Договорные браки крайне утомительны

В Гусу был Вэй Усянь. Это можно было понять по простым признакам. Во-первых, Фея чувствовала себя отлично и так и норовила нырнуть в какой-нибудь переулок. Цзинь Лину пришлось подзывать несносное создание обратно к себе несколько раз. Во-вторых, попробовав блюда хунаньской кухни в забегаловке в Цайи, Цзинь Лин невольно вспомнил его стряпню в городе И. А в-третьих, когда наутро Цзинь Лин открыл окна в гостинице, его оглушили пронзительные ослиные трели. Следом послышалось увещевание, перемежающееся руганью: — Яблочко, чертов упрямец, сейчас же пошли, паршивец блохастый, мы должны успеть в Облачные Глубины пораньше, я и так проспал все на свете, — Вэй Усянь что есть мочи тянул за поводья, но осел, казалось, был отлит из металла, не дрогнув. — Хотели опередить меня? — Цзинь Лин притворился, что вовсе не рад этой встрече, направляясь прямиком к неповторимой парочке. Впрочем, где Вэй Усянь, там и Ханьгуан-цзюнь, и глава Ланьлин Цзинь напомнил себе никогда не называть их с Яблочком так вслух. — Ха, Цзинь Лин, и ты здесь! — Вот уж кто никогда не скрывал своих чувств, если только не задумывал что-нибудь эдакое. Но утро было слишком раннее, а повод для встречи — слишком официальным, чтобы шутить. Вэй Усянь отпустил Яблочко восвояси и пожаловался:  — Надеюсь, без Феи? Нам пришлось заскочить на ночную охоту и сделать крюк. А ведь хотели вернуться раньше тебя и осмотреться, чтобы тебе не было так уж грустно и одиноко в Облачных Глубинах. — Почему тогда не полетели на мече? — Цзинь Лин понял, что сморозил глупость, как только эта фраза покинула его уста. Причина была прямо перед ним — как он не мог оставить Фею, так и Яблочко являлся подспорьем в путешествиях и обузой одновременно. Впрочем, в случае с этим возмутительным ослом, даже оставь они его посреди улицы на пару-тройку дней, Цзинь Лин готов был поспорить, что никто бы на него не позарился. Вэй Усянь лукаво улыбнулся: — То есть, ты счастлив, что я поприсутствую на счастливом событии? — Каким бы серьезным делом ни являлась помолвка, вся ситуация сама по себе была точно создана для подтруниваний. Заметив, как изменилось лицо молодого главы, Вэй Усянь тут же сменил тон на сочувствующий: — И куда только смотрел Цзян Чэн? Отдавать такого завидного жениха на съедение гусуланьским девам — неслыханное расточительство! Он еще некоторое время распалялся в том же духе, то делая отсылки к прозвищу «молодая госпожа», полюбившемуся когда-то Цзинъи, то сетуя, что Цзинь Лин мог бы принести куда больше чести семье, не связываясь с самым скучным кланом заклинательского мира, но наконец ему это надоело, и они смогли сесть за один стол, чтобы подкрепиться перед отъездом. До Облачных Глубин оставалось всего ничего — скромная процессия Ланьлин Цзинь остановилась здесь на ночь, просто чтобы не появляться в Облачных Глубинах уставшими с дороги и произвести хорошее впечатление с первых минут. По крайней мере, так делал Цзинь Гуанъяо, когда ездил куда-либо с официальным визитом. — А где Ханьгуан-цзюнь, еще спит? — с некоторым удивлением посмотрел по сторонам Цзинь Лин, когда они заказали завтрак, точно планируя увидеть Лань Ванцзи за одним из столов. — Разумеется, нет, — цокнул языком Вэй Усянь, точно сама мысль о подобном попустительстве со стороны одного из Двух Нефритов клана Лань была невозможна. — Он отправился вперед, в кои-то веки милостиво позволив мне отоспаться безо всяких уговоров. Цзинь Лин покраснел, пытаясь скрыть свое смущение за кашлем. Казалось, Вэй Усянь специально сказал все это и теперь наблюдал за реакцией юноши с нескрываемым довольством собой. — Кстати, у них в Гусу Лань очень строгий режим, — вспомнил он и ловко закинул в рот орешек арахиса. — Встают ни свет ни заря, а ложатся ровно в девять, как по команде. Твоя будущая женушка будет тебя этим доставать, так что готовься заранее. Видимо, он