Чумной доктор:охота на белого песца (Книга первая)

За дверь я выгнан в ночь,

Но выйти вон и сам не прочь,

Ты без меня хоть застрелись,

Все решат, что это твой каприз,

Повтори его на бис.

Да, я уйду, и мне плевать,

Ты знаешь, где меня искать,

В квартале красных фонарей

Я смогу тебя забыть быстрей –

Это дело двух ночей.

Но хватит врать и все время хитрить,

Здесь все за деньги несложно купить.

Какая грязь, какая власть

И как приятно в эту грязь упасть,

Послать к чертям манеры и контроль,

Сорвать все маски и быть просто собой…

… И не стоять за ценой

Вокруг — живой товар,

В сердцах — мороз, в глазах — пожар,

Я выбрал ту, что выше всех,

Мой маневр имел большой успех

В доме сладостных утех.

Она молчит, она не пьет,

Не теребит, не пристает

Она послушна и умна,

Все умеет, что уметь должна,

Счет оплачен мой сполна.

© Валерий Кипелов. Текст песни «Грязь».       ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫЫЫЫНЬ!!!       — Что за…?       Перед сменой Игорь возжелал крепко выспаться, но его глубокий сон прервался настойчивыми звонками в дверь, что, мощными залпами гвардейских минометов, раскатывались по монолитным стенам старой, захламлённой, на ладан дышащей квартиры, возведённой после 1917 года.       Ему не показалось — к нему, действительно, кто-то ломился и этот кто-то раздражал не на шутку.       Пятью минутами ранее спящему показалось, что он услышал рёв мотора у себя под окном и звук захлопывающейся двери машины.       (А то и не мудрено, так как улицу с помещением разделял полиэтиленовый пакет из гипермаркета «АШАН», криво-косо закреплённый на стекле эпохи коммунизма старой, доброй синей изолентой — что с горем пополам как-то, но защищала хозяина хаты от холода. На полноценную организацию ремонта у майора времени не находилось. Собственно, как и желания. А зачем — девушки то у него нет, и жениться он не планирует. "По собственной воле ввязывать себя в кабалу уз брака? Ага! Как же! Разбежался. Щазз!» Этот мир не должен потерять альфа-самца и такого красавчика, как он, Игорь Гром Батькович — мечты всех здешних шаболд и грозы преступного мира. Страна не должна лишиться своего «Героя». А герой по натуре своей не имеет права спокойно восседать за столом на кухне, столовой, отцовской ложкой жрать борщ в прикуску с чёрным хлебом, вывалив себе колени знатный «семейный» мамон величиной с арбуз в шесть килограмм, обутый в домашние тапочки и потрёпанные труханы прадедушки Ильича, под пилу любимой женушки и галдёж спиногрызов таращиться в зомбоящик и, как Серёженька Юрьевич Беляков — ещё одной звезды и кумира всех дегенератов подобных ему, — разговаривать с экраном о всратой политике. Только представьте себе картину маслом — представьте и тут же выкиньте позорище из головы! Завести четвероного друга — исключено. С Громом уживаться способны только тараканы, но и то только потому, что их фиг вытравишь, а ему лень заказать услуги санэпидстанции. Продолжает подкармливать, создавать благоприятные условия для размножения, подкидывая тем самым паразитов соседям. Да и финансы поют романсы. Ремонт — не, не слышали. Касаемо питания: Про таких, как Гром, говорят: «Настоящий мужик может заваривать «Доширак» у себя во рту». Конечно, до нечеловеческих сверхспоспособностей настоящему мужику далеко, однако рацион — не считая привокзальной шавухи с запахом нежной, пряной, поджаренной крысятины с дымком, — далеко не ушёл, а чём сами за себя говорят забитые до отказа БОМЖпакетами полки на кухне.       ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫЫЫЫНЬ!!!       ТУК! ТУК! ТУК!       Задубасили по двери.       — Принесла нелёгкая. Бл*ть! — Помимо своей воли разомкнув глаза, мужчина от души выругался в чисто Питерской манере, присущей исключительно интеллигенции «Культурной столицы», а точнее — всем его жителям, — начиная от маленького, дворового пацанёнка и закачивая древней, ворчливой бабулей, работающей несменной экономкой с начала шестидесятых.       Вскакивать с дивана и сломя голову нестись встречать нежданного, полуночного гостя Гром не торопился. «Кто бы там ни был — пусть уматывает подобру-поздорову, если не хочет встречать рассвет в реанимации, с пулей в заднице и со смачным фингалом под глазом». А на оплеухи майор щедр, в особенности, когда некоторые представители человеческой расы переходят черту наглости. Шутить не станет. Серьёзно.       — Достало! — вскочил он, не выдержав. И изнемогая от желания рвать и метать, подлетел к дверному замку, прихватив с собой бейсбольную биту на всякий случай. — Чо надо?! — тоном недовольной бабки грубо бросил майор.       — Страстную балладу! — язвительно отозвались со стороны лестничной клетки. — Открывай давай?       — Проваливай, девочка, — потребовал мужчина, услышав женский голос. — нечего по ночам к злым, страшным дядькам шляться.       — Хорошь, фигню плести. Открывай давай. Я в туалет хочу, — паршивка пару раз долбанула по деревянной поверхностью с ноги, подтверждая своё деликатное состояние, вызванное естественной потребностью, и не терпящее долгого ожидания.       — Тут тебе не общественный клозет*, — уточнил майор. — Спускайся. На улице растут замечательные кусты. А для любителей особого комфорта — не возбраняется в мусорный контейнер заглянуть. Если повезёт — обед найдёшь.       — Я сейчас прямо тут сяду и сюрприз тебе оставлю, — пригрозила девица, на полном серьёзе готовясь воплотить обещанное в реальность. Для правдоподобности расстегнула ремень на штанах и металлической пряжкой кинула его на пол, покрытый кафельной плиткой.       — Давай. Рискни здоровьем. Твоей тупой головой отмывать потом буду. Вместо швабры, — пригрозил мужчина.       — Ой, — на девушку угрозы не подействовали. — Напугал мента голой жопой!       — Я тебе сейчас покажу, что бывает, если злить мента!       — Давай-давай, — закатила глаза она, — жду не дождусь.       — Наваляю — мало не покажется!       — Трясусь от страха.       На шум, из соседних квартир начали выползать недовольные, полусонные соседи, озадаченные громкой перебранкой:       «Совесть есть?.. На часы смотрели?.. Двенадцать ночи… Сейчас ментов вызовем!.. Послал же Бог непутёвого соседа… — сетовали люди со всех этажей.       Казалось, зачинщики мелкого беспорядка не обращали ни на кого внимания, всё больше и больше погружаясь в ругань и не желая уступать друг другу.       Он хотел, чтобы девчонка оставила его в покое.       Она зачем-то настырно ломилась в квартиру.       А народ мечтал о меньшем — об отдыхе, так как понедельник уже наступил, и всем утром дружно топать на работу.       Один лишь только алкаш Вася получал от концерта удовольствие, ибо тунеядец ещё в юношестве позабыл значение слова «Ответственность», испытывая радость, наблюдая за страданиями других, и от горечи спиртных напитков вприкуску с дешёвой селёдкой.       Вот они — Два героя — Игорь Громов и Васька — коих ненавидел весь дом по оправданным убеждениям. Оба паразиты. Оба наводят везде хаос, куда бы не пришли. Нарываются на неприятности. Устраивают бардаки. Бьют всем морды. И, как на зло, выходят из воды чистенькими. Относительно чистенькими, так как Васька купается исключительно в своих испражнениях, лёжа под лестницей, с бутылкой беленькой в обнимку. У майора вопрос гигиены строгий.       — Долго мне ещё ждать? — не унималась незнакомка.       — Проваливай! — закончил Гром.       — Мало того, что забыл меня встретить с поезда, так ещё и прогоняет. Не дело это, дядя, — раскрыла некоторые карты полуночница, убавив гонор.       — Ты кто? — пазл в голове Грома, наконец-таки, сложился. Две недели назад он обещался приютить у себя свою племянницу. Пообещал и благополучно забыл, полностью погрузившись с головой в расследования и работу. Вот что бывает, когда держишься особняком от собственной семьи и со временем осознанно теряешь со всеми контакты.       Минутная пауза для недолгого размышления.       Звяканье цепочки.       Скрип распахивающейся двери.       И вот та самая судьбоносная встреча двух одиночеств.       Племянница и дядя впервые увидели друг друга в лицо.       Перед ним стояла невысокая, худощавая блондинка в рокерском прикиде, с рюкзаком за плечами. Вид уставший. Миловидная, несмотря на борзый характер. В каком-то смысле Громов узнал в ней себя в свои двадцать лет, но моментально отмёл от себя подобные мысли.       Племянница разглядела дядюшку во всей красе: в семейных, растянутых трусах и в одном носке. Прорастающая из-под кожи щетина на лице. Синяки под глазами. Запах перегара. А от вида биты в правой руке еле сдержала смех, но вместо него ответила на поставленный ранее вопрос, с лёгкой ухмылкой:       — Твой ночной кошмар, дядюшка, приехал. Пустишь переночевать?       — Аня… — понял Игорь, отстраняясь левее, пропуская гостью.       — Можешь меня и так называть, — разрешила Анна, просачиваясь внутрь. — а вот за Нюру — покусаю!       ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!       — Я аж прослезился, — наиграл Васька, громко аплодируя и снимая с глаз вымышленные слёзы. — это было так трогательно. Ах… — Обратился к зрителю, настойчиво требуя с них деньги. — Что зенки вылупили? Оплату за просмотр вынь да положь. Зря что ли представление устраивали. Поинтереснее сериала. Что будет дальше? Делаем ставки. Взнос — 100 рублей.       — Пошёл ты, Васька… Иди проспись! — рассосались все, поняв, что шоу окончено и можно спокойно возвращаться в опочивальни.       — Ну, 50 рублей? Ну, 20? Ну, 10 рублей хоть дайте, люди добрые!!!