Виски в любом случае будет сладким

За дверью всë также, как и минутой ранее, слышались тяжёлые шаги. Они разносились из лестничного крыла, откуда открывался вид на первый зал, ресторанный. И безголосая завеса. Как грустно смотреть на то, как банда невежд из благородных кровей, хочет доказать кому? Простой нечисти! Что им вся слава и внимание, пусть даже сама работа разобьëтся о перила, как только взбрендит проявить воинственность. — Вот мы с тобой минут двадцать общались, а у меня уже ощущение, что ты, как сам сказал, точно из ума выжил, — Рида постаралась поставить пустой стакан на пол бесшумно, но заигралась с поучениями. Стакан едва не завертелся ребром. Ведьма вся изнутри сжалась, стиснула зубы и юбку руками. — Чшш, — Инстинктивно обернулся Леву́с, с присущим ему шестым чувством чëрта. Этот человек лишь с виду человек. Опасливо оглядывающийся на дверь, он не мог определиться с планом. — Не издавай лишних звуков ещë десять секунд, — Чëрт остановил пальцем стакан с расстояния двух метров. Такое расстояние заставило стакан замереть в миллисекунду. Рида «в отступлении» подняла руки. Шаги не стихали. Леву́с уже было готовился закрывать ладонями свои уши. Хлрпал по ним перчатками и кривлялся. — Не переношу запах Лондонских улиц. Здесь слишком стойкий смрад пыли и сырости дорог, он едко впитывается в ботинки, — Леву́с с трудом сделал раздражительный вздох, но тут в него как стрельнуло мыслью. Им было не до вальяжных переговорк, но, — Скинь ты эту дрянь! — Прикрикнул шëпотом чëрт. — И в чëм ты мне предлагаешь идти? В чулках? — Возмутилась Рида. — Мерзость, соберëшь этими воланами все запахи города. Я дам тебе брюки, — Мужчина хлопнул теперь по правому воротнику левой рукой, и что-то шепнул в ту сторону. Через миг пальто затопорщилось и из-за ворота показалась чёрная штанина. Леву́с дернул за неë и вытащил достаточно плотные брюки с кожаным ремнем без пряжки. Лишние звуки им были не к чему. — Держи, — Протянул он ей брюки, и не обращая взгляда на потенциальную союзницу кинулся за зонтом сразу как Лин схватила одежду. Рыжая возмущалась себе под нос, натягивая брюки на бурлеск-корсет. Наряд кабачной проститутки по мнению Леву́са натравит на них не тех знакомств по пути. А по пути куда — не говорит. — Ведьма в брюках, вот так удачи не отберëшься! Сам-то разодетый как павлин, в бархате и перстнях. Бахвал что-ли? — А ти нарічена прихвостенкою, якщо  націлена і далі мене збішувати! ¹ — Зашипел Леву́с на украинском, скаля остреоватые клыки на девушку. Ему и не мечталась в напарники такая вредная и распоясавшаяся девка, как ведьма Рида. — Дак ты и так чëрт самый натуральный, рогатый, вон зубы свои скалишь и этим свою натуру истинную выдаëшь, — Дразнила как могла, знала нравы этих чертей, никогда их не боялась на веку своëм втором, могла заговор на кресте состряпать румынской латынью, сунув незаметно в карман. Рида пользовалась всегда тем, что еë с самого начала недооценивали как ведьму. — Доиграешься, я тебе сверток из полыни подкину, чертяга! — Угрожать будешь своему зеркалу. Забыла где родилась? Леву́с выдернул из бороды своей куцой один волосок, тот загорелся красным огнëм у него в руке, и тотчас исчез, оставаясь пеплом на пальце. Им он очертил круг, вертясь на своëм месте. С одной дряхлой полки у стены упала книга. Чëрт хищно содрогнулся в победоносном азарте, и залепетал странные словосочетания в ту сторону, как ошалелый лыбясь.  