Чумной доктор:охота на белого песца (Книга первая)

      На следующий день новоиспечённые приятели неспешно шествовали по Невскому проспекту, прогулочным шагом синхронно ступая по огненно-оранжевому ковру, сотканному матушкой-природой из мокрой, густо опавшей с деревьев листвы; И держась за руки, по-детски болтали ими в цепком замочке в разные стороны; Развлекали друг друга событийными разговорами не связанными с политикой и прочей, — ограничивающей в жёстких рамках сознание человека — ерундой; Без брезгливости попивали маленькими глоточками «Молочный улун» из (одного на двоих) бумажного стаканчика, поочерёдно передавая тёплую ёмкость с зелёным чаем из руки в руку. Дима обожал сладковатый, карамельно-молочный, тонизирующий эликсир долголетия, а Анна — впервые попробовав, — за компанию иногда подворовывала, изначально не уловив в напитке ничего особенного, но с третьего глотка подсев на питьё.       Со стороны могло показаться, что идёт окрылённая цветочно-букетным периодом прозаичная парочка студентов, на свидание в чайную (беспечно забывшая на лавке букет белоснежных роз, по пути раздав детям последние конфеты «Raffaello» из красно-белой упаковки — которую (с заботой об окружающей среде и с уважением к труду служителей клининга) аккуратно уложили в баласку: на упокой в братской могиле среди мусора). И многое сопутствовало молодым в начале головокружительного, мимолётного, наполненного событиями и постановочными, старинными декорациями романа: Мокропогодица, отличающая романтичный характер Санкт-Петербурга от нестабильной, непредсказуемой Москвы; Впечатляли яркие ароматы свежей выпечки и сваренной арабики, старательно распыляемые гениями аромамаркетинга через вентиляцию, дабы подтолкнуть гостей, — отдав предпочтение их предприятию из сотни конкурирующих на улице, — поддавшись жадному искушению вкусить чего-либо невероятного, следуя за незримым, вкусным шлейфом, — скромно заглянуть на завтрак (а то и на второй завтрак) внутрь запашистой трапезной, огласив о визите звонким приглашением «Китайского колокольчика» на двери. Честно признаться: «Хочешь не хочешь, но в Питере и за всю жизнь всё не перепробуешь» — настолько он обогащён кулинарными изысками, тематическими заведениями и мастерами своего дела. Как раз из одного такого недорогого кафе оба и вышли двадцатью минутами раньше. Только свой миндальный латте девушка быстро оприходовала, увлёкшись не пережжённым вкусом.       — Откровенно признаюсь, мне очень неловко, что из-за меня ты вчера так и не отнесла документы в институт, — провинившемся голосом извиняющегося подростка чистосердечно покаялся Дмитрий Дубин, поглядывая из-за корректирующих очков для людей с плохим зрением, отчего его небольшие, круглые, голубые глазки визуально казались больше, придавая их обладателю нелепую изюминку в образе того самого — всеми известного, милого Шурика.       — Да ну, ты брось чепуху нести, — бодро попросила друга Анна, отправляя остаточный кусочек овсяного печенья себе в рот. Далее изъяснялась пережёвывая, не только лакомство, но и собственные слова. — Это было сугубо моё решение. — Со смаком блондинка слизала языком сладкие, сухие крошки с большого и указательного пальцев. — Разве мы плохо погуляли вчера?       — Так-то да, но Гром не одобрит, — без облегчения вздохнул Дима, с точностью к деталям обрисовавший в голове портрет осуждающей физиономии коллеги: как будто бы тот важной походкой сороки, сложив руки в карманы и сгорбившись, следовал за провинившимися, особо не скрываясь. Зациклившись, парнишка пару раз бросил свой квадратный подбородок на плечо, старательно выискивая среди позади идущих знакомую высокую фигуру Майора. Анна с непониманием, но с хилыми догадками проделала тоже самое, особо не вдаваясь в подробности: зачем он так делает, кого высматривает. Ничего особенного, кроме панка с зелёным ирокезом и в красных, клеточных штанах, с жадным аппетитом поедающего шаурму, они там не увидели. Как не странно, неформал стрельнул в девушку одним приветливым глазом, но та уже отвернулась.       — Неважно, что подумает Гром, — фыркнула Лисовская и уверенно добавила: — Сомнительно, что ему вообще есть до меня дело, Дим. И я его хорошо понимаю.       — Я думаю, есть, Ань, — задумчиво заступился за Игоря его напарник, привыкший подмечать в людях больше хорошего, нежели плохое. — Он только с виду такой Чопорный. А на деле славный малый.       — Ага! Скорее варёный рак на Эверест заберётся и громко свистнет, чем Гром войдёт в образ заботливого дядюшки. — это она ещё промолчала про потребительское отношение так называемого «славного малого» в отношении его наивного заступника. По её мнению, Гром: Типичный нарцистичный, потёртый гандон, зацикленный на себе и отталкивающий невозможно диким, пещерным и неучтивым нравом всем недовольного мужлана людей, протягивающих ему руку дружбы или помощи.       «Хех», — Анна Михайловна словно себя описала, глянув со стороны в отражении через зеркало. Не удивительно, что родственникам сложно ужиться вместе в пустой, пусть и просторной квартире. В какой-то степени она и сама пряталась за острыми шипами терновника, опасаясь испытать невыносимое чувство стыда после надругательств над собой кем-либо, для собственной безопасности кидаясь колючками. Божья коровка Дима — единственный персонаж за последние пару лет, кто сумел преодолеть оборону и растопить ледяное сердце Снежной Королевы. За какую-то единичную прогулку. Не прилагая особых усилий, что, как ни крути, равноценно чуду и дорогого стоит. Но, слишком мало для всецелого доверия. Однако, девушка тут же смягчись, просто покосившись в сторону позитивного персонажа. Что-то в нём её необъяснимо согревало.       — Знаешь что, Дубин — не думай об этом! Грома я беру на себя. — убедительно похлопала по хилому плечу мужчинки.       — Ну лад… Эээ… Что? Аня, отойди! Быстро!       — А…?        ВУУУ-ООО-УУУУ!!! Фухх… (ракетный рёв двигателя, пронёсшегося огненной, скоростной стрелой красного Ferrari, затихнувшего на повороте и исчезнувшего из виду, но глухим эхом всё ещё скользящего по стенам бутиков. Аж стёкла задрожали. И краска со стен посыпалась сухими хлопьями).       «Эй, цепь на мне, сыпь лавэ… Сотка тыщ на bag LV…Сотни сук хотят ко мне… Сотни сук хотят камней… Как дела? Как дела?»(бессмысленный текст из репертуара Моргенштерна в дуэте с Элджеем, безнаказанно порочащий слух подросткам и некоторым недалёким индивидам, высратый из жопы поносной волной пропаганды — к низменным проявлениям человеческой натуры. Из магнитолы исчезнувшего авто).       «Сучий потрох… Носит же земля гадов… Это новое пальто!.. Это Гречкин — он один такой в Питере… Его разве выпустили?.. Да… Чтоб он сдох!» — недовольные возгласы случайных прохожих, с головы до ног искупавшихся под поднявшейся волной из грязной лужи.       Вовремя сориентировавшись, Дубин успел заботливо увести компаньонку в сторону, героически заслонив её собой от без предупреждения атаковавшей их зловонной, мутной обоченной воды, расплескавшейся из глубокого пробитого углубления — точно по движущемся или зазевавшимся целям — из-под колёс сумасшедшего по цене автомобиля. Анна же и сообразить сразу ничего не успела, однако, к её спасению, ей повезло отделаться серыми разводами с нижней части голубых джинс. Ну и по-летнему яркие кеды предстоит замочить в тазу по прибытию домой. В остальном целёхонькая. Чистенькая. Дмитрию повезло меньше. Так как он принял весь удар на себя — стоит теперь полностью покрытый дорожными отходами. И на лицо попало. И очки заляпаны.       — Ох, — Зря он сегодня натянул светлые, постиранные, выглаженные по стрелочкам брюки, и бежевую осеннюю ветровку — очень зря. Недальновидно просчитался парень. — Но кто же знал?       — Цела? — по-ангельски спокойно смутился парень, преобразовав полную обойму негодования в безобидный, приятельских вопрос: как если бы они на саночках по детской горочки спустились и, не доехав до трамплина, перевернулись, бочком в сугроб.       — Я, да, а вот по тебе здорово прошлись, — заметила девушка не сводя удивлённых, ожидающих матной брани глаз из по-женски сладких уст стажёра полиции.       — Испачкался мальца, — снял очки Дубин, изучая всю степень урона. И оптимистично добавил, отправив Анну в нокаут: — всегда было интересно попробовать грязевые ванны. Не даром же говорят, что нужно быть осторожным в желаниях — они имеют особенность сбываться в самый неожиданный момент в трёхкратном размере.       Челюсть Девушки так и повисла до самой земли, изобразив на лице довольно-таки искреннюю, обескураженную физиономию девочки из старого аниме сериала.       — Что… Да как так то? — Любой бы рвал да метал (в том числе и сама Анна сейчас, в содружестве с обиженными гражданами), искренне желая оборзевшему мажору скорейшей смерти в бесконечных мучениях. — Какие ванны? У тебя башню снесло. Посмотри на нас…       Димка пожал плечами:       — Живы, здоровы…       — Ага, — перебила Анна, с сарказмом дополнив фразу: — и на том спасибо! Да? Пф!       — Именно, — а что сделал наш Дима? Да, наш дружелюбный, ласковый и пушистый лемминг Дима. Что он сделала? Думаете — он грезил самосудом? Матерился. Извергал тщетные нравоучения. Составлял ментовкой план «Перехват». Неа — выкусите и подавитесь! Дима же спокоен, как удав. Он сейчас, отпустив в свободное падение руку девушки, аккуратно снял с плеч рюкзак, порылся в нём немного и извлёк новую не начатую пачку бумажных салфеток, шустро развернул находку и протёр белым квадратиком лицо от лба до подбородка, немножечко, чисто случайно, размазав жидкое месиво по щеке.       Наблюдая за происходящими действиями товарища, Анна гадала: либо Дима изначально принимал сильные транквилизаторы — обуздывающие внутреннего Халка; либо он родился блаженным, божьим одуванчиком. Сам себя знал только Дубин, но и то чудного дурочка бы не взяли на работу в полицию, ибо там всё строго при проверке на фейс контроле. Выходит простое объяснение: Димон — типичный добряк (не больше и не меньше). А таким в жизни или странным образом везёт, или они до конца своих дней терпят, получая без конца палкой по башке от обезьян.       — Ой, всё… Дай сюда? — не выдержала она.       «Ну точно — блаженный, » — с нескрываемым возмущением на сжатых губах и во взгляде подсобила Анна, без спроса забрав пачку себе. Вытянула второй листик. Убрала оставшуюся гадость с носа друга. Диме ничего объяснять не понадобилось. Он и так прочитал раздражение в резких жестах блондинки.       — Э…хе-хе, — остановил он, пока на носу не появилась ещё и одна царапина, от жёсткого трения. — Спасибо, но дальше я сам, а то ты на мне дырку натрёшь.       » Всё в шутку сводит. Увиливает. Как же бесит!»       — Сам — так сам, — сдалась помощница. Показательно подняла кулак над собой с скомканным бумажным, использованным, почерневшем и влажным отходом. Швырнула куда следует — в урну в метре от себя. Промазала — ветер перехватил подачу. По закону подлости: хотелось эпично выпендриться, а получилось как всегда. Пришлось идти, поднимать, убрать за собой как следует. Не уподобляться же свиньям. А добропорядочная гражданка, Анна Лисовская Михайловна, хрюкает только за закрытыми дверьми собственной комнаты — там же и гадит — удобно расположившись на мягкой горе: среди фантиков и раскиданных вещей. Хрю-хрю! Лицемерие ли — скорее, типичное подростковое поведение раздолбая, когда тебе чуть слегка за двадцать и ты устал от жизни так, что прибраться сил не хватает толком. С каждым было, есть и будет. Примите, смиритесь и живите дальше. — Как так то? — Развела руками, бубня себе под нос — чем рассмешила Диму. — Со второго раза не попала… Тупой ветрина!       — Ты — не Майкл Джордан, — точно подметил зритель в очках: полное отсутствие у гореспортсменки таланта к игре в баскетбол или в стритбол. «Хотя… Возможно для регби, — но и то вряд ли — она бы подошла. Не. Слишком щуплая и ножки слабые. На поле костей не соберёт. Снесут и затопчат на первой тренировке». — Не пробовала поучиться играть в гольф? Стоишь себе возле лунки и подталкиваешь мячик.       Девушка проигнорировала предложение товарища. Она недоумевала: как можно городить всякий не имеющий никакой ценности бред в такой момент?       — Тварина охреневшая! — выдала она от души и с чувством, возвращаясь. Пальцы сами сжались в кулаки. Того гляди — наваляет на чём свет стоит. Такая себе перспектива — приползти на работу грязным и побитым девчонкой псом.       — Эм… — Дима слегка попятился назад от греха подальше. Хотя понимал: Анна адекватная девушка и не станет просто так его лупить. За что — за безобидную шутку. Бред какой-то. И он не ошибся. Отчасти. Ей, конечно, хотелось поколотить паренька за излишнюю мягкость, но не сейчас. — Да забей ты. Ничего страшного не случилось. Шмот отстирать можно, а вот нервы восстановить сложно. — Золотые слова. Но не для ушей бунтарки.       — Сучий потрох! — повторила за кем-то девушка, прорычав с оскалом, не размыкая зубов, и дрожа губами — в адрес не Дубина, а скрывшегося из виду за поворотом шумахера, от коего сохранился только мокрый, чёрный след на главной дороге в несколько сантиметрах от поребрика. — Понавыдают прав дебилам. А они потом людей сшибают. Черти помойные! — Охватив широким диапазоном абсолютно каждого причастного к преступлению: начиная от богатых родителей и заканчивая продажными псами в ГАИ. Давно уже ни от кого не секрет, что на выдаче прав сегодня предприимчивые, «доблестные», а на деле «ПОДлестные» представители закона строят финансовую пирамиду. Особо не проверяя ничьи головы на наличие психических расстройств. Раздают тем, у кого есть деньги, связи. Заваливают всех остальных, вынуждая покупать. Анна плавала. Знает. Как никто другой.       — Ну а что поделаешь, — тупо пожал плечами Дима. Без какого либо намёка на осуждение. Чем взбесил Анну.       — То есть по твоему — это нормально?! Вот скажи: кто ему мешал перестроиться на нас и проехаться по нам?! Как в долбанном «GTA». Никто! Им закон не писан, а страдаем мы — обыватели.       — Не нормально, — ну а что он ещё мог ей ответить. Он обычный штатный мальчик на побегушках в полиции, не имеющий ни права голоса, ни особых ресурсов как у Брюса Уэйна из комиксов о супергерое — миллиардере. — Но вполне естественно.       — В том то и дело, что не нормально, — вызывающе к действиям. — И с этим нужно что-то делать!       — Ну а что ты сделаешь? — Ох…сколько раз он задавал данный вопрос точно таким же импульсивным борцам за справедливость, как Анна Лисовская. И множество раз он воочию наблюдал последствия. Многих даже сам вытаскивал из кутузок. Ходил, договаривался об освобождении. Носил передачки по больницам. Приезжал на такси забирать побитыми из подворотен. Столько раз, что без усмешки и не повторишь. Горьким опытом научен. Но Анна то не научена. Точнее научена, но выручать никого ей не посчастливилось. От этого с ней только терпение. Дима, скрипя зубами, уже предвкушал очередной разговор с начальством, выбивая второй шанс для юной преступницы.       — Не знаю, — Выдержав паузу, ответила Анна, опустив плечи и тут же ощетинившись. — Накажу их. Заставлю отвечать перед законом… Сожгу в машине, на крайний случай. — Не сожгла бы. Не решилась. Просто перебираемые в голове варианты мести, плавно переходящие в безумные, бесчеловечные но суровые крайности. Тем более, что у неё были личные поводы психовать только об одной мысли о безнаказанных подонках, в своё время сломавших ей жизнь, как и многим другим…       Диме же, конечно, было что ответить, но пока он молча смотрит на неё, терпеливо выдерживая шторм негодования.       — Идём, — просто поворачивается и уходит, засунув руки в карманы и прикусив губу, навострив взор прямиком на красную букву «М», через несколько десятков метров от них. — Ты опоздаешь. Вчера не явилась. Сегодня… Что о тебе подумает ректор? — Вопрос не требовал ответов. Дима атаковал её отчитками не просто так — он старательно менял тему, заметно перескочив из образа позитивного мальчика в холодного, английского отличника, привыкшего жить точно по расписанию.       — Ты серьёзно? — Анна развела руками, приняв стойкое положение столба и оставаясь на месте. — Ау! Дима! Я с тобой говорю.       — Более чем, Ань, идём, — повторяет он не дожидаясь и не оборачиваясь, специально замедлив темп и повысив голос, дабы его было лучше слышно. — Первое впечатление — очень важно в коллективе. — Уж кто бы говорил. Дима со смехом вспоминал, как впервые пришёл в участок и снёс с ног работника канцелярии вместе со всеми его папками, высокой горой превышающую голову аж в два раза; И как Цветков обозвал новенького Дубиной. Пример не самый достойный. Не показательный. Не для примерного подражания. Но Анна то ещё не знала о событиях первого дня, так как они эту тему благополучно обошли стороной, разговаривая о чём-то другом. И хорошо, что не знала. Дмитрий не из тех кто лжёт. Он из недоговаривающих. А как слушатель приукрасит события — дело самого слушателя и его воображения. Поборов в себе пижонскую ухмылку, Дмитрий изо всех сил старательно тянет уголки губ вниз, вылепливая на лице эпичную физиономию вдумчивого героя их серьёзного кино, хоть и с трудом. — Не важно: институт это или работа. Не стой. Пошли.       Лисовская гримасничает позади, заметив подвох, смешно спародировав позу Димы, высунув язык и закатив глаза. Не сказала только: » Бла-бла-бла», так как на неё и так все косились, словно она с приветом, бьющаяся в конвульсиях алкоголичка.       — Мент ты или кто? — грубо крикнула она стажёру в след, закончив выделываться.       Ответа не последовала. Ладно. Что поделаешь? Пришлось догонять. Тем более, что у неё назрел серьёзный вопросик к нему:       — А как же клятва: «Верой и правдой служить народу!» — а?       — Ты слегка романтизируешь работу полиции, Ань. Мы не даём никаких клятв. Клятвами раскидываются врачи — и то спустя рукава, скрещивая за спиной пальцы. Не все, конечно. Но большинство. Мы — полицейские — ответственно преступаем к выполнению указаний, предписываемых уставом. Уставом, Ань. Уставом! Знаешь, что такое -"Устав»? — Повторив трижды, отстёгиваёт её по серьёзному Дубин. Но повернувшись, с досадой осознаёт, что сказанное ушло в пустоту, так как девушки рядом нет. Она споткнулась и отстала ненамного, и не услышала продолжения из-за гула от прокатившегося мимо автобуса. Анна, действительно, больше половины не расслышала, а изначальную суть проглотила не пережёвывая, выделив для себя сноску чистого лепета пустых отговорок. Дима всё же дождался её. Не желая начинать с самого начала, он продолжил, перефразировав главное: — Мы — полицейские — действуем по правилам, если тебе так понятнее.       Лисовская показательно и широко зевнула со звуком, прищурив глазки и прикрыв рот ладошкой. Она и не знала, что Димон настолько нудный, правильный мальчуган. От этого как-то в сон тянет.       — Если нам говорят ждать — мы ждём, — продолжает перечислять подвиги из будней славных героем Дмитрий. — Если приказывают стрелять, то — Пли! Огонь на поражение. А решение вопросов мордобоем — удел маргиналов. Мы, в первую очередь, даём первое предупреждение. Ждём ответной реакции и только потом — если того требует ситуация, естественно по приказу вышепоставленного начальства — переходим к активным мерам. В самую последнюю очередь — радикальным. И в уставе нет сноски на проявление эмоций. Точнее, грубо говоря, есть одна — и карается это трибуналом. В лучшем случае — уволят и попрут по собственному. — оборачивается, ожидая реакции. Но реакции нет. Пустой, уставший взгляд направленный вниз. Анна в терпеливом ожидании конца скучной беседы. Не перебивать же ей — это не в её стиле, так как не уважительно. Дима понял, что напряг несчастную, но этого он и добивался, слегка увлёкшись — заставить её устать от разговорах о правосудии и переключиться на что-нибудь приземлённое и более бестолковое. Миссия почти выполнена с успехом. Осталось последнее слово: — А идти против системы… Чем мы тогда лучше преступников. — Только сейчас он понял, что стоило бы промолчать, так как подобного вида слова могли вызвать новую волну негодования со стороны девушки. Парень напряжённо прикусил губу, молясь: «вот бы миновало»!       Анна многозначительно глянула на него. Слова с языка так и не слетели. Если она смущала его своим рвением к бунту, то Дима добивал её врожденным гундежом и минутой назад допил последние капли терпения. Высосал со свистом так сказать. Как вампир Егорка из КФ «Дневной дозор», через тонкую трубочку из пачку сока «Злой», маленьким, одним, протяжённым глотком. Анна впервые за всё время устала от товарища, мечтая поскорее от него отделаться. Хотелось ускорить этот момент. Пассивная агрессия выступила вперёд позволяя неосознанные личностные шутки с нотками оскорбления.       — А на своём ли Вы месте, Дубин? Послушник справедливости Дмитрий. — В духе сарказма издевается Анна, передумавшая разворачивать ненужный никому конфликт полемики, то и дело ловя себя на скучающей зевоте. Дима ликовал. Таки добился своего. Анна и не догадывалась о хитром ходе.       Оба остановились, пропуская вперёд спешащую к метро группу школьников. Точнее Дима выставил перед подругой руку, тормозя её в движении.       — Таков путь, как ты выражаешься, мента, — в вполоборота смотрит Дима, загадочно вознаградив собеседницу раскосой ухмылкой из-под поднятого уголка губ под левой щекой.       — Тоже мне… герой, — пробубнила Лисовская.       «Дамы вперёд» — как бы пригласил Дмитрий войти первой, распахнув и держа открытыми стеклянную, тяжёлую, высокую дверь метрополитена.       — Я не герой, — промямлил блондин следом. Он и в самом деле не был героем. Ему больше по душе роль напарника. Исключение — «Человек Паук», если возвращаться к теме комиксов; Дружелюбный сосед Питер Паркер — точно такой же добряк, как и он сам, без выдающихся внешних данных, носящий очки и скромно подбирающий гардероб.       Они шли по переходу.       — Знаешь кто такие «Терпилы»? — не сдержалась Анна и сама тут же ответила: — Трусы! Им проще спрятаться в зоне комфорта, нежели выйти на улицу и что-то сделать.       — Должно быть, ты хотела сказать, что нам проще, — Дубин ещё на улице смерился с отведённой для него Анной ролью и ничуть не удивился услышать не лестную характеристику. Он то заметил с каким разочарованием она смотрела на него после случая с той машиной. Этот испепеляющий взгляд сложно не заметить. — Терпилам.       Скорее всего он слишком тихо это сказал, так как Лисовская бомбила не обращая на него никакого внимания, не стесняясь в высказываниях.       — Сидят и ждут лучших времён, закрывшись в зассаной котами хрущёвке. Способные вести дебаты в социальных сетях. Боящиеся высказаться в лицо, дабы не получить по ебалу. Трусливые крысы! Ненавижу их… Поэтому мы и страна неудачников.       — Вот это тебя совсем понесло в крайности, — Дима на всякий случай оглянулся по сторонам, дабы не нарваться на несогласных. Или просто тех, у кого кулаки чешутся с утра пораньше — хлебом не корми, но дай подраться.       — Какие тут могут быть крайности, — громче. — Это голый факт! И не отрицай того. Хотя…я забыла с кем говорю. — Резко замолкает она, вытаскивая из кармана помятую купюру в 50-т рублей.       — И что с того? Проблема просто так не решиться, а если ты будешь стоять тут и как дурочка орать — тем более.       Стоя возле аппарата они покупали проездные жетоны, каждый сам для себя.       — Ага, — обиженным голосом не унималась Анна. — и это мне говорит пострадавший человек. Посмотри на себя. Стоишь тут весь такой, как чушка из сказки про Мойдодыра.       — От чушки слышу, — посмеялся Дима, парировавший без стремления обидеть, но желая поставить импульсивную грубиянку на место. — Ты сама то давно причёсывалась? Или это стиль такой модный: «Я у мамы вместе метёлки».       Анна рассмотрела себя сквозь отражение через информационное табло.       — Это всё вольный ветер, — выдумала на ходу она, перетянув одеяло в сторону юмора.       — Вольный ветер?       — Да. Вольный. Питерский. Ветер. Он вскружил мне голову кудрявым вихрем.       — Похоже, что он до сих пор шныряет у тебя голове, — колко подмечает Димка, собрав в кучу все неординарные поступки и высказывания Анны, за коими наблюдал пару дней. — Дать тебе расчёску?       И зарылся бы в поисках в бездонных недрах захламлённого рюкзака, если бы девушка не ухватила его за плечевую мышцу и буксиром не поволокла тушку к турникетам, как строгая мамка непослушного сына, мешающего всем и вся.       — Очередь не задерживай! — буркнула Анна маневрируя с балластом в лице Дибина, шашечками обходя спешащий народ и бесцеремонно расталкивая медленных истуканов, нарываясь на «комплименты». Дима сгорал от стыда, чувствуя, как краснеют уши. Нахалка Лисовская же мысленно, мягко говоря, посылала всех покорять далёкую, живописную страну Эквадор на Экваторе. С той самой секунды Шурик начал ловить себя на затруднении в общении с ней, не способный обуздать строптивый нрав девицы из Москвы. Вот и первый, напрягающий конфликт на рассвете дружбы.       «Что ж, » — сдался Дмитрий, направив весь фокус на прыгающие за спиной белые пряди Анны. Он и раньше магнитом притягивал к себе эксцентричных и безбашенных, стоящих на собственных убеждениях личностей, выполняя неблагодарную роль подушки безопасности или огнетушителя — похоже на то, что в этом и был его смысл жизни, так парень особо не стремился отыскать себе в партнёры (для коллекции) очередного безумца, со свистом переплёвывающего самодурством предыдущего — самодуры сами прилипали к его шее, удобно свешивая ноги и цепляясь за горло, вталкиваясь под кожу, вростая колючим комом в том же горле. «Не бросишь — пропадут же, » — смиренно успокаивал себя добряк, закрывая глаза и безоговорочно срываясь в любое время суток, в любую погоду на выручку. Вчера при прогулке с девушкой будущий полицейский предполагал, что та ещё его удивит в будущем, молча попивая чай, слушая рассказ о школьных потасовках и проводя тонкую параллель с Игорем Громом. «Яблочко от яблони недалеко падает» — усмехнулся тогда Дима, ссылаясь на генетику их семьи. Но кто же знал, что она так скоро проявит себя — такая же, как и родной дядя. Эти двое одновременно пугали его и впечатляли.       Молодые спускались по эскалатору.       — Ты всё больше и больше напоминаешь мне Игоря, — не удержал в голове мысль Дима, выложив правду начистоту.       — Какого Игоря? — не сразу поняла Анна, отключив мозг, чистящая о поднимающуюся длинной, чёрной змеёй жёсткую щётку боковую часть обуви — наверняка, каждый так делает, скучая во время передвижения по метро.       — Дяди твоего, — мнётся при ответе, опасаясь получить по лбу. И не зря, так как оскорблённая девушка тут-же подрывается на одну ступеньку к нему, грозно возвышаясь над цыплячьим затылком. — Ты и сейчас похожа на него, когда стоишь и бесишься в позе сахарницы. — На этот раз отмечает уверенно, бесстрашно, спокойно смерив дрожащую, кипящую от негодования племянницу коллеги с ног до головы и с головы до ног. «И почему она его так ненавидит» — задумался Дубин, рассчитывая на более позитивную развязку в отношениях заклятых родственников, когда те со временем привыкнут друг к другу и научатся уживаться вместе… Или же, сначала прикончат его, а потом перевышибают мозги друг другу. Забавная сцена в стиле немого чёрно-белого кино с Чарли Чаплином: где Анна и Гром радостно лупят бесящего их очкарика чем попало, под игривую музыку — вызвала толику умиления, ну и пусть — может, они хотя бы тогда объединятся и заключат пакт о временном перемирии ради общей цели. Дима готов пойти на жертву ради благой цели, ведущей к миру двух строптивцев.       — Знаешь ЧТО, Дубин! — выпалила девушка.       — Что?       — Иди ты лесом! — показательно отвернулась. Забивать кулаками и пускать его кубарем в свободном полёте по направлению вниз она не собиралась, не Сегодня, по крайней мере.       В Вагоне тряслись молча.       Дима, казалось отпустивший ситуацию, беззаботно изучал рекламный плакат российского издательского дома комиксов «Bubble», вчитываясь в мелкий шрифт текста, слегка наклонившись вперёд. А до этого, не успев присесть, любезно уступил своё место беременной женщине, получив благодарственное «спасибо» с одобрительной улыбкой от незнакомки за отличное воспитание — хороший мальчик, аж зубы сводит с приступом тошноты.       «Бесишь… Дебил».       Анна же продолжает мысленно ругаться с ним, выдумывая в ответ различные варианты «аргументируемого» наезда, касаемо их с Громом родства и так называемых схожих черт — в чём крайне не согласна от упрямства, но согласна глубоко внутри себя, если понаблюдать со стороны или просто вместе подойти к зеркалу. Ну, нет…нет — крайне сложная и грузная для неё тема, а главное — больная. Откликаются впустую потраченные годы разделяющие два столь разных мира, защищающие от никому ненужного общения — фильтр так сказать. Меньше всего ей сейчас хотелось вдаваться в анализ, то и дело добивая молотком остатки и без того тухлое настроение в размазанную котлету. «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом… Никогда!» — Частично процитировала, дополнила и переделала крылатые слова героини из любимой книги Анна, со стыдом осознав, что сейчас она ничем не лучше той самой Скарлет — такая же противная, зацикленная исключительно на себе девчонка, оскорбляющая других и не желающая бревна разглядеть в собственном глазу. Дима ни в чём не виноват перед ней — он имеет право на собственное мнение и выражает его; хуже бы было будь он лицемером, улыбающимся в лицо, осыпающим лестью — кого терпеть не могла.       Несмотря не теплеющие чувства к Дубину, более дерзкой чепухи она не слыхала и не желала признать ни в какой форме: она и Гром схожи… Ха! — соизмеримо с плевком в рот. Для неё Гром — сомнительный кумир, — подаривший единичный за столько лет скудный «подарочек» — перламутровый брелок-лисёнок, — купленный в привокзальном киоске, второпях и без особого выбора, к её пятому дню рождения — ради приличия, если это, конечно, язык повернётся назвать приличным. Дабы явиться не с пустыми руками — прежде чем исчезнуть, открестившись от семьи. Зато скудный, дешёвый во всех смыслах подарочек у неё и по сей день хранится — подвешен к связке ключей блеклым, потёртым, малоприятным мемориалом. Действительно. Хватить вспоминать недостойного для неё человека, хватит терзать себя «унесёнными ветром» воспоминаниями о прошлом. С этой секунды она обуздает себя и смирится. Вытерпит — все силы приложит. А брелок обязательно снимет и вышвырнет в Неву…скоро, как только окажется подле реки.       Три раза зачем то перезагрузив личную страничку на "Facebook" — вернее сказать, маясь от скуки — Лисовская остыла; проигнорировала сообщения, не читая их — наверняка, реклама от спамщиков; взмахом пальца без интереса пролистала ленту с новостями; покинула нудный профиль, не поймав ничего интересного и позновательного для себя; вспомнила про существование относительно бесплотного сервиса "Play Маркет" — вдруг игры какие интересные появились, и то вряд ли; она не ошиблась — в топе из популярных новинок только социальная сеть «Вместе», обозначенная синей эмблемой в виде распальцовки с хипстерским посылом «ПИС», созданного к общему пользованию русским программистом, имени коего она не запомнила… Сергей, кажется…или Павел — не суть. Девушка не понимала: чем мир так зацепил этот «Вместе» — как по ней, очередная туфта, предназначенная для заработка денег на массах… Хотя, поговаривают, там не нужно ни за что платить — как обычно бывает, до поры до времени. В любом случае перегружать память телефона ненужными гигабайтами она не собиралась — отказалась от скачивания. А зачем? Электронные книги она не читает, отдавая предпочтение печатной классике в грубом переплёте. Для просмотра видео бессмертен "YouTube". общаться ей особо не с кем — исключение Дубин, закостенелый до мозга костей, как она, фанат старого-доброго "WhatsApp". А музыку приятно послушать на рок-волне — по радио.       