, говоря. Так у Ксюши и лежала моя одежда, не очень дорогой сенсорный смартфон и зарядное устройство на солнечных батареях к нему.       Таким же образом я ездила на несуществующие семинары или посещала еще одни дополнительные курсы.       Нет, ну совсем я не завиралась, на самом деле посещала и семинары, и иногда ходила на дополнительные курсы или факультативы, но два-три раза в месяц мы с друзьями собирались всей толпой и убегали туда, где чувствовали себя свободными и по-настоящему счастливыми.       — Юлька, какая же ты молодец, — Ксю не переставая болтала всю дорогу до старого здания городского архива, — выкроила хоть пару часов свободного времени.       — Да сама в шоке, как мне это все удалось, — ухмыльнулась я и закинула в рот пару чипсин, такой нездоровой и такой вкусной еды. — Если бы еще не эта тетя Римма с ее несравненным Ростиком! Опять сегодня на скрипке заставят играть. Уффф!       — Ну, это уже издержки твоей идеальной жизни, — пожала плечами подруга.       — Скорее — это обязательные условия моей идеальной клетки. И что-то мне подсказывает, что с этим Ростиславом тетя Римма не просто так приезжает третий раз за два месяца.       — Ну, так присмотрись, сама же говорила, что парень будто идеальный, словно с картинки сошел.       — Ксю, вот именно, что идеальный, вылизанный, без единого порока внешнего, а еще страшно высокомерный и жену себе будущую ищет, как предмет показывающий его высокий идеальный статус, а не как партнера на всю жизнь. Я для него вещь, предмет. Не знаю, правда, что он во мне нашел.       — Как что, — подруга даже остановилась на секунду, — Ляля, ты видела себя? Ты же красавица. Высокая, красивая, как модель, волосы чудные, а глаза, словно вишни спелые. Я таких никогда в своей жизни не видела. Тебя одень в брендовую одежду, ты же своим видом затмевать будешь!       — Ага, родителям моим скажи. Для них фасон чуть новее Совдепии — это же шлюхнабор, в таком только на трассу!       — Эх, жаль мне тебя, подруга, ну, тут ничего не поделаешь! — Ксюха пожала плечами. — Родину и мать не выбирают, как говорится.       — Да тут понятное дело. Честно, жду окончания учебы и скорее всего найду работу в другом городе.       — Ага, если тебя отпустят.       — Отпустят.       — Ну, мечтай-мечтай, мешать не буду.       — Вот и не надо. Мы пришли, куда теперь?       — Идём! Я покажу! — Ксю ловко нырнула в дыру в старом, но достаточно неприступном заборе.       Я тут же последовала её примеру, чуть не завалившись в высокой и запутанной траве. Неудачно встала на одно колено и зашипела от боли. Колено с силой ударилось обо что-то очень твёрдое, возможно даже железное. Приподнялась и пригляделась. Действительно под коленной чашечкой красовалась лежащая на земле арматурина, а под ней из земли ребром вверх проглядывал другой, какой-то странный круглый предмет, который при других обстоятельствах никогда бы и не заметила. Бездумно ухватила этот странный кругляш, сунула себе в карман и побежала догонять подругу.       Чудное, разрушенное временем, запыленное здание, навевало чувство какой-то величественности своими гулкими пустыми коридорами, мраком и легкой тоской. Оно, словно старый, погибающий зверь прошедшей эпохи. Когда-то тут ходили десятки людей, а сейчас его потрескавшиеся, обвешанные паутиной стены, обвалившиеся кое-где потолки, доживали свои последние времена в ожидании того момента, когда эту землю перекупят и старый архив сравняют с землей. А мы сейчас в этом месте, словно вышедшем из кадров фильма про постапокалипсис.       Мы ходили по этим старым коридорам, фотографировались на память и надеялись урвать для себя какой-нибудь мелкий предмет, словно сталкеры артефакты, чтобы принести его в мир. Но, судя по надписям на многих стенах и разрухе в этом месте, такие как лежбища бомжей, да и следы костров, тут до нас уже собрали все, что было более-менее ценное, а остальное уничтожили.       — Блин, классно-то как! — Ксю уселась на подоконнике второго этажа и посмотрела на окрестности. — Жаль, прихватить с собой было нечего.       — Да уж, — я встала рядом. — Здесь бы неплохо было фильм снимать, типа Сталкера. Или Мокьюментари какой про приведения или проклятья старых зданий.       — О, это было бы шикарно. Кстати, можно поговорить с парнями и в следующий раз приехать сюда с камерами. Вадик ведь у нас на графического дизайнера учится, может забацает какие спецэффекты!       — Ну, тут немного не тот у него профиль! В этом деле нужен мастер компьютерных спецэффектов, иначе ничего путного не выйдет от слова совсем, — я вздохнула. — Будь немного побольше времени и свободы, я бы, может, освоила это мастерство. Хотя, может и нет. Мне более интересна работа в полях.       — В ямах с археологами черепки искать и древние косточки по уши в грязи и дерьме, — замогильным голосом добавила подруга.       — Именно, дорогая моя, прямо, как и ты, — я обняла её за талию, — по уши в грязи и дерьме, зато очень и очень счастливая.       — О, да, милая, в этом ты полностью права, — Ксю широко улыбнулась, и мы заливисто засмеялись. — Слушай, дорогая, а ведь ты права, тут стоит снять фильм. И у меня есть одна интересная мыслишка, как воплотить эту идею в жизнь и вполне официально привлечь тебя.       — Уже вся внимание! — я уселась рядом на подоконнике, и подруга тут же принялась излагать свои мысли по поводу их будущего проекта. Грандиозного проекта, как сказала она, яростно жестикулируя при этом. Словно художник на выставке вещает о своем самом гениальном творении, полностью вкладывая в него душу. И не находя настолько ярких описаний, что даже начав помогать себе руками.       Всегда восхищалась этими страстными порывами, на которые сама не была способна, её, иногда излишне яркими эмоциями и вечно счастливым, сияющим лицом. Ксюша, как никто другой, умела на пустом месте поднять настроение всем окружающим.       И вот, на подъёме, словно получившая крылья, летела я домой. Предварительно переодевшись в длинную старомодную юбку, балетки и серую безразмерную кофточку. Закрутила волосы ракушкой, нацепив на нос надоевшие до одури очки. Правильно, ведь линзы портят зрение еще сильнее.       Если всеё пройдет, как нужно, то буквально на этих выходных мы снова выдвинемся в эту заброшку. И уже с более возвышенной целью.

***

      — Ксюндрия, ну ты просто гений! — я не знала, как благодарить подругу, когда, наконец, уселась у неё в комнате, чтобы перевести дух, и поверить в то, что план закадычной подруги всё-таки удался.       — Зови меня просто, Ксюния — премудрая! Или Ваше Наимудрейшество!       — Ваше Наиоборзейшество, что у нас сейчас по плану? — я медленно натягивала любимые брюки защитного цвета и меняла очередную безразмерную кофтенку на стильную маечку такую же камуфляжную, как и брюки. Я же собираюсь идти сталкерить в ночную, достаточно мрачную заброшку, а не на Пушкинские чтения с дамами бальзаковского возраста. И, кстати, сейчас мы собирались ехать на эту заброшку уже далеко не вдвоём.       — Скоро за нами приедут ребята. Кстати, сегодня с нами едет Ваня, — при упоминании об Иване, сердце предательски ухнуло и забилось сильнее, а щеки зарделись. — И выдвигаемся на заброшку.       Вы спросите, как удалось отпроситься у родителей, чтоб остаться на ночевку у Ксю? Да, в принципе, достаточно просто. Ксюха пришла к моим родителям с одной крайне животрепещущей просьбой. Ведь у них в институте задали крайне сложный проект: создать фильм с летней археологической практики. Подруга с честнейшими глазами показала этот самый фильм моим родителям, ну, точнее небольшой кусочек, якобы четырехчасовой картины, причем сделать этот самый фильм необходимо было как в русской, так и в английской озвучке. При этом она так театрально заламывала руки и подкатывала полные слёз глаза, рассказывая о том, что о нововведении стало известно только вот сейчас, а сдать готовый проект нужно в понедельник, что ей молча бы поаплодировал сам Станиславский. А я только глядела вытаращенными глазами.       