***
Утром в дверь послышался пронзительный звонок. Нехотя встав Князев поплёлся к двери. — Кто? -послышался жутко сонный голос — Андрей, открывай! — Шура? -произнёс тот, открывая дверь — А кто ещё? О друг, да ты плохо выглядишь! -в дверном проёме стоял Саша с бутылкой минералки, которую уже протягивал Князьке — Спасибо, проходи Зайдя в квартиру, Шура двинулся в сторону кухни. Тем временем пока Андро переодевался, Саша уже внимательно разглядывал содержимое запретной папки. Но продолжалось это ровно до прихода Князя. — Это Миха? -с лукавой ухмылкой и искреннем любопытством, спросил Шурик. — Андро? Князев с ужасом в глазах выхватил папку попутно сгребая всё что уже оказалось достаным. Позже чуть очнувшись от шока, присел на стул и склонив голову, выронил всё, запуская руки в пшеничные волосы — Андрюх, ты чего? — Я не знаю… — Хотя бы попытайся объяснить — Да — Что «да»? — Это он, -тяжело вздохнув всё же дал ответ на первый вопрос, — Но я не знаю почему и из-за чего. -постарался как будто оправдаться Князь. — Ясно всё с тобой, -Шурик дружески похлопал по плечу друга — Что тебе понятно? — Чуда два блин… Вот что я понимаю Он поднял на Сашу полный непонимания взгляд. Тот лишь улыбнулся и перевёл тему разговора. По итогу все разговоры сводились к одному — к Мише. Князев сильно переживал за темноволосого, буквально сходил с ума. Откуда такие быстрые перемены? Ещё вчера он реагировал более-менее спокойно, сейчас же его просто разрывало волнение. Балунов старался отвлечь друга, говоря, что с Горшком точно всё хорошо, и им просто вчера показалось. Андрей никак не желал слушать Сашу, всё порывался пойти к Горшеневу и проведать его. Спустя какое-то время Шурик сдал позиции и резко изменился в лице. Отойдя к окну и достав пачку, закурил, всматриваясь в даль, в которой как будто появилось что-то столь важное, пусть не столь интересное, но это нужно видеть. А может он просто не хотел дальше говорить? Но и молчание, которое душило и не давало возможность сохранять дальнейшее спокойствие Балунова не давали покоя обоям. Первым не выдержал сам Шура. Резко повернувшись он наткнулся на небесно-голубые глаза в которых плескались немые вопросы. — Ты вроде что-то говорил о его поведении? -наконец-то вырвалось из уст. — Он мог… ввязаться в, -Саша не мог выговорить свою, догадку в которой с каждым днём убеждался, хоть и изначально понимал правдивость всей ситуации, — Понимаешь, у него были тёрки с одними людьми…и…бля… -он заметил страх в глазах друга, — Наркотики. -быстро проговорив слово он застыл, как и сам Андрей…***
Возвращаясь вечером домой, Миша вспомнил что его отец сегодня возвращается с командировки. Скорее всего уже вернулся, а это означает лишь одно — будет очередная ссора. Уже зайдя в свой подъезд, Горшок почувствовал нагнетающую атмосферу. Он попытался достать ключи из кармана джинс, но руки его предательски задрожали. С трудом выудив ключи и вставив их в замочную скважину, Миша тяжко выдохнул. Поворот, щелчок и дверь открылась с неприятным скрипом. Пройдя в коридор, темноволосый услышал разговоры с кухни. Голос отца заставил кареглазого побледнеть, он буквально почувствовал, как бледнеет. В горле застрял неприятный комок, по телу пробежало стадо мурашек. Парню почти удалось прошмыгнуть в свою комнату, но его провёл в ступор голос отца из кухни: — Миша, чего так рано пришёл? Опять небось, со своими пидорковатыми друзьями шлялся? — Привет, папа… Да, я был со своими друзьями. — Заикаясь ответил Миша. — Твоя мать и я значит тут работаем, стараемся чтобы ты ни в чём не нуждался, а ты так нам отплачиваешь? Бесполезный ты кусок говна! — Что я опять сделал не так? — Ты только жрёшь и спишь в этом доме! Никакой помощи от тебя! Школу еле-еле закончил! Позорище какое! Почему ты не можешь быть как твой брат? — Юрий Михайлович явно не собирался отпустить темноволосого в комнату просто так. — А почему я должен быть как Лёша? Почему я не могу быть самим собой? — Немного осмелев, спросил Горшок. — Он в отличии от тебя не позор семьи! Чего ты сможешь добиться в жизни?! — Я на гитаре играть могу, я хочу, и я буду музыкантом! — Сорвался на крик младший Горшенев. — Как ты смеешь поднимать голос на своего отца, паршивец?! Какой из тебя музыкант вообще? Ты бездарность, когда