Ночь

      Шото взял в руки лицо Кацуки, который пытался от него отодвинуться к краю.       — Почему? — тихо прошептал парень.       Он еле сдерживал слёзы. Детектив отвёл взгляд и направил его вниз.       — Я-я не з-знаю, может, это было ошибкой?       — Какая ещё ошибка? — Шото перешёл на крик.       — Чёрт, я не знаю, я уже ничего не знаю, — он закусил губу, подняв взгляд на Шото.       — Я просто хотел быть счастлив, — на выдохе произнёс парень.       — Хотел быть счастливым?       — Да.       — Один?       — Может быть. Блядь, я не знаю.       — Почему ты улетел в Америку?       Минуты две блондин молчал, а затем, подняв глаза, посмотрел вновь на Тодороки и мягко улыбнулся. Сердце парня забилось быстрее от этой улыбки согревающую душу.       — Потому что я слабак, — как можно тише произнёс красноглазый. — Потому что я не смог.       — Не смог что?       — Сказать тебе, как сильно я был влюблен.       — Ты хотел убежать от меня?       — Да, я настолько тебя ненавидел, что влюбился до беспамятсва! — уже выкрикнул Бакуго.       Парень помладше отпустил лицо старшего. Он встал и подошел к окну и тихо, будто ничего не было, стоял минут 6, а затем, поразмыслив, подошёл обратно к кровати Бакуго. Благо в палате они находились только вдвоём.       — Я так и не смог тебя забыть, вычеркнуть, ты был моей самой приятной ошибкой, — наклонившись к лицу «брата», изъяснил гетерохромный.       — Я так же был слаб.       Их лица были в 4 см друг от друга, ещё немного и их губы встретятся в страстном танце огня и холода. Королевского холода.       В палату зашёл врач.       — Ой, извините, я вам помешал, — чуть ли не со смехом произнёс мужчина средних лет.       — Нет, всё в порядке, — отстранившись от Кацуки, на автомате выпалил покрасневший Шото. А красным он был из-за стыда. Блондин отвел взгляд на врача.       — Вы что-то хотели?       — Ой, да. Вас выпишут завтра к 19:00       — Прекрасно!       — Доктор, мы можем выйти?       — Да, конечно, пройдёмте.       Шото и Цуки-сан вышли, оставив Кацуки одного в палате. Выйдя в коридор, парень сожалеюще посмотрел на врача.       — Я прошу прощения за своё поведение ранее.       — Я понимаю, всё-таки он Вам дорог.       — Есть хоть какой-то способ спасти его? Ведь в наше время все степени рака излечимы.       Цуки покачал головой и шумно выдохнул, объясняя парню с ожогом на лице:       — К сожалению, у Вашего брата не первый год диагностирован рак. Проблема заключается в том, что он знал и не обратился за помощью ранее. Примерно рак у него уже 2 год с момента, как диагностирован, а лечить эту болезнь он начал 9 месяцев назад. Уже тогда было понятно, что ничего не сделаешь. Лечение проходило в Америке, я изъясняюсь перед Вами по материалам моего коллеги. Искренне жаль, но мы не в силах что-либо сделать. Возможно, он проживёт дольше 6 месяцев, но год он точно не протянет, ибо это будет настоящим чудом, не иначе.       Шото слушал это и не мог воспринято всерьёз: это шутка, не правда ли?

Нет, это суровая реальность. Невозможно, чтобы в жизни всё было настолько гладко, как в сказках.

