Ехать никак нельзя

      Полная тишина стоит в давно покинутой квартире. Завешанные полным блек-аутом окна не пропускали солнце уже больше пяти лет внутрь. Раскрытый холодильник, брошенный хозяином устал пищать, вымаливая его закрыть и не выпускать холод. Даже лампочка перегорела. Пыль захватила все поверхности. Тут слишком давно не было хозяина. Раздавшийся звон ключей и грохот закрывшейся железной двери даже никого не напугал. Раньше хоть водились тараканы и муравьи, таская куски гниющей еды. Тихий стук каблуков по бетонным полам в прихожей, которые так никто и не застелил линолеумом. Тонкая рука с хрупкими пальчиками взяла с рабочего стола, стоящего в углу гостиной, ежедневник. Сняв резинку, бледные пальчики проскользнули по кремовым страницам. Кривые полоски таблицы на месяц. Цветные скотчи. Вечные перечеркивания. Сотни слоев замазки. Вдруг линовка на месяц прерывается линовками на каждую неделю, расписанная парами. Гость тяжело вздохнул. Теплое дыхание снесло сантиметровый слой пыли с трех мониторов, которые все были развернуты в угол.       Последняя дата, которая была заполнена, это было седьмое июня.       «Аврал перестройки» гордо носил название первый понедельник первого летнего месяца. Весь остальной ежедневник был залит кровью, которая давним-давно застыла и склеила все остальные листочки, которые хозяин мечтал однажды заполнить.       Гость широким жестом согнал пыль с дорогого офисного кресла, и, усевшись в него, сложил ноги на край стола, где горой громоздились пустые банки из-под энергетиков разного ценового сегмента. С рабочего места, если поднять голову, можно было увидеть и пейзаж за окном, и осмотреть всю комнату. Отсюда просматривались все проемы этой стандартной «двушки». Снова раскрыв черный ежедневник, тонкая рука пролистала назад почти полтора года. У гостя было одно желание — понять что случилось и почему.       Этот ежедневник и попытка описать его — лишь версия случившегося. Хозяина дневника уже не спросить о случившемся. Так же, как и любого из тех, кто прописан в любом из предложений. Бумага стерпит все. Но, видимо, июнь взял вверх над этим высоким очаровательным парнем. То, что вылилось на кремовые страницы, не дав их расписывать дальше, владелец гордо называл Кошмаром. Черное чудовище внутри него. Оно было агрессивно. Оно всегда рычало. И было всегда сильнее. Но он сам его таким вырастил.       У того, кто был одержим идеей узнать владельца лучше, явно был синдром поиска глубинного смысла. Но сидящему хотелось верить, что все крупицы, которые он найдет на листах, помогут ему.

Март, больше года назад

      Большой заснеженный город, брошенный на растерзание судьбы. Вот десятки тысяч машин стоят в пробках на главных и не очень дорогах, озлобленные на главу города за желание пересадить всех на общественный транспорт. Новенькие белые трамваи с красной полосой вдоль всего корпуса ловко и бесшумно маневрируют по извилистым улочкам. Снега в городе падало за эту зиму слишком много. И сейчас, с первым мартовским дождем все начало смывать. Грязь текла бесконечными ручьями, сливаясь в главную реку-кормилицу. Река стонала и скрипела от нагрузки, готовясь совсем скоро надломить метровые льдины, пробуждая свои черные воды. Но сейчас поверхность была еще достаточно крепкой, чтобы многие беспечные граждане не ожидая метро или трамвая, брели по протоптанным дорожкам, спрыгивая с набережных. Среди сотен таких бренных путников, именно в восемь вечера четверга, озадаченные тщетностью бытия, был высокий неприметный парень. Засунув руки в карманы, он не торопясь брел по толстому речному льду, слушая музыку.       Его лицо давно не видело солнечного света. Он принципиально пропускает световой день. Благо сейчас — это не так и сложно. Но скоро лето. А летом он старается вообще не высовываться на улицу.       О ком вообще речь? Двадцатисемилетний, уже больше трех лет как безработный, молодой человек. Как говорилось в полицейской сводке: рост больше двух метров, телосложение упитанное, глаза зеленые, волосы рыжие. Фотография на доске почета в местном отделении полиции, носившая гордое название «Их разыскивают» была взята еще со старого паспорта, который он давным-давно сжег. Помнил только серию и номер. Один из нескольких артефактов его прошлой жизни.       