Введение
Было лето. Вернее, уже был август. После событий 1921 года прошло пару лет. За это время Петя научил хотя бы посредственному владению русским и корейским языками Шилгавия. Могу приметить, что ученик из него был не безнадёжный, и парень отлично воспринимал весь тот материал, что предоставлял ему Белов.
Помимо работы «репетитором» у чеха, Петя занимался обычными бытовыми делами. Он решил далеко отойти от политических дел и касательно России, и касательно Кореи, и захотел посвятить себя более приземлённым и менее опасным занятиям. Обычную работу никто не отменял, и, наш некореец, изредка впахивал то на заводах, то использовал свои знания и действительно обучал на дому детей и подростков нужным им языкам. Английский он знал уже почти в идеале, про чешский и японский он тоже не забывал, а его давняя знакомая Тэджин и Игорь Дмитриевич вдохновили его познакомиться и с китайским. Когда Петя виделся с Тарасовыми, Миша постоянно с улыбкой говорил, что восхищается им. Это очень согревало душу Петра, но больше всего его радовало, что Ася, смотря на его пример, решила пожить для себя и начать новую жизнь, избегая смертельные опасности и ненужный риск. Это было так не похоже на неё, это даже пугало чуть-чуть, но чувства мужчины только сильнее возбухали, когда он думал о ней, когда он понимал, что некогда непоколебимая Ася смирилась и смогла полюбить не только других людей, но и себя. Она выросла.
Корнева была готова к любой работе. Давние знакомые помогли ей «очистить» своё красочное досье, и теперь она стала добросовестным гражданином Советского Союза. Точно как и Белов, она попробовала поработать на промышленных предприятиях. Но прошлое тяготило сознание, и молодая женщина на некоторое время вообще отошла от любых дел. Пётр помогал ей материально, а вот морально не мог — самому было нелегко… странно. Некоторое время он думал снова о том, чтобы отойти в мир иной, да вот только Шилгавий, у которого здесь никого не было и который специально остался в России ради своего друга-иностранца, уж точно не оценит его затею. И Ася, сама кое-как держащаяся за эту жизнь — тоже. Поэтому, стиснув зубы и продолжая трудиться, Пётр пытался пройти через всех своих головных демонов.
Шилгавий жил вместе с Петром. Ему приходилось работать за гроши в каком-то продуктовом магазине продовцом, потому что больше его никуда бы не приняли. И это ему ещё повезло — Игорь Дмитриевич смог договориться с хозяином прилавка и найти место для чеха. Без гражданства было тяжко. Никто даже не знал когда можно было бы его получить. Петя постоянно боялся за Шилгавия, говорил ему лишний раз не выходить из дома, не разговаривать с людьми, не рассказывать о себе что-либо.
Шилгавия напрягала такая опека Петра, но всё-таки он не смел ослушаться. Парень вёл переписку с Клаусом и своими родственниками, чтобы никто из них не сходил с ума по нему и не боялся за его жизнь точно также, как это делал Белов. Но чех скучал по родным, несколько раз он намекал Петру о путешествии в его родной край, но загнанный в угол своей рутиной переводчик постоянно забывал об этом. Забывал.
Когда Шилгавий оставался один в квартире, он, если честно, плакал. Он чувствовал себя до невозможности одиноко. И он постоянно ждал Петра, как ждут матери своих сыновей с фронта, как ждут девушки своих возлюбленных с поля боя. Шилгавий переставал узнавать Петю, своего Петю, который никогда о нём не забывал. А сейчас, уставший и как в колесе крутившийся молодой мужчина стал таким апатичным к своему другу. Шилгавий стал часто раздражаться по этому поводу, но долго ничего не говорил Петру. Ему много, что не нравилось: жить за счёт Белова, постоянно находиться в этих четырёх стенах, постоянно умирать со скуки и одиночества. Потом в один момент он взорвался.
