Вишня

      Потянулись томительные часы перед событиями, сулящими перелом в моей судьбе. Что-то должно было произойти. Хоть подруга и уверяла, что выручит в очередной раз. Но вдруг у неё не получится? И тогда верх возьмёт мать, сдав меня, словно вещь, в пользование чужой семье. И это будет конец. Ведь наверняка проинструктировала будущих сватов, что новоиспечённую невесту надо держать взаперти, в чёрном теле, в ежовых рукавицах. С неё станется. А вот интересно, как она меня рекламировала, что они согласились на этот брак? Вряд ли потенциальный муженёк, да свекруха со свёкром обрадуются появлению в доме психованной больной шлюхи, да ещё склонной к бродяжничеству. Значит, описывала не такими словами, что мне в лицо выплёвывала, словно гвозди в крышку гроба забивала. Маман у меня хитрая, наверняка наплела с три короба, впаривая контрагентам порченый товарец. Чёрт, как на рабовладельческом рынке! Ещё бы губу задирали при смотринах, чтобы качество зубов проверить.       Значит, если у нас с Ксю не выгорит побег, скрутят Юлечку по рукам и ногам, да увезут в Тмутаракань какую-нибудь. Ограничат в свободе передвижения. Запрут в клетку. Да ещё Ростислав этот… Это мне что, ноги перед ним раздвигать?! Чтобы эта туша, пыхтя, удовольствие получала сверху навалясь? Ой, как же хреново-то. Нет, надо обязательно сделать так, чтобы всё получилось. И плевать, если побег будет сопряжён со смертельной опасностью. Зачем вот меня Ксюха про боязнь высоты спрашивала? Так, ладно, будет мост — будем прыгать, как говаривал один экстремал, ныне покойный…       Все побеги обычно тщательно готовятся. Но это если есть время до часа «Ч». У меня же вечер и ночь. Утром девушку, агнца невинного, на заклание поведут. Поэтому действовать надо быстро. Что надо иметь при себе во время нелегального положения? Паспорт. Телефон. Хотя с телефоном облом, по нему вычислят в шесть секунд. Деньги. Стоп, дурища, о чём ты думаешь? Собралась в иной мир, где ни твой паспорт, ни телефон выживанию не помогут. Ноа обеспечит, как любящий мужчина. Он-то в своём доме лучше ориентируется, поэтому придётся на него положиться. Но когда я ещё к нему попаду? А в нашем неласковом мире всё равно, паспорт, телефон, деньги. Паспорт мать от меня спрятала, как она считает, надёжно. В тайник. Ха-ха два раза! Я все её нычки ещё в четвёртом классе разведала. Даже сеструха думала, что Юлечка глупая, и от неё можно что-то утаить. С паспортом ясно. Деньги тоже на чёрный день подкопила. Вот странно, день чёрный, а зверь, который с этим днём ассоциируется, очень даже белый. Песец северный, злобный и бесповоротный. Везде противоречия.       Чтобы выпотрошить тайник, потребовалось мамашу из дома удалить. Так само получилось, в ванной её колготки заметила, единственные и неповторимые, на белье эта скареда экономит. Носит до полной непригодности, только потом новое покупает. И тут непригодность наступила с помощью одного острого коготка, сделавшего зацепку в таком месте, откуда обязательно при надевании поползёт капрон как миленький. С таким мстительным удовольствием я это сотворила, вы не представляете! Особенно, когда обнаружила, что вся моя удобная обувь, кеды, кроссовки, в которых очень хорошо побеги совершать, просто исчезла. Маман тоже подготовилась, зараза. Оставила туфли, на размер меньше, тесные, да ещё со стоптанными каблуками. В них не то, что бегать, ходить опасно, вывих в любой момент обеспечен. Сильный ход. Но придётся покорно смиряться, чтобы она ничего не заподозрила.       