Сейчас он — давно уже не человек, а скорее так, отброс общества. Благо хоть дом еще есть. А так был бы еще и бездомный, для полного антуража. Шагая в бело-бирюзовых кроссовках по льду, одетый в большую черную толстовку, капюшон которой скрывал рыжие волосы и изуродованное лицо от случайных прохожих. Вся мягкая покрасневшая кожа была покрыта шрамами, которые остались после глубоких порезов. На правой скуле были несколько совсем новых. Чуть выше, весь правый глаз украшал яркий синяк нескольких дней давности. Веки распухли, и вечно текущие слезы мешали ему видеть этим глазом. Разбитые губы, в которых идущий сжал мятую сигаретку, идеально подходили к таким же изуродованным рукам, где еще можно было разглядеть татуировки на одной из тыльных сторон. Некоторые пальцы все еще не слушались его, не желая сгибаться и пытаться хоть что-то удержать.       С неохотой забравшись обратно, парень преодолел быстро несколько подземных переходов, а следом прошел по дворам, выходя к вокзалу. Но не тому, который стоял в самом центре города, представляя собой грациозные золотые ворота в город, принимая десятки, а в особо загруженные моменты и сотни составов в день. Пошел по территории того, кто носил название «Сортировочный». Подпрыгнув, быстро перелез через забор больше трех метров в длину. Свалившись с шумом в лужу, незваный гость резко уселся на корточки, скрывшись от острых взглядов бродящих по территории охранников. Постоянно сверяясь с треснувшим циферблатом часов, рыжий прошелся вдоль давно проржавевших колесных пар. Пролез под старыми вагонами, имевшими еще зелено-желтую окраску. Затаив дыхание, беззвучно прошел следом за одним из охранников и снова нырнул ближе к забору по другую сторону от заводских зданий локомотивного депо. Едва не оставив штаны на заборе с колючей проволокой, он перелез к десяткам разветвленных путей, на которых брошенными ютились пассажирские и грузовые вагоны. Тут всегда стоял грохот от проходящих тепловозов. Здесь рождались пассажирские составы. После того, как поезд приехал в этот город, как в конечную точку, его вскоре увозили в сторону сортировочного вокзала, где вагоны безбожно растягивали случайным образом по путям, чтобы уже через двадцать минут, а иногда и сразу, согласно нового плана, принимались собирать новый состав. Эти процессы никогда не останавливались.       Пока сидящий отвлекся на то, чтобы потушить сигаретку, но вместо этого засмотрелся на грустную дождевую лягушку, мимо пронесся с оглушительным грохотом тепловоз, потянув за собой вагоны. Парень с грустью проводил лягушку взглядом и обратил внимание на высокие пассажирские вагоны, пытаясь понять, какой стороной к нему их тянут. Если вы будете достаточно внимательны, когда поедете на поезде куда-то, то заметите, что от того, на какой стороне города находился вокзал, по ту сторону и собирали вагоны. В городе, в котором жил и каждый раз начинал свои приключения этот недоносок, к вокзалу были обращены окна купе. В том, в котором он обычно заканчивал свое приключение, вокзал стоял лицом к боковым окнам, если за основу брать плацкартный вагон и не ленивых «собирателей состава», которые постарались собрать состав так, как должно быть.       Поняв, что вагоны пока гоняли просто так, собирая состав, перебирая "самолетки", «плацкарт», «купе» и «св» согласно плана, рыжий нашел себе укромное место, куда не доходили фонари и свет от самых ярких фар. Успел пару раз перекурить и скрасить ожидание остатками бутерброда из супермаркета, больше половины хлеба скормив севшему рядом ворону, молодой человек с любопытством за всем наблюдал. Заметив, спустя какое-то время, что тепловоз потянул уже с собой больше двадцати вагонов, он вытер грязные руки об мокрую старую траву, а сам, пригнувшись, побежал за тянущимися вагонами. Подпрыгнув, он повис на перилах. Закинул ноги через порог, подтянулся и ввалился в вагон. На его счастье, пока состав собирали, одна сторона дверей всегда была открыта, чтобы машинистам было удобнее ориентироваться, не сверяясь с тем, по какой стороне идет кантик форточки.       