в чём прелесть секса | the joy of sex

Чимин не знал, чего ожидать — возможно, он думал, что бар будет скорее клубом, местом, буквально кричащим «Я пришёл сюда, чтобы кого-нибудь подцепить». Именно по этой причине Чимин так оделся и даже нанёс макияж. Место, куда они приходят, не настолько шикарное, чтобы Чимину было некомфортно, но и не слишком отстойное — из колонок плавно льётся медленный рэп, и люди стоят группами, болтая друг с другом и попивая напитки. Осматриваясь, Чимин чувствует себя неуютно из-за своих коричневых смоки и шёлковой рубашки, больше подходящих для клуба, чем для такого места. Возможно, он перестарался, но стоит признать: он чувствует, как по спине бегут приятные мурашки, когда посетители оборачиваются на него. Конечно, некоторые из них смотрят на Чонгука, но он совершенно точно ощущает на себе часть взглядов. Это заставляет его чувствовать себя немного смелее и двигаться более уверенно. Чонгук приветствует скучающего бармена, тряпкой протирающего пивные стаканы. Парень не смотрит на них даже тогда, когда Чонгук радостно зовёт его по имени. Неужели это правда его друг? — Опять ты? — говорит он наконец, когда Чонгук присаживается в углу стойки. Чонгук, должно быть, понимает, что Чимин чувствует себя некомфортно и немного не в своей тарелке, и поэтому он хлопает по месту рядом с собой, подзывая его. — Не веди себя так, Юнги-хён. Я вообще-то привёл тебе посетителя. — И кто же ты? — спрашивает бармен глубоким голосом, с любопытством рассматривая Чимина. — Я Пак Чимин, — Чимин прочищает горло. — Его хён. И сосед по квартире. — Значит, ты и есть тот бедолага, которому приходится справляться с ним? — глаза Юнги загораются, и он низко смеётся. Чонгук бросает ему короткое «хён», предупреждающе, но беззлобно, и бармен, похоже, это понимает, потому что не перестаёт улыбаться. — Я Мин Юнги. Знаю Чонгука с колледжа. — Я думаю, он чуть старше тебя, хён, — говорит Чонгук, поворачиваясь к Чимину. Чимин удивлён тому факту, что у Чонгука в этом городе есть друг, с которым он не спит. Это заставляет его задуматься, почему Чонгук не живёт с Юнги. — Что ты будешь, хён? Они оба смотрят на него выжидающе, и Чимин слегка краснеет, слишком глубоко погружённый в свои мысли и застигнутый врасплох. — То же, что и ты, — отвечает он.

***

Чимин старается поддерживать диалог, время от времени вставляя колкие фразы про Чонгука, не зная, что ещё добавить. Чисто из вежливости он спрашивает что-то у Юнги, но тот кажется немного закрытым человеком, так как всегда переводит разговор на Чонгука, одну из немногих общих для них тем. — Ты был свидетелем того, как это начиналось, да? — спрашивает Чимин, после того как Юнги заканчивает вспоминать студенческие годы Чонгука. — Мне очень жаль, но я был тем, кто впервые отвёл его в бар, — фыркает Юнги. — Так что сейчас ты имеешь дело с моим детищем. — Не льсти себе, хён, — говорит Чонгук, закатывая глаза. — Так это всё твоя вина, — произносит Чимин без задней мысли. — Именно поэтому твой следующий заказ — за счёт заведения, — ухмыляется ему Юнги.