Пока моя рабовладелица утром, ругаясь на производителя колготок, мол, дочь замуж выдавать пора, а тут такая подстава, ходила в магазин, я шутя справилась с замком в комнате, стырила паспорт из её тайника. Из своей захоронки произвела выемку налички в иностранной валюте, из-под диванной подушки выудила аппарат связи, он же верный кнопочный телефон, распихала всё по карманам. Не будут же обыскивать перед выходом! Время поджимает, я в окно видела, как подъехали сваты. Мои новые хозяева и вершители судьбы, как они наивно считают. И операция началась…       Из-за неудачно припаркованных соседских машин Ростислав не смог подать экипаж прямо к парадному входу, чтобы сразу скрутить свою новую игрушку и запихнуть в салон. Хорошо, что не в багажник, в ковер завёрнутую. Увидев, как мы выходим из дверей подъезда, женишок вылез из своего Форда, и вальяжно направился к нам. Высокий, чуть грузный, с сытым самодовольным лицом. Даже улыбался как-то по-барски, надменно. С будущей тёщей поручкался, даже изобразил поцелуй. На меня даже не посмотрел, гусь. Ну ничего, будет тебе сюрприз. Я чуть прихрамывала в ненавистной обуви, с самым покорным лицом. Ни дать ни взять, юная невеста, готовая к семейной жизни под своим господином. А сама местность взглядом обшаривала, ища подругу. Ага, вон она, в арке маячит, ветошью прикинулась, чтоб мать её не узнала и не заподозрила неладное. Пора.       — Ой! — я будто случайно уронила сумочку и присела, чтоб поднять её, едва не завалившись на бок. Нога всё же подвернулась.       — Какая же ты неуклюжая! — прошипела мать, нагибаясь, но за сумкой, а не помочь дочери подняться. Но мне уже было наплевать. Старт с корточек получился неожиданным для всех, словно пружина выстрелила, с креплений сорвавшись. Ох, сколько энергии я вложила в этот бросок! Ростислав сориентировался быстрее матери, которая ещё только разгибалась, и попытался отрезать путь, расставив длинные холёные ручищи. Однако, не для того я когда-то сумела обхитрить быстроногого нелюдя, чтоб сейчас попасться перекормленному эгоисту. Он-то перекрывал мне выход из двора, я же рванула в арку, соединяющую меж собой дома. Дальше был тупик, гаражи и бетонный забор. Это слегка притупило бдительность преследователя. Чтоб не путаться в юбке, подхватила её ладонью и поскакала ещё быстрее, звонко щелкая острыми каблучками своих «лодочек». Вслед неслись крики родительницы и тяжелые шаги Ростислава. Так просто отступать они не хотели. И понимали, что я сама себя загнала в ловушку. Но увидев подругу, сообразили, что налицо заговор.       Ксюха уже стояла возле подъезда и яростно махала рукой, словно неуклюжей черепахе. А вот сын маминой подруги, к моему немалому удивлению, внезапно ускорился и начал стремительно сокращать дистанцию. Сбросив на ходу туфли, я прошлепала к Ксюхе, которая уже наготове держала открытой дверь подъезда. Схватив за руку, она резко втащила меня внутрь, и навалилась на железо, отсекая нас от разгневанного женишка. Чавкнул магнитный замок, гулкий удар сотряс дверь, и послышался досадливый рёв. А потом Ростик с силой дёрнул ручку.       — Достала! — выдохнула Ксюндрия и толкнула меня к ступенькам. — Давай, быстрее, он скоро вырвет замок, крепкий гад!       — Так, зачем ты нас сюда затащила, это же ловушка?!       — Молчи, у меня есть запасной план отступления, но тебе он не очень понравится.       Дверь стонала и скрипела от рывков, но пока замок держал оборону. Не теряя ни секунды, мы бросились наверх. Когда до чердачного люка оставалась пара пролётов, Ростислав всё же вскрыл преграду, и эхо от торопливых шагов заметалось по подъезду.       — Давай, поднимайся! — Ксю шлепнула меня по заднице. — Я его открыла!       Узкие перекладины врезались в босые ноги, но опасность придавала сил, уже было слышно хриплое дыхание загонщика. Я пролезла в люк и подала руку подруге.       — Пол ночи вчера замки пилила, — выдохнула она. — Теперь шустренько, нам туда.       Пол чердака был засыпан всяким мусором, камнями, какими-то щепками… Всё это впивалось в израненные ступни. Я чуть ли не вскрикивала от боли, болтаясь у Ксюхи на прицепе. Кажется, даже оставляла алые следы на гудроне, когда мы выбрались на саму крышу. А тем временем Ростислав, громко проклиная двух наглых дур, уже протискивался через люк.       