Нырнув внутрь, парень стянул с головы мокрый капюшон и встал в коридоре купейного вагона. Прислушался. Вагон грохотал как консервная банка, дребезжа всем, что было плохо прикручено или приклеено. Опять лишь «внешнюю» оболочку покрасили, приравняв явного старичка, который выпустили еще в прошлом веке, к тем, кто выходил с современных заводов. Прислушался и, почуяв мерзковато-сладкий запах дешевых духов, максимально быстро, а что самое важное, беззвучно покинул вагон, побоявшись напороться на его хозяйку. Встал в следующем, едва не убившись между вагонами, где еще даже «мостик» не опустили. Это был такой же старенький вагон, но уже «плацкарт». Все верхние полки, что боковые, что те, которые были в «купе» подняты. Снова принюхался. Едва уловимый тонкий и очень нежный аромат, который он ни с чем не спутает. Широко улыбнувшись, парень преодолел длинный коридор, переступая несколько упавших матрасов, что не брезговали раскрутится и занять собой максимально большое пространство, и, прижавшись спиной около двери к проводникам, два раза постучал в дверь, а следом спросил своим бодрым голосом: — Че кого, гражданка проводница, постельное примите?       Через несколько секунд дверь в купе проводников распахнулась, и к нему наклонилась проводница, которая явно была очень сильно поражена, не веря своим глазам. — Золото? Ты, что ль? — Тут же ответила она вопросом на вопрос своим тихим и очень мягким голосом. — А кто же еще, Еки. — Парень тут же наклонился к низенькой девушке, когда она потянула к нему руки, и с большой радостью обнялся с ней, — Только я тут и бываю. А что, Степь с тобой едет? — Да, в этот раз нам повезло. В двадцать шестом она.       Мягко раскрыв свои объятия, проводница прижалась плечом к проходу, счастливо рассматривая стоящего, которого тут часто звали по прозвищу «Золото». Она снова взяла в руки подстаканник, который до встречи с прекрасным вытирала от воды. — Как давно я тебя не видела. Ты опять ушел на «северные направления» или у тебя какой-то повод есть?       Стоящий парень отвел взгляд от проводницы, явно растерявшись от такого вопроса. На него же смотрела низенькая девушка лет тридцати на вид, в белоснежной рубашке, заправленной в штаны, и легких туфельках. У нее были прекрасные светлые волосы, которые очень кудрявились и были обрезаны в каре. Блондинка никогда не красилась, никогда не смотрела в глаза, когда что-то рассказывала, и с радостью откликалась на прозвище «Еки». Полным именем, которое писалось у нее на бейджике, а именно Екатерина — она никогда не пользовалась, и даже обозвать ее по отчеству «Александровной» было меньше шансов следом в лоб стеклянным стаканом получить. — Да что-то прилип как-то тут. — Явно с неохотой говорил Золото, рассматривая тонкие пальчики девушки, на которых не было никаких украшений, кроме обручального тонкого серебряного колечка. Даже ногти не покрашены. — Денег достаточно накопилось за последний раз. Ты же знаешь, я всегда вылезаю только на «Севера», — Парень всегда бродил по определенным поездам, ходящим только в одном направлении — на север. Они же в простонародье назывались «Север" или "северянин». Раньше еще было актуально название «бомжевозка», но тут скорее пренебрежительное отношение к старым вагонам, которые компания перевозчик хоть и с явной неохотой, но все же начала менять на более современные вагоны. Еки была проводницей именно на таких направлениях, как и еще несколько ее друзей. — В прошлый раз больно отхватил… — Слышала я эту историю, — женщина кивнула, и пригласила его внутрь своей маленькой коморки, тут же закрыв за ним дверь. — И вот ты снова здесь. Начальник поезда, если увидит тебя, он же тебе голову свернет, неудачник ты наш.       Золото лишь рассмеялся, разведя руками. Когда тонкие бледные пальчики проводницы растрепали его рыжие волосы, он снова крепко обнял несчастную проводницу, подняв ее от земли на высоту своего роста. — Завязывай вредничать, а то я тебя на третью полку закину. — Он рассмеялся. — Будешь Степь по рации звать, чтобы она тебе МЧС вызвала. Как кошку с дерева приедут снимать. — Девушка шутливо дала ему подзатыльник, совершенно не боясь, что он ее уронит, — А как там твой муженек? Не скинули-то с должности еще? Не сгинул в своих северных болотах? — Так сидит пока. — Еки улыбнулась, прижавшись к рыжему и подогнув свои ножки, чтобы туфли не свалились, — Что ему станется, он же глава города. До следующих выборов, чай, досидит, если в область не позовут. — Она провела руками по его мягким