Договорные браки крайне утомительны

Громко хлопнула по давно так не страдавшему столу раскрытая ладонь, и ножки его опасно накренились. Цзинь Лин никогда не считался особо сильным физически, на тренировках делая упор на заклинательские навыки. Но сила его негодования была столь велика, что сделалась осязаемой, словно рукоять меча. Как бы между прочим, сидящий ближе остальных советник опасливо покосился на Суйхуа, пока остающийся в ножнах. Видимо, у многих проскочила мысль — как хорошо, что они не являются вассалами клана Юньмэн Цзян. На месте племянника, Цзян Ваньинь бы уже давно раскрошил стол в щепки ударом Цзыдяня. Но Цзинь Лин не был своим дядей и, если начистоту, не то, чтобы к этому стремился. Все минусы его натуры и жесткую хватку в делах управленца Цзинь Лин знал на собственной шкуре. Дядя есть дядя, и он по-прежнему любил его так же крепко, как в дни детства и беззаботного отрочества. Однако теперь Цзинь Лин стал не просто юношей, а молодым главой стремительно летящего в тартарары клана Ланьлин Цзинь. После разоблачения и трагической смерти прежнего главы и Верховного Заклинателя Цзинь Гуанъяо положение клана, когда-то являющего собой сияющий небосвод, к которому можно лишь приблизиться, но не стать выше, резко пошатнулось, точно земля поменялась с небесами. Не удивительно — все кланы кроме Юньмэн Цзян наперебой стали соревноваться за освобожденное место на вершине. Ожидаемо и вполне заслуженно это место временно занял клан Гусу Лань. А теперь клан Гусу Лань захватил и мысли молодого главы Ланьлин Цзинь. Раньше, при Цзинь Гуанъяо, вассальные кланы не посмели бы выступать с подобными просьбами. Даже пикнуть бы не успели, как дядя с вежливой улыбкой разрешил бы ситуацию в свою пользу. Но теперь все они были как минимум в два раза старше Цзинь Лина, а многие имели детей примерно того же возраста. И хотя обращались к молодому главе они с подобающим его статусу пиететом, нет-нет, да и проскакивало некоторое высокомерие — в основном под соусом псевдоотцовской, наставнической заботы. Чего Цзинь Лин не позволял никому, кроме разве что Цзян Чэна, хотя тот вел себя скорее как вздорный дядюшка с затрещиной наготове, чем как отец, пусть и притворный. К счастью. — Глава клана Ланьлин Цзинь, мы понимаем, что это — решение, которое нельзя принимать, не обдумав, и вы, наверное, хотите посоветоваться с дядей… Цзинь Лин сверкнул взглядом, и в нем на миг точно отразились фиолетовые молнии: — Я обдумаю ваши слова, — отрывисто согласился он, кивая на распахнутые двери. — Отдохните в комнатах, которые для вас приготовили. Остальное — завтра. Он не умел обращаться с речами так, как это делал младший дядя. Суть слов («проваливайте с глаз моих долой, гости дорогие») была та же, и тот же смысл в них обычно вкладывал Цзинь Гуанъяо, но прозвучало совсем не так, как оформлял их он, нескладно и не по-взрослому. Не так дипломатично, как хотелось бы. Это мероприятие, совет, было вынужденной необходимостью — Цзинь Гуанъяо никогда не подключал юного племянника в политических делах, что раньше никого не удивляло. Великий Заклинатель был полон сил и энергии, все еще очень молод, и вполне мог завести своих наследников, да и покидать этот мир тоже не собирался. Цзинь Лину прочили скорее место военачальника или первого клинка, если хватит навыков, чем главы клана. Тот факт, что ему дозволялось по полгода гостить в Пристани Лотоса, лишний раз это подтверждал. Более зрелые, хоть и менее подходящие по праву наследования родственники начали кружить вокруг Башни Кои с того дня, как стало известно, что место главы клана занял юный Цзинь Лин. Пожалуй, только грозное вмешательство Цзян Чэна позволило молодому главе хотя бы на время защитить себя от чужих притязаний. А теперь его собственные вассалы предлагают заключить политический союз. Союз — в смысле, брак. Сыграть свадьбу с кем-то из великих кланов, чтобы укрепить шаткое положение в иерархии. Никто не называл вслух, но все понимали, о каком именно клане речь. И о каком именно положении. Ребенок во главе богатейшего клана… Цзинь Лин знал, что о нем говорят. Ребенок, выращенный жестоким отцеубийцей, сыноубийцей, клятвопреступником, кровосмесителем, чудовищем, монстром. Сирота, которого некому было научить манерам. Баловень судьбы с золотыми слитками вместо детских игрушек — пересуды были столь различны, но при этом все как один на удивление успешно били по самому больному. Сирота, не сумевший отомстить Старейшине Илина за смерть собственных родителей. Кстати о кровавом долге и кровном родстве. Ходили слухи, что его дед, Цзинь Гуаншань, до момента своей позорной смерти успел отметиться везде, куда только доставали его руки. Иначе говоря, что Цзинь Лину не удастся завести достойных наследников следом за младшим дядей — кого ни возьми в супруги, любая может оказаться его родственницей. Но не об этом сейчас думал Цзинь Лин, и не на это делали акцент главы вассальных кланов на совете. Обсудив стандартные дела, они перешли в наступление, которое смогла прервать разве что только гулко и решительно ударившая по столешнице рука. «Потом вы сможете взять в жены сколько угодно и тех, кто будет вам по нраву», — увещевал его сидящий ближе всех мужчина из клана По. «Вам не будет никого равного по мощи», — уверял глава клана Гун. «Вы сможете объединить три великих клана в единое целое, совершить невозможное!» — вторил им какой-то мужчина, родовое имя которого Цзинь Лин попросту запамятовал в суматохе. «Совершить невозможное» задело его за живое. Это был удар ниже пояса. Потому что именно так звучал девиз клана Юньмэн Цзян, его второго клана, к которому до замужества принадлежала его мать. Сейчас именно он был самым прямым наследником клана Юньмэн Цзян. Парадокс, но Цзян Ваньин, хоть и будучи мужчиной видным и полным энергии Ян, все откладывал возрождение клана, будучи занят… возрождением клана. По крайней мере, так он отмахивался от вопросов. Когда-то это он носил звание самого молодого главы клана, и проделанная им работа по восстановлению сожженного и вырезанного до горстки людей Юньмэн Цзян поистине впечатляла, однако по первому пункту возраста Цзинь Лин уже его обогнал. И не собирался останавливаться на достигнутом. Совершить невозможное… звучало куда интереснее, чем «брак по расчету». Еще один великий клан, Цинхэ Не, под руководством прозванного Незнайкой Не Хуайсана давно не выделялся ничем особенным, пока не имел ни наследников, ни наследниц для выгодного брака, и в случае заключения Цзинь Лином успешного династического союза вовсе сошел бы со счетов. Девушкам из клана Гусу Лань запрещалось ходить на ночную охоту вместе с мужчинами, поэтому Цзинь Лин понятия не имел, кто мог бы стать достойной кандидатурой. Однако по слухам, близкая родственница Двух Нефритов томилась где-то на женской половине Облачных Глубин в ожидании освобождения. Разумеется, столь возвышенная и вдохновляющая история не могла не стать предметом бесконечных пересудов. Говорили, что эта девушка превосходит всех Ланей по красоте, холодности и музыкальным талантам, что само по себе казалось бессмысленным враньем всякому, кто слышал как минимум о Ханьгуан-цзюне и Цзэу-цзюне. Но даже если именно в этом виде и варианте ее не существовало, представительницы женского пола в Облачных Глубинах все же были — Цзинь Лин слышал об этом лично от учеников Гусу Лань, и причин им не верить у него не было. Но что гораздо важнее, Облачные Глубины всегда были, пожалуй, единственным местом, куда не имел никакого доступа его развратный дед. Вероятность родственного брака стремилась к нулю, что прекратило хотя бы часть пересудов вокруг его персоны. Правда, и столь ранний брак мог создать проблемы… но это можно было поправить. Иногда кланы заключали помолвки даже в раннем детстве будущей пары — так было с его родителями. И сейчас можно будет договориться о свадьбе, а затем просто подождать зрелости обоих супругов. Цзинь Лин слышал, как младший дядя обсуждал возможность закрепления дружбы между Ланьлин Цзинь и Гусу Лань подобным образом вместе с Цзэу-цзюнем, но тогда оба названных брата сходились на мнении, что мальчик еще слишком юн, и вернуться к этому разговору можно будет позже. А теперь… согласится ли глава клана Лань на помолвку? Цзинь Лин полночи мерял свои покои беспокойными шагами и лег в постель только после полуночи. Дядя Цзян всегда бранился, когда племянник был помладше — говорил, что поздно ложатся и поздно встают только те, кто закончат на кривой дорожке тьмы. Уже засыпая, Цзинь Лин решил, что нужно и впрямь посетить Пристань Лотоса — во-первых, обмозговать необходимость помолвки, а во-вторых, он уже давненько там не бывал. ***