Мы подбежали к краю, и я поняла, что имела в виду подруга, увидев железную пожарную лестницу, по которой предстояло спускаться. Состояние у неё было, мягко сказать, не самое лучшее. Она была ровесницей дома, и никто её не ремонтировал с момента изготовления. Вся проржавевшая, с облупившейся краской, дрожащая даже от порывов ветра. А уж ступеньки и вовсе не внушали доверия. Кто знает, какая из них и на какой высоте сломается под нашими ногами, отправляя двух наглых дур в полёт? Но особого выбора у нас не было, Ростислав уже вылезал с чердака. И мы решились. Первой на штурм стрёмной лестницы кинулась Ксю. Я помедлила ровно мгновение, собираясь с моральными силами, подождала, пока подруга освободит место, и опустила ногу на арматуру. И тогда проняло по-настоящему. Железо заскрипело жалобно под весом двух экстремальных скалолазок. Я со страхом проверяла, не вылезают ли болты креплений из стены.       Из-за края крыши вдруг появилось лицо Ростислава. Он мгновенно оценил ситуацию, подёргал за верхнюю ступеньку, от чего вся конструкция затряслась, едва нас не стряхнув, и злобно зарычал. Но нагружать хлипкую железяку своим дополнительным внушительным весом побоялся. Ещё раз нас матерно обругав, он исчез.       — Спустится как человек, и снизу будет ловить! — прорычала Ксю. — Поторопись!       — Хорошо! — выдохнула я тут ступенька хрустнула под ногой, отломившись. Я повисла над многометровой пропастью, извиваясь, как приговорённая. Перед глазами пронеслась вся жизнь, взор начал меркнуть от ужаса. Неожиданно под ногой появилась опора — рука Ксю. Она аккуратно поместила мою ступню на следующую перекладину, и снова захотелось радоваться этому непредсказуемому миру.       Я глянула вниз и поблагодарила её взглядом. Подруга улыбнулась в ответ, и мы, наконец-то, добрались до нижнего края лестницы. Которая обрывалась на двухметровой высоте, как и все эти спасательные сооружения. К большому сожалению для моих многострадальных ног, пришлось прыгать на асфальтовый пятачок. Но всё-таки рухнула не как мешок картошки, спружинила, взвизгнув от боли. Ксюха уже двинулась к парку, простирающемуся сразу за нашими домами. А я поковыляла следом, хромая и шипящая.       Пробежав сто метров или тысячу километров, что было равноценно для моих ран, мы спрятались в густом кустарнике. Там у нас с детства было тайное убежище, закрытое от чужих взглядов со всех сторон. Ксю взялась осматривать мои ноги.       — Блин, — выдохнула она, стягивая с себя рюкзак и расстегивая его, — покоцала сильно, но ничего, сейчас подлечим.       Она достала перекись и начала промывать ссадины и порезы. Как могла предвидеть, что даже лекарствами запаслась? Я терпела, изредка скрипя зубами от особо острой боли. Ксю перемотала ноги бинтом и натянула на меня пару теплых носок. — Хотя бы так. Надеюсь, твой Ноа тебе ботинки-то добудет, у меня уже лишних не осталось. Тихо!       От домов доносилась ругань, неудачливые охотники не смогли разглядеть следов дичи, и на все лады обвиняли друг друга. Потом вроде угомонились, но вдруг мимо кустов протопали чьи-то шаги. Может, догадывались, что мы могли спрятаться неподалёку. Или решили сделать вид, что ушли. Мы должны были бы подумать всё позади, и выскочить прямо в гостеприимные объятия? Мы, конечно, были дурами, раз решились на побег, но не настолько же! Уже стемнело, в парке стало достаточно безлюдно, когда мы вылезли из своего убежища.              Носки с бинтами не смогли заменить полноценной обуви, но идти стало намного лучше, чем босиком. Ступни болели не так сильно. Медленно, вздрагивая от каждого шороха, мы продвигались к окраине.       — Пешком пойдём? — спросила я у Ксю.       Она тихонько вздохнула:       — Да, потерпи немножко, отсюда всего несколько километров по прямой, только в паре мест через заросли надо будет пробираться. Могли бы выбрать короткий путь, как в прошлый раз, но это опасно, там нас могут поджидать. Так что потерпи всего чуть!       — Да, спасибо тебе большое, что помогаешь мне.       — Не за что, дорогая, я просто очень хочу, чтоб у тебя все было хорошо!       