Вишня

      Сны — какими же бывают удивительными эти замысловатые видения нашего мозга, которым даётся выход в объятиях Морфея. Сознание покидает уставшее тело, бросает его на произвол судьбы, а само пускается в путешествие. Навстречу самым разнообразным приключениям. И да, оно даже без нас подвержено смене настроений. От которых зависит раскраска этих самых движущихся картинок, что мы романтично называем снами. То оно скачет на крепконогом единороге посреди блещущего яркими цветами мира. Сказочного, волшебного мира. То летает среди звёзд, замирая от ощущения свободы, наше хулиганское сознание. А порой застревает, как муха в киселе, посреди серой обыденности, наполненной исковерканными осколками прожитого в реальности дня. Бывает, что ты (отделённый от физической оболочки, но переживающий самые настоящие эмоции), вдруг натыкаешься там на препятствие, спотыкаешься, летишь кубарем. Однако, это хороший признак, оказывается — молодой организм растёт. Чудовищные монстры, хоть и совершенно нереальны, вытесняют из замороченной головы стресс. Из-за которого, собственно, там и появляются.       А бывает, заблудившись где-нибудь в далёком астрале, бродячее сознание нет-нет, да и подхватит какую-нибудь вещую хрень. Информацию о якобы зашифрованном будущем событии. Зацепятся за неприятность жизненную, закольцуют, как заевшую пластинку, и давай вертеть по кругу, пугать, намекать о самых страшных ужасах. Вот сейчас, сейчас… И ведь, заразы, порой сбываются! Причем, звёздные единороги, съезжающие по радуге, не сбываются, а голимые северные зверьки — легко и обязательно!       Я зло стукнула кулаком по подлокотнику дивана, и с грустью посмотрела за окно, где простирался такой большой, но такой недосягаемый для меня мир. Снова засаднили все ушибы и травмы, как старые, так и те, которыми меня наградила маман, когда доблестные господа полицейские вернули домой. Не сильно, чтоб, так сказать, товар не попортить. По лицу не била, но сидеть теперь могу только на одной половине задницы.       Мало того, теперь я находилась под домашним арестом, причём под полным контролем маман, которая с моим возвращением взяла на работе отпуск, чтоб, как она выразилась: «Контролировать свою сбрендившую дочурку!», а на деле изводила меня своими бесконечными претензиями и моральными истязаниями по поводу моей непутевости и бесноватости. И что место моё только в психушке в мягкой комнате. Да, я знаю, когда мне стукнет сорок, и у меня будет своя дочь, которая вынесет мне мозг своим поведением, тогда я вспомню добрую мамочку, которая и не била меня, а лишь наставляла на путь истинный, желая только счастья и любви, бла-бла-бла. И ведь взрослые реально потом в это верят. Что наказания необходимы. Что лучше всего понимание входит в голову только через пылающие жаром от порки полушария. Да, чёрт вас всех побери, я соглашусь с этим. Но потом! Через двадцать или сколько там ещё лет!       А ещё я целыми днями играла на скрипке. Играла настолько яростно, что возненавидела этот инструмент всем своим нутром. Играла до тошноты, играла так, что на второй день порвала струны. Но мать тут же отоварила меня звонкой оплеухой, от которой перед глазами долго ещё летали яркие звёздочки. А проклятый инструмент отвезла настройщику. И через час он опять был готов приклеиться к моему плечу как какая-то пыточная приспособа. Вызвав едва сдерживаемый приступ тошноты и мигрени. Родительница явно поставила себе цель всё-таки свести меня с ума. Раз я добровольно не собиралась преклонить перед ней колени, она просто изводила самыми неприятными методами, которыми владела очень и очень профессионально. В конце концов не выдержали соседи. На третий день по батарее постучали из квартиры справа, а затем уже в дверь позвонили живущие напротив, с претензией, что они уже не в силах слушать эту какофонию. Назревал скандал, поэтому мамаше пришлось ослабить свою хватку с этой стороны.       