Музыка.       «Интересно, не обидится ли Дима: если я… — покосилась на провожатого и вопрос отпал сам по себе — не обидется. Блондин, казалось со стороны, позабыв о существовании подруги, на данный момент увлечён рассуждениями о машинах с каким-то рандомным пареньков в спортивной, красной форме «adidas» — и шикарно. Она вполне имеет право отдохнуть от суеты пять минут, отключившись, и помечтать немного. Правильно люди говорят: » Для счастья нужно мало» — умно подмечено. Не желая упускать драгоценные секунды, Лисовская Анна Михайловна — меломан по натуре — вытянула из кармашка спутанную связку белых наушников, не распутывая их воткнула переходник в разъем — в предвкушение получить удовольствие.       Щёлк…       — Блиииин! Да как так то! *** (цензура по этическим соображениям) - резкая, бесконтрольная брань полилась из неё как из опрокинутого ведра с грязной водой, залив собой почти всё пространство в зоне слышимости.       Дима на месте подлетел от неожиданность, захлебнувшись в оборвавшейся на середине фразе: «Тойто Королла — более выгодный по ТО выбор…»       К счастью, широкая масса пассажиров отреагировала вполне снисходительно — или не расслышала ничего из-за шума движущегося на большой скорости транспорта. Какая-то бабулька закрыла морщинистыми ладошками ушки внуку, с укором зыркая в сторону ребят. Женщина на сносях, удобно восседающая правее, нежно обнимавшая огромный животик в форме огурца, покинула вагон на следующей остановке с перекошенной физиономией, а Дима тут же занял нагретое рядом с Аней место. Сколько раз за сегодня он испытывал чувство стыда за девушку — счёт потерялся.       Бунтарка, в порыве эмоций бесстыдно не обращая ни на кого внимания, гневно вытянула затычки и, скомкав их, закинула вместе с уснувшим мобильником обратно в тюк. Дёрнула за металлическую собачку. Молнию заело. Она повторила тот же неаккуратный метод троекратно настойчивее — в итоге порвала. Ещё раз выругалась. От безысходности сползла с сидения в позу обиженного на мир распиздяя, поджимая к себе испорченную вещь. И только после несчастно вздохнула, уставившись в пустоту, бурча что-то про плохое утро и криворукость. Не забыла и себя дурой обозвать.       — Что случилось? — дождался Дима. И так всё видел.       Увидела дохлую муху, покоившуюся в светильнике.       — … рюкзак, — продемонстрировала она. — Сегодняшний день обещает быть насыщенным.       Дима забрал у неё злосчастный ранец. Внимательно изучил убытки. Улыбнулся ободряюще.       — А, сумку порвала. Молнии кирдык. Но ничего страшного — перешьём. Я знаю одно хорошее ателье. Там моя знакомая работает. Сделает аккуратно. И возьмёт недорого. Не переживай. — Вот везде он найдёт выход из сложной, а на деле пустяковой ситуации.       Девушка не слушала. Она ушла под поток самобичевания, уронив тело на коленки, ухватилась за лицо, пряча от публики накатываемые предательские слёзы — действительно, безмерно устала и слишком долго держалась.       — Телефон ещё сдох…сел… — многое она ему не сказала — скользкой, ядовитой гадюкой ползущее следом из самой Москвы. Отчим… мама…изнасилование…совершённое преступление. Поместив в короткую фразу, никак не связанную с минувшим. Славно набедокурила…ошиблась…испугалась…сбежала.       Димка не осуждал. Он понимал. Для этого и нужен друг — только друг услышит о чём ты молчишь, защитит. Пусть эта особа и сводила его с ума непредсказуемостью, плавно переходящую то в слёзы, то в радость, то в истерический смех — он чётко для себя решил: несмотря не на что будет с ней, пока она сама не попросит его исчезнуть, предварительно крепко встав на ноги. «Пока я нужен — я помогу. Не плачь только» — искренне пообещал не только ей — себе. Судьба свела двоих не просто так — судьба планировала повернуть судьбы обоих к счастливому финалу. Дубин нежно погладил ту по вздрогнувшему плечу. Приобнял. Крепче приобнял. Они уже тесно прижаты друг к другу. Анна положила голову защитнику на грудь. Успокоилась.       — От тебя пахнет сыростью и бензином.       — Отмоемся, — хихикнул паренёк, приготовившись выдвигаться.