Цветение ледяного хайтана

Чу Ваньнин покачнулся, практически выронив нож из руки. Он коснулся подрагивающими пальцами лба, пачкая его мукой и не замечая этого, стараясь изгнать навязчивые осколки воспоминаний, которые не могли - нет, нет, ни за что, никоим образом! - принадлежать ему. Все началось со снов. Отвратительно-реалистичных снов, которые заставляли мужчину просыпаться - когда в поту, а когда и от... не очень привычных ощущений. В этих снах он видел Мо Жаня, но не знакомого ему паренька, что так прочно засел в душе и сердце культиватора, а... кого-то с его лицом и голосом, но с жутким волчьим оскалом, грязными словами, срывающимися со скривившихся в презрении губ. Этот, другой Мо Вэйюй, делал с ним неописуемые вещи. И с каждым таким сном внутри Чу Ваньнина что-то будто трескалось, все сильнее и сильнее. Но вскоре сны стали лишь одной из проблем. Чу Ваньнин начал видеть... что-то... и бодрствуя тоже. И это... были еще более беспокойные и тревожные вещи. Он старался не обращать на них внимания. Пытался игнорировать разворачивающиеся прямо перед его глазами сцены кровопролития, унижений и издевательств, частью которых нередко был и он сам. В такие моменты было очень сложно сохранять спокойствие. Однажды ему лишь чудом удалось выдержать маску безразличия в то время, как Мо Вэйюй в черных одеждах и венцом на голове скалился ему в лицо, удерживая призрачными пальцами за острый подбородок, в то время, как настоящий Мо Жань препирался с Сюэ Мэном буквально в нескольких шагах от него. Губы другого Мо Вэйюя шевелились, когда он что-то говорил, и в уши Старейшины Юйхэна одновременно лились и споры двух учеников, и язвительно-грязные словечки видения. Он не знал, как выдержал в тот день. Чу Ваньнин вцепился дрожащими пальцами в свои рукава, каким-то непонятным ему самому образом умудрившись сохранять внешнее спокойствие. Но потом - потом он буквально сбежал в свой павильон и, словно дитя, напуганное грозой, сжался в углу захламленной кровати. После этого видения стали приходить все чаще. Вскоре Чу Ваньнину и вовсе было уже не под силу отделить реальность от иных, кровавых и омерзительных сцен, что творились перед его глазами. Вот и сейчас... Чу Ваньнин медленно положил нож на стол, отодвинул нашинкованное мясо. Готовка пельменей его всегда успокаивала, какими бы кривыми и кособокими они не выходили. Из простой попытки когда-то успокоить ученика, готовка незамысловатого блюда стала личным ритуалом Юйхэна, благодаря которому ему иногда удавалось сохранить остатки спокойствия. Но не сегодня, нет. Потому, что призрачный Мо Вэйюй только что скинул одним ударом руки неосязаемую чашу с незаконченной порцией вонтонов, с перекошенным выражением лица крича, что Чу Ваньнину никогда не заменить "Его". Ненависть в этих темных глазах была настолько сильной, что внутри что-то надломилось. Нечто, до сих пор чудом удерживающееся целым, наконец с тихим хрустом распалось надвое. Он знал, что Мо Жань утратил к нему любое подобие тепла в тот день, когда он наказал его, много лет назад. Но... Но он не думал, что ненависть Мо Вэйюя настолько велика. Что-то внутри Чу Ваньнина медленно оседало стеклянной крошкой. Перед ним корчился в злобе юноша в одеждах Пика Сышен, на полу подрагивали иллюзии разбросанных пельменей. Взгляд зацепился на мутное видение тонкой руки - его руки - что, истончаясь завихрениями тумана, неспешно начала подбирать вонтоны, один за другим, и... И... Выбрасывать их. Выбрасывать под полным презрения и явного отвращения взглядом иллюзорного Мо Жаня. Чу Ваньнин закрыл глаза. ...