хотел смутить неискушенного юношу своими познаниями о режиме сна заклинателей Гусу Лань еще больше, но, на удивление, его план не удался. — Я знаю, — машинально проговорил Цзинь Лин. Брови Вэй Усяня с намеком поползли вверх, и он поспешил пояснить: — На общих ночных охотах ученики Гусу Лань всегда встают и ложатся в одно и то же время. Кажется, Вэй Усянь был доволен тем, что молодые господа из разных кланов так часто ходят на ночные охоты вместе, что успели запомнить распорядок дня друг друга. Они обсудили последнюю из совместных вылазок, на которой Цзинь Лину удалось весьма удачно заманить в ловушку несколько нежитей — как оказалось, Вэй Усянь читал отчеты учеников Гусу Лань, был в курсе и даже был готов дать несколько дельных советов на будущее. Настало время отправляться в путь, и Цзинь Лин нервничал все сильнее. По идее, сегодня ему предстояло только знакомство. Глава клана Лань Цзэу-цзюнь любезно отреагировал на столь расплывчатое предложение о помолвке (все же обычно такое происходит с указанием конкретного имени) не менее расплывчатыми формулировками, суть которых сводилась к «приезжайте, посмотрите, у нас в горах чудесно в это время года и мы всегда рады дорогим гостям, а там видно будет». Как младший дядя не раз напоминал Лань Хуаню в ту злосчастную ночь, в свое время именно Ланьлин Цзинь немало поспособствовал восстановлению Облачных Глубин. Так что не принять Цзинь Лина они просто не могли, даже если глава клана Лань не желал впредь видеть ни одного расшитого пиона до конца своей жизни. Вэй Усянь глянул на него один раз, затем второй, и наконец сказал: — Как тебя вообще уговорили на это? — Было заметно, что ему не терпелось спросить об этом с самой первой минуты их встречи. — Ты ведь так молод, и вдобавок, не кажешься человеком, стремящимся к женитьбе. Если кого и нельзя было обмануть в подобном плане, то как раз Вэй Усяня. Слухи расходились быстро, и некоторые поздравляли Цзинь Лина со столь грандиозными планами, а иные сочувствовали, что юноша так рано потеряет статус холостяка, будто это когда-либо мешало тому же Цзинь Гуаньшаню или любым другим женатым мужчинам, пожелавшим вкусить плотских удовольствий вместо полагающегося заклинателям Истинного Пути отречения от всего мирского. Но никто не считал, что главу клана могли в той или иной степени заставить — скорее, предполагали в нем корыстный расчет, желание упрочить свое положение любыми доступными способами. И, конечно, это заставляло людей все чаще сравнивать его с предшественником, чей брак все это время считался образцовым, и лишь недавно обнаружил перед всеми свое гнилое нутро. Цзинь Лину скрепя сердце приходилось мириться с тем, что теперь окружало его персону подобно въедчивому цветочному аромату. Орхидеи не пахнут, поэтому Жулань не знал, как с этим быть, более того, он столько лет слышал свое вежливое имя только по особым случаям или от незнакомцев, что не был к нему привыкшим. С детских лет все звали его Цзинь Лином, и, признаться, Цзинь Жулань оставался таинственной персоной даже для себя самого. Вскинув голову, он фыркнул: — Кто может заставить меня? Я вовсе не малое дитя. — Ну-ну, — покорно согласился Вэй Усянь, протягивая Яблочку купленное только что яблоко, чтобы раззадорить его, но не давая откусить как следует. — Неужто дети способны принимать подобные решения? Неожиданно даже для себя самого, Цзинь Лин сжал кулаки и отвернулся. Будь его воля, Вэй Усянь превратился бы в мешок для тренировки ударов, но он прекрасно понимал, что пока ему не ровня. Не сразу заметив перемену во всегда надменном и даже вздорном под стать своим дяде и покойному отцу юноше, Вэй Усянь наконец отдал Яблочку многострадальный огрызок и перестал танцевать вокруг него, точно оттачивая боевые шаги. Он отряхнул руки, вздохнул и совсем иным тоном проговорил: — Знаешь, на самом деле, не слушай мою болтовню. Как ты уже