Одна голова - хорошо, а две лучше

"Сегодня утром на Мейнстрит случилась авария: легковой автомобиль и машина скорой помощи совершили лобовое столкновение. Полиция сообщает, что водитель автомобиля находился в нетрезвом состоянии. Один участник аварии скончался на месте, остальные пострадавшие госпитализированы и сейчас находятся в реанимации, их состояние.." - Нахуй это, - брюнет отхлебнул пиво, лениво развалившись на старом, проженном сигаретами диване, и переключил ненавистные новости. Будто у него мало своих проблем, чтобы слушать еще и про чужие. Директриса уже месяц угрожает выгнать Милковича из школы, и, кажется, всерьез собирается это сделать. Чтобы закончить гребаный 9 класс, Микки нужно сдать экзамены по английскому, литературе, истории, математике и, наверное, еще дохрена предметов, в которых он ничего не смыслит. Но парень принципально не собирался уступать Мэнди место единственного Милковича, окончившего среднюю школу. Брюнет громко отрыгнул и обтер липкую руку прямо об желтоватую майку. Он схватил со стоящего рядом стула клетчатую серую рубашку, небрежно накинул ее на себя и направился в школу. Несколько отсидок в колонии для несовершеннолетних и непобедимый бунтарский дух Милковичей не дали Микки достаточно времени привыкнуть к адскому месту, которое люди называли школой. А природная нелюдимость и дурная слава небезызвестной фамилии никак не способствовали тому, чтобы брюнет заимел желание посещать учебное заведение хотя бы ради общения со сверстниками. Сбивая пыль на дороге, Милкович топал и про себя проклинал чикагское испепеляющее солнце. Голова кружилась и гудела: маленькие молоточки били четко по черепной коробке. Внезапно все перед глазами поплыло и слилось в одно серо-голубое пятно - сознание незаметно ускользнуло от парня, и он грузной кучей свалился прямо на дороге. Микки не знал, сколько он провалялся в отключке. Сотни черных мушек зарябили в глазах, как в сломанном телевизоре. В себя парень пришел от звуков чужого обеспокоенного голоса: - Эй, мужик, ты там как? Милкович решил, что говорящий явно был не из Саутсайда - слишком заботливый, таких здесь не жалуют. - Отъебись, - застонал он от боли, потирая раскалывающуюся голову. Вот только его вежливая просьба не нашла своего адресата - рядом с брюнетом не было ни-ко-го. Ни единого живого (или даже мертвого) человека. Парень решил, что солнце напекло ему голову, и у него начались слуховые галлюцинации, но настойчивый голос опять объявился: - Куда идешь? Микки вздрогнул и стал озираться: вокруг было пусто, только перекати-поле для полной картины не хватало. - Придурок, я здесь, в твоей пустой башке, не надо меня искать, - язвительный тон. - Ты кого придурком назвал? - сразу ответил брюнет на оскорбление. Да, Микки точно сошел с ума, раз уже разговаривает сам с собой. "Нужно все-таки добраться до злополучной школы, хоть в медпункт можно будет сходить", - думал парень. - Как тебя зовут? - поинтересовался голос. - Да кто ты вообще такой? - испуганно и раздраженно сказал Микки. - Я - Йен Галлагер, - как ни в чем не бывало ответил голос. - Сорри, не знаю такой болезни. И вообще не разговаривай со мной, это пиздецки пугает, - сморщил брови и губы парень. Милкович решил позже разобраться со всей херней, что с ним приключилась, а пока все же дотопать до своего пункта назначения. Голос в голове то ли обиделся, то ли прислушался к его просьбе, но больше не напоминал о себе.

***

- Микки Милкович, вы вообще слушаете, о чем мы сейчас говорим? - строгий тон миссис Симпсон вывел парня из полусонного состояния. Конечно же, Микки не слушал. Какой идиот решил, что вся скукота, которую разбирают на уроках литературы, должна считаться признанной классикой, иметь громадный смысл и оставаться актуальной истиной на все времена? Пауза затягивалась, брюнет опустил взгляд в стол и нервно жевал губы. - О "Божественной комедии" Данте Алигьери, которую автор создавал с 1307 по 1321, - подал голос Йен Галлагер. Микки не был дураком, поэтому с точностью повторил то, что сказал голос. - Хорошо, Милкович, - приподняла нарисованные брови учительница. - Раз вы так внимательно слушали, то задам вам еще один вопрос. В "Комедии" Данте описывает путешествие души по загробным мирам. Каким он представляет рай и ад? - она склонила голову, ожидая ответа. - Ад - место для грешников, а Рай показывает герою, что любовь - это не чувство к конкретному человеку, а любовь ко всему на свете, как некая сила и дар богов, - Микки едва поспевал повторять за Галлагером. Миссис Симсон на секунду потеряла дар речи, но потом улыбнулась и произнесла: - Похвально, Милкович, похвально! Признаюсь честно, что прежде не видела в вас такого тонкого ценителя классической литературы. Вы меня приятно удивили. Микки немного покраснел и слегка кивнул в ответ, прошептав "спасибо" загадочному Галлагеру. Неожиданно оказавшийся более смышленным в науках, чем сам Милкович, Йен продолжал помогать брюнету на протяжении всего дня.