слишком. ...это все было уже слишком! Ты можешь устоять перед самыми шквальными ветрами, пройтись по раскаленным углям, сжать в руке острое лезвие, вспарывающее кожу ладони. Можешь противостоять всему и вся, можешь смотреть без страха в глаза жутким тварям, можешь даже переступить порог человечности... Но рано или поздно ты не выдержишь. И он не выдерживал. Он катастрофически не выдерживал. Он... Он!.. //Все хорошо// В полнейшей прострации Чу Ваньин наблюдал, как его рука - настоящая, реальная, из плоти и крови - будто ожив, провела кончиками пальцев по второму, плотно, до дрожи сжатому кулаку. Это движение было таким легким и бережным!.. На коже остались следы муки... //Ты не обязан на все это смотреть// Иллюзия Мо Вэйюя, полного ненависти, будто померкла, утратила краски после этих слов. Снаружи вновь доносилось пение птиц. //Это просто призраки. Они только и могут, что кривляться и терзать тебя жуткими картинками// Чу Ваньнин оторопело наблюдал, как и вторая его рука расслабилась. Пальцы дрогнули, разжимаясь, странно пошевелились, напоминая движениями лапки паука. ...он не чувствовал, что это были его движения... //Прости, но, думаю, вонтоны мы доделывать не будем. Как насчет лапши? Давай я приготовлю лапшу?// Его собственные руки ловко собрали уже разделенные кусочки теста, скрутили в жгут. Чу Ваньнин наблюдал со смутным удивлением за сноровкой этих, будто чужих конечностей. Он никогда не готовил лапшу. Ни единого раза. //Все хорошо. Я готовил// Спокойный тихий голос звучал в голове, размеренно и мягко, отчего натянутая струна в душе наконец-то расслабилась. Старейшина Юйхэн прикрыл глаза, ощущая усталость и сонливость. Слишком много всего. Он очень устал. Он просто... Может ли он?.. //Конечно. Я разбужу тебя, когда все будет готово. Обещаю, лапша тебе понравится// Ваньнин различил мягкий ласковый смешок, прозвучавший будто ему на ухо - последнее, что он вообще смог воспринимать прежде, чем ухнуть в спасительную тьму, такую нежную и столь бережно обнявшую его. Он немного поспит. Совсем чуть-чуть... //Отдохни, диди// Высокий мужчина в белых одеждах, стоящий перед столом и раскатывающий тесто для лапши, замер. Красивое лицо на миг утратило любое выражение, но вот: длинные ресницы опустились, плотно смыкаясь - и золотистые глаза вновь распахнулись, немного шире, чем до этого. Заклинатель помедлил пару мгновений, прежде, чем отнять руки от теста и пару раз аккуратно отряхнуть их. Неспешными, привычными движениями он потянулся к своим волосам, заделанным в высокий хвост, и начал ловко переплетать пряди, заплетая косу. Тонкие губы, до этого ни разу не изгибавшиеся даже в подобии улыбки, теперь мягко улыбались. Ресницы подрагивали. - Отдохни, - голос Чу Ваньнина неуловимо изменился, стал более глубоким. Слова произносились медленно и немного певуче, негромко, и ощущалось, что человек ни за что не изменит своей привычке так говорить. - Дагэ все приготовит. Кинув взгляд в сторону почти что исчезнувшей иллюзии, этого... псевдо-воспоминания, мужчина усмехнулся. Беззлобно и равнодушно, но из-за этого короткий звук смешка прозвучал особенно жутко в полной тишине кухни. Тяжелая коса упала на плечо. "Чу Ваньнин" отвернулся от почти исчезнувшего "Мо Вэйюя", снова возвращаясь к раскрутке теста. - Дагэ больше не позволит тебе тащить все это в одиночку. Если бы он поднял глаза, чтобы кинуть на остатки иллюзии хотя бы мимолетный взгляд, то мог бы заметить, как в глазах призрака отразился ужас.