Лавандовый пепел

      Жизнь Энтони Локвуда начиналась прекрасно. Полноценная семья, большой и уютный дом.       Будучи ребёнком, Энтони не понимал, насколько ему повезло. Он родился в столице великого государства, в обеспеченной и уважаемой семье. У него были заботливые родители, которые безмерно любили Энтони и его старшую сестру Джессику. Были, конечно, и недостатки. В его стране происходил настоящий кошмар, запугивающий людей и держа их взаперти целыми ночами. Другими словами, англичане столкнулись с Проблемой. С наступлением темноты по улицам Лондона блуждали мёртвые, а точнее оставшийся от них духовный отпечаток на материальный мир. Они слонялись по улицам и заполняли закоулки города своим бледно голубым свечением. Но всё же Энтони был счастлив. Он любил, когда родители звали его полным именем и бесился, когда сестра называла его коротко - Тони. Джессика казалась Энтони взрослой и серьёзной, с её ровной осанкой и прямым взглядом. Но к младшему брату девушка всегда относилась с теплотой и любовью.       Энтони любил миндальные булочки из пекарни напротив и любил солнце. Его увлекали странные фонари, расставление по всем улицам. Они так забавно потухали каждую минуту, а некоторое время спустя вновь зажигались, будто напоминая о своём присутствии. Не зная истинного предназначения фонарей, Энтони играл с ними в прятки, проверяя, успеет ли он спрятаться до следующей вспышки света.       Все дети знали, почему нельзя гулять на улице после заката солнца - Энтони не был исключением, но, казалось, он не до конца осознавал суть Проблемы. Он воспринимал правило избегать темноты так же, как и запрет есть конфеты перед обедом. Не зная, каких аспектов жизни его лишила Проблема, Энтони не особо по ним и скучал. Вся блаженная нега закончилась на отметке шести лет. Это был первый раз, когда мальчик увидел призраков своими собственными глазами. Событие само по себе незабываемое, а тем более, если в роли призраков выступают твои родители. Селия и Дональд Локвуд часто были в разъездах, посещая различные страны пытаясь понять причину происхождения Проблемы. Они как раз должны были вернуться с очередного путешествия, когда Энтони увидел их призраков в гостиной комнате. В тот момент Энтони охватил ужас от осознания смерти родителей, вперемешку с гневом и отчаянием. Схватив какую-то железную палку, шестилетнему мальчику пришлось собственноручно отгонять призраков своих родителей, чтобы они не потянули за собой на Тот свет ещё и своего сына.       На следующий день, в родовое гнездо Локвудов пришли работники агентства «Ротвелл», чтоб опечатать источник и предотвратить повторное появление призраков родителей. Энтони не особо понравилось, что по его дому расхаживают незнакомцы, повсюду рассыпая соль и какую-то железную стружку. Однако, смирившись с необходимостью привлечения агентов к очистке дома и переложив на них ответственность за избавления дома 35 по Портленд Роуд от призраков умерших владельцев, Энтони и Джессика провели ту ночь в одном из отелей Лондона. Они сняли крохотную, мерзкую комнату с настырным ароматом лаванды.       Хоть родители и часто были в разъездах, после смерти, их отсутствие стало гораздо более гнетущим. Вернувшись домой после проведённой там очистки, Энтони отчего-то стало неуютно. После уничтожение источника, что позволял Селии и Дональду появляться в родном доме, Энтони как будто до конца осознал уход родителей из своей жизни. С того момента Энтони жил с сестрой и няней, которая иногда приходила прибраться в доме и наготовить еды на пару дней вперёд.       Энтони любил Джессику. Разница в 7 лет вовсе не мешала им иметь хорошие отношения, а только помогла им сохранить дистанцию, оставаясь близкими друзьями. Дети часто сидели вдвоём в комнате сестры, читая книжки и наблюдаю за людьми из окна. Энтони нравилась та спальня тем, что она всегда была залита солнечным светом, в ней парил аромат его сестры и её любимого цветка. Джессика буквально окружила себя лавандой. Веточки этого растения стояли в вазе на подоконнике, были прикреплены скотчем к зеркалу. Лаванда была изображена даже на картинах, что висели на стенах, а на верхней полочке в кухонном шкафчике стояла пиала с лавандовыми зёрнами, которые Джессика добавляла в чай и кофе. Энтони не знал, была ли как-то одержимость этим растением связана со страхом перед Проблемой, однако привык, что лаванда всегда сопутствует его сестре. В конце концов, это так же был и очень красивый цветок с приятным, ненавязчивым цветом. Когда Джессика повзрослела, она стала собирать свои длинные, тёмные волосы в пучок на голове, которые украшала небольшим, самодельным веночком из лаванды. Куда бы она не пошла, за ней, словно мантия, тянулся след из запаха лаванды. Энтони не относился к лаванде, как к оружию при борьбе с Проблемой. Для него она была нежным цветком, который так любила его сестра.       