В открытой ладони

Гром — избитый, злой, недоверчивый, — привык к жизни на грани. Жизни в напряжении, жизни с постоянно дышащей в затылок ответственностью. Жизни с ответственностью за город. За город, разрываемый людской жадностью, скотством, завистью и ненавистью. Холодная бутылка немного притупляла боль, гудящую в черепе. Просто теперь все это собралось вокруг одного единственного маньяка. Чумной Доктор, псих-одиночка, как будто был отражением самого Грома. Сама судьба дала в руки Грому возможность остановить эту волну насилия до первого убийства, когда в одной точке сошлись сбежавший из детдома мальчик с мечтами о мести, расслабившийся после подкупа судьи Гречкин, псих в костюме с птичьим клювом и сам Гром. Гром первым столкнулся с преступником и не смог его поймать. Тогда все и покатилось по наклонной. Его изнутри жгло ответственностью — в вандалящих на улицах подражателях он видел и свою вину. Не справился, не успел, был недостаточно хорош. Сделал меньше, чем было необходимо. Отстранение от дела стало просто вишенкой на торте, последней каплей. Ему надо ловить маньяка-серийника, сжигающего людей заживо, если ничего не сделать — начнется ад, а его отстраняют и вешают на шею стажера с холодильниками. В казино все блестело золотом и шуршало деньгами, шампанское лилось рекой, прекрасные женщины идеально-наманикюренными пальчиками цеплялись за локти мужчин в дорогих костюмах. Пир во время чумы. И чума пришла — с битами, ломами и брызгами крови, оставив после себя разруху и страх. Пчелкина — та самая Пчелкина, которая прикинулась жертвой несостоявшегося изнасилования и слила в сеть первые наработки по делу Чумного Доктора, — препиралась с фсб-шниками и пыталась собрать для себя материалы погорячее, чтобы на чужой беде, боли и крови выехать в топы просмотров. Чужой негатив как будто питал ее, так что… даже если ее слова про контракт Разумовского и Хольт-Интернешнл сначала что-то задели внутри, то теперь, после боя, после того, как Пчелкина без зазрений совести лезла камерой в лица паникующих людей… Хотя… на самом деле ее слова окончательно утратили вес полчаса назад, когда «не-герой» Разумовский со своими «грязными делишками» единственный шагнул из толпы, пытаясь уладить дело миром. Как будто не понимал, что если подражатели Чумного Доктора ворвались в казино с битами и ломами, то разговорами они не ограничатся. И все же это была хорошая попытка — со своего ракурса Гром отлично видел, что протянутая Разумовским рука не дрожала. Следовало вмешаться уже тогда, но расстановка противников была такая, что на лестнице Разумовский оставался легкой мишенью. Удар, Разумовский скатывается по лестнице, за ним спускается главарь нападающих… Гром помнил ощущение скользкого стекла в ладони. Понимание того, что бросок будет всего один, так что если он не попадет в висок до того, как арматура опустится, то смерть Разумовского будет на его совести. Разумовского, который оказался смелее, чем вся охрана казино вместе взятая, чем все присутствующие. В чем-то даже смелее, чем сам Гром. И завертелся бой. Теперь, сидя у барной стойки с бутылкой холодного шампанского у головы, Гром смотрел на Пчелкину и не мог не думать о том, что ее грязные делишки куда грязнее, чем какие-то контракты у Разумовского. Потому что у Сергея внутри оказался стальной стержень, пусть и с невероятной наивностью, пусть и с неоправданной верой в людей, а вот внутри Пчелкиной, похоже, не было ничего, кроме пустой жажды наживы и страсти к негативу. Мысли в крепко ушибленной голове роились злыми пчелами. Если Чумной Доктор не напал на казино… Знал ли он о готовящемся налете? Может вообще координировал? Хотя нет, Чумной Доктор работал только один, он бы ни за что не стал делиться славой и возможностью покрасоваться. Вот, например, как Пчелкина, которую наконец уводили. Гром мысленно примерил на журналистку костюм и устало прикрыл глаза — нет, не вариант, ей бы не хватило сил справиться ни с одной из жертв. Расслабляться