Тогда она просто заперла меня дома. И принялась каждые полчаса заглядывать в комнату с тяжелым взглядом тюремного надзирателя. Как будто я могла куда-то отсюда деться, или начала заниматься каким-нибудь, по её мнению, непотребством. Лишь раз или два в день она собиралась и уходила в магазин или аптеку, чтоб купить какую-нибудь безделицу. Повезло, что психиатр, к которому меня потащили после возвращения, не прописал никаких лекарств, заявив, что не станет калечить здоровую женщину. Женщину…       Да, другую, ещё более унизительную процедуру, мне так же пришлось пройти, повергнув своими результатами маман в непередаваемый шок. Ах, какие грандиозные планы насчет очень выгодного замужества я разрушила такой ветреной и скоротечной связью с Ноа. Аж целых два потенциальных жениха и, в особенности, их, такие же, как и моя, взбалмошные мамаши, отвернулись от нас.       Ноа. Мой любимый принц, мой нежный Ноа. Я очень скучала, очень и очень. До слез ночью, до дрожи. Шептала его имя в ночной тишине, в надежде на то, что он сумеет услышать сквозь пространство. Сжимала в руке заветный медальончик, который с огромным трудом смогла сохранить, когда мать демонстративно во дворе сжигала походные вещи и резала берцы. Да уж, и кто из нас более ненормальный?       Но медальон был безжизненным, сколько бы я не пыталась манипулировать им. Оставалось просто засыпать ни с чем, с полными слез глазами.       Но не всё в нынешней жизни было так печально, по крайней мере у меня было много книг, которые читать я могла безгранично, тут уж мать не мешала, да и продолжать учебу, хотя и дистанционно, но я могла, что и делала целыми днями напролет после того, как забрали скрипочную повинность. Правда, список литературы был строго ограничен, чтоб не было желания снова бегать, а уж тем более фантазировать. В данный момент, в руках у меня был третий том «Войны и мира», поэтому мать только мельком заглянула в комнату и через минуту хлопнувшая входная дверь известила о её отбытии в магазин.       Я посидела какое-то время, чтоб убедиться, что мать не решила проверить меня на предмет каких-либо скрытых возможностей. Но нет, она не возвращалась. Тогда я быстро встала и подошла к дверному косяку. И да, даже дома у меня был тайник. Нагнувшись, я пошарила рукой где-то у пола, отсоединила кусочек плинтуса и достала из дырки в стене старенький, но очень надежный мобильный телефон. Не спрашивайте, как я умудрялась его заряжать. Уметь надо. Включила его и быстро набрала номерок, который помнила на память:       — Привет! — выпалила я едва слышно.       — Как твои дела?! — Ксю на том конце провода выглядела немного напряженной.       — Держусь пока, но родители что-то задумали, что-то нехорошее. Боюсь, как бы мне это не вышло боком.       — Вот об этом я и хотела поговорить с тобой, Юсь, я придумала, как помочь тебе выбраться из этой психушки! Ты уже нашла свои документы?       — Да.       — Хорошо, времени мало! Ты ещё не приобрела страх высоты после падений?       — Ну, так, противно!       — Юля, я серьёзно, ты не зависнешь, если вылезешь на внешнюю часть балкона?!       — Ксю, я все сделаю, чтоб убежать, ты же знаешь!       — Тогда завтра, когда твоя мать уйдет из дома, я поднимусь к тебе.       — Я ведь закрыта! Ксюнь, что ты делать будешь, в дверь стучать?       — Ты не поняла, Юль. Я поднимусь к тебе по балконам! Если не забыла, Я скалолазанием год занималась.       — Пока не упала на скалодроме и не сломала руку.       — Это уже во-вторых! Юля, ты пойдешь со мной! Я вытащу тебя оттуда, хоть на себе, хоть по этажам!       — Подруга, ты в своём уме? — я ужаснулась. — Пятый этаж!       — У тебя есть другие предложения? — интонация её стала немного раздраженной.       — Пока нет.       — Вот именно. Поэтому давай, не выделывайся, а слушай меня! Ты согласна на такой ход?       — Не знаю!       — Да или нет?!       — Да, хочу! Лучше уж помереть, чем так жить!       — Ты не умрешь! Все, давай, у тебя времени нет уже. Сейчас, как обычно, мать вернется.       — Пока, до завтра!       — Давай, дорогая.       Но кнопку отбоя я нажать не успела. Замок щелкнул. В коридоре зашуршали пакеты, да стукнули каблуками скидываемые с ног туфли. Я торопливо спрятала продолжающий соединение с подругой телефон между подушками дивана, резко села и сделала вид, что очень поглощена прочтением книги.       — Я обо всём договорилась! — мать, словно вихрь, влетела в комнату с сияющими глазами и встала в дверях.       Я от неожиданности поперхнулась, косясь на приоткрытый тайник, возле которого как раз стояла она. Наполненная своим торжеством, родительница и не заметила в комнате ничего неправильного. Опять она что-то задумала и это что-то явно мне не понравится. Очень сильно не понравится. Я это по одному её взгляду поняла.       — Что? — только и спросила я, закрывая книгу.       — Готовься, завтра мы едем к тете Римме с Ростиславом. Он будет просить твоей руки, и ты должна ответить ему согласием!       — Что?! — у меня отвисла челюсть. Книга со грохотом стукнулась об пол. — Мама, ты что, с ума сошла?!       — Это ты с ума сошла, как только убежала! Мне вот эти вот проблемы с тобой и твоим безумием абсолютно не нужны. Пусть за тобой теперь мужик смотрит, раз ты такая!       — Мама, я человек живой, а не разменная монета!       — Ты бессовестная, неблагодарная тварь, такая же, как и твоя развратная сестрица! Ты просто нагадила на то, что в тебя вкладывали всю жизнь! Решила пойти по той же дорожке, что и она! Поэтому я умываю руки!       — Так отпусти меня!       — Ни в коем случае! Ты неадекватно себя ведешь, тебя нельзя оставлять без внимания! А Ростислав — единственный мужчина, который согласился взять тебя в жены, после того как ты стала, как последняя шлюха, спать с кем попало!       — Я не шлюха и не сумасшедшая, я хочу жить так, как нравится мне, а не тебе!       — Это за тебя говорит твой больной взбесившийся мозг, но ничего, Ростислав пообещал вылечить тебя! И заботиться о тебе! А я о тебе больше заботиться не буду! Так что выбирай, либо ты идешь замуж за Ростислава, либо отправляешься в психушку, где тебя уже готовы принять. И хотели это сделать, если бы я не взяла тебя на поруки!       — У меня есть возможность хотя бы подумать? — я подняла книгу и поставила её обратно на полку. Было страшно, что она заметит что-то не то, но мать была слишком поглощена своей победой, чтоб обращать внимание на разного рода мелочи.       — До завтрашнего утра, а сегодня, чтоб тебе лучше думалось, ужинать не будешь! И Юля. Не забывай, что от этого будет зависеть качество твоей будущей жизни!       Она резко захлопнула дверь и для верности закрыла мою комнату на замок, чтоб я не мешала ей решать за меня мою жизнь. Я достала из одной из книг медальон, подошла к дивану и достала телефон.              — Ты слышала? — спросила я у всё ещё сидящей на связи Ксю.       — Это трындец, Юля, но я что-нибудь придумаю, я обещаю, ты вернешься к своему Ноа, чего бы мне это не стоило!       В этот момент медальон, который я все еще зажимала в руке, внезапно нагрелся, причём так, что я едва сдержала крик. Я раскрыла ладонь и с неподдельным ужасом увидела, как из приоткрытой змеиной пасти потекла тонкая алая струйка, прямо мне на руку. Мне стало страшно. Что могло значить данное событие, я и представить не могла, но уж точно ничего хорошего. Что-то случилось. — Если хочешь спасать, то сделай этот как можно быстрее, чувствую сердцем, случилась беда!