Соцветие звёзд

Когда устанавливается мир и Андромеда наблюдает за Тедди, унаследовавшем особенности его матери, справляться с воспоминаниями становится все труднее. Борьба за будущее и настоящее обратилась в борьбу с прошлым, и это еще не успело войти в привычку. Свыкнуться пока только предстояло. *** Почему у их ребенка оказался такой редкий дар? Совершенная переменчивость, которой велено было проявиться. Может быть, он был некой наградой. Наградой за эту любовь. За отказ последовать намертво сложившимся устоям, незыблемым, как монолитные изваяния. За то, что древние крепости остались перед ними замком из речного песка. Андромеде не верится, что это вообще стало возможным. Как сложилось, что они были друг другу даны? Она искала уединения. А он сидел под куполом листвы, прикрыв глаза от настырного солнца, и Меда залюбовалась им. Тед запоздало заметил ее присутствие, неуверенно поднялся, не знал, куда деть руки. Получилось различить, что рукава белой рубашки замарались зеленью травы — будто увитые изумрудными змейками. Она отвернулась и побежала обратно к учебному зданию, и Тед не узнал, что ее лицо расцветила улыбка, которую не вышло бы скрыть. На его собственном лице проступало мечтательное выражение, освещенное золотистой окантовкой накидываемой мантии. *** Рабастан часто пил крепкие градусные напитки, и вынуждал Меду пробовать на вкус горькое, вязкое содержимое бокала. Иногда он вдавливал стеклянный край в ее губы, заставляя проглатывать плескавшуюся темную жидкость. Она долго чувствовала и тяжесть в голове, и легкий ужас, но постепенно приходило и равнодушие. Только в этот раз она вдруг не выдержала. Андромеда попыталась оттолкнуть его от себя, но даже не смогла создать видимое расстояние между ними. Зато потеряла равновесие, а стакан звонко разбился о поверхность серебряного подноса. Чтобы удержаться, она прижала ладонь к глади стола, и что-то острое в миг прорезало мягкую кожу. Если кровь и смешалась с каплями алкоголя, разглядеть было нельзя. Ей стало страшно, что осколки останутся в ее плоти навсегда. Она столкнулась с Тедом, когда пришла в больничное крыло. Он уже тогда успел повидать много опасных травм, но изнеможденное лицо Андромеды испугало его больше любых кровоточащих повреждений. И он пожалел ее до боли в сердце. Понял, что ей нужна защита человека, который никогда ее не выдаст. *** Имя Нимфадора было чем-то из благополучного детства, из сказочных книг с мелькавшими на страницах картинками. Но девочке выбранное имя не нравилось, и она упрямо называлась фамилией отца. Тедди был лучшим родителем, чем Меда. Наверное, у нее отсутствовал хороший образец родительства в прежней жизни. В преддверии осени маленькое стихийное бедствие покидало дом до наступления каникул, и они оставались предоставленными себе двоим. Медицина отнимала часть душевных сил, но Эдвард всегда берег трепетную нежность для своей жены в обход наваливавшейся к вечеру усталости. Андромеда ждала его возвращения, сидя на холодной веранде, и он шел домой, чтобы положить голову ей на колени. — Тедди, как могло случиться, что у нас родился настолько бедовый ребенок? —безнадежно вопрошала она, ставя его в известность о получаемых новостях. — Не знаю, милая, это действительно очень странно, — откликался веселостью его тихий ласковый голос. Меда представляла тетушку Вальбургу и только грустно усмехалась в ответ. *** Разве ее собственный жизненный путь не получился достаточно бедовым? Андромеду внезапно отвлекает от глубокого погружения в печальные мысли пришедший навестить в выходной день племянник, и поток раздумий прерывается на том, что любая боль и радость стоят того, чтобы их ощущать.