Ночь

      Два дня прошли мучительно долго. Шото скучал по Кацу, да и тот тоже.       У Бакуго младшего был один из самых сокровенных тайн, но он не решался кому-либо его раскрывать. Всё постепенно, а может быть и до конца жизни, он будет это держать в себе.

Жизнь — это череда плохих и хороших полос, если сдашься, то всё потеряно до такого, как ты будешь бороться всё будет хорошо, но если ты сломлен, то как поступить?

      Вопрос, которым многие задаются изо дня в день и одним из них был блондин. Злость — его оболочка. Он не такая мразь, нет, он не уродлив, нет, он другой, но он боится себя показать в иной форме. Синдром отличника — вот что его мучает. Он задавался вопросом, что будет после школы? И ответа не было, было страшно, было грустно, он прятался от мира, убегал от него, читая и фантазируя себя с человеком, которого сам же и создал в своей голове. Ирония заключался в том, что тем идиалом был Шото, только в его фантазиях он был более эмоциональным.       Тодороки вернулся. В этот день солнце светило, было тепло, как-никак май, последний месяц учебного года. До выпуска оставалось двадцать три дня. Как же быстро проходили дни.       Вернувшись он застал спящим Кацу на диване в гостиной. На нём лежала книга, спал он на спине.       Название: красный, белый королевский синий.       Лицо Шото вспухнуло ярким румянцем он знал, что это книга про двух геев и не простых, а королей. Его догадки оканчательно подтвердились. Кацуки гей!       Сам Шото долго не мог определить свою ориентацию, сначала он думал, что гетеро, так как состоял в отношениях с девушками, однако он начал замечать увлечённость к Кацу и всё-таки понял, что он би.       Шото спокойно прошёл в свою комнату, но тихо, чтобы не разбудить блондина.       Он сел делать за уроки, которые пропустил. Открыв портфель, гетерохром был удивлён.       У него по информатике было: два! За теорему, обычно они работали на практике, но сейчас на теореме и у него два! Его средний бал был «4.64», а сейчас четыре. Он не сможет набрать шесть пятёрок к концу года, значит в годовой будет четыре. Половинчатому было как-то плевать, у него не было синдрома отличника, конечно, но ему было обидно, но он на это забил, самое главное не три.

Прошло 2 часа.

      Кацуки проснулся, он сразу ощутил чье-то присутствие, это был Шото, он по запаху определил. От него пахло мятой с перемешкой лаванды: странная смесь, но приятное.       — Половинчатый, вернулся? — крикнул он, заходя в ванную, дабы освежить лицо холодной водой.       — Как видишь. — крикнул тот.       — Что у тебя по информатике?       — Эта мразь всему классу двойки и тройки поставил, у меня три, а у тебя?       — два.       — Тц, забей.       — Не видать мне пять в четверти.       — Мне, наверное, тоже.       — Надеюсь, она задохнётся во сне. — Сказал Шото, улыбаясь, потому что с его уст это звучало очень глупо и смешно.       Кацуки перевернул голову и, посмотрев на него, засмеялся.       — В первые согласен с тобой!       Выйдя из ванной, ему на голову прилетело полотенце.       — Эй, Половинчатый, совсем страх потерял? — Подойдя к Шото слишком близко, настоль, что было всего лишь два милиметра, пробубнил Кацу.       — Да! — Его прижали к стене, опустив руку на его горло.       — Ты уебан? — Скорее риторический вопрос раздался в гостиной.       — А ты? — Постоянно возбуждаешь меня.       Кацуки покраснел, как помидор, он хотел уже освободиться, и что сказать против, но ему этого не дали сделать. Его в буквальном смысле засосали в поцелуй. Этот поцелуй был нежен, но настойчив.       — Кмх-км.       Блондин попытался дышать, этим воспользовался Шото, просунув язык, углубляя поцелуй. Когда обоим стало нечем дышать, то гетерохром его опустил.       Раздался громкий шлепок. Кацуки впечатал по лицу Шото.       — Ты долбоёб? Совсем ахуел? — Крикнул Кацуки с разъярённым лицом.       — П-прости, я не знаю, что на меня нашло. — пролепетал разноволосый, краснея.

Значит всё было напрасно, у него нет шансов, ни малейшего — это конец… Но разве Шото Тодороки так быстро сдаётся?      Конечно же, нет.      — Кацуки, я люблю тебя! — Крикнул в след красному то ли от злости, то ли от смущения Бакуго.То, что хотел услышать ало-глазый парень на протяжении двух лет.      Но как же быть: принять или отвергнуть?      Кацуки посмотрел на него и подошёл.      После его слов, Шото хотел умереть.