рыжим волосам, все же спросив, — Давай ты перестанешь своими хулиганствами заниматься? Ну ты же такой доброй души мальчишка. — Ее пальчики коснулись свежих шрамов и проскользнули по синякам, — Ну сколько же тебе еще времени надо, чтобы понять это? — А кормить меня кто будет? Ты видишь какой я? Двухметровый и очень голодный. А голодного волка ноги кормят. — Поставив девочку обратно на пол, он по-джентельменски ей поклонился, и, выпрямившись, снова накинув капюшон, — Ладно, пойду до своей Степи, пока не доехали. — Он старался вообще не говорить с Еки по поводу своего, да и ее места в жизни. Они оба знали где их место. И почему им никогда на него не вернутся. Сделав паузу, он осторожно спросил, облизнув сухие разбитые губы, — Так если что, я могу на тебя рассчитывать? — У меня вагон полный идет. — Стоящая отрицательно покачала головой, заправив кудрявые прядки за ухо, — А у Алинки твоей как раз туалеты по одной стороне. Вот и сляжешь в чулане если что. — Она улыбнулась, снова повернувшись к горе грязных стаканов. — Ночью заходи. Тебя я всегда рада видеть.       Рыжий лишь согласился на предложение и медленно открыв дверь, высунул любопытную морду в проход. Проводница тут же дала ему пендель и закрыла дверь, оставив бедолагу в темном холодном коридоре плацкарта. Парень хмыкнул, отряхнулся и пошел дальше.       Пока с третьего до двадцать шестого дошел, несколько раз чуть не попался бродящим незнакомым проводникам. Он знал лишь десятерых. Да и то, все девушки и несколько парней всегда ставились в разные составы по разным направлениям. Пара проводников иногда попадались в одном поезде. Но это было выпадением карты случайности в машине, которая распределяет проводников по поездам. Встав в нужном вагоне, он вдохнул полный воздух в легкие. Кроме духоты, вечного аромата сырости с открытых окон чувствовалось еще что-то. Кисловатые цитрусовые нотки с тонким «привкусом» ириса. Его Степь несколько секунд назад была тут. Еще духи не полностью раскрыли свой шлейф. Он точно знал, что будь она тут десять секунд назад — тут бы пахло сладкой ватой. Дойдя до двери проводников, он повторил свою дежурную фразу: — Че кого, гражданка проводница, постельное примите? — Почем товар, Золото?! — Тут же послышался в ответ очень жизнерадостный голосочек.       К нему высунулась двадцатитрехлетняя девочка с густыми вьющимися волосами, собранными в невнятное гнездо на голове. Она рассматривала парня своими счастливыми карими глазами, искренне улыбнувшись ему. В отличие от своей предшественницы, она стояла в «гражданском», пока форма проводницы мирно висела на вешалке позади. Мятая до ужаса черная футболка с бирюзовой надписью «кушаю много, кушаю вкусно» была заправлена в военные штаны с десятками карманов по всей длине. Судя по их забитости и степени затертости синего принта — она очень любила эти штаны. — Сто по двести меняю. —Золото отбил ей пять, — Опять «монетка случайности» на твоей стороне? Видал Еки с тобой в третьем вагоне едет.       Девчушка радостно закивала и, взяв с пачки сигарет одну, положила ее за ухо. Рыжий же тут же резко схватил ее за край футболки, потянув на себя, но лишь за тем, чтобы спереть эту самую сигаретку. — Ага, еще Надя из двадцать седьмого и Колхозник в одиннадцатом. — Она широко улыбалась своими белыми ровными зубками, наблюдая за тем, как Золото хитро улыбается ей, — А ты, че, бля, исчез, как паскуда?! Мы тебе уже на венок скидывались. — И много скинули? — Заинтересованно спросил Золото, сложив руки на груди. — Я деньги собирала. Скинули много. На два Лонг-Айленда с Егермейстером мне хватило. Пиздато было, а потом ваще нет. — она расхохоталась, толкнув его в плечо, — Я ж знаю тебя, паскуду крашеную, ты же даже сдохнуть нормально не сможешь. Так каким ветром к нам? Снова на работу? — Ага, деньги закончились. А те, которые предназначались мне — ты пропила, сучка. Ты что как, совсем полная едешь?       Девушка сначала растерялась от заданного вопроса. Через несколько секунд до нее дошел смысл, и она дотянулась до смартфона, быстро просматривая список своих пассажиров, цепляясь черными ноготочками за трещинки на экране рабочего смартфона. — Нет, боковушки верхние парочка пустые, да одно нижнее есть до Виносиба. Поедешь? — Конечно, беру. Без постельного.       