знаешь, я много говорю и мало при этом думаю. Обернувшись, Цзинь Лин слушал, разинув рот. Похоже, Вэй Усянь и впрямь отлично выспался, раз заговорил в подобном тоне. — Что? — глупо переспросил он. — Говорю, что ты — глухая тетеря! — потеряв неизвестно откуда взявшуюся толику терпения, Вэй Усянь заливисто засмеялся под довольные крики осла и гомон людей клана Ланьлин Цзинь, готовящихся к отбытию, на фоне. — Какая досада, не повезет кому-то из клана Гусу Лань с супругом, — не скрывая сарказма, парировал Цзинь Лин. Он и впрямь успел повзрослеть, подумалось Вэй Усяню. — Пока не привели твою чертову псину, — начал он, — раскрою тебе секрет: на самом деле, ты можешь извлечь пользу даже из этого. В клане Гусу Лань все сплошь и рядом прекрасны обликом и душою, ведь известно, что люди, проживающие бок о бок, становятся точно капли росы на одном стебле. — Он рассуждал вполне разумно, и Цзинь Лин вслушивался в эти слова, точно надеясь найти в них какой-то скрытый смысл. А Вэй Усянь продолжал: — Кто-то вроде идеально дополнил бы твой несносный характер. Юноша с досадой цокнул, отворачиваясь — только он подумал, что Вэй Усянь говорит серьезно, как тот снова поймал его на удочку! И кто станет терпеть общество подобного человека? Если говорят правду, и Ханьгуан-цзюнь действительно является воплощенным идеалом лучших качеств заклинателя из клана Лань, то их стойкость, готовность сносить невзгоды и всепрощение достойны всевозможных похвал. -…сглаживая углы и, как точка опоры, позволяя принимать взвешенные решения. Твоя мать была таким человеком для нас с твоим дядей. Эти слова прозвучали неожиданно мягко и даже ласково, и Цзинь Лин не решился бросить взгляд из-за плеча, точно боясь, что Вэй Усяня подменили на какую-нибудь нежную деву с покладистым нравом и теплыми руками. — Правда? — Цзинь Лин почувствовал себя так, словно с плеч свалился хотя бы ненадолго тяжкий груз. И хотя скоро придется вновь брать его на руки и идти восвояси, эти несколько мгновений он может передохнуть. — Как думаешь, что она сказала бы на все это? Вэй Усянь задумчиво что-то промычал: — Хмм, наверное, слепо не идти на поводу у обстоятельств. И хорошенько кушать, — его лицо вновь озарилось ехидной улыбкой. — А что сказал Цзян Чэн? Небось, порекомендовал составить список качеств идеальной невесты? Если бы слова можно было скручивать, словно тряпки, и выжимать руками, то ядовито-веселого, безудержного сарказма, содержащегося в такой невинной на первый взгляд фразе, хватило бы на десяток, сказанных кем-то другим. Со странной смесью чувств, среди которых было и понимание, и даже восхищение, Цзинь Лин подумал, что они с его дядей и впрямь когда-то были друзьями — и до сих пор стоят друг друга. — Вообще-то, да, — вспомнил он. — И как успехи? — фыркнул Вэй Усянь, и от его ехидности тут же не осталось ни следа. Он вновь превратился в смешливого дурачка на ослике, до смерти боящегося собак. — Из-за своего треклятого списка он ходит в бобылях, когда я уже успел и умереть, и воскреснуть, и даже муженька себе найти самого что ни на есть распрекрасного! А он все носится с «девушкой своей мечты», которой нет в природе. — Это не так, — решительно возразил Цзинь Лин. Уж что-что, а порочить имя Саньду Шеншоу не позволено никому, даже Старейшине Илина. — Дядя просто вечно занят. — Если бы ему нравились девушки, он бы нашел время, — не остался в долгу Вэй Усянь, а затем тут же захохотал, поняв, что сказал. Отсмеявшись, он добавил: — Мужчины ему тоже вряд ли по вкусу, если я правильно помню, он только и делает, что круглыми сутками начищает свой меч в гордом одиночестве. И принялся смеяться еще заливистее прежнего. Цзинь Лин, презрительно отвернувшись, хотел было отойти подальше от этого несносного пошляка, но Вэй Усянь как ни в чем не бывало положил руку ему на плечо, одним движением пригвоздив к месту. Это напомнило об их первой