      — Из-за чего у него рак?       — Этому есть несколько причин, но я скажу по-научному, — продолжил Цуки. — Карцинома — злокачественная опухоль, развивающаяся из эпителиальных клеток различных органов и систем. Раковые клетки отличаются незрелостью, способностью к неконтролируемому росту, размножению, проникновению в окружающие ткани с формированием метастазов. Проще говоря, возникает из-за вирусов, бактерий и слабой иммунной системы.       — Он никогда не болел, не пил и не курил. Как у него могла быть слабая иммунная система?       — Хм, в этом случае могу лишь сказать, что или из-за стресса, что распространено у нынешней молодёжи, или он сам себе глубоко внутри своего подсознания внушил, что хочет умереть.       — Разве это возможно?       — Конечно. Большую роль в нашей жизни играет именно принятие себя и своего внутреннего «я». Также благодаря своему подсознанию можно многое изменить. Если составить правильный ход своих желаний и перестроить своё подсознание, то можно достичь многого, господин Тодороки.       — Спасибо.       — Нет проблем. Единственное, что я могу Вам сказать, прошу, уделите ему времени и внимания. Это единственное, чем мы можем ему помочь.       — Обязательно, спасибо!       Врач лишь кивнул. Шото с грустью на душе отправился к Кацуки. Он должен отбросить все плохие мысли хотя бы ради Бакуго! Зайдя в палату, он увидел лежащего парня, который сладко спал, как в детстве. Они всегда спали вместе в возрасте 12-13 лет. Сначала как враги, а затем привыкли. Парень помладше не удивлялся, когда вставал утром и чувствовал ногу старшего на лице. Привык или не смирился? Непонятно.       Так, простояв несколько минут, он решил уйти. Завтра Шото приедет и навсегда заберёт его отсюда.       Кэзуо был с Джиро и Каминари. Этот ребёнок их объединил, хотя те всегда имели сильную духовную связь, но никто подумать не мог, что Джиро любит детей, а Каминари это знал и, словно играя с чувствами окрущающих, предложил эту идею Шото. Он согласился, поскольку доверял им.       За ребёнком они следили в доме у Денки. Тодороки, сев в машину, настроил навигатор и отправился в путь. Приехал за минут 29. Постучав в дверь, ему открыла Джиро.       — Привет!       — Привет.       — Проходи, Шото-кун.       — Спасибо! — поблагодарил парень.       Пройдя внутрь помещения, они увидели сидящих на полу Тодороки-младшего и Каминари. Они мило и увлечённо играли.       — Шото, как Бакуго? — задала вопрос девушка.       — Нормально, — соврал парень. — Нам пора, Джиро.       — Конечно, — она подняла ребёнка и передала Шото.       — А, привет!       — Привет, — холодно проговорил гетерохромный.       — Как Баку?       — Хорошо.       — Передай привет.       — Обязательно.       — Тодороки, ты можешь нам его оставить на месяц?       — Думаю, это слишком много.       — Ну пожалуйста, вы сможете отдохнуть с Бакуго.       — Я подумаю, но не обещаю.       — Спасибо, спасибо!       Забрав ребёнка, он приехал домой. Может, действительно оставить? Он накормил мальчика и уложил спать, сам сел за свои дела.       Он твёрдо решил, что на эти 9 месяцев он отдаст управление компанией Ииде и Шинсо. Это те люди, которым можно и нужно доверять. Также эти двое дополняют друг друга.       Закончив свои дела, молодой бизнесмен пошёл в ванную. Ему это помогало расслабиться. Ужасное чувство. Чувство потери. Потери любимого человека. Конечно, Шото испытывал его не впервые, и, к сожалению, не в последний раз. Но Бакуго был другим, особенным, важным. Тодороки его любил, это была чистая любовь. Он не хотел ему навязываться, торопить. Если Кацуки скажет ему отпустить, оставить, Шото это непременно сделает. Счастье Бакуго ему важнее. Если бы он только мог отдать жизнь и сохранить Бакуго… Двумордый не размышлял бы долго, он бы просто отдал. Печально осознавать, что теряешь всех, кто тебе дорог.

Однажды мы потеряем всех, кто нам дорог, и это не повод опустить руки, как бы ни был дорог человек, наоборот, нужно продолжать жить и радоваться жизни, хотя бы в память о них.

