Договорные браки крайне утомительны

— Помолвку всегда можно разорвать, — не терпящим возражений тоном сообщил Лань Сычжуй, с ангельским терпением взявшийся учить Цзинь Лина музицировать. «Раз уж я в Ланьлине, то почему бы и нет?» — рассудил он, тепло улыбаясь. Но у Феи и той вышло бы играть на цине лучше. Они часто бранились и до всего этого, а оказавшись в одной лодке, почувствовали себя совсем уж невыносимо. Сычжуя привезли Вэй Усянь и Лань Ванцзи — «чтобы милые смогли узнать друг друга получше». Свадьба мужчин была нонсенсом даже для тех, кто лично был знаком со знаменитой парочкой, появляющейся там, где творится хаос. Поэтому помолвку, которую скрепя сердце пришлось заключить вздыхающему все чаще и чаще Лань Хуаню, держали в тайне. Предполагалось, что юноши сами поймут, насколько это глупая и неразумная идея. Цзэу-цзюнь лично поговорил с младшим братом, хорошо знающим Сычжуя с малых лет, и все рассудили, что повторение ситуации с ним и Вэй Усянем немыслимо — юный воспитанник никогда не проявлял никаких подобных склонностей. Он сам когда-то угадывал в Ванцзи то, чего тот утаивал от себя самого, и знал, что это возможно. С другой стороны, вот уж кто удивил даже своего шиди, так это Вэй Усянь… но он возродился в таком теле… в общем, это был сложный вопрос. — Ты хочешь разорвать помолвку только из-за этого ужасного инструмента?! — не сдержался Цзинь Лин. — Раз он так тебе нравится, вот и играй на нем сам, я тут причем! Именно эту идеалистическую картину застали вернувшиеся из города Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Внутренне Вэй Усянь от души сочувствовал обоим юношам. Оба были дороги его сердцу, и оба совершенно ничего не понимали в жизни. Им с Лань Чжанем пришлось поговорить на эту тему с Сычжуем, но тот только покраснел как рак и сбежал, сославшись на невыполненное наказание. И впрямь, ближайшие несколько часов бедняга провел, стоя на руках над текстами правил клана. Но никто не мог сказать, кто и за какую провинность был так к нему немилосерден. Казалось, не появись они вовремя, эти двое уже подрались бы, испортив превосходный цинь, подаренный Ханьгуан-цзюнем. Всплеснув руками, Вэй Ин подозвал к себе Цзинь Лина: — Эй, глава Цзинь, пойди-ка сюда. — Чего тебе? — ощетинился юноша, демонстративно сложив руки на груди. — Не видишь, я учусь играть на гуцине? Лань Ванцзи покачал головой — он терпеть не мог непочтительное отношение к старшим, а может, заранее понимал, что затея обречена на провал. — Сычжуй, — сказал он, — помоги мне с покупками. — Да, мы накупили подарков чуть ли не на все Облачные Глубины, — поддержал Вэй Усянь, благодарно переглядываясь с любимым. С некоторых пор ему даже не приходилось вслух просить помочь в чем-либо, будь то нечто серьезное или какая-нибудь шалость. Лань Чжань точно понимал без слов. — Хорошо, Ханьгуан-цзюнь, — как и подобало хорошему ученику, Сычжуй поднялся с места, убирая свой цинь и не обращая внимания на испепеляющий взгляд Цзинь Лина. — Ты всегда такой послушный, — бросил тот ему вслед. А затем лихо посвистел — и на зов тут же примчалась бешено виляющая хвостом Фея, заставив Вэй Усяня с криком спрятаться за спиной Лань Ванцзи. Не успев сделать и десятка шагов, Сычжуй замер там, где оказался. Воспитание клана Гусу Лань кого угодно сделает кремнем, но все-таки он оставался обычным человеком, и ничто человеческое не было ему чуждо. Сжав кулаки, он изо всех сил старался игнорировать Цзинь Лина, которого Лань Цзинъи так удачно прозвал «молодой госпожой» за избалованный дурной нрав. И все же сравнение с псом, пусть и таким способным, как Фея, любого выведет из себя. Пожалуй, только присутствие Ханьгуан-цзюня останавливало Сычжуя от необдуманных действий. Вэй Усянь присвистнул, но сказать что-то в присутствии собаки не решился. Наверное, на это же рассчитывал Цзинь Лин. А Лань Ванцзи, бросив на грубияна холодный взгляд, от которого даже Вэй Ин в юные годы ощущал себя пристыженно, обратился к Сычжую, просто сказав: — Мы можем вернуться в Гусу в любой момент. *** — Цзинь Лин, ты хуже Цзян Чэна! — воскликнул Вэй Усянь, спрыгивая с крыши. Он ждал главу Цзинь у его покоев, рассудив, что тот не станет брать собаку в свою постель. — И ты здесь! — Цзинь Лина