встрече — и позорном поражении от слабенького, но крайне тучного призрака. — Так ты расскажешь мне свой список? — Вэй Усянь невинно похлопал ресницами, и на миг в нем словно проступили черты настоящего Мо Сюаньюя, с которым Цзинь Лин был знаком с детства и еще пару раз встречался на праздниках, будучи подростком. Чем старше несчастный становился, тем больше он любил косметику и стремился подражать женскому поведению, что со временем выглядело даже не столько комично, сколько попросту жалко и неприятно для глаза. Наверное, природа что-то напутала и засунула его бедную душу не в то тело, а может, это заключение было наказанием за деяния в прошлых жизнях. Узнав, что Мо Сюаньюй, вероятно, обрел покой, раз поменял свою душу на душу Вэй Усяня, Цзинь Лин на миг даже порадовался за него. Все-таки, он тоже был его дядей, и судя по всему, с дядями ему явно не слишком везло. Взять хотя бы его шишу… Вздохнув, он решил ему ответить: — Думаю, спутник по самосовершенствованию любого заклинателя должен быть честным и открытым человеком. С острым умом и трезвым взглядом на вещи. Желательно, совпадающим с моим. И слабых я не люблю, кто же будет помогать мне на ночных охотах? Что еще… — задумался он и замолчал. Вэй Усянь, казалось, оторопел: — На удивление здравые мысли, Цзинь Лин, мне даже стало чуточку не по себе! — Думаешь, таких не бывает? — насупился Цзинь Лин, предполагая, что теперь его список подвергнется осуждению вслед за списком дяди, о котором он сам, понятное дело, ничего не знал. — Неправда, напротив. В твоем возрасте я и не думал о подобных характеристиках, — доверительно признался он. — Ум, сила, доверие… И ни слова о красоте или смирном нраве! А твой дядя, небось, не думает о таких вещах до сих пор — в его списке по-прежнему прекрасная и кроткая небожительница, которая не посмеет ему перечить или одаривать наследниками без спроса? Так он и продолжал подтрунивать над дядей и племянником весь оставшийся путь. Не прошло и часа, как процессия не спеша достигла скалы с несколькими тысячами правил и защищенных вязью мудреных заклинаний врат Облачных Глубин. — Лань Чжань, я здесь! — Вэй Усянь вырвался вперед, устремившись прямо к стоящему рядом с братом подобно нефритовым изваяниям Лань Ванцзи, едва его завидев. И совсем позабыв про главу Цзинь. Тот отчего-то ощутил себя преданным и со злостью пополам с обидой подумал, что вряд ли с такими же эмоциями станет встречать хоть кого-то из тех, с кем ему предстояло обдумать женитьбу. Но не успев сделать и пары-тройки шагов, он заметил среди чинно встречающих его гусуланьцев знакомые лица, приветливо улыбающиеся ему. Возможно, Вэй Усянь и безумец, но в чем-то он прав. «А если вдруг что, ты всегда можешь заартачиться и отменить помолвку хоть в последний момент», — уверенно заявил он по дороге. — «Хотя, конечно, делать так я тебе не советую, ведь это так некрасиво по отношению к второй стороне и может даже опорочить чью-то честь, не факт, что не твою. Но забывать обо всем спектре возможностей тебе тоже не стоит». Он всегда говорил по существу дела, показывая себя прагматичным до крайности, что на первый взгляд никак не вязалось с его натурой. Если речь шла о том, как отразить нападение шайки хулиганов, Вэй Усянь показывал полезные приемы боя вместо того, чтобы попытаться разрешить конфликт мирно или выдать нагоняй за шалопайство. После формальных приветствий и обмена любезностями Цзинь Лин погрузился в раздумья. Подошедшие было Сычжуй и Цзинъи поинтересовались трудностями дороги (вежливый Сычжуй) и подивились габаритам кружившей у ног хозяина Феи (вечно нарывающийся Цзинъи), но затем толпа разделила их, и ближайшие пару часов они не виделись вовсе. У Цзинь Лина тем временем невольно появилась идея, которая целиком захватила его мысли. Идея, которая решала сразу множество проблем, связанных с этим договорным браком. Что может пойти не