Полка пошатнулась вперëд. Теперь она стояла наискось одним боком, открывая щель в самый раз для человеческих размеров, и чёрные следы по форме неë, на жëлтых полосатых обоях. Их от обычной грязи и пыли отличало одно «Но». — Удача сегодня на нашей стороне, — Леву́с подлетел к щели и оторвал старую обоину. Тонкая деревянная дверь покрывшаяся плесенью и паутиной под обоиной  держалась на чëм — неизвестно. — Невесть что придумают эти людишки полоумные. Минимум замок не могли поцепить, тьфу. — И тут нашëл чем осорбиться Леву́с, обплевав два раза пол. — Но нам же лучше, не так ли? Рида за мной! — И как ты следы заметать собрался, балда? — Рида настолько устала глаза закатывать, что подумывала себе их выколоть хоть пальцем. — Замолчи и шагай давай первой. Ничего лучше не придумав за такой короткий срок, Леву́с решил отправить всë на пепелище. Юбка и недокуренные сигары взмыли в воздух и вспыхнули синеватым огнëм, Леву́с вдохнул в себя весь дым. И поплыл по сознанию, коротко откашливаясь. Секунда далее и Леву́с щелкнул пальцами на камин. Тот погас и принял в себя пепел от улик. Номер погрузился в ночь. — Наркоман поганый, что за фокусы? Я думала все нормальные черти курят каннабис. — А кто сказал что я нормальный чëрт? — Ну да, ты прав, ничего, — Ведьма потерялась в темноте, и озираясь за рыжей кудрявой гривой на второй раз Леву́с запрыгнул во мрак, утягивая за собой длинный зонт. Открытая дверца со скрипом захлопнулась, и на ней закрасовался небольшой амбарный замок. Так называемый подарок от Леву́са. В тот час как блеснула чистой сталью дужка, в номер ворвались четверо мужчин в подстреленных пиджаках и с дубинами наперевес. На их лицах воинственность сменилась на кучу вопросительных знаков, будто парящих перед ними вокруг. — Что за чертовщина? — Старший из молодых парней, подтянутого стана и нечеловеческого роста Рамиль, искривил улыбку в гневе, и чертыхнулся в треть за вечер. — Поаккуратнее с поминой этого проклятого отродья ада, братец. Я слыхал от тебя его за день раз пятнадцать. Не к добру да не к счастью, — Почуяв оттенок гари в воздухе, средний брат Арчи сморщился и помахал перед своим лицом зеленой борсалино. — Здесь никого нет. — Поговаривают, что он мысли с помощью упомины своей читает. У вас не было такого чувства, что вам в голову без вашего согласия влезли? — Гарри Кингстон, или «сопляк», чем старшие братья нарекли юношу, всегда пытался влиться в атмосферу их семейного клана, который уже как четыре поколения жаждет побед над нечистью, но терпел одни поражения в попытках урвать от отца похвалы. Гарри в прямом смысле дела лицемерил, находясь среди семьи на всех заданиях, ведь грезил он  лишь об одном — мире во всëм мире. Но, как не прискорбно, ничем хорошим такие как он, в подобных семьях не награждался, по решению признаться в отречении. Оставалось слепо следовать, выслуживаться за похвалу в виде крова, и своë клеймо —  «сопляк». — Действительно, гарь. — Сосунки, ну-ка рты свои пустые позакрывали, не для этого мы приехали сюда без разрешения вашего деда. Безмозгло и самонадеянно нести ересь без проверки места могли только такие тупени как вы! — Дядя Гарт не отличался добротой и милосердием, впрочем как любой член клана «Кингстоны», а отличился однажды жестокостью и хладнокровием, убив собственноручно не один десяток представителей нечистой силы. С ним на заданиях семье всегда сулит победа. Гарт сунул в карманы серых брюк руки, разнаряженные золотыми кольцами и перстнями, и ступил через порог тяжëлым шагом. Яростно хватаясь за ручку двери в номер, старший на сегодняшнем деле Кингстон, впечатал еë в дверной проем. — Кто вас дурни учил болтать невпопад на задании? — Гаркнул старший мужчина уже за закрытыми дверями, и братья померкли. Даже старший Рамиль утопал в гнëте и авторитете дяди. — Сколько дел мы с вами должны по воде пустить, чтобы вы наконец научились держать языки за зубами? Гарт выдержал минутную паузу, вглядываясь в задëрнутые портьеры, и готов был вынести вердикт: — Здесь мы запоздали. По машинам.