порядком утомило все происходящее. День был долгим, нужно было решить массу вопросов, а под конец у него не получилось поладить с гуцинем и пришлось ссориться с Сычжуем. Опять. — Чего надо? — Какой же ты невоспитанный и грубый! — пожурил его Вэй Усянь, преграждая путь к золоченой двери. — Да уж какой есть. Мать не научила меня манерам, я знаю, — отмахнулся Цзинь Лин, пытаясь прорваться мимо него. Но Вэй Усянь точно предугадывал все движения, и в конечном итоге легко скрутил его одной рукой, как и учил где-то в этих садах. — Что я тебе говорил насчет этого? — наставительно произнес он, не ослабляя охвата. — Сычжуй тоже сирота, и что, разве он использует это как аргумент в любом споре? — Пусти! — Цзинь Лину удалось вырваться, и он отбежал, запыхавшись. Вэй Усянь выглядел вполне довольным. Видимо, это была маленькая месть за «удар ниже пояса», совершенный ранее, а именно, непредвиденное появление Феи. — Ты что, поучать меня вздумал? — Скажи, — неожиданно серьезно проговорил Вэй Усянь, — зачем ты все это затеял? Тебе правда нравится Сычжуй? Они впервые за долгое время остались наедине — в Облачных Глубинах от Цзинь Лина не отходили ни на шаг, и уж точно не стали бы позволять его развратному шишу продолжать негативно влиять на юношу. А затем делегация клана Ланьлин Цзинь вернулась в Ланьлин, и все пошло своим чередом. Цзинь Лин настороженно ответил, не выходя из боевой стойки на случай внезапной атаки: -…А ты как думаешь? Видимо, это подразумевало «стал бы я это делать, если бы ответ не был очевиден», но Вэй Усянь почему-то усмехнулся и присел на каменные ступени. — Я думаю, что ты еще очень молод и не знаешь… — А ты, значит, все знаешь? И можешь говорить с главой чужого клана в таком тоне?! — вспылил Цзинь Лин, что случалось с ним все чаще и чаще. Вэй Усянь только поднял на него меланхоличный взгляд и безмятежно выдал: — Я старше тебя, а значит, уж что-то да знаю. Ты не влюблен в Сычжуя, верно? Цзинь Лин как-то беспомощно опустил руки. Он помолчал, прежде чем вполголоса спросить в ответ: — Да что такое это ваше «влюблен»? Он хорош по всем показателям, кроме разве что… Расплывчатая фигура снова скользнула с крыши. Новоприбывший, кажется, не заметил Вэй Усяня, спрятавшегося в тени веранды. — Цзинь Лин, — спокойно позвал Сычжуй. С горящим взглядом и развевающимися от ветра лентами, он выглядел как ученик, достойный имени своего учителя. — А тебе что надо? — будто бы насмешливо прищурился Цзинь Лин, оборачиваясь к нему лицом. — Соскучился? — Просто хочу тебя проучить. Две яркие вспышки схлестнулись в воздухе. Рядом с Вэй Усянем неслышно оказался Лань Ванцзи. Они принялись наблюдать за сражением, вполголоса обсуждая увиденное: — Этот выпад… сомнительно. — Что за открытая позиция, совсем смерти не боишься? — Согласен, нехорошо получилось. — Эх, такую возможность упустил!.. Наконец Вэй Усянь привстал, вглядываясь в быстрые, стремительные движения, а брови Лань Ванцзи еле заметно поднялись вверх: — Лань Чжань, ты видел?.. — Мгм. В какой-то момент Сычжуй и Цзинь Лин начали сражаться техниками друг друга. Точно поменявшись местами, они атаковали и уклонялись в стиле Гусу Лань либо Ланьлин Цзинь, мечи звенели, прикасаясь друг к другу. Большим минусом подобного приема являлось полное предугадывание действий соперника: если ты крадешь его движения, стоит быть готовым, что он не отдаст их просто так. Это было словно сражаться с собственным отражением. Через время, устав от бессмысленных телодвижений, оба опустились на землю, чтобы передохнуть и придумать какой-то способ против этого безвыходного положения. — Ханьгуан-цзюнь, — склонил голову Сычжуй, ожидая нагоняя. Хоть они и не были в Облачных Глубинах, драки без причины всегда были запрещены для членов клана. — Ха, не знал, что вы так близки! — не удержался Вэй Усянь, внимательно рассматривая обоих. — Не понимаю, о чем ты, — вскинулся Цзинь Лин, но Сычжуй посмотрел на него, нахмурившись, и он промолчал. — Уже поздно. Пора отдыхать, — Лань Ванцзи непререкаемо поставил точку в разговоре, и Сычжуй благодарно выдохнул, попрощался со всеми коротким поклоном и взлетел куда-то на крышу, направляясь к приготовленным для него гостевым покоям. На прощание Вэй Усянь кинул на Цзинь