Заросли на деле оказались настоящим буреломом, пробираясь через который, мы едва не переломали себе половину конечностей, все ободрались и исцарапались. Я не стала высказывать ей ничего, ведь Ксюндрия и так вытащила меня из всей этой задницы слишком высокой ценой для себя. Я уйду, а ей оставаться, и, скорее всего, отвечать за оказанную помощь перед моей матерью, Ростиславом и полицией. Опять. Я видела, что она очень устала, но держалась молодцом, Ксюха была спортсменкой, в отличие от меня, и её выносливости даже мужчины могли позавидовать.       Когда мы подошли к старому архиву, и у меня уже практически не осталось никаких сил. Мы подошли к той самой стене, из окна которой я выпала. Я достала медальон из потайного кармана…кхм, вшитого в нижнее белье (да-да, всю ночь шила, всю ночь готовилась).       — А как он работать должен?       — Ну, его надо взять в руки и потирая, думать о том месте, куда хочешь открыть портал.       — Хорошо, — она резво отобрала у меня медальон и неистово стала тереть его в руках, — следи, скажешь, когда он откроется.       Я задрала голову вверх и уставилась на то место, откуда меня впервые перенесло в мир Ноа. Минуту, вторую, третью. Никаких изменений видно не было. Воздух оставался пустым и безжизненным. Как и медальон.       — Он холодный как лёд! — подруга вздрагивала от неприятных ощущений, прикасаясь к нему. Удивительно, но он даже не нагревался, будто его и не брали в руки вообще. Ксюндрия всё тёрла и тёрла его пальцами. Выражение лица становилось всё более скептическим. Да и в моих глазах, видимо, надежда становилась всё более призрачной.       Шорох в ближайших кустах заставил нас обеих вздрогнуть и обернуться. Яркий свет ослепительно ударил в лицо. И кто-то кинулся в нашу сторону. Я обмерла. Но Ксюха была более проворной. Она схватила меня за руку, и мы кинулись внутрь здания, чтоб не попасть в руки преследователей. Ксюха сунула мне медальон и свой рюкзак и, в который уже раз выручая, потянула по лестнице вверх, на тот самый третий этаж.       — Беги именно туда, к окну! — выпалила она, с силой шлепнув по заду и пропуская вперед.       — А ты?! — я попыталась схватить её за руку, но подруга успела отдернуть ладонь.       — Я их задержу! Беги! Медальон подействовал, я не смогу бежать с тобой!       И я запрыгала по лестнице, а внизу послышался грохот многих шагов. Ксюха уже пропала в сумерках лестничных проёмов. Я успела почти добраться до третьего этажа. Тут грохотнуло очень сильно, а следом послышался пронзительный крик Ксюши.       — Ай, больно! — взвизгнула она, и я на секунду замерла, хотя знала, что не брошусь ей на помощь, как бы гадко это не выглядело.       — Что случилось?! — раздался чей-то голос совсем близко.       Я бросилась вверх, стараясь двигаться можно тише, чтобы не обнаружили.       — Я, кажется, сломала ногу! — провыла Ксю.       Сердце моё едва не остановилось от этой новости. Ведь ноги, для бегуньи Ксюхи, были главным источником успеха, да и гарантом всей жизни. Такая жертва даже ради меня была слишком большой! Я не должна была подвести её. Медальон был в руках, он потеплел, и змеиные глаза будто ожили, слегка поблескивая в темноте странным светом.       — Это не та, — знакомый голос — Растислав. — Ищите вторую, она в здании!       Сволочь! Я подбежала к окну и посмотрела вниз. Там, немного выше первого этажа, воздух едва колебался, переливаясь в темноте голубоватыми волнами. Портал, он открылся! Я вскочила на подоконник. И страх сковал снова. Тут не было лестницы для комфортного спуска, поэтому высота воспринималась совсем по другому. А вдруг не удастся попасть в портал? Вдруг промахнусь или портал не примет меня?! Умирать не хотелось!       — Она там, наверху!       Я что есть силы стиснула медальон в руке, сжала зубы, и тут в дверях возникла темная фигура, ослепившая меня светом фонаря.       — Стой! — крикнул сын маминой подруги.       Но это я показала ему неприличный жест рукой и сделала шаг в неизвестность.