Мама моя недовольно пробубнила, что негоже на чужом горбу на пятерки выезжать и мол, вон погляди, как наша Юленька сама всё всегда делает. Но Ксюша в это время смотрела грустным взглядом шрековского кота, и та сдалась спросив только, будет ли дома мама Ксении и отвезут ли меня завтра утром на плавание?       Ксюндрия клятвенно заверила на это, что меня доставят к месту в самом лучшем виде. А на негромкое замечание отца: «Каким же это образом я пойду на плавание после бессонной, по сути, ночи» ответила: «Смогу пойти на плавание без проблем. Не в первый раз подобная практика будет, и я буду, как обычно, полна сил и энергии».       Мать моя всё не унималась, и как последний аргумент попросила позвонить Ксюхиной маме, чтобы увериться, что мы не задумали ничего такого прямо превратного. У меня снова глаза оказались слегка на лбу, но подруга сделала самое благостное выражение лица, на которое была способна, ну, вылитый ангел, и быстро набрала номер. Передала говорилку моей маман и культурно отошла в сторону:       — Да, Оксана Николаевна? Да, очень приятно, да, я. Уже говорила, да? Вы дома будете? Уже даже кушать наварили! Но у Ляли специальная диета, ей нельзя ничего синтетического и вредного, у нее хрупкий организм (да я, по сути, вообще хрустальной могла бы быть, если бы не мой ритм жизни), не дай Бог, заболеет! Все только натуральное? Точно никаких похабностей делать не будут? Хорошо, пускай едет, только пожалуйста, интернета как можно меньше, и телевизора тоже. Это очень вредно. Отлично, до свидания!       Она отдала телефон подруге и горестно вздохнула:       — Хорошо, идите, но чтоб никаких выкрутасов, поняли? А то узнаю что-то не то, я вам устрою! Я вас на учёт поставлю.       И так далее, и тому подобное. Короче, отец отвез нас к Ксюхе и передал из рук в руки ее матери.       Я, всё ещё не верящая в своё счастье, повернулась в сторону Ксю и уставилась вопросительным взглядом:       — А как же мама?       — Мама в теме, — брутальным голосом героини боевика вещала подруга и, я в который раз отметила, что ей всё-таки нужно было поступать на актерский факультет!       Мама как раз в это время встречала нас у подъезда. Мы поздоровались и поднялись в квартиру.       — Так, девочки, чипсы, наггетсы на столе. Суши привезут через пол часа, — сказала тетя Алина, надевая сапожки и курточку. — Сильно не дебоширьте, чтобы соседи не вызвали полицию. И ещё. Ксения, только пожалуйста, ничего из ряда вон выходящего, хорошо?       — Да, мама, у нас всё очень культурно будет! Посидим, кино посмотрим.       — Ребяток только с ночёвкой тоже не надо оставлять, пусть хоть к утру домой уезжают.       — Да без проблем, ма…       — Ну, всё, девочки, я уезжаю, вернусь утром. Не балуйте!       — До свидания, тетя Алина!       — Пока, Юленька, Ксю, пока!       — Пока мам!       Мы закрыли дверь и радостно завизжали. Быстро поскакали в комнату подруги переодеваться. Потом сидели, ели суши, смотрели какой-то фильм, нудный и достаточно безликий, чтобы запоминать. Парни всё равно должны были приехать не раньше девяти вечера. Этот вечер был просто чудным, в кои-то веки я была по-настоящему счастлива.       Потом мы ехали по ночному городу в вишневой, прямо как из песни, девятке, в компании просто потрясающих парней в старую мрачную заброшку на окраине города снимать наш, обещавший стать бестселлером, легендарный фильм.       Шёл первый час ночи, а мы всё никак не могли решиться, кто в нашем великом мокьюментари должен был стать первой и самой запоминающейся жертвой, которая должна была благодаря неведомой нечистой силе вылететь в окно.       