было нельзя, совсем скоро произойдет следующее убийство, а город еще на шаг приблизится к хаосу. Гром обернулся, обостренным после боя чутьем уловив движение за спиной — звук, движение воздуха, отражение в валяющемся на стойке бокале. Отставил бутылку. За спиной был Разумовский, вот только теперь на него не получалось смотреть как на очередного богача, теперь это было что-то личное. Как будто за миллиардером-филантропом кроме героического образа появился человек, до боли похожий на самого Грома. — Вы мне жизнь спасли. Отблагодарить хотел. Держался Сергей напряженно и сутулился — явно болели ребра. Гром сам достаточно часто скатывался с лестниц, чтобы в красках представлять его ощущения и узнать позу. Но при этом Разумовский не тряс скорую, не ныл и даже не отсиживался где-то в углу, зализывая раны, а сразу же пошел закрывать счета, что заслуживало уважения. Гром и сам бы так поступил. Было бы больше таких людей, как Разумовский, и в мире было бы намного приятнее жить. — Да ладно, — Гром пожал плечом и встал, чтобы глаза были на одном уровне, чтобы на равных, чтобы показать уважение, признание. Улыбнулся разбитыми губами. — Ты тоже красавчик. По-мужски выступил. И поднял руку. Понимал, что в чем-то копирует только что произошедшее начало боя, но… но что может лучше и быстрее передать отношение к человеку, чем рукопожатие? По руке можно многое сказать о человеке, в рукопожатии почти невозможно обмануть. Гром регулярно его использовал, чтобы ловить людей на лжи, чтобы предугадывать их поведение. Но Сергея хотелось просто подбодрить. Тот как будто растерялся. Смотрел на руку и хмурился, поджимая губы, но Гром был уверен — не оттолкнет. Только шире улыбнулся, когда Сергей на мгновение оторвал взгляд от протянутой руки, чтобы остро глянуть в глаза. Разумовский был хорошим человеком, только-только пережившим покушение на убийство. Так что Гром терпеливо ждал. Рука у Сергея оказалась сухая, с гладкой ладонью и почти что музыкальными пальцами — много работы в офисе с клавиатурой. Сильное широкое запястье. Хватка была не очень уверенной, но Гром все равно почувствовал скрытую мощь — может в драке Сергей отбил костяшки, а может все еще не пришел окончательно в себя, но вот когда оправится… Затягивать Гром не стал, кивнул и развернулся, направляясь прочь. Ради чего он работал? Ради таких, как Разумовский. Тех, кто строил город, оберегал его, старался сделать лучше жизнь людей. И в бесконечной череде проблем и препятствий на пути к поимке Чумного Доктора вот этот маленький эпизод с Сергеем сработал как толчок, напоминая, что на самом деле хотел сберечь Гром, зачем пошел в полицию. — Игорь! — Гром обернулся. Разумовский как будто весь вытянулся, как будто тоже горел внутри какой-то идеей. — Если будет нужна какая-то помощь, обращайтесь. Коротко отсалютовав, Гром снова развернулся к выходу. Было бы другое время, предложение бы пришлось весьма кстати. Они с Разумовским были похожи, так что наверняка бы сдружились, насколько это вообще применимо к одиночкам. Но не сейчас. Не когда по городу разгуливает Чумной Доктор, не когда сам Сергей вполне может стать следующей жертвой, потому что нельзя забраться так высоко, никому по пути не отдавив ног. Да и какую помощь мог предложить Сергей? Через соцсеть ничего не сделать, деньги на расследование у Грома и так были, ну и маловероятно, что у миллиардера-пацифиста есть контакты, позволяющие выйти на чокнутого маньяка, который как раз на толстосумов и охотится. Сергей Разумовский был гражданским лицом, цивилом, втягивать которого в разборки Гром бы не стал даже по приказу. Сначала надо разобраться с Чумным Доктором, а вот потом… Потом Гром может быть и припомнит Сергею его предложение. Но до тех пор пусть Разумовский остается в безопасности и продолжает заниматься своими «грязными делишками», совершая пожертвования, выкупая свалки и делая информацию доступной. А Гром позаботится о том, чтобы Чумной Доктор не смог ему помешать.