***

Вечером на Чикаго опустилась приятная прохлада, небо стало каким-то красно-бурым и прозрачным. Микки устало поднимался по ступеням своего покосившегося дома. Дверь отворилась внезапно прямо перед носом парня: - Где весь день прохлаждался, пидорок? - Терри Милкович не глядя махнул своим кулаком. Микки, пытаясь сдержать стон боли, отшатнулся от отца и прижал пальцами рассеченную губу. Терри вышел, выбросил сигарету легким движением руки и направился в Алиби навестить своих дружков-нацистов. - О-ху-еть, - протянул не ожидавший подобной встречи Йен. Брюнет ничего не ответил, прошел в глубь темной залы и приземлился на диван. Из комнаты с грудой одежды вышла яркая брюнетка с небесно-голубыми глазами. - Мик, ты вернулся. Батя весь день тебя искал, всем мозг выносил из-за.. стой, это он так тебя? - забеспокоилась она, увидев лицо брата, бросила белье на пол и ушла в сторону кухни. - Это кто? - вновь объявился заинтересованный Галлагер. - Мэнди, - вздохнул смирившийся со своим временным помешательством в виде Йена Галлагера парень, - сестра моя младшая. - Она безумно красивая, - мечтательно произнес голос. Ну вот, и загадочный шизик попал под влияние его сучки-сестры, теперь не прекратит доставать его разговорами о ней до конца.. чего? жизни? Ну уж нет. Он ощущал легкую ревность и потребность защитить свою сестрёнку. - Блять, даже не смей о ней говорить. Ты вообще непонятно кто и как попал в мою голову! Он не успел закончить свою гневную тираду, так как Мэнди уже вернулась с аптечкой и стала обрабатывать его рану ваткой, смоченной перекисью. - Сам ты непонятно кто, - выдал глупую обиду Галлагер. - Будто мне нравится здесь находится, - заворчал он. - Я не знаю, как здесь очутился, понятно. Последнее, что я помню - это типичный для фэнтези-фильмов ослепляющий свет и какой-то визг. Я думал, что коньки отбросил, но неожиданно стало темно, все вокруг зазвенело, и я оказался в пустой коробке. Оказывается, это была твоя голова, - подколол парня Йен. - Извини, я честно не представляю, что со мной произошло. - Да не надо, - отмахнулся от Мэнди брюнет, неспособный одновременно слушать сестру и голос в голове, и поднялся наверх, чтобы принять душ.

***

- Знаешь, я считаю, что ты грубо поступил со своей сестрой, - продолжал нудеть Йен, заставляля виски Микки пульсировать тупой болью, - она проявила заботу по отношению к тебе, и ты обязан ценить это. - Она привыкла, - сказал как отрезал Мик и начал раздеваться. Его потная майка, запачканные от утреннего падения брюки оказались на кафельном полу. Парень заранее включил воду в душе, хотя это было бесполезно: вода у Милковичей никогда не будет стабильной температуры. Нижнее белье и носки отправились в корзину с грязным бельём. - И чего это ты затих, Галлагер? - насторожился Милкович. - Кхм, я же тебя выручил в школе, так? - начал издалека Йен. - Так, - Микки чувствовал какой-то подвох. Парень встал под душ, и расслабляющие струи огладили его спину. - У меня есть к тебе маленькая просьба. Брюнет подумал пару секунд: - Валяй. - Подрочишь для меня? - как гром среди ясного неба произнес Галлагер. - Чего?? - от такого предложения Милкович чуть не упал. - Я что, похож на сладкого мальчика для съема? - Нет. Ну, твой отец сказал.. прости, я просто подумал, что ты тоже.. ну.. забудь.. Микки больше ничего не говорил и продолжил мыться, начиная намыливать голову. Обстановка стала какой-то неловкой и напряжённой, как натянутая струна. Звуки плещущейся воды разрезал протяжный тихий стон. Галлагер.. - понял Микки. Милкович думал. В конце концов, он не знал этого Галлагера лично, не знал, откуда он взялся, не знал, как он выглядел, не знал, увидит ли он когда-нибудь его лицо. По сути, ему нечего было стесняться своих предпочтений. Галлагер ведь не сможет никому рассказать, правда? Как? Вырубит его отца и залезет к нему в голову? Вряд ли. Брюнет оперся на стенку душевой кабины, неуверенно обхватил мыльной рукой свой член и начал совершать привычные движения от основания к головке, мягко поглаживая ее большим пальцем. Йен застонал чуть громче. От этого член Микки стал наливаться кровью, он усилил хватку и стал быстрее работать рукой. Парень попробовал так вывернуть кисть, чтобы добиться максимально приятного трения. - Потри ниже, под мошонкой, - посоветовал голос. Голубоглазый так и сделал, и, действительно, ощутил пробирающее до мурашек удовольствие. Он прикрыл глаза и напряг все свое воображение, прикусывая истерзанную губу. - Как ты хоть выглядишь, Галлагер? - просипел Микки, стараясь ускорить долгожданную разрядку. - Я - рыжий, - тяжело дышал парень, - высокий, у меня зеленые глаза, хорошая фигура и 9-дюймовый. - Ага, а я тогда Ален Делон, - напрягся Милкович. - Мне ни к чему тебе врать, Мик. Йен впервые назвал его по имени - это звучит так хорошо. Этого вполне хватило Микки. Парень с рыком излился себе в ладонь, и белесые капли стремительно унесло водным потоком. - Спасибо, - дышал Йен, - с этой работой уже пару месяцев ни с кем не встречался. Классная задница, кстати, - в голосе буквально чувствовалась скользкая улыбка парня. Микки показал фак прямо перед своими глазами, будучи неуверенным в том, как Галлагер воспринимает реальность, находясь в его сознании. - Отъебись.