Ваня, тот самый, что нравился мне, высокий, симпатичный голубоглазый блондин, вызвался стать этой самой первой жертвой. Но вот только двое других парней, страхующих этажом выше, наотрез отказывались, ибо вес у парня был достаточно внушительным. Ребята вообще наотрез отказались страховать кого-то тяжелее пятидесяти килограммов. В итоге выходило, что кроме нас с Ксю, прыгать было абсолютно некому.       Мы с подругой выглянули из окна, и подруга боязно отпрянула назад:       — Не пойду! Страшно! Вдруг они не удержат! А там третий этаж и стройматериалы навалены!       Я недовольная посмотрела на неё. На что только бросает.       — Ладно, я пойду, но попробуйте только не удержать. Я к вам и с того света вернусь! — эх, дура, знала бы на какой риск иду, никогда бы не согласилась, переписали бы сценарий и все. Но тогда меня просто уговорили.       — Ляля, ты чего, — Иван подошел и взял мои ладошки в свои, заставив покраснеть и опустить глаза, — я лично тебя страховать буду. Своей жизнью тебя удержу. Но только потом ты сходишь со мной попьёшь кофе.       Я разулыбалась и растаяла, уже строя в голове планы на будущее свидание.       В итоге, я должна была подняться на подоконник одним коленом, типа услышала какой-то странный шум, ничего не увидев должна была повернуться к своим и так же стоя на подоконнике, пожать плечами. И в этот момент один из парней — Серега должен был дернуть меня вниз, чтобы я начала вываливаться из окна, а Ваня должен был страховать сверху, чтоб не улетела вниз слишком быстро и не разбилась. А этажом ниже я должна была быстро влезть в окно и спрятаться там. Второй же парень должен был стать силуэтом неизвестного среди деревьев.       — Слушай, а как же потом люди будут смотреть, я же из одних веревок состою?! — я почти уже готова была начать сцену.       — А мы их потом сотрем с парнями. Над графикой поработаем, — улыбнулся Юра — парень, который должен был после моего падения выглянуть из окна и сказать, что я пропала.       — И так «Самое эпическое кино» дубль двадцать пятый! – скомандовала Ксю и стукнула какой-то трещоткой.       Ваня в это время постучал по стене палкой с привязанным к ней камнем и я, ляпнув что-то до банальности примитивное, типа: «Ребята, вы слышите!», побрела к окну и высунулась из окна наружу. И в этот момент случилось непредвиденное. Серега, не дождавшись условного сигнала, в виде моей спины, дернул изо всех сил, а Ваня же в это время был ещё не готов ловить. Я взвизгнула, перевернулась в воздухе, поймав головой стену до звезд из глаз и пролетела мимо второго этажа, притормозив у самой земли. Ваня всё-таки успел сориентироваться и удержал меня от тяжелой травмы, ибо висела в двадцати сантиметрах от земли, причем головой вниз.       Я радостно выдохнула, чувствуя, как резко повлажнел лоб. Видимо, всё-таки разбила голову о стену и в этот момент мир резко крутанулся кругом, и я узрела собственные, будто зависшие в воздухе, капли крови. Всё происходило будто в замедленной съемке. Крики друзей, яркое голубоватое свечение, в котором внезапно исчезли мои ноги и выпущенные из рук друзей веревки. А потом я будто влетела в открытый космос. Вокруг в полной тьме словно парили миллиарды светящихся точек, стало холодно, и я совершенно не чувствовала тела. Это было настолько же прекрасно, насколько и жутко. Все вокруг текло медленно и спокойно. Будто время остановилось. На мгновенье подумалось, что вот так спокойно будет всегда, но уже в следующий момент стрелки часов на руке бросились вскачь со страшной скоростью. Меня закрутило. Словно на немыслимой карусели, приближая к одной, наиболее яркой, точке и словно ядро из пушки будто выстрелило прямо в нее и… Я вылетела из голубого светящегося круга головой вниз прямо в лесной полог, в глазах померкло.