Они снова отбили друг другу пять. Парень заскочил к ней в купе и, захлопнув дверь, уселся на нижнюю полку, наблюдая за тем, как девчуля стоит и красится босиком, периодически всматриваясь в оконце. Через пару минут на улице раздался резкий грохот, а следом послышались громкие маты с открытого окна. Золото со Степью рассмеялись. Опять кто-то впереди не рассчитал силу, и слишком сильно столкнул вагоны вместе. Вскоре состав пошел дальше. Девушка переоделась при нем, совершенно его не смущаясь, и вдруг сказала, приложив ледяные руки к покрасневшим щечкам с веснушками: — Ты представляешь, к нам аж два «свшника» прицепили. Я ваще ахуела, бля, когда увидела список. Я, бля, привыкла, что ко мне обычно только «клетки» цепляют, а там впереди наконец-то роскошные люди едут! Буду ходить и кричать «Царь во дворца». — Она пафосно поправила волосы. — Ого, нихуя. — Услышанное очень обрадовало гостя, который не стеснялся пить из чужой кружки и доедать чужой бутерброд. — С тобой поделиться зарплатой? — Нет, братец лис, не надо. Мне пока хватает на венок. — Ты уверена? — Он хитро улыбнулся, качая ногой со спавшим кроссовком, — У вас оклад подняли или ты себе мужа нашла? Раз тут такие люди поедут, явно денег в этот раз побольше будет. — Ну ты даешь, оклад нам подняли! — Она расхохоталась, прижавшись спиной к стеночке, рассматривая парня, — Вот два выходных забрали, да смену в праздники мне опять поставили. Хуев, короче, как обычно накидали в панамку. Не надо мне. — Девушка фыркнула и начала заплетаться, — Тебе нужнее, у «детдомовских» не забираю.       Парень лишь кратко улыбнулся и перевел взгляд. Вот в окне начали мелькать бочки и грузовые контейнеры. Сияли яркие логотипы компаний. Девушка поправила воротник белой рубашки и отдала ключик рыжему, а свой электронный пропуск от двери в купе проводников спрятала внутри кармашка рубашки. Подпрыгнув, сдернула пиджак с вешалки. — Ты потом в другую сторону? Или до конечной с нами? — Как пойдет. Может раньше слезу. Если карты не лягут, то пиздец, надо слезать, да на другой перелезать. Вдруг на этот раз навык пропил. — Судя по тому, что было с тобой в последний раз, ты его пропил. Это я тебе точно могу ответить. Учись по новой.       Поезд плавно остановился. Девушка устало вздохнула. Опять надо контактировать с людьми и быть милой доброй девочкой. Первый путь. Собравшись с силами, она раскрыла дверь, накинула свой пиджак и пошла открывать дверь, запуская пассажиров. Золото же, выбравшись следом, захлопнул за собой дверь в ее купе, а сам забрался через соседнюю дверь в склад для тряпок, швабр и постельного. Усевшись на тюк с постельным, закинул ноги на полочку и прикрыл глаза.       Девушка же прошла мимо титана, щелкнув кнопку автоматического подогрева воды, а сама, зафиксировав дверь, ведущую в вагон, открыла главную дверь с овальным оконцем, сдвинув ее в левую сторону. Синхронно с ней раскрылась в право дверь в двадцать седьмой. Обе проводницы были максимально синхронны: схватили тряпочку, протерли поручни, дернули рычажок, опускающий мосточек между платформой и вагоном, и на левую ногу выскочили на землю. Рядом с маленькой молодой врединой с прозвищем Степь с двадцать шестого встала высокая взрослая женщина с длинной густой косой из черных волос, в которые были вплетены черные ленты с золотой каймой. На вид ей было слегка за сорок, но по паспорту гораздо больше.       Проводницы мило улыбнулись столпившимся людям у входа в вагон и принялись сверятся с паспортами и данными своих телефонов. Когда первый десяток людей прошел, бросив свои сумки, люди тут же пошли назад на улицу, расталкивая тех, кто брел на встречу, волоча баулы. Услышав шаги, следом за ними вышел и Золото. Сделав вид, что он сам только сел, взял телефон и артистично начал разговаривать по телефону с несущестсвующей свекровью, внимательно осматривая будущих пассажиров. В вагоне имени Надежды стояло только шестеро людей. Степь ему не наврала, за ней и правда шел вагон СВ. Эти шестеро богачей были очень желанными на сегодняшнюю ночь.       Переговариваясь по неработающему телефону, парень побрел до конца поезда, привычно сгорбив спину и засунув вторую руку в карман штанов.       