В открытой ладони

Получасом ранее он протянул на раскрытой ладони предложение помощи, надеясь погасить конфликт. И получил за это удар ногой в грудь. Ныли ребра. Пересчитывать ими ступеньки было совсем не весело, но Сергей ни о чем не жалел. И если бы сейчас ситуация повторилась, то он снова шагнул бы вперед, пытаясь уладить конфликт миром. Потому что от любого проявления насилия внутри все нехорошо поджималось. И все же было больно. Не столько от ушибов, сколько от подбитой гордости и растоптанной хрупкой надежды. Почему в людях было столько злобы? Столько отчаяния, столько скотства? Олег всегда твердил, что надо быть жестче, надо решать проблемы радикально. Сколько были знакомы, столько и твердил. Вот только радикальнее всего было бы решить проблему, уничтожив причину, которая на это скотство людей толкала, а не просто найти крайнего и убить. По крайней мере в этом Сергей был уверен на все сто. Плохо было только то, что люди сопротивлялись. Те самые простые люди, жизнь которых он мечтал сделать лучше, заставить их думать своей головой, помочь найти им место в мире. Научить пользоваться имеющимися возможностями. Вот только эти люди отталкивали протянутую ладонь, заставляли стоять с протянутой для рукопожатия рукой так долго, что жест щедрого предложения начинал выглядеть как выпрашивание милостыни. И все же Сергей раз за разом протягивал руку. Чем выше он забирался, тем реже его смели игнорировать толстосумы и властолюбцы. Порой он даже начинал чувствовать себя Мидасом, к чьей руке стараются приложиться только те, кто идет на запах денег — липкие потные прикосновения долго оставались на коже, как и скользкие, оценивающие, облизывающие взгляды. А вот остальные… Как будто брезговали. И это ранило. Он хотел помогать людям! Но не так, как это делал Олег. Миром, а не боем. Чтобы не на год, а навсегда. Мир нельзя построить на убийствах и страхе. Только на умении договариваться, только на компромиссах и сотрудничестве. И вот, его надежды снова дали сбой, когда на предложение помощи последователи Чумного Доктора оттолкнули его руку, ответили ударом и попыткой убить. Ситуация быстро скатилась в насилие, так что если бы не Гром… Гром, который охотился на Олега… Гром, который спас его, Сергея, жизнь… Гром сидел у барной стойки, прижимая к голове бутылку. Его крепко избили, Сергей помнил, как на Грома навалилось сразу несколько отморозков в масках, но вот что было дальше — не знал. Как будто перелистнули несколько кадров с кутерьмой в казино, с битами, ломами, брызгами крови — и вот нападавшие уже лежат носом в пол, а Гром сидит и баюкает ушибленную голову. Пожалуй, Сергей был искренне рад, что Грому удалось выжить и даже избежать достаточно серьезных повреждений, чтобы им заинтересовалась скорая. Он подошел сзади, не зная толком, как начать разговор. Нужен ли вообще этот разговор. Но Гром его то ли заметил, то ли услышал — обернулся, откладывая бутылку, так что отступать было поздно. — Вы мне жизнь спасли, — констатировал Сергей. Слова получились сухими, скупыми, рваными. Вот только лучше на языке ничего не было. — Хотел отблагодарить. — Да ладно, — хриплый голос Грома, слова без подвохов и вторых смыслов. Сергей, казалось, уже забыл, что такие люди существуют. Поверил в то, что все такие же скользкие и со вторым-третьим-пятым дном, как те, кто окружали его последние годы. Гром встал, глядя прямо и ровно. Улыбнулся. — Ты тоже красавчик. По-мужски выступил. Между ними зависла протянутая рука. Рука, которую протянул не Сергей, а протянули ему. Не с просьбой и не с предложением, просто подкрепление слов, физическое поощрение, признание равным, признание своим. От вида раскрытой ладони, в которой был тот самый мир, сотрудничество и договор, внутри что-то сжалось. Как раз в районе ушибленных ребер. Время застыло, так что в какой-то момент Сергею показалось, что он разглядывал руку слишком долго, не смея принять ее. Взгляд метнулся к лицу Грома, но тот все еще смотрел с одобрением, сдержанной, но такой искренней улыбкой, со спокойствием и уверенностью человека, который точно знает, что он делает. Решившись, Сергей пожал протянутую руку, подсознательно снова ожидая удара, ожидая боли. Ожидая, что его оттолкнут или наоборот, подобострастно приникнут к руке, как будто в надежде сквозь поры впитать удачу. Все почему-то верили, что на вершину личной башни Сергея привела удача, а не долгая упорная работа… Рука Игоря Грома была сухая и крепкая, сильная. Сила чувствовалась, но сжатие было комфортным, хотя при желании, похоже, Гром мог бы просто раздробить попавшие в его хватку пальцы. Внутри распустился узел, а в голову ударило облегчение. Гром кивнул, а потом разорвал рукопожатие, отправившись в сторону выхода. Сергей не сразу собрался с мыслями, разглядывая свою ладонь. Кожу как будто слегка покалывало фантомным теплом, в ладони осталось ощущение прикосновения. Короткое касание притупило боль в ребрах, дало чувство плеча и поддержки. Сергей не дал себе подумать, только вдохнул резко. — Игорь! Гром остановился и обернулся. Когти страха, похожие на птичьи лапы, что-то сжали в груди — Сергей понимал, что в тот момент он предавал Олега, но… Но это безумие должно было закончиться любой ценой. Как будто Гром вернул надежду в людей, дал короткий проблеск света, ставший решающим фактором. Убийства остаются убийствами, независимо от того, кто убит, независимо от причин. Эти убийства должны были прекратиться. И Гром мог в этом помочь, потому что один… Один Сергей не сможет противостоять Олегу, никогда не мог. Ему была нужна помощь…  — Если будет нужна какая-то помощь, — выпалил Сергей, подразумевая дело Чумного Доктора и надеясь, что Гром услышит и поймет отчаяние в голосе. — Обращайтесь. Секунду Гром постоял, как будто обдумывая, а потом кивнул и зашагал прочь. Сергей тяжело выдохнул и, развернувшись, оперся о барную стойку. Теперь надо было только дождаться. Дождаться, когда Гром придет с вопросами, придет как друг, придет в поисках сотрудничества. Только бы до тех пор хватило духу. Только бы старые привычки не взяли вверх. Только бы… Сергей сжал в кулак все еще чувствующую тепло ладонь, в которую вложили надежду. …только бы до тех пор Олег оставил его в покое.