      Приняв ледяной душ, такой же ледяной, как и его состояние, он решил поспать. Взяв Кэзуо к себе, он направился в комнату и лёг. Заснул он на удивление быстро.       Наступило утро. Яркое солнце освещало комнату. Время на часах было 7:15. Неудивительно, что в столь раннее время солнце пылало, ведь, как-никак, конец мая, и вот совсем скоро июнь.       Рядом уже проснулся мальчишка, Шото удивлял тот факт, что мальчик в два года был относительно спокоен и тревожился только в случае голода или при смене подгузников. Он удивительно был похож на Очаго. Он был стойким, но при этом ранимым, его всегда восхищало упорство Урараки. Тодороки был бы рад, если Кэзуо будет в будущем похож характером хотя бы на одного из своих биологических родителей, ведь это самые светлые и добрые люди в жизни парня с ожогом.       Немного поразмыслив над своим предстоящим будущим и прошлым, парень задумался и о настоящем. Пора кормить Кэзуо и самому бы поесть. Был бы тут Кацуки, он бы приготовил завтрак за минут 12. Он заказал себе собу и отправился готовить ребёнку кашу. Малыш любил яблочное и банановое пюре, а на каши ему было всё равно. Он просто их ел.       После завтрака он уделял время на работу мелкой моторики для развития интеллекта, подбирая специальные игры и курсы. Кэзуо их без каких-либо истерик выполнял, даже с интересом. Шото любовался и умилялся сыном. Он сможет, сможет полюбить его так же, как и Бакуго. Обязательно, но не сейчас. Сейчас его единственное чувство, заполняющие разум — это хладнокровие и желание быть стойким. Ради их же будущего.       Практически весь день парень просидел с ребёнком. К 18:25 он начал собираться. Оделся сам и одел ребёнка.       Вышли они к 18:45, ехать от силы минут 10-13. Доехали, как и ожидалось, быстро. Кацуки ещё не вышел.       Телефон Бакуго был разряжен, да он и не особо был ему нужен, ведь этот день они проводили анализы и иную хрень.       Вышел он спустя минут 10. Шото с Кэзуо встретили его, выйдя из машины.       — Привет, — в своём тоне произнёс парень.       — Ага, привет.       — Дай мне его, — повелительным тоном потребовал Кацу.       Тодороки просто молча передал ребёнка, предложив сесть им в машину. Блондин сел. Ребёнка они посадили на детское автомобильное кресло.       — Ты сядешь сзади?       — Да.       — Хорошо.       — Как себя чувствуешь?       — Хм, ну, более-менее.       Больше ничего не сказали друг другу: слишком неловко, а может, и нечего сказать.       Приехали они быстро. Шото помог «брату» с вещами и отправил его отдыхать, даже не спросив его мнения. После прихода Энджи Шото усилил безопасность в доме. Убрали дом быстро. Молодой парень пригласил в дом клининговую компанию, которая справилась быстро и без вопросов.       Взяв Кэзуо на руки, вместе они вышли на заднюю часть двора, где можно было увидеть звезды. Обустроен он был очень мило: диван, кресло-качели, пуфы; также с приходом в дом ребёнка появились и игрушки. Были деревья, цветы и кусты. Культурные цветочки выглядели милыми и приятными на вид.       Сев на одно из кресел-качелей, он начал качать её, позволяя сыну расслабиться и уснуть. Так незаметно он уснул.       