***

К тому времени, как Чимин допивает коктейль, в баре прибавляется посетителей, и поэтому Юнги отходит обслужить клиентов, оставляя их с Чонгуком одних. Люди в толпе примерно их возраста, и все они разные — корейцы, иностранцы, квиры, гетеро. Чимину любопытно, здесь ли Чонгук находит большую часть своих партнёров, подкатывает ли он к ним так же уверенно, с той же нахальной улыбкой, постоянно присутствующей на его лице. Или, возможно, это место — его наблюдательный пункт, откуда он высматривает их, чтобы решить, привлекательны ли они настолько, чтобы увести их домой. Ему интересно, по каким критериям Чонгук выбирает тех, кто достаточно хорош для него. Он думает о том, чтобы спросить, не в силах сдержать любопытство. А не всё ли равно? Он размышляет о последствиях, пока они оба рассматривают толпу. Чимин даже не успевает начать задавать вопросы, когда подходят несколько парней, привлекая внимание Чонгука. Чимин думает, что они как раз в его вкусе. Не то чтобы Чимин видел всех, кого Чонгук приводит домой, но те немногие, кого он видел, входили в эту категорию. В голове звучит голос Сокджина. Они старше. Миленькие. Немного женственные. Похожи на Чимина. Глядя на них сейчас, он начинает думать, что в словах Сокджина всё же есть доля правды. Чимин начинает чувствовать себя брошенным, морщась и играя со своим бокалом. В качестве второго напитка Юнги выбрал для него более крепкий ликёр, горький на вкус и обжигающий горло. Но лучше Чимин будет пить его, чем участвовать в чужом разговоре. Совершенно очевидно, что эти парни специально делают голос выше и милее — Чимин знает это, потому что тоже так делает, когда очень хочет привлечь чьё-то внимание. Чонгук ведётся на это, раздаётся его глубокий смех, немного хриплый, отчего парни краснеют. Чимин не может не закатить глаза. Чонгук занят разговором, но его обтянутое джинсовой тканью колено продолжает тереться о бедро Чимина, пока он крутится на своём стуле туда-сюда. Так Чонгук пытается показать, что не игнорирует его, но этого недостаточно, чтобы унять раздражение Чимина. Зачем было брать Чимина с собой, если он не собирался уделять ему всё своё внимание? Чимин выпивает уже полбокала к тому времени, как «друзья» Чонгука уходят. — А ты популярный, — почти сразу же говорит Чимин. — Да не особо. — Со мной можешь не прикидываться, — дразнится в ответ Чимин, усмехаясь про себя. — Ну правда, я не настолько популярен, — Чонгук выглядит так, будто ему всё равно, и от этого Чимин только сильнее раздражается. Не глядя на него, Чонгук делает длинный глоток из своего бокала и ставит его обратно на стойку. — А что насчёт тебя, хён? Я заметил, как на тебя пялилась парочка людей. Чимин тоже заметил, поймав несколько взглядов, но в полной степени он осознаёт это только сейчас, когда слышит слова Чонгука. У него горят щёки. Он улыбается и пытается отмахнуться, смеясь, но Чонгук просто смотрит на него, приподняв бровь. Его ухмылка быстро заставляет Чимина замолчать. — Не прикидывайся, — повторяет за ним Чонгук. Чимин краснеет ещё сильнее. Всего пару минут назад он кипел от раздражения — как это могло произойти? Чонгук видит, как Чимин заливается румянцем, и хватается за возможность поддразнить его, пока объект его шуток сидит рядом, такой беззащитный и открытый. — Ты же знаешь, что ты горячий, хён. Уверен, если бы ты не был таким скромным, от парней бы отбоя не было. — Мне это неинтересно, — произносит Чимин вслух, хотя выражение его лица говорит за него. Чонгук только хмыкает. — Возможно, если бы ты и правда спал с кем-то, тебе бы не пришлось имитировать секс со своим лучшим другом. Чимин давится слюной, чувство стыда переполняет его, сердцебиение учащается. Прошли недели, и Чонгук собирается поговорить об этом сейчас? Сейчас? Чимин думал, что Чонгук забыл об этом. Надеялся даже, что тот был удивительно тактичен, не поднимая эту тему, потому что знал, что его хён будет смущён. Нет, он был о Чонгуке слишком высокого мнения. Чонгук просто ждал подходящего момента, чтобы вцепиться в него. Чонгук рядом с ним хихикает, с самого первого ряда наслаждаясь главной ролью Чимина в фильме «Пятьдесят Оттенков Красного». — Ты понял, — слабо произносит Чимин. Он не хочет даже смотреть на него. — Ну конечно я понял, — довольно отвечает Чонгук. Чимин хочет спросить — почему сейчас? Зачем притворяться, будто ничего не знаешь, просто чтобы потом застать врасплох? Но он понимает, что если начнёт говорить, то Чонгук тоже будет задавать вопросы, а у Чимина нет ответов ни на один из них. Удивительно, но Чонгук не подливает масла в