После смерти родителей было тяжело. Энтони и Джессике было 6 и 13 лет. Почти дети, только тоска в глазах и ночные кошмары с родителями-призраками добавляли им лишнего груза на плечи. Какая-то троюродная тётка из маленького городка Бейквелла в письме с соболезнованиями предложила им переехать к ней. Желания переезжать к незнакомому человеку в маленький городок на отдалённый север Англии ни у Джессики, ни у Энтони не было. Оставшись в Лондоне, им пришлось справляться со всем самим, и это только сблизило брата с сестрой. После такого тяжёлого удара, как потеря близких людей, они боялись подпускать кого-то нового к себе, поэтому так сильно держались друг за друга. Вместе они учились самостоятельно справляться с взрослой жизнью. Жизнь снова потекла своим ручьём и боль от потери родителей отошла на второй план. На первом плане для Энтони была Джессика. С самого детства мальчик научился отделять мёртвых от живых и фокусироваться на последних. Жить воспоминаниями и одержимостью мести Энтони не хотел.       В комнате Джессики было много разных побрякушек, привезенных родителями с их многочисленных экспедиций. Девушка любила копаться в запечатанных коробках. Как бы сильно её не одолевал интерес раскрыть их все сразу и увидеть содержимое каждой из них, она не могла. Тоска по родителям и всё ещё незажившая рана от их потери провоцировали новую боль, когда Джессика прикасалась к их вещам. Поэтому даже спустя три года после гибели Селии и Дональда, большинство коробки остались запечатанными. Однажды, в один спокойный вечер, когда Энтони было девять лет, он упражнялся с рапирой, подаренной Джессикой. Мальчик представлял себя рыцарем, пиратом, и даже разбойником, меняя роль каждые пятнадцать минут. Неопределённость его не смущала. В девять лет Энтони казалось, что все двери перед ним открыты, и он может быть кем пожелает. Когда Энтони находился в самом разгаре воображаемой битвы с захватчиками, его позвала Джессика. Не желая расставаться с иллюзией сражения, он проигнорировал зов сестры. Некоторое время спустя он решил подняться к сестре, чтоб продемонстрировав ей новый приём и рассказать, как он только что героически спас принцессу. Войдя в комнату, он застал сестру в объятиях Призрака. Секундное недопонимание происходящего сменилось отчаянием. С воплем, Энтони бросился на Гостя с той самой рапирой, что держал в руке. Располосовав Призрака и избавившись от него на какое-то время, Энтони взглянул на Джессику. Выглядела она плохо. От призрачного захвата девушка распухла и посинела. Её тонкая светлая кожа покрылась пузырями и обрела синеватый оттенок. Её красивые чёрные глаза были широко раскрыты, а зрачки увеличены настолько, что радужки было совсем не видно. Энтони бросился на первый этаж особняка, чтоб позвонить в больницу и вызвать скорую помощь. Он как раз успел вернуться к сестре, чтобы она умерла на глазах брата.       Обнимая труп Джессики, Энтони чувствовал необычайную злость. На Гостей, на работников скорой помощи, что ничем не сумели помочь и на весь остальной мир. Его собственные мысли пожирали его. А что, если он мог предотвратить трагедию, приди он к сестре, когда она звала? Он бы как обычно упросил Джессику почитать ему его любимый приключенческий роман, и отвлёк бы ей от ковыряния в коробках. И даже если бедствия было не избежать, был шанс, что призрак захватил бы Энтони вместо Джессики. И никаких проблем бы не было. По крайней мере не пришлось бы разбираться с последствиями инцидента, и Энтони не чувствовал бы такой балласт внутри. Бремя злости, самопорицания и вины за случившиеся теснило его изнутри. Казалось, что все его внутренние органы были под гнётом и его вот-вот разорвёт на части.       Вся суматоха с документами и организация похоронного процесса для последнего родного человека вымотала Энтони. Ему пришлось разбираться со всем самому. Дом и все остальные владения Локвудов перешли к Энтони. Во времена Проблемы это было обычным делом, чтобы дети становились последними выжившими и от того владельцами всех семейных имуществ. Верьте или нет, Энтони вовсе не мечтал стать наследником фамильного особняка в свои девять лет.       