***

      Я летела по жухлой, влажной от дождя траве, не ощущая ни холода, ни усталости, ни боли от пораненных ног. Даже мерзкий моросящий дождик, который до этого я не переносила органически, теперь не был удостоен даже минимального внимания. Я приближалась к своему счастью. Я мечтала как можно скорее увидеть своего любимого. Обнять его, исцеловать с головы до ног. Быть рядом с ним всегда! Даже кошмары мира, оставленного за спиной всего несколько минут назад, больше не волновали меня.       Первым нехорошим звоночком было то, что пропал защитный купол со схрона. Я, хотя уже и немного выдохлась, всё-таки прибавила шаг. Палатка стояла на месте, но пропали десятки вороных тел с присущим им шумом. Лошади, конечно, были, но это были другие лошади — осёдланные мощные взрослые кони, почти все такие же вороные. Среди них выделялся один странный — белоснежный, высокий и длинноногий. С жемчужно-белой сбруей, заплетённым и подвязанным (чтоб не испачкать в грязи) хвостом.       Тут были всадники. Этих всадников, я, кажется, уже видела. Я осмотрелась в поисках огромного злобного зверя, но он отсутствовал. И это хотя бы немного обнадеживало. Злобного братца, видимо, не ожидалось. А с остальными я намеревалась серьёзно поговорить. Я была уверена, что более рассудительные старшаки выслушают, прежде чем выкидывать прочь. Но на сердце в это время стало очень и очень неприятно.       Мужчины небольшой толпой стояли на границе леса, тихонько переговаривались меж собой на непонятном языке.       Я не стала тянуть кота за неизбежное, поэтому уверенно направилась сразу к ним. Блондин и тот старший, очень похожий с Ноа, стояли в пол-оборота, а ещё пятеро, облаченных во всё чёрное, показывали мне свои спины. Блондин скользнул взглядом и тут заметил мою персону, удивлено приподняв оттененную коричневатым колером бровь. Меня будто опалило фиолетовым цветом дивных глаз.       — А это кто? — слегка удивленно произнес он.       И тут я поняла, что стала центром всеобщего внимания: все мужчины тут же повернулись в мою сторону. К немалому удовольствию для себя, успела отметить, что тот самый чёрный кент тоже находился тут, хотя теперь на нём не было тяжелых доспехов, просто глухой плащ, и прикрытая чёрным платком нижняя часть лица. При виде меня, его нереальные голубые глаза злобно блеснули:       — Невероятно, как это у неё выходит?! — пробурчал он.       — Та самая? — спросил у него старший брат.       — Угу, — буркнул ему черный.       — Где Ноа? — прорычала я как можно более грозно.       — Я её сейчас обратно отправлю! — тот сделал в мою сторону шаг, но я только глянула на него исподлобья, и он словно запнулся.       — Я тебе сейчас ещё раз заряжу, — предупредила как можно более спокойно, — только выше!       Он вылупил глаза, но не произнес ни звука. Просто отошёл в сторону.       — Куда вы Ноа дели, что тут вообще произошло? — я развела руками в стороны, указывая на вытоптанную траву вокруг себя и выжженные пятна.       — Разбойники случились, — парень, черноволосый, похожий на братьев, с пронзительными серыми глазами, подошел ко мне и попытался взять за руку. Я сделала резкий шаг в сторону и только сейчас узрела пару накрытых грязными тряпками свёртков. То, что это тела, сомнения не было.       — Как, как они попали сюда, это же защищенное место?!       — Пока ничего не знаем, — братья начали сближаться, беря меня в кольцо. Решили, видимо, поймать.       — Где Ноа? — я подошла к старшему с самым серьёзным выражением на лице, на которое была способна, и зыркнула на него снизу вверх так, что гигант даже отступил на шаг, неуверенно глядя на братьев.       — Нет его! — чёрный брат возник позади меня, но ухватить не посмел, помнил ещё тот самый удар.       — В смысле, нет?! — душа вместе с сердцем упали в пятки, желудок сжался до размеров кулачка ребёнка.       — Его больше нет! — прозвучало над самым ухом, словно гром среди ясного неба.       И тут до меня дошло, что за тела, накрытые грязными тряпками, лежали посреди поляны. Издав приглушенный то ли крик, то ли вой, я кинулась в сторону этих самых тел, очень ловко поднырнув под рукой одного из братьев. И, прежде чем они успели догнать меня, рванула одну из накидок. И тут воздух прорезало визгом, граничащим с ультразвуком. Последнее, что я успела заметить перед тем, как мир завертелся круговоротом, и я упала во тьму — обугленный, скалящий на меня острые зубы череп.