ты это наконец поймешь? — Гадко улыбаясь, спросил отец семейства. — Я не бездарность! Уж кто-кто, но я-то точно не бездарность! Я смогу многого добиться, добьюсь того, чего не смог добиться ты! — Продолжает кричать Миша. Это было последней калека терпения Юрия, он вышел из-за стола. Через секунду пареньку прилетело тыльной стороной ладони по лицу. Горшенев пошатнулся, его повело в сторону. В глазах на долю минуты потемнело. Тем временем отец только сильнее разбушевался, он схватил Горшка за плечо и грубо швырнул об раковину. У кареглазого подкосились ноги, и он ударился носом об раковину, у него потекла кровь. Юрий Михайлович хотел поддать Горшку ещё, но Лёша, который выскочил из-за стола, загородил старшего брата собой. Грязно ругнувшись, мужчина заключил: — Миша, с этого дня ты под домашним арестом на весь остаток лета! Ничего не сказав в ответ, темноволосый поднялся с пола и ушёл к себе. Остаток вечера прошёл тихо и мирно. Сидя у себя, в раздумьях Миша решил — он должен сбежать. Он не собирается больше терпеть такое отношение к себе. Решено, сегодня же он уходит из дома. Поздно ночью он взял, свой рюкзак в котором покоились самые необходимые вещи и чехол с гитарой. Тихонько положил записку рядом с братом, в ней не было ничего что бы понять, что он собрался делать и где теперь его искать, в ней было чёткое обозначение что искать его — бесполезно. Так же тихо он вышел из комнаты, кинув взгляд на младшего «Эх Лёшка, прости, но я не останусь больше здесь, я верю, что у тебя тоже всё получится» — пронеслось в голове. Только Мишка знал о тайной тетради с песнями, что была так надёжна спрятана от всех кроме его. Выйдя почти беззвучно из квартиры, он достал пачку и найдя зажигалку поджог сигарету, крепко затянувшись. Идя по улице единственное, что он понимал — обратного пути нету.***
Утро Балунов проснулся от жуткой трели в звонке. Теперь пришло время Андрея будить друга. — Шура, мне нужно к нему! -с ходу заявил Князев — А я тут причём в… -он посмотрел на часы. -…6 утра блять? — Я не знаю… — Князев, ты уже определяйся хоть в чём-нибудь — Шур, что делать? -он устало опустил глаза — Для начала привести себя в чувство, пойдём. 10:12 — Он уже по любому одни, -Андрей не мог до конца успокоиться. — Пойдём уже. — Ягоде мы думаешь не помешаем? -Балу устало взглянул на друга. — Да он нормальный. — Ладно, пойдём. Княже быстро дёрнулся с места и вылетел в коридор раньше, чем Саша. 11:02 — Лёша, скажи, что это может быть шуткой, -чуть ли не сквозь слёзы проговорил Князев. — Он же не мог? -пытался убедить сам себя Андрей. — Он ушёл и видно совершенно серьезно. -твёрдо проговорил Горшенёв младший. — Где его можно найти? -настойчиво спрашивал Шура. — Там, где можно я уже проверил. — Нет! Он же не мог взять и исчезнуть?! -сорвался на крик Князь — Андро, успокойся, -Саша схватил друга за плечи и слегка встрехнул. — Мы его найдём! Слышишь меня?! — Осталось, понять где искать, -сказал Ягода. — Я не знаю… Мишенька, где же ты?.. — С болью в голосе спрашивает Андрей в пустоту. Поиски темноволосого велись всё лето, в основном искали Князь, Шура и мать Миши. Иногда к поискам подключался Лёша. Отцу семейства было ровно по барабану. Ему всё равно на то, что может случится с его старшим сыном. Только иногда за ужином, Юрий Михайлович интересовался у Лёши как продвигаются поиски. И всякий раз слышал отрицательный ответ, он лишь ворчал что вбухал деньги на обучение Горшка в реставрационным училище зря. Время тянулось, вот уже конец августа. Поиски не прекращались, но велись без прежнего энтузиазма. Голубоглазый не терял надежд, что найдёт Мишу. Он не мог потерять его, просто не мог! На протяжении всех дней, после того злосчастного вечера, Князев приходил домой весь в слезах, шёл в свою комнату и продолжал плакать. Андрей не может смириться с потерей самого близкого ему человека. Он искал его везде, по всем окраинам Санкт-Петербурга, искал у общих знакомых. Никто не знал, где Горшок может находиться. Мама Миши и Лёши буквально изводилась. Сильно переживала за старшего сына. Иногда заходили разговоры что Михаил может быть уже мёртв. Обратиться в ментуру не позволял отец семейства. Мужчина принципиально не хотел помогать с поисками своего отпрыска, специально мешал процессу.