Через часа три проснулся и Бакуго. Что-то заставило его встать. Он видел, как они уходили на заднюю часть сада, поэтому и пошёл туда. Увидев обоих спящими и поняв, как неудобно Тодороки-старшему, он взял Кэзуо и отвёл его в свою кровать, уложив спать, как можно аккуратнее Бакуго отнял ребёнка у спящего «папаши».       Вернувшись обратно с одеялом для «брата», блондин укрыл гетерохромного. Наклонившись, он робко поцеловал его в лоб. Для него это уже стало привычкой. Когда Бакуго хотел уйти, его схватили за запястье и притянули к себе.       — Блядь, Шот… — проорал парень, оказавшись на коленках двумордого, тот заткнул его поцелуем. — Кмх, отп…       Оторвавшись от тёплых родных губ, парень снизу прошептал:       — Тихо, наш сын спит.       — Так не мешай ему и дальше спать, двумордый, блядь!       — Ты разве не скучал? Я — да.       — Может быть.       — Я рад тебя видеть, — Шото прижал его сильнее и обнял крепко-крепко. Он почувствовал, как его тоже обняли.       — Ну всё, хватит.       Отодвинув половинчатого, красноглазый заглянул в глаза парня. Было сложно разглядеть его красивые черты в темноте, но блондин знал, что даже сейчас, когда ему плохо, он выглядит ахуенно. Ни одно другое слово не могло описать красоту Тодороки, кроме этого. Сам Господин Ахуенность — вот синоним.       Он жадно впился в губы Шото, прижимая как можно ближе к себе, пытаясь оторвать волосы, быть ближе, ближе, чем есть, коснуться души. Быть больше, чем кто-либо, быть единственным. Их языки встретились в бешеном танце, на этот раз танце двух пылающих огнём парней. Этот поцелуй был наполнен страстью, той любовью, которую они не могли выражать словами. Их любовь была основана лишь на действиях, а не на словах. Оторвавшись друг от друга. Кацуки чуть ли не заорал:       — Ты, блядь, только мой!       Не успев что-либо ещё сказать, красноглазый снова впился в алые губы с привкусом клубники. Так жадно, так развратно они целовались, а если быть конкретнее — бились языками.       — Пойдём в кровать, — всё-таки смог изъяснить свою мысль Тодороки.       — Хорошо.       Шото поднял Кацуки.       — Придурок, отпусти, я же тяжёлый.       — Нет, — возрасил Шото.       Кое-как добравшись до кровати, Шото швырнул Кацуки и оказался сверху.       — Я всё ещё предпочитаю быть сверху.       — Тц, ублюдок. Но всё равно сосать только ты тут будешь.       — Хм, посмотрим, может, у меня выйдет лучше, чем несколько лет назад?       Их ночь определённо будет лучшей.       Кацуки разорвал белую футболку Шото с глубоким вырезом.       — Ты специально ходишь в ней?       — Ага, тебя пытаюсь провоцировать, — саркастично произнёс Шото.       Блондин тихо засмеялся.       — У тебя получается, — прошептал он над ухом Тодороки, обжигая тёплым дыханием.       — Я хочу тебя.       — Хочешь меня? Или трахнуть?       — И то, и то. Не могу выбрать одно.       — Так трахни, хотя нет, сначала отсоси.       — Хм.       Он спустился к животу, облизывая и кусая кожу, оставляя красные метки. Опустившись к паху, Шото расстегнул ширинку и вытащил член длиной в 17 см. Сев на корточки, он аккуратно направил член к рту, облизывая головку.