огонь. Он, должно быть, замечает беспокойство Чимина, потому что говорит более мягким тоном, которого Чимин никогда до этого не слышал: — Я просто дразню тебя, хён. — Ты такой придурок, ты в курсе? — стонет Чимин, ему хочется спрятать лицо в ладонях, перемотать весь этот разговор вперёд, чтобы забыть, что это вообще произошло. — В курсе, — улыбается Чонгук, сверкая глазами. Он позволяет Чимину и дальше сгорать от стыда, но больше не поднимает эту тему. Вместо этого он направляет разговор в другое русло. — Хён, ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда? — Чтобы публично унизить? — бормочет Чимин, всё ещё дуясь. — И поэтому тоже, — зубасто смеётся Чонгук. — Но есть и другая причина. — Чтобы узнать меня получше? — неуверенно тянет Чимин, не в силах придумать что-то ещё. Поэтому и ещё потому, что он должен угостить Чимина выпивкой за то, что вечно заставляет его мириться со своими херовыми выходками. Какая ещё может быть причина? Это, видимо, неправильный ответ, потому что Чонгук фыркает, искоса смотря на него. — Хён, мы же выросли вместе. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. — Мы выросли вместе, но мне кажется, что я совсем тебя не знаю, — хмурится Чимин, надув нижнюю губу. — А хочешь узнать? — Чонгук наклоняет голову, одаривая Чимина лёгкой улыбкой. Если бы Чимин не знал Чонгука, он бы сказал, что тот с ним флиртует, но такого просто не может быть. Это, как и его фокус с ремнём безопасности и бесконечные разговоры о сексе, просто способ поиздеваться. Но Чонгук же взял его с собой, захотел провести время с ним, а не с каким-нибудь парнем на одну ночь… Нет, о чём он вообще думает? — Так зачем ты привёл меня сюда? — спрашивает Чимин. Несмотря на то, что Чонгук был тем, кто задал этот вопрос, он удивительно тих, когда Чимин задаёт его в ответ. — Я хочу понять, изменится ли твоё мнение, — отвечает Чонгук через минуту. — И хочу знать — кто из присутствующих здесь достаточно хорош для тебя? Чтобы привести его домой на ночь. Чимин не знает, что ответить. Такого он точно не ожидал. — Ты что, пытаешься свести меня с кем-то? Чонгук беспечно смеётся, не обращая внимания на толпу, собравшуюся вокруг них в попытке пробиться к бару. Только сейчас Чимин осознаёт, в каком месте находится. Ему неловко говорить об этом на людях, там, где кто угодно может услышать. — Хён, ты уверен, что тебе вообще интересен секс? Боже, Чимин хочет умереть. Он уверен, что их кто-нибудь слышит. Чонгуку вообще всё равно, где они? Но тот слишком занят, обдумывая свой же вопрос и не замечая смущение Чимина. — Хм… только если ты не асексуален? — Я… нет. — Тогда ты и вправду ждёшь кого-то особенного, — мычит Чонгук. — В последний раз тебе говорю, я не девственник, — говорит Чимин чуть громче, чем стоило бы. Он ловит парочку любопытных взглядов в их сторону и смущённо отворачивается. Чонгук смотрит на него изучающе, но Чимин игнорирует его, сосредотачиваясь на Юнги, который слишком занят баром, чтобы поговорить с ними. Чимин мысленно стонет, отчаянно пялясь в потолок в поисках ответов. Чонгук и правда притащил его сюда, просто чтобы понаблюдать, как Чимин мучается от смущения? Домашней обстановки было недостаточно, чтобы застать его врасплох, обязательно нужно было идти в публичное место? Чимин не хотел быть частью этой странной эксгибиционистской фантазии Чонгука. Это та тема, которую они должны были обсудить дома. А лучше бы они вообще это не обсуждали. Чонгук не позволяет ему прервать разговор, поворачиваясь и повторяя его позу. — Я в курсе, что ты не девственник, хён, — улыбается он, подперев щёку ладонью. У Чонгука напрочь отсутствует чувство стыда. — Тогда перестань, — ворчит Чимин. — Но мне нравится тебя дразнить, — звучит так, будто это самое любимое из всех его хобби. — Я сказал, прекрати, — по-детски просит Чимин. Чонгук ничего на это не отвечает, но зато старается вытянуть из него ответы, пока Чимин залпом допивает свой коктейль. — Значит ли это, что твои прошлые партнёры были недостаточно хороши? Поэтому ты больше не хочешь ни с кем спать? Это правда. Чонгук уже упоминал об этом раньше, когда сказал: «Если бы он был хорош, я бы знал», даже если это и было во время разговора о выдуманном партнёре. Чонгук бьёт наугад, но каким-то образом всё равно попадает в цель. Во всём виноваты парни, с которыми встречался Чимин. С ними у Чимина был довольно посредственный секс, и он не хочет спать с кем попало, потому что совершенно точно столкнётся с этим снова. Он думает о том, почему вообще хочет заниматься сексом по любви, если секс по любви всё равно так же