Вот дети, играющиеся в очереди с последней моделью планшета с надкусанным яблоком. Вот явно командировочные молодые люди в костюмах, обсуждающие последние биржевые всплески. Вот молодежь, дружно сверяющая скорость проводника по прозвищу Колхозник, с заявленными нормативами по проверке билетов на сайте перевозчика по своим модным часам. У кого-то в ушах сияли серьги с бриллиантами. На некоторых женщинах блестели знаменитые камешки Сваровски, скованные в белое золото. Во втором вагоне для богачей, страдающей аэрофобией, были вообще лишь два жильца. Рыжий вдруг встал рядом с Колхозником, сделав вид, что спрашивает его про свой вагон, а сам рассматривал дамочку, на руках которой были больше сотни браслетов, а в ушах сияли явно несколько сотен тысяч. Когда Колхозник попросил свою долю, рыжий лишь артистично послал его, сказав, что не поедет с таким мудаком в одном вагоне и пошел мимо богачки. Знакомые блевотно-сладкие духи, от которых моментально начинала болеть голова пробуждали еще больше воспоминаний. Увидев, что развязался шнурок, он резко упал в поклоне к ней, чтобы она его не узнала, и вытащил левой рукой из сумки кошель, который слишком сильно торчал. Указав женщине, что она потеряла сережку, лишь миловидно улыбнулся и пошел дальше, надеясь, что она его не узнала.       Эта женщина оказалась таким больным воспоминанием, которое упало как кирпич на голову, убив на смерть. Она кусок от его прошлой жизни. Она его бывшая начальница. Резко вдохнув ледяной воздух, Золото ускорился и встал около Еки, протянув ей паспорт, заодно дернув за рукав пиджака. Когда она обратила на него внимание, отведя взгляд от знакомой фотографии в паспорте, он тихо сказал на ухо, кого встретил.       Девушка ему не поверила и повернула голову, присмотревшись. Зрением она стала совсем слабовата, и пришлось довольно долго прищуриваться, чтобы увидеть стоящую леди, о которой говорил рыжий. Двухметровая, в замшевых шпильках ненормальной длины, в короткой кожаной юбке и полупрозрачной рубашке, женщина стояла и курила, разговаривая с кем-то по телефону. Периодически поправляла свою дорогую соболиную шубку, чтобы холодный ветер не поддувал. Ужаснувшись, проводница сжала паспорт воришки трясущимися руками. Тут же жестом показала ему зайти в вагон, а следом запрыгнула сама, едва не убившись на старых скрипучих ступеньках от страха. — Ты что, совсем с ума сошел, гражданин? — Она встала напротив него, из-за чего рыжий произвольно вжался в старенькую дверь напротив, где трещина на стекле была заклеена скотчем. — А если она тебя узнает? Может, ты вообще обознался?       Золото достал из кармана украденный кошель. Раскрыл перед ней, а следом достал оттуда одну из пластиковых карточек. Перевернув ее лицевой стороной, показал пальчиком на реквизиты. Эта имела белую букву «А» по правой стороне, а в том углу, куда указывал рыжий, значилась знакомая фамилия и имя. — Ох матерь божья. — Блондинка закрыла руками рот, смотря на пейзаж через треснутое стекло в двери позади рыжего в ужасе, — Я надеялась ее никогда больше не встретить. — Слышъ, а глянь, где она высадится. — Увидев, что проводница явно не поняла предложение, он махнул рукой, — Давай, бля, смотри. Я с ней поеду. Потом переебу чем-нибудь в темной подворотне. Палкой по голове, например, как просила секретарь.       Проводница потеряла дар речи и растерялась. Приложив ледяные и влажные руки к покрасневшим щекам, она отдышалась. — Ты что, с ума сошел?! — Кудрявая нахмурилась, — а ну марш с моего вагона. Воров я еще приму, но коррупционерам и убийцам в моем вагоне нет места. С таким желанием к Степи иди. — Так ты же все равно будешь смотреть, куда она поедет. Вот и мне скажи. — Он развел руками, — Я тебя не первый день знаю. — Я сейчас тебя придушу. Нельзя мне матерится. В приличном поезде работаю. Ох, как вы мне все… дороги. — Она тут же опустила голову, быстро набирая фамилию известной им пассажирки. Глючный смартфон за две тысячи с супер медленным интернетом и постоянно вылетающей программой сильно тормозили процесс, и вместо десяти секунд они ждали почти пять минут, пока все прогрузится. Вот экран опять выключился, но, включившись, показал нужную информацию с данными паспорта, местом и номером вагона, а так же местом прибытия. Девушка пролистала данные и озвучила именно то, что интересовало прохиндея, — В «свшках» она едет, до Оленепаса. Почти до конечной. Знаю — у нас после деревни поезд битком будет. Если надеешься найти себе место, то бегу тебя разочаровать. Там еще и транспортники будут шляться. Степь тебе товарищ, вот к ней и иди. Ко мне даже не приставай.       