Лина странный взгляд и сказал: — Кажется, я был неправ… Ну, в кои-то веки. Уже в их покоях Лань Чжань спросил его, что он имел в виду, и Вэй Ин вместо ответа улыбнулся: — Что думаешь насчет сегодня? Разве они не хорошая пара? Немного помолчав, Лань Чжань медленно предложил: — Я не вижу в них… Но они могли бы стать… побратимами. Вэй Ин так и замер, не успев стянуть с себя нижнюю рубашку: — А разве не будет нарушением священных уз братства, если случится катастрофа и они все же сойдутся? Стать побратимами означало заключить прочнейший союз, как когда-то поступили Цзэу-цзюнь, Чифэн-цзунь и Ланьфан-цзунь. Возможно даже, обретение побратима в лице лучшего ученика Гусу Лань могло отсрочить для Цзинь Лина необходимость женитьбы… Тем более, что сам он, похоже, пока что совершенно не понимал ее сути. — Я поговорю с братом, — пообещал Лань Ванцзи сияющему Вэй Усяню: — Обязательно, но не сегодня! — и тот кинулся ему в объятия. *** Цзинь Лин размышлял о сказанном Вэй Усянем и никак не мог уснуть. Выбравшись из покоев, он немного побродил по внутренним дворикам Башни Золотого Карпа, славящейся своей роскошью и защитными мерами. Проверил посты, всполошив удивленных дозорных, и дал пару указаний на завтра. Устал еще сильнее, но направился не в постель, а в один из изящных, защищенных от всех ветров садов. Здесь среди стройных яблонь и груш цвели самые пышные пионы — символ клана Ланьлин Цзинь. Сычжуй сидел на скамье, читая книгу. В лунном свете он казался нефритовой статуей, белые ученические одежды клана Лань ниспадали широкими рукавами и вышитым подолом, словно горный водопад. — Что ты читаешь? — глава Цзинь подошел к нему почти неслышно, однако его присутствие разгадали задолго до того, как он раскрыл рот — и ни словом, ни жестом не показали, что удивились его появлению. Как будто его ждали. — Зачем ты это сделал? — тихо сказал Сычжуй. Он не обвинял, не спорил. Просто хотел узнать. Цзинь Лин сказал: — Прости, что не посоветовался прежде с тобой. Сычжуй захлопнул книгу. На ней была надпись, но Цзинь Лин не успел прочитать: — «Прости»? Что это вообще означает? Ты думаешь, что можешь просто извиниться и этим все исправишь? — О чем ты? — не понял Цзинь Лин. Какое-то время Сычжуй вглядывался в его лицо, словно что-то выискивая в его выражении: — Забудь, — он отвернулся, собираясь уйти в ночь. Он хотел сказать так много, но не желал говорить ничего. О том, что эта помолвка была форменной глупостью. О том, как на престиж клана Ланьлин Цзинь может повлиять подобный брак его новоиспеченного главы. О том, что не знает, почему тогда сказал «согласен». — Постой, — Цзинь Лин схватил его за опущенную вдоль тела руку, сам себе удивляясь. Запястье Сычжуя, хоть он и был старше, оказалось очень тонким и даже нежным. Руки заклинателей обычно грубели от тренировок с мечом и неустанной игры на музыкальных инструментах. Но если подумать, запястья никак от этого не страдали, а потому оставались такими, какими их создала природа. Сильными, гибкими, уязвимыми. — Ты ведь меня не ненавидишь? Зрачки Сычжуя расширились: — Ненавижу? Почему я должен тебя ненавидеть? Цзинь Лин все не отпускал его руку и не мог подобрать подходящих слов. — Как ты себе представляешь нашу семейную жизнь? — ни с того, ни с сего поинтересовался Сычжуй. — Ну… — подумал Цзинь Лин. — Мы могли бы тренироваться вместе. Ходить на ночную охоту. Любоваться цветами, — он кивнул на пионы. — И, может, Вэй Усянь даст мне пару уроков по игре на флейте. Раз уж он смог научиться, то… — Я не об этом, — прервал его Сычжуй, тут же залившись краской. Потупившись, он уточнил: — Ты ведь знаешь… что такое… семейная жизнь? — Не переживай об этом, меня не сильно это интересует, — казалось, Цзинь Лин уже начинал сердится, стоило кому-то заговорить об этом. — Если нужен будет наследник, сделаем как-нибудь потом. Разве сейчас это так уж важно? Я пока не собираюсь умирать, ну а после моей смерти… если честно, мне плевать, что тут будет. — Подумав немного, он сказал: — По крайней мере, ты сможешь разгрести беспорядок. Сычжуй мягко улыбнулся, не отнимая своей руки. — Ну, что скажешь? — взволновано спросил Цзинь Лин, облизывая пересохшие губы. — Я пока… запрещаю тебе умирать. На том они и порешили.