— Кмх, мммм.       Взяв голову и прижав волосы Шото, Кацуки начал двигать бёдрами, вдалбливаясь в его горячий и приятный рот. Он много раз занимался сексом с мужчинами, которые были сверху, и только с Шото был пассивом. Проще говоря, Кацуки был универсалом. Хоть и сосал Шото не очень, но для Кацуки он был ахуеннее всех тех шлюх, что были с ним. О, господи, как же он любил, когда именно трахают, как Шото. Секс с ним был лучше по сравнению со многими, а как он делал минет! Блядь, это просто ахуеть как круто, его навыки улучшились, будто он где-то подрабатывал шлюшкой для минета. Только от этих мыслей Кацуки был готов кончить. Сколько лет он дрочил на имя Шото Тодороки, вообразить сложно. Наверное, лет с 15, если не с 14.       Кацуки с рыком излился прямо в рот Шото. Упав на кровать, он потащил в объятия и Шото.       — Блядь, двумордый, это было ахуенно.       Половинчатый лишь хмыкнул. Он встал и вышел из комнаты.       — Ты куда?       — В ванную.       Он ополоснул рот и достал из шкафчика лежавшие за бритвой и другими средствами гигиены смазку и презервативы. Вернувшись, он приказным тоном произнёс:       — Раздевайся.       — Хм, вот как заговорил. Ладно, сегодня я позволю тебе доминировать.       — Я хочу привязать тебя к кровати, и ты должен меня называть «господин» или «хозяин».       — Нихуя себе! А может, ещё и «папочка»?       — Хм, как из вариантов тоже можно.       — Ну тогда иди ко мне и трахни меня, «папочка».       Шото подошёл к нему и, взяв верёвку из соседней тумбочки, привязал руки Бакуго. Нависая сверху, он шлёпнул его по заднице. Разделся Кацуки самостоятельно. Тодороки снял с себя одежду и вылил из тюбика небольшое количество содержимого прямо на указательный и средний палец. Он холодно посмотрел на блондина. У того пробежали волны от предвкушения только лишь от одного взгляда.       — Вставлю.       — Вставляй, хозяин, — похотливо произнёс красноглазый настолько, насколько можно.       Сначало Шото двигался в медленном темпе, а затем в быстром начал двигать пальцами внутри ануса. Он быстро нашёл простату и начал двигать по её направлению. Лишь от двух пальцев Кацуки кончил, а затем Шото вставил и третий палец; не останавливаясь, он вдалбливался в него. Когда же решил, что пора и ему получить оргазм, он без предупреждения вошёл в Кацуки, тот получил лишь удовольствие. Неудивительно, ведь его хорошо растянули.       — Ах!.. — только и смог сказать пассив, но был быстро заткнут очередным поцелуем.       Ещё несколько толчков, и оба одновременно кончили.       — Спасибо, мой хозяин, за такую ночку.       — Думаю, за отсос я могу тебя развязать.       — Ах, ты ублюдок, поэтому меня связал?       — Возможно. Попробуешь откусить, я обещаю каждую ночь тебя завязывать.       Встав, он направил к лицу Кацуки свой член. Размер был из немалых — целых 21 см. Направив головку члена ко рту блондина, тот начал сосать. Как можно было описать минет от Бакуго Кацуки? Да легко. Примерно так: нежно проводя кончиком языка по всей длине ствола… обводя вокруг головки… погружая её в ротик. плотно обхватывая губами… глубже… глубже… обволакивая своим язычком… придерживая рукой… второй рукой… касаясь живота мужчины… Это было лучше любых похвал, благодаря этому Шото, отстранив член, кончил на простынь. Кончил он за минут 10.       Высвобождая руки Кацуки, парень хотел наконец-то расслабиться, однако получил по животу.       — Ублюдок! За что?       — Сам знаешь!       — За самый ахуенный секс в твоей жизни?       — Не хвастайся, идиот.       Он прижал к себе Кацуки, внюхиваясь в шею блондина. Он сильно прижал его к себе и нежно шепнул на ухо:       — Я хочу лишь тебя.       — Хм, получается, ты ещё любишь меня?       — Да.       Развернувшись лицом к Шото, он прижался к его груди.       — Я тебя люблю, пообещай мне кое-что.       — Что же? — удивлённо спросил Шото.       — После моей смерти ты обязан, чтобы из моего праха посадили дерево. Вроде карликовое, но я хочу жить после смерти, обещай.       — Я клянусь! Я получу разрешение.       — Спасибо.       — Это единственное, что ты хочешь?       — Пиши в письме обо всём, что мы с тобой делаем, а потом, когда вырастет Кэзуо, я хочу видеть вас на своей могиле.       — Я обязательно буду приходить.       — Слышь, двумордый, если после моей смерти ты впадешь в депрессию или какую-то ещё эмоциональную хуйню, я тебя, блядь, на тот свет приду и затащу, будешь тусоваться с Энджи.       — Ха-ха-ха-ха-ха, не впаду!       — Ты обязан вырастить мальчишку, хотя бы ради памяти об Очаго и Изуку. Дай ему всё необходимое — думаю, ты это сможешь сделать.       — Обязательно.