Рыжий моментально парировал: — А я заплачу. Еки, не будь врединой.       Его слова лишь еще больше настроили старую подругу против. Она уперла свои худенькие ручки в бока и спросила: — Ты думаешь, я настолько низко пала за те шесть лет, как ты не мой подчиненный, что готова пойти на преступление, даже не должностное, и еще и брать за это деньги?! Идите отсюда, молодой человек, пока я вас не высадила такого красивого и безбилетного.       Золото понял намек и, наигранно на нее обидевшись, резко развернулся, чтобы с важным видом уйти. Мало того что дверь ему сначала не поддалась, решив, что она сегодня открывается только на себя, так он еще и запнулся об торчащий повод и свалился на железные листы скрывающие сцепление вагонов. Пока Еки хохотала над ним, сменив гнев на милость за его дурачества, закрыв бледное личико ручками, рыжий все же поднялся и, отряхнувшись, пошел по вагонам, уже не вылезая на улицу, дабы не отсвечивать своей харей. Дойдя до своего вагона, он уселся на нижнее тринадцатое место и с улыбкой приветствовал своих спутников.       По правую сторону, на боковых сидениях, расположились двое пенсионеров, один из которых гордо заклеивал этикетку пива этикеткой лимонада, а второй тихонько переливал водку в пустую бутылку воды. Напротив же сидела средних лет женщина, копошась в своих котомках. На верхних полках валялась молодежь, безучастно цокая пальчиками по клавишам клавиатуры, не слыша происходящего из-за музыки в нашниках.       Пока разговор пошел за жизнь, вот и поезд сдвинулся с мертвой точки, начав свое путешествие через половину страны. В окне проскользнул вокзал, табличка, гласящая, что тут стоит останавливать первый вагон, а следом к путям подступилась природа. Вот мимо прошла Степь, повторно проверяя у всех билеты.       Цирк с Золотом уже был давно отточен. Хотя Степь еще иногда палила свое знакомство, начав смеяться, когда он ехал с Еки у нее получалось лучше всего делать вид, что они друг другу не знакомы. Это у них еще с работы пошло. Когда-то Золото был одним из младших специалистов в ее большом отделе и то и дело заглядывался на нее. Но дальше воспоминания не хотелось ворошить. Они были хоть и хорошими, но давно ушедшие воспоминания все равно приносят боль. Вне зависимости от того, плохие они были или хорошие.       Скинув белые кроссовки с бирюзовой полосой, он сложил ноги в разноцветных носках под себя и слушал разговоры попутчиков. Снова разговоры про цены, пенсии и дороги. Но чем дальше уходила дорога от первого города, тем больше разговоров уходили в сторону обслуживающего поезд персонала, слишком сильно качающимся вагоном, да и вообще, какой-то у нас вагон старый и поезд медленный.       Присматривался к чужому имуществу, примерно прикидывая его цену. За мелочевкой он хотел перестать охотится, но явно это будет не сегодня — слишком велики его долги, чтобы разбрасываться чем попало. К ним зашла Степь. Кратко объяснила что где и почем, отдала всем постельное, а рыжему вместо постельного вручила кружку с красивым металлическим подстаканником. Когда проводница пошла дальше, рыжего вдруг спросили резко озадаченные соседи по купе: — А ты чего без постельного? Тебе же больше суток ехать? — Ой, да я в поезде не сплю. — В шутку отмахнулся он, ища по карманам пакетик с растворимым кофе. — А чего так?       Вдруг оживился кто-то из молодежи, свесив свою любопытную харю с верхней полки. Эти двое парней начали учавствовать в обсуждении только после того, как последние капельки интернета исчезли. — Вампир он видать. — Рассмеялся один из пенсионеров с боковушки, — А если трое суток до столицы поедешь, а то и больше, что, тоже не спишь? — Ну, только если днем придется. — Данила задумался, — Очень давно столько не ездил. В основном между двумя городами за сутки мотаюсь. То учеба. То работа. И прыгаешь с поезда да сразу на работу, с работы ныряешь в поезд и уже на пары. — Ну точно вампир, — рассмеялась катомочница, отложив пакет с курицей. — Первый раз вижу человека, который в поезде не спит! Тут же за милу душу завалиться, да под покачивания закипеть! Харю поплющить то. Эх, япона мать, пошла молодежь…       Пока Золото уверенно парировал претензии, словно теннисист ракеткой, разворачивая вопросы против вопрошающего, прошло пару часов.       