Сладостное торжество для Ким Тэхёна

Признаться, весь день он проводит в каком-то приятном томлении, ожидая неизвестного сюрприза, и оттого летит с работы счастливой пташкой. Именинник ожидает чего-то весь день и почти не удивляется. «Почти не» вычеркнуть, лишнее. Когда он приезжает домой, то, смутившись подозрительной тишины, заходит в спальню и порядком охуевает. — Прости... не... сдержался... ты сегодня... долго, — тягуче выстанывает Юнги с включенным вибратором в заднице. Старшего заметно потряхивает от вибрации, причиняемой хрупкому телу, но он преданно насаживается на игрушку сильнее, поддерживая и не переставая всхлипывать повержено. — Скорее, мне нужен твой член. Тэхён же... Тэхён на ходу стягивает свой пиджак с надломленным треском. Когда достигает постели (всё здесь пропахло смазкой и истомой), его притягивают за длинный галстук, который он не успел расслабить. Тянут на себя, приближая к себе, позволяя любоваться собой, хотеть себя. Хотеть тени от ресниц закрытых глаз, хотеть разгорячённые щёки, хотеть открытые губки, издающие несдержанные звуки — мелодия, ноты которой сыграет только один талантливый музыкант. Юнги ткань не выпускает из дрожащей руки, и Тэхёну приходится заставить его отпустить. Оттягивая резинку чулка на левой ноге. Дело в том, что на искусные бледные ноги Мин Юнги очаровательно натянуты розовые кружевные чулки с небольшими бантиками сверху. Ногу пронзает резкая боль, и Юнги вздрагивает, освобождая пленника от оковы: — Я хочу, чтобы ты заменил его на себя. Маленький Юнни едва справляется с собственным возбуждением, прильнув к рубашке и брюкам парня. Трётся, мычит себе непонятное и нуждается. Тэхён чувствует, как хёну необходим. Вибратор внутри сделал его таким: просящим, готовым. Готовым, блять, кончить прямо сейчас, под грудное тэхёново: — Неугомонному хёну следовало подождать. Юнги плачет, плачет и проклинает кольцо на измученном члене. Пока его не замечает младший и не делает из этого блядское шоу с ними двумя в главных ролях. — Так-так-так, — голос окутывает, как и руки на сетке чулок, — боялся не дождаться, миленький? — он оттягивает оба, не торопится. — Что же, теперь ты можешь,— отпускает, блять. Не может, и Тэхёну об этом прекрасно известно. Младший не спешит, медленно (как в ебаном слоумо) расстёгивает заботливо выглаженную рубашку, но не забывает приказать: — Вставай. На колени, спиной ко мне. Юнги не может, он, блять, безвольная вата. Зефирка, завёрнутая в кружева, чтоб их. — Малыш, давай резче, — Тэхён только и делает, что наблюдает за его стараниями сверху вниз. — Дай руку, — он недовольно дует губки и выставляет руку, чтоб помогли. — Сам, или... — Юнги поднимается на тощие коленки раньше, чем Тэхён озвучивает «придётся обойтись дрочкой». Тэхён любит Юнги. Он любит выцеловывать эту широкую, чистую (оплошность: всегда найдутся жадные засосы) спину, но больше он любит, когда спина прогибается, прижимается к его груди, а макушка оказывается на плече. Юнги взорвётся сейчас, честное слово. Разразится спермой, перед этим обматерив на чём свет стоит. — Я ж, сука, не железный, — правильно, а с характером. И с невъебенным креативом, видимо, раз додумался до подобного рода пыток. У Тэхёна самого уже брюки намокли основательно, и всё, о чём он может думать, — это упругая задница Мин Юнги и как бы охуенно в ней смотрелся бы его член, а не жалкое подобие. Тем не менее, это не повод не повременить ещё. Тэхён игрушку не вытягивает, а толкает глубже, и Юнги едва ли не валится вперёд, разъезжаясь в ногах, но ладонь внизу живота держит крепко, и он остаётся. Остаётся? Да он же не здесь уже, поглядите! — Тише, будь паинькой, детка, — шепчут на ухо и целуют в приоткрытые губы чертовски мокро, языком проезжаясь по зубам. Стимулирующие толчки внутри волнуют всю сущность до дрожи, а член горит адски. — Папочка, мне больно, — хнычет, словно надеясь, что Тэхён подует, и пройдёт. — Красивый, — Тэхён понимает его и прекращает, доставая оружие пытки с характерным хлюпаньем. Снимает брюки, освобождая свой шикарный член (венистый и огромный просто до усрачки, вот серьёзно), и возвращается к малышу, выхватив неподалёку смазку. — Я собираюсь тебя любить. С Мин Юнги любиться очень хорошо. Как будто создан для того, чтобы его любили. Глубоко, с оттяжкой и до изнеможения. Кольцо наконец снимается нежными пальцами, и мимолётное прикосновение ощущается как целая вселенная, ах! — Ах, — Юнги сипит, воет. Тэхён замечает выпуклость внизу любимого животика, и его от этого ведёт. Он ускоряется, ускоряются и его ладони, которые влюблённо потирают туда-сюда сетку чулков, царапая бёдра. — Папочка, с днём рождения, — и в завершение подарка всё-таки взрывается. Признаться, весь день он проводит в каком-то приятном томлении, ожидая неизвестного сюрприза, и, когда получает его, остаётся крайне довольным, спуская себя через несколько фрикций после.