День 1

      Сегодня мы и Кэзуо идём в парк развлечений, а потом в аквапарк.

День 5

      Джиро и Каминари нас навестили и принесли любимые игрушки Кэзуо.

День 10

      Сегодня мы с Кацуки пришли на могилу моих и его родителей. Я принёс отцу Базилик, а маме — её любимые фиалки.

День 15

      Я отправился на работу, где официально заявил, что я отдаю компанию Шинсо и Ииде на 9 месяцев.

День 20

      Мы поцеловались.

День 25

      У нас был секс с элементами BDSM.

День 30

      Он смог посвятить себя рисованию.

День 35

      Мы были на вечеринке, посвященной дню рождению нашего общего знакомого, Яна Инкера.

День 40

      Он открыл выставку, посвященную его работам.

День 70

      Кэзуо начал разговаривать.

День 100

      Каминари Денки и Джиро Кьёка поженились! Мы и они счастливы.

День 105

      Мы побывали на их свадьбе. Настала осень, любимое время Кацу.

День 135

      Джиро беременна.

День 155

      Мы с Кацуки на протяжении двух месяцев занимались сексом без остановок. Каждую ночь.

День 170

      Джиро и Каминари всё-таки забрали Кэзуо на 20 дней.

День 180

      Мы безумно счастливы с Кацуки и до беспамятства любим друг друга!

День 200

      Наступил Новый год, и через 15 дней мой день рождения. Мы отметили Новый год втроём!

День 215

      Мы отметили мой день рождения! К нам пришли друзья и многие знакомые, Кацуки подарил мне парные кольца.

День 220

      Мы обвенчались с Кацуки, теперь мы замужем.

День 230

      Мы полетели в Барселону.

День 250

      Мы вернулись.

257.

      Этот день мы провели под звёздным небом. Светила яркая луна.       — Луна сегодня красивая, не так ли?       — Да, настолько, что умереть не жалко       Он лежал на моих коленках.       — Я оставил кое-что, найдёшь потом в моих вещах.       — Обязательно! А что?       — Секрет, после моей смерти оставь только одну вещь, а все остальные выкинь, понял?       — Почему?       — Обещай!       Я тяжко вздохнул, а потом выдохнул.       — Обещаю!       Он заснул на моих коленях, и мы вместе уснули, но проснулся только я. Кацуки не успел насладиться нашим 258 днём. Он умер.

День 261

      Сегодня я посадил из праха Кацуки дерево.

День 295

      Появился лепесток. Я нашёл в вещах Кацуки код: 520.       Шото, подняв глаза, заплакал. На могиле Кацуки были многие его друзья, были и Шинсо, и Иида. Все прощались с ним со слезами и болью в душе. Шото принёс на его могилу белые астры.       Записку с кодом он нашёл в любимой рубашке Кацуки — тот часто её носил, потому что это был подарок Шото. Красная рубашка с жилетом из белых роз. Он её часто надевал на важные церемонии.       В последние дни он взял отдых, вовсе перестав работать. После случая с Энджи, он работал через компьютер, но сейчас он перестал работать даже так. Последние 10 дней он часто говорил о смерти. Кацуки видел маму и папу, зовущих их с собой. Он не боялся смерти, но хотел жить, и поэтому хотел переродиться в дерево, дабы продолжить жить. Его последняя просьба, которую Шото всё-таки исполнил.       Жизнь Шото действительно перестала иметь смысл; единственное, ради чего он продолжил жить — это то обещание. Если бы не оно, он бы совершил суицид. Он так устал бороться в одиночку без него.       Однажды он пришёл на могилу Кацуки, оставив Кэзуо с Каминари и Джиро. На рассвете он пришёл и ушёл лишь на закате, и то, когда пошёл ливень.       Джиро должна была скоро родить сына. Прошло 2 месяца, и Джиро родила мальчика, которого назвали в честь умершего друга. Услышав эту новость, сердце Шото едва ли это выдержало. Его Бакуго не дожил до своих 25. Он умер в возрасте 24. И умер за 19 дней до дня рождения.       Каждый раз, когда речь заходила о нём, его сердце рвалось и металось из стороны в сторону. Как было больно и обидно.       Вот, прошло 5 475 дней. Высокий парень по имени Кэзуо стоит на могиле своего отца, держа письмо, на котором было написано:       «Что называется любовью, а, Кацуки?»