так? *** После нескольких бесконечных часов, полных бессмысленных церемоний и занудных речей, Цзинь Лин вместе с парой сопровождающих, а также Цзэу-цзюнем, Лань Цижэнем, безымянной женщиной в налобной повязке с узором из облаков и почему-то Лань Ванцзи, Вэй Усянем и несколькими учениками, оказались в изящно обставленной комнате, явно служившей рабочим помещением для главы клана Гусу Лань. А перед этим, по случаю официального визита главы клана Ланьлин Цзинь, обед устроили в лучших традициях клана Гусу Лань — Вэй Усяню пришлось закрыться ото всех рукавом, чтобы не смеяться в голос над выражением лица Цзинь Лина, впервые попробовавшего знаменитый целебный настой. Впрочем, гости ощутили заметное даже со стороны облегчение, когда в зал все же внесли угощения, популярные в Ланьлине. Цзинь Лин всю трапезу бросал мрачные взгляды на девушек Гусу Лань, часть из которых выглядела испуганно, а часть — смущенно. По особому случаю их посадили напротив юношей, и на первый взгляд каждая казалась краше, добродетельнее и талантливее другой. Он догадался, что совместный обед был лишь поводом позволить жениху ненавязчиво разглядеть каждую из них, чтобы выбрать невесту. Его уже начало тошнить от этих странных хождений вокруг да около. Все прекрасно понимали, какого рода это будет брак, и все равно притворялись и пытались организовать подобие «случайного знакомства». — Надеемся, что вы хорошо отдохнете в Гусу, — любезно сказал Лань Хуань, присаживаясь за низкий стол и предлагая Цзинь Лину сесть напротив. После долгой дороги гостям и впрямь полагалось разойтись по приготовленным им комнатам, а дела хозяева должны оставить на новый день, но перед обедом Цзинь Лин сам попросил не тянуть с церемониями, после благополучно забыв об этом. Теперь он не понимал, что делает в этой комнате и почему глава Лань, видимо, ожидает от него каких-то слов. — Благодарю, Цзэу-цзюнь, — осторожно ответил глава Цзинь, — слухи о прославленном гостеприимстве Облачных Глубин не врут. Никаких слухов, в сущности, не было — в Облачные Глубины редко заглядывали случайные путники, хотя бы потому, что попасть внутрь им было бы весьма затруднительно. Горная обитель клана Гусу Лань не случайно считалась неприступной блюстительницей чистоты и благонравственности своих жителей — а какой снег останется белым, если по нему пройдут сотни гуляк? Но друзьям Облачные Глубины открывались с иных сторон. Цзинь Лин знал об этом от младшего дяди — безупречные манеры никогда не подводили ни главу клана Лань, ни его подчиненных. Лань Хуань кивнул, принимая похвалу. Несмотря на все усилия, он выглядел уставшим и рассеянным. Цзинь Лин понимал, почему. Если какие-либо слухи о клане Лань и существовали, то первыми на ум шли пересуды о том, как глава клана Цзэу-цзюнь может повторить печальную судьбу своего отца, Цинхэн-цзюня, ушедшего в добровольное затворничество еще до рождения сыновей, видимо, поставив неустанное самосовершенствование выше родительского долга. Цзинь Лин искренне ему сочувствовал. Он сидел напротив в золотых одеждах Ланьлин Цзинь и в очередной раз за эти месяцы ощущал себя самозванцем, занявшем чужое место. Будь здесь младший дядя, что бы он сделал или сказал? Ведь это из-за него все и случилось. Смог бы он найти слова, чтобы утешить названного брата и наставить племянника, которого пытался убить? Отбросив эти мысли прочь, Цзинь Лин обнаружил, что сидящий справа от племянника учитель Лань только что нарушил затянувшееся молчание вопросом: — Ну, как вам наши ученицы? Кто-нибудь приглянулся, должно быть? Благодаря своему авторитету и уважению в обществе, которое вызывало одно лишь его имя, Лань Цижэнь никогда не отличался особой тактичностью. Женщина, должно быть, оказавшаяся здесь в качестве официальной наставницы женской половины Облачных Глубин, тихо кашлянула. Однако все взгляды так или иначе теперь были направлены на Цзинь