Первые несколько недель после смерти Джессики, Энтони не выходил из её комнаты. Ему нужно было где-то спрятаться и он не нашел места лучше, как комната, в которой он проводил столько времени с единственной сестрой. Он надеялся почувствовать что-то, надеялся на возвращение Джессики в виде Гостя и одновременно боялся этого. Желание ещё раз увидеть сестру боролось со страхом необходимости сражаться с ней. Проводя в той комнате все дни напролёт, Энтони много размышлял. Лишь спустя некоторое время, оценив ситуацию, он осознал, что смог увидеть Гостя, а потому, вероятно, обладает даром Зрения. Вариант начать карьеру агента казалась единственной правильной перспективой.       Запечатав комнату сестры, Энтони пообещал себе больше никогда туда не возвращаться. Он знал, что там у него проснутся чувство вины и сожаления о прошлом, и он не хотел иметь с этим дело. Энтони с головой окунулся в процесс создания собственного агентства. Ему нужно было как-то вымещать свой гнев, так пусть это будет лучше по отношению к Призракам. Джессика умерла, когда разбила одну из вазочек, привезённую родителями с экспедиции, и оттуда появился Гость-любитель обнимашек. Разбираясь с ДЕПИКом и подыскивая работников для своего будущего агентства, Энтони чувствовал удовлетворение. Одна мысль о скором уничтожении Гостей радовала его и давала сил двигаться, несмотря на недавнюю потерю.       Именоваться «Энтони» после потери всей семьи, ему казалась неправильным. Его так называли самые близкие люди - родители с сестрой, и каждый раз, слыша своё имя, сквозь него словно проходило эхо, затрагивая всю боль внутри. Во избежание постоянных ворошений ран, с тех пор он представлялся семейным именем – Локвуд.       Став боссом собственного агентства и набрав команду, Локвуд также снабдился рабочей экипировкой. Соляные бомбочки, железные опилки, магниевые вспышки и лавандовая вода. Со временем Локвуд заметил за собой ненависть к лаванде. Он упустил момент, когда она стала ему так противна. Скорее всего, это случилось сразу после того, как Джессику убил призрак. Возможно лаванда пробуждала воспоминания о счастливых временах, которые прошли и никогда уже не повторятся. А может ненависть появилась после похорон сестры, где все малознакомые люди пришли с маленькими букетиками лаванды. Самое ужасное то, что они это делали не потому, что знали, как сильно Джессика любила этот цветок, а просто потому, что так было заведено. Глупый ритуал, что по факту никак не помогал. Но людям спалось спокойнее, если они покрывали могилу недавно почившего ковром из лаванды. Вот только Локвуду это спокойно спать не помогло. Никакая фокусировка или мантра не помогла ему оправиться от потери. Он стал одержим идеей избавление мира от Призраков и был готов сделать всё для достижения цели. Каждую ночь он выходил на борьбу с Проблемой и использовал для этого всю возможную экипировку агента. Будучи главой агентства, он мог бы позволить себе отказаться от использования лавандовой воды, но всё же не стал этого делать. Это было своего рода самоистязание - делать то, что причиняет тебе дискомфорт и страдания. Локвуд чувствовал, что таким образом отдаёт честь умершей сестре. Запах лаванды провоцировал его, но в то же время, он как будто постоянно носил с собой аромат Джессики, разлитый по бутылочкам.       И всё же Локвуд не сдержал данное себе обещание никогда не возвращаться в комнату сестры. Иногда он заходил туда в попытках найти покой. Лаванда в вазе была испепелена теми же солнечными лучами, что раньше наполняли комнату Джессики светом. Веточки выглядели такими ветхими и иссушенными, что казались тронь их – и они распадутся на части, опадая пеплом на подоконник. Коробки, привезённые родителями с путешествий, всё так же стояли в углу комнаты. Локвуд так и не осмелился распаковать их.       Иногда, в особо трудные дни, он осмеливался добавлять веточки лаванды в свой чай. Наслаждаясь изменённым вкусом напитка, Локвуд намеренно причинял себе боль. С каждым глотком его окутывали воспоминания, и чья-то железная рука сдавливала его сердце изнутри. Однако он продолжал это делать. Пил он лавандовый час в самые паршивые дни, когда казалось, что хуже уже быть не может. Вместе с ещё одним глотком, он делал дополнительный шаг в пропасть. Странно, но это заставляло его поверить, что однажды всё наладится. Если может быть хуже тогда, когда кажется, что хуже быть не может, значит всё может стать лучше, когда кажется, что лучше уже никогда не станет.       Локвуд замечал, как другие члены его агентства тоже иногда добавляют лаванду в свой чай. Ему было жутко интересно, какие эмоции испытывают при этом Люси и Джордж, но спросить их об этом не осмеливался. Ему казалось это слишком личным. В любом случае, завтра у них новый вызов на задание, так что нужно поскорее допивать чай и отправляться спать - набираться сил перед новым сражением.