Поезд остановился в чистом поле, очевидно кого-то пропуская. Через купе слышалось, как кто-то опять не умеет пользоваться наушниками, переговариваясь с родственниками на неизвестном языке. Степь же накинула синий халат и пошла мыть полы. Бродя с деревянной шваброй и тряпкой, ловко и быстро справлялась со своей работой, держась, чтобы не вымыть эту тряпку в чьем-нибудь вонючем дошираке. Все начали дружно жевать, а рыжий же, дождавшись, пока девочка все вымоет, пошел до проводницы, сказав своим, во избежание конфликтов, что пошел за кофе. — Вы чего, опять все как неудачники по одному? — Спросил он, сжав в руке свою кружку, сделав вид, что покупает кофе. — Так да, наши все по одному. — Она стояла прижавшись к панели одной рукой, где что-то периодически щелкало и само переключалось. Девочке еще повезло. У нее был самый новый вагон, который только ходил по этим направлениям. Таких было всего три штуки на весь тридцати вагонный поезд, не считая всегда люксовых двух вагонов СВ — Вот и открываем двери рядом друг с другом, чтобы если что, сделать вид что ночью нас больше, чем ноль дежурит. Так начальство пройдет, глянет, и вот мы втроем дежурим. Хотя я выскочила, двери открыла и обратно спать. Ща я буду, бля, этих долбоебов по три с половиной часа караулить. Делать мне нехуя больше.       Они вдвоем рассмеялись. Данила почесал шею и спросил задумчиво, поставив рядом с раковиной свою кружку: — А кто в четвертом? Кто-то из наших? — В «свшках» то вторых? Да хуй его маму знает. Там какой-то мужчина странный едет. С ним вообще никто не общается со всего поезда. Ладно, Надя хоть говорить умеет, а тот вообще как немой. А чего ты там, приглядел кого? — Она насыпала ему крепкий три в одном, и оперлась рукой о раковину. — Да есть там одна. У нее одних украшений на пару миллионов. — А, эта которая на тачке прям до перрона доехала? — Когда рыжий кивнул, проводница рассмеялась, — Пиздец! А хорошо еще хоть не до самого вагона, бля, на своем ебаном Лексусе. Я видела твое лицо, когда ты с Еки на нее смотрел. Вы ее знаете?  — Знаем. — Лицо рыжего сразу изменилось. Он явно погрустнел, опустив взгляд. — Она кусок от нашей прошлой жизни. Как сказала Еки: «я надеялась ее больше никогда не встретить». Вот и я надеялся. Я до Оленеводства решил с ней поехать. Хочу переебать ей палкой по голове. — Какой ты скучный. — Протянула каждый слог Степь, демонстративно наклонившись к нему и расстегнув свой пиджачок, — Ты чуть что, так убить. Ты же знаешь, в каком вагоне и на каком месте она едет? Начни ей письменно угрожать. Изнасилуй ее. Дай ей знать, что она не доедет до своего места назначения. Начни рассказывать спойлеры к Майору Грому. Поменяй ей валюту по невыгодному курсу. Вот и все. Она испугается да на самолет пересядет. — Ага. А ты думаешь, она тут едет такая пафосная и богатая, что твой поезд аж с испугу первый раз в жизни подали на первый путь, потому что у нее денег на самолет нет? — Когда она кивнула, рыжий рассмеялся, — Я вот скучный, но хотя бы не такой наивный, как ты.       Его фраза заставила девушку улыбнутся. Она смотрела на него своим счастливым взглядом, думая о своем и рассматривая его синяки. Закусив губу, опустила взгляд, уткнув его уже в пол, чувствуя, как у нее снова краснеют щеки. — Ну, может, билетов еще не было, — девушка пожала плечами, — праздники же скоро, бля. Благо, хоть как раньше на кассах вокзала морды не бьют за места на нужный поезд. Да и вообще, че ты доебался. Мало ли какая причина. — У нее аэрофобия. Она, видать, с самой границы едет опять. От детей-блядей своих уехала. — Рыжий кратко развернулся, налив кипятка из титана в кружку, и, снова встав в дверях, задумчиво отхлебнул кофе из своей кружки, — Хочешь, приходи после большой остановки, после двух к нам с Еки, на попиздеть. Правда, она обещала меня придушить, но я же, если что, на тебя рассчитываю? — Ага, рассчитывай, крашеный. — Девушка пересчитала сигареты в пачке и деловито достала еще одну из-за уха, — я ей только помогу. Не в мою смену, уеба. Я тут оборону, бля, держу. Только обидь мне мою блондиночку.