Лина. И, конечно, он не мог на это не ответить: — Да, приглянулся, — дерзко заявил он, вызвав неподдельный интерес даже у Ханьгуан-цзюня, безучастно застывшего за спиной брата поодаль. — Вон тот. Цзинь Лин весьма непочтительно ткнул пальцем в нескольких учеников и учениц, почтительно ожидающих ближе к входу и, очевидно, представляющих свое поколение, лучших из лучших. — А? Я? — растерялся Лань Сычжуй, обычно не теряющий присутствие духа даже в самых непростых ситуациях. Казалось, он был лидером их компании, но все, кто стоял вокруг него, тут же отступили на шаг. В его лице отражалось чистейшее недоумение. — Должно быть, произошло недоразумение, — мягко предположил Цзэу-цзюнь, вновь оборачиваясь к молодому главе Цзинь. — Не стоит принимать такие решения поспешно. Разумеется, вы не могли найти себе избранницу за пару часов, вопрос был излишним. Он хотел сказать что-то еще, но его перебили: — Отнюдь, — твердо заявил Цзинь Лин, игнорируя советника, нервно дергающего его за рукав ханьфу. — Клан Ланьлин Цзинь предлагает заключить помолвку с молодым господином Ланем. Что тут непонятного? С каждым словом из него будто выпускали кровь благородных Цзиней, а оставшаяся в его теле кровь безудержных Цзянов кипела через край, грозя вырваться и устроить какой-нибудь погром. — Глава Цзинь, но ведь А-Юань — парень! — всплеснула руками женщина, так и забывшая представиться лично.  — Совершенно исключено, — жилка на виске старого Ланя явственно запульсировала. — Почему им можно, а нам нет?! — вырвалось у Цзинь Лина, и все обернулись на Лань Ванцзи и Вэй Усяня, в полной растерянности застывших у утонченной вазы с хлопковыми ветками, на расстоянии ближе друг к другу, чем следовало стоять друзьям. Наконец Вэй Усянь прыснул, а затем, ухватившись за плечо по-прежнему выглядящего удивленным Лань Ванцзи, захохотал так, что чуть не сложился пополам. — Цзинь Лин… Ахах, о небеса… Ты… действительно умеешь удивлять… Какое… бесстыдство!.. — Он вытер выступившие на глаза слезы указательным пальцем и выдохнул. — Ох, вот это новости… Лань Чжань, ты знал? Лань Ванцзи перевел взгляд на Сычжуя, выглядящего пристыженным, а затем обратно на ухмыляющегося Вэй Усяня. — Что ты хочешь сказать? — спросил он, совладав с эмоциями и вновь становясь холодным как лед. Неожиданно Сычжуй покраснел как рак. А Цзинь Лин вдруг вспомнил, что напрочь забыл про все подготовленные доводы. — Эй, ты на что намекаешь?! — прикрикнул он на Вэй Усяня, краем глаза заметив, как меж бровей Лань Ванцзи на миг показалась и исчезла складочка недовольства. — Глава Лань, я сейчас объясню. Это многое решит. Он казался таким серьезным, вновь совладав с собой, что Лань Хуань невольно прислушался. Следом за ним не решились перебить молодого главу и остальные: — Посудите сами, этот брак ведь — просто договор о сотрудничестве, так? Вдобавок, все твердят мне, что не стоит торопиться заводить наследников, но разве это можно контролировать, если муж и жена живут вместе? Так мы избежим множества проблем. Я все обдумал, и мне кажется, что это лучший способ, — убедительно заключил он. Признаться, у присутствующих не было и шанса — они могли лишь подивиться юношеской незамутненности и чистоте. Цзинь Лин говорил об этом так просто и естественно, точно совсем не понимал значения вступления в брак, а в искренности его слов невозможно было сомневаться. Переглянувшись с Цзэу-цзюнем, учитель Лань, прокашлявшись, рассеянно промолвил: — Глава Цзинь, не мне переубеждать вас, и думаю, другие сделают это куда лучше меня, — он явно имел в виду то бледнеющих, то зеленеющих советников, сидящих по обе стороны от Цзинь Лина на почтительном расстоянии. Цзинь Лин нахмурился. Он надеялся, что его логику поймут в два счета, и все будет согласно его плану. Признаться, ни в детстве, ни в отрочестве Цзинь Лин не получал ни от кого серьезных отказов, а повзрослеть достаточно, чтобы понять, что так не будет вечно и со всеми, еще не успел. Сычжуй, конечно, мог быть не согласен, но это была отдельная тема для беседы. И уж Сычжуй-то всегда отличался смирным нравом и сообразительностью вполне сносной — для Ланей. — А ты что скажешь? — угрюмо повернулся он к своему возможному жениху. Тот по-прежнему стоял в отдалении, и его лицо перебирало на себе всевозможные эмоции за считанные минуты, снова и снова. — Сычжуй, — позвал Лань Ванцзи, — подойди. Ученик тут же сделал несколько шагов вперед и оказался рядом с сидящими за столом. Все взгляды устремились на него. — Сычжуй, — мягко начал Лань Хуань, — что ты думаешь обо всем этом? По его реакции было очевидно, что происходящее для него — полная неожиданность. Не поднимая глаз, он тихо сказал: — Я не против. Довольно поглаживающий бородку Лань Цижэнь (Сычжуй, как лучший ученик, однозначно не мог пойти против воли учителя и вмешаться в подобное безобразие) от удивления пребольно дернул себя за волосы, Вэй Усянь громко прыснул и попытался выдать это за приступ кашля, а Цзинь Лин тут же преисполнился воинственности, готовясь и дальше отстаивать свою абсурдную, как не посмотри, точку зрения. — Глава клана Ланьлин Цзинь, — Лань Хуань мудро поспешил отвлечь всех разговорами, — если этот вопрос не покажется вам слишком бестактным, позвольте полюбопытствовать, почему ваш выбор пал на… — Он бросил взгляд на Сычжуя, по-прежнему уставившегося куда-то в пол, — нашего лучшего ученика в своем поколении? Цзинь Лину казалось это очевидным, поэтому он не посчитал нужным отказать в ответе: — Мы ведь уже знакомы, хорошо знаем друг друга и, думаю, будем неплохими напарниками впредь. Он и некоторые техники Ланьлин Цзинь уже знает… Тут Цзинь Лин осекся — заклинателю считалось не почтительным сочетать разные техники боя, но он ведь сам видел это в сражении! — Знает? Ах, он знает!.. — начал было Лань Цижэнь, но неожиданно для всех его прервал насмешливый голос из-за спины: — Неужто ты сам его учил? — Вэй Усянь с вызовом глядел на Цзинь Лина, точно весь его вид кричал «ну, а что ты на это сможешь ответить». — Разумеется, нет, — наконец оживился Сычжуй. Он уверенно и спокойно смотрел прямо на Вэй Усяня и Лань Ванцзи, и в честности его слов невозможно было сомневаться. — Это получилось случайно, и я сожалею… — Дурак! — не выдержал Цзинь Лин. — Ты сожалеешь о техниках моего клана? Может быть, хочешь испробовать их на себе?! Юноши переглянулись, и между ними точно посыпались искры. Неожиданно Лань Цижэнь и Лань Хуань поднялись с мест, с разными эмоциями на обычно столь спокойных и невозмутимых лицах. Цзинь Лин поспешил встать следом. С легким вздохом, точно столкнувшись с неодолимым отрезком мелодии на нотном стане, Лань Хуань заключил: — Мы объявим, что глава Цзинь еще не принял решение. Завтрашние мероприятия пройдут как планировалось — клан Гусу Лань намерен продемонстрировать гостям все радушие и красоты нашего края. Под красотами, вероятно, имелись в виду жительницы женской половины Облачных Глубин, от мала до велика. Цзинь Лин мрачно кивнул и взглянул на Сычжуя. Тот улыбнулся ему, и, ободренный, он выдал: — Можно, он будет меня сопровождать? Все присутствующие испустили глубокий вздох. Лань Хуань покорно произнес: — Как будет угодно главе Цзинь. Вот кого можно было назвать кротким в самом что ни на есть положительном смысле. Как хорошо, что Цзян Чэн об этом не знал. *** * Хунань — провинция в Китае, кухня которой славится специями. * Белый пион сорта «Сияние среди снегов» украшает одежды заклинателей клана Ланьлин Цзинь в качестве их герба. * Цзинь Жулань — вежливое имя Цзинь Лина, «Жулань» означает «подобен орхидее». Это имя предложил Вэй Усянь. * Шишу — дядя по совершенствованию, то есть, не кровный родственник, но по духу (обычно это связь через одного учителя/учения, у Вэй Усяня и Цзян Яньли это клан Юньмэн Цзян). ***