Договорные браки крайне утомительны

На пути в Юньмэн никаких приключений не предвиделось. Дул чистый освежающий ветер, шумно развевая кудри деревьев внизу. Цзинь Лин любил путешествовать на мечах и единственной помехой в его глазах была невозможность взять с собой Фею. Кроме того, далеко не всякий заклинатель был способен на дальние перелеты. У него была своя техника — низкий полет, чуть ли не касаясь верхушек лиственниц да сосен, и частые перерывы на отдых. Путь в Юньмэн был знаком ему как свои пять пальцев, все трактирщики знали молодого главу клана в лицо. Цзян Чэн полировал меч в главном зале, его грозное лицо время от времени хмурилось еще сильнее, точно готовясь выпустить молнии из глаз. В отличие от людей, знакомых с главой Цзян только шапочно, Цзинь Лин никогда не удивлялся тому, что его дядя все еще не женат. Вместе с Лань Ванцзи, с которым они не ладили, Цзян Чэн составлял пару самых неприступных и при этом завидных холостяков среди так называемого высшего общества заклинателей. Один поражал потенциальных невест холодностью, другой — буйным нравом. Теперь, познакомясь и с Ханьгуан-цзюнем, который издалека пугал его не меньше, чем девиц, Цзинь Лин мог с относительной уверенностью сказать, что внешнее впечатление — просто пшик. Цзян Чэн не стеснялся пускать в ход Цзыдянь и порой бранился хуже лодочника, и оправдывать это не было никакого смысла, но за всем этим у него было мягкое сердце. Тогда как младший дядя, всегда такой приятный и любезный, на деле оказался… О том, что скрывает Ханьгуан-цзюнь, Цзинь Лин и знать не желал. Это дело Вэй Усяня, пусть развлекается с этим сам. Задумавшись, где сейчас могут скитаться эти двое, Цзинь Лин остановился в дверях, и Цзян Чэн, заметив его, тут же включил в себе злого дядю: — Тебе больше заняться нечем, кроме как таскаться в Пристань Лотоса, словно праздный наследничек? — деловито спросил он, не здороваясь, и поднял Саньду перед собой, точно собираясь вдоволь насмотреться на себя в отражении. — Дядя, — ощетинился Цзинь Лин, подходя ближе, — мы так давно не виделись, а ты все так же мной недоволен. Я, между прочим, только-только провел внутриклановый совет, и весьма успешно, все меня хвалили. Учитывая тему, которую им предстояло обсудить, Цзинь Лин не хотел ссориться с дядей прямо с порога — дипломатичнее было бы потерпеть его придирки хотя бы до вечера, постепенно приводя его в хорошее расположение духа. Иначе быть беде… — Забыл, где бы ты был сейчас без моего вмешательства, негодник? — взгляд Цзян Чэна немного потеплел. — И что я тебе говорил? Не гонись за их похвалой, не ты их вассал, а как раз наоборот! В подобном ключе он отчитывал племянника еще минут пять, пока слуги не принесли чай и фрукты. Как только те зашли в зал, Цзян Чэн тут же словно воды в рот набрал, вернувшись к полировке своего меча. Цзинь Лин так удивился, что только и мог таращиться на дядю в ожидании новой в нем перемены. Когда слуги вышли, Цзян Чэн кинул на Цзинь Лина строгий взгляд и наставительно сообщил: — Теперь ты глава клана Ланьлин Цзинь, а не просто мой племянник. Не позволяй никому разговаривать с тобой в таком тоне, тем более, при прислуге. — Да разве тебе запретишь? — буркнул Цзинь Лин, переминаясь с ноги на ногу. Теперь ему было немного стыдно, что он даже не попытался дать дяде словесный отпор, хотя обычно их перепалки приводили лишь к еще большим перепалкам. Цзян Чэн молча вложил Саньду в ножны и спросил: — Будешь персики? Твои любимые. *** Цзян Чэн на редкость задумчиво глядел на водную гладь, сливающуюся с ночным небом вдали. Глава Цзян никогда не отличался любовью к созерцанию и медитации, и возможно, зря, но в этот миг его лицо было спокойным и от него точно веяло прохладой, словно на принадлежащих клану озерах. — Я тоже думал об этом, — нехотя признался он, делая глоток вина и жестом показывая, что ему пока хватит. Они с Цзинь Лином ужинали в беседке на причале. В подобную погоду это было идеальное место для отдыха — можно было спрятаться от зноя и насладиться природными красотами Юньмэна. — И что надумал? — съязвил племянник. С некоторых пор ему не нравилось, когда что-то происходило за его спиной. А ведь раньше он радовался, когда дядя вмешивался в его дела — например, расставлял сети для нечисти на его ночной охоте. Цзян Чэн хотел было дать ему подзатыльник за грубость, но передумал. — Что это не к спеху, — он приманил слугу, чтобы налил еще вина в пустую тару. — То есть, мне все