Одна голова - хорошо, а две лучше

Жизнь с Галлагером в голове все больше нравилась Микки. Он, так сказать, вошел во вкус. Как оказалось, Йен уже окончил школу и при этом был весьма успешным учеником, так что теперь тесты и зачеты Мик щелкал как орешки - неудивительно, с таким-то ботаником в голове. Рыжий скрашивал одиночество Милковича, раздражая его непрекращающимся трындежом обо все на свете, которым, Микки никогда в этом не признается, он иногда даже наслаждался. Брюнет действительно потихоньку стал привязываться к этому своему "помутнению рассудка", и это его, если честно, пугало: парень никогда не имел отношений, а строить их с человеком, в существовании которого ты даже не уверен, - верх дебилизма. Парни больше не говорили о том, как Йен появился в голове Милковича и для чего он остается там до сих пор. Голубоглазого напрягали такие разговоры, и он предпочитал не думать о будущем, а наслаждаться настоящим. Теперь его ночи (а изредка и дни, когда дом пустовал) проходили намного интереснее благодаря Йену. - Ты можешь, Мик, - от шепота Галлагера по плечам Микки появляются чертовы мурашки. - Ты можешь кончить без рук на члене, давай же, - властный тон рыжего заставляет Милковича стыдливо проронить стон. Майка брюнета задрана, потому что Йен принудил его проверить чувствительность сосков. Они оказались, на удивление, восприимчивыми к прикосновениям - Микки даже подскочил на диване, когда впервые ущипнул себя за розовую горошинку. Галлагер на это лишь ехидно рассмеялся. - Я не могу, Йен, - его глаза крепко зажмурены, щеки пиздецки раскраснелись, как будто он пробежал полумарафон, а хриплое сбившееся дыхание, он готов поклясться, слышат даже за три дома отсюда. - Представь, что я трахаю тебя пальцами, Мик. Они длинные и гибкие, так хорошо проникают в твою дырочку. Тебе это нравится? Воображение Микки рисует склонившегося к нему Йена, который влажно целует его в местечко за ухом, под челюстью, пока проталкивает свои длиннющие пальцы в его горячее нутро, заставляя плавиться.. О да, ему это определенно нравится. - Ты чувствуешь мои пальцы, Мик? - Мик? - повторяет рыжий, когда не получает ответа. Милкович правда старается не поддаться искушению обхватить собственный истекающий ствол и прекратить эту сладкую пытку, поэтому лишь выдыхает: - Да.. - Вставь четвертый. Мой член тебе очень понравится, но ты должен быть полностью готов, малыш, - Йен словно издевается над ним, используя этот обманчиво-заботливый тон голоса. Как Мик ненавидит его сейчас. Парень стонет от восхитительного чувства власти над собой. Микки и не подозревал, что ему будет доставлять удовольствие подчиняться кому-то, выполнять чьи-то желания и приказы. До этого Милкович исполнял только указания отца, а их уж точно не назовешь приятными. Голос Терри не мог вызывать у людей ничего кроме страха и раздражения. Микки добавляет еще немного смазки из жалко выглядящего тюбика, спрятанного за диванной подушкой, и проталкивает мизинец к остальным. Давление просто невероятно впечатляющее. И если чертов Галлагер не напиздел о своих габаритах, то почувствовать такой член в себе будет просто великолепным ощущением. Брюнет начинает приподнимать и опускать свои бедра, насаживаясь глубже и получая долгожданное трение. Йен благодарно постанывает в черепной коробке. Когда Микки кажется, что он вот-вот кончит, его прерывают грубые быстрые шаги по скрипучим половицам. Блять. Брюнет с ужасным хлюпающим звуком вынимает пальцы и набрасывает на себя потрепанный плед, чистой рукой добираясь до пульта и врубая телик. В комнату, словно ураган Катрина, ворвалась Мэнди, и, даже не оглядываясь на брата, проскользнула к себе. По злополучному ящику крутили новостной бред, который Мик, будучи уже не в настроении продолжить начатое, собирался тут же переключить, но его перебил удивленный тон Йена: - Это же я! * Милковичу и в голову не приходило сопоставить недавние новости об аварии с внезапным появлением Галлагера. Миловидная телеведущая с показной грустью сообщила о том, что постарадавшие до сих пор находятся в стабильно тяжелом состоянии в реанимации. Йен настоял на том, что ему необходимо попасть в больницу, чтобы разобраться, какого хрена вообще произошло. На аргументы Микки о том, что в реанимацию левого чувака просто так не пустят, рыжий предложил брюнету назваться его бойфрендом. Волна гордости прошла по телу голубоглазого от так легко брошенных слов Галлагера. Парню казалось, что от ощущения внезапно нахлынувшей радости он мог подлететь над землей на целый метр. Милкович, чтобы без проблем пробраться к Йену, даже спрятал свои тату, игнорируя мысли о том, что пытается понравиться родным Галлагера. В больнице перед стеклом палаты интенсивной терапии Мик увидел кудрявого парня, который, судя по его покрасневшим векам и дрожащим рукам, не спал несколько ночей и спасался только нехилой дозой кофеина. - Эм, привет, - странно махнул брюнет, едва не уронив наброшенный на плечи белый халат. - Привет. Я тебя знаю? - заторможенно среагировал кто-то для Галлагера. - Лип, - подсказал Йен. - Н-нет, мы не знакомы. Я, э, парень Йена, - он покраснел, - Микки. Ты, кажется, Лип? - протянул руку для приветствия. - Да, - Лип пожал руку, просканировав Микки пристальным взглядом, от которого парень покрылся мурашками. Милкович дернул головой в сторону толстого стекла, за которым в полутьме скрывался Йен, вернее, его бессознательное тело. - Могу я взглянуть? Голос парня дрожал: до этого момента он даже не думал, что прежде не имел представления о внешнем виде своего.. кого? друга? любовника? бойфренда? - Да, да, конечно. Микки медленно подошел к разделяющей прозрачной перегородке, положив ладони на холодную поверхность. Он замер. Он знал этого парня, да, определенно, это был тот самый рыжик, на которого Милкович заглядывался, еще когда исправно посещал школу. Собственно, красивый рыжик и был причиной приходить на занятия, изредка прожигая взглядом сильную спину. Те же веснушки, сейчас поблекшие в болезненной бледности кожи, те же рыжеватые ресницы, те же тонкие ниточки губ, теперь пересеченные рваными ранами. Рука Галлагера была закована в белый больничный гипс. - Боже, это я, - подал голос Йен. - Покурим? - оторвавшись от стекла, предложил брюнет. Лип устало потер глаза и безмолвно прошел в сторону выхода. - Вы давно знакомы? - очевидно, брат Йена жадно втягивал сигаретный дым, как самый заядлый наркоман. Видно, что пока Милкович со спокойной душой развлекался с Галлагером в своей голове, Лип не мог расслабиться, находясь в постоянном нервном напряжении. - Пару месяцев? - вспомнил парень о словах рыжего. - Как познакомились? - Липа явно мало волновала романтическая история их знакомства, но он изо всех сил старался отвлечься и поддержать разговор. - Э, он залатал меня после травмы. На скорой, - придумал Мик. - Ты как? - резко развернулся кудрявый. - Да нормально, - черные брови сдвинулись на переносице. - А ты? - Держусь. Милкович в знак поддержки похлопал старшего Галлагера по сгорбленной спине, затушил окурок и пошел прочь, не попрощавщись. * Йен молчал. Он не подавал признаков своего существования с того момента, как разглядел собственное покалеченное тело сквозь толщу больничного стекла. В тишине брюнет задавался вопросом, почему же именно ему выпала такая честь слышать в голове Галлагера. Не потому ли, что он заглядывался на парня, когда тот был жив. Так, стоп, нельзя так думать. Рыжий жив, он дышит там, в своей палате, с помощью чертовых аппаратов, но дышит. Он здесь, в этом мире. А может голубоглазый просто сошел с ума? Жестокость его отца и безразличие ко всему живому являлись психическими отклонениями? И теперь крыша съехала и у Микки? Даже если Милкович и не нуждается в услугах психиатра, то что тогда делать с Йеном? Кто он? Дух, призрак, отделившееся от тела сознание? Парень вообще был не по этой теме: ему больше нравились боевики и фильмы про зомби, а не задротская научная фантастика. Сможет ли Галлагер вернуться в свое тело? Ну вернется он и что? Что будет с Микки? Рыжик никогда не обращал внимания на низкорослого брюнета. Голубоглазый ни разу не ловил его взгляд на себе, никогда не касался его кожи, не ощущал его тепла и запаха рядом с собой. Сейчас у Галлагера просто нет альтернативы, кроме как общаться со стремным Микки, иногда для отвлечения занимаясь с ним секстингом, если это вообще можно так назвать. Йен вернется и бросит Микки, забудет о нем, как о страшном сне. Даже не посмотрит в его сторону, будет обходить его дом стороной. Может, пусть лучше он вообще не очнется и всегда будет рядом с Миком? - Ты охуел? - проявился Йен. "Какого хрена?" - подумал Мик. - Ты сраный эгоист, вот ты кто, Микки! Я понимаю, что я для тебя никто, пустой звук, но желать для меня такое - это слишком жестоко. - О чем ты говоришь? - Я, кажется, слышу твои мысли. - И много же ты слышал? - испугался брюнет. - Не знаю, - раздраженно ответил рыжий. - Слышал только, что ты хочешь, чтобы я никогда не очнулся. Ты мерзкий и жестокий, Микки, прямо как твой отец. Микки схватился за голову. Слова Йена набатом повторялись в его голове: как твой отец, как твой отец, как твой отец. Галлагер опять замолчал. * Микки выпил немного заныканного виски и отрубился на диване, беспокойно ворочаясь во сне. Парень неожиданно проснулся от того, что его рука резко дернулась, будто кто-то пытался сдернуть его с софы. Он осмотрелся, но не заметив ничего странного, закрыл глаза. "Я могу управлять его телом!" - пронеслись мысли Галлагера.