равно этого не избежать? — вздохнул Цзинь Лин, отвернувшись к зарослям камыша. Однако его обида не могла долго сдерживаться в груди, так и норовя поскорее вырваться наружу: — Но как же так! Почему ты можешь быть холостяком, а мне обязательно жениться! Цзян Чэн, сдвинув брови, теперь напоминал грозовую тучу. — Потому что я добился своего положения своими силами, отвоевал его у проклятых псов Вэней… — тут он осекся, нахмурившись еще больше, и опрокинул очередную чашу вина. Цзинь Лин знал, о чем он думает, так как думал о том же — вернее, о ком. Вэнь Нин, Призрачный Генерал, теперь расхаживал где-то с дырой вместо груди, защитив их обоих в храме Гуаньин. Он мог этого и не делать, Вэнь Нин. Но отчего-то… — Сейчас время другое, — рассудительно произнес Цзинь Лин, старательно подбирая слова — пожалуй, впервые при разговоре с дядей. Возможно, потому, что нечто подобное он слышал от Вэй Усяня, и боялся, что его звонкий голос просочится между строк: — Мы не в состоянии войны, никто особо не умирает. Я же не просил, чтобы мой… чтобы Ляньфан-цзунь оказался, ну, тем, кем он оказался, в самом деле! За прошедшее с того момента, как он в последний раз видел младшего дядю и тот чуть не отрезал ему голову, время Цзинь Лину пришлось экстренно повзрослеть. Цзян Чэн время от времени его навещал и предоставлял своевременную помощь — как более опытный глава клана и попросту старший. Но в периоды его отсутствия подле себя Цзинь Лин был главой, он оставался им днем и ночью, и порой за это даже приходилось ссориться со старейшинами. Первым правилом главы Цзян было «не давать никому спуску», и Цзинь Лин взял его на вооружение еще в детстве, модернизировав под себя и свое окружение. Единственными, с кем это не срабатывало, тогда оставались ровесники вроде Цзинь Чана, не блещущие ничем, кроме своей стадности. Когда однажды Цзинь Лин пришел к Цзинь Гуанъяо в синяках не от тренировок, младший дядя усадил его подле и сказал, что справиться с теми, кто считает себя равными тебе или выше в чем-то, будь то положение, статус в обществе, богатство или происхождение, куда сложнее, чем с теми, к кому ты сам относишься так же. Лучше перетягивать их на свою сторону, становясь сильнее за их счет. Он использовал другие, более обтекаемые выражения, и тогда Цзинь Лин понял его наставления как «попытайся подружиться» и с презрением отбросил их прочь, но теперь он увидел в них один из секретов успеха Великого Заклинателя, пока редкими ночами позволял себе вспоминать моменты из жизни, которые заставили его любить и почитать этого человека, виновника смерти его родителей не меньше Призрачного Генерала, виновника чуть ли не всех его бед. Интересно, какой была бы его жизнь, будь отец и мать живы? И что бы они сказали, расскажи он про такую помолвку? Какую-нибудь банальность вроде «выбирай сердцем»? Цзинь Лин представлял, что такое могла бы сказать мама. Он бросил косой взгляд на дядю, мрачно жующего виноград — даже если бы он спросил, Цзян Чэн все равно бы не ответил на «такой вздор». И Цзинь Лину вдруг захотелось поговорить о маме с Вэй Усянем, который научил его приему, позволившему долго держать Цзинь Чана на расстоянии. Он точно хорошо ее знал — о том, что он практически собственноручно погубил свою шидзе, было известно всем. Но Вэй Усяня с его языком без костей и нелепыми советами о драках в молодости не было и не могло быть в Пристани Лотоса. — Дядя, — осторожно позвал он, уже сожалея о том, что решился спросить, — а ты давно не виделся с Вэй Усянем? И получил виноградиной по лбу. *** Цзян Чэн дал ему напутствие, удивившее, казалось, даже его самого. Он сказал «выбирать сердцем» и даже не угрожал переломать ноги в случае какой-нибудь оплошности. С небывалой легкостью Цзинь Лин покидал Пристань Лотоса, что странно, учитывая, что он ожидал получить конкретные указания вместо расплывчатых намеков. Зато мысли о договорном браке уже не давили на него так сильно. Не зря говорят, что нужно лишь прожить с мыслью несколько дней, и она уже не будет казаться такой невозможной, о чем бы она ни была. А через несколько недель и вовсе станет казаться, что ни о чем ином ты и думать не мог. В Пристани Лотоса его родители порой встречались в детстве, когда их матери еще только планировали этот взаимовыгодный союз. Дядя рассказывал, что им не удавалось толком пообщаться, но его отец сразу понравился маме. Интересно, найдется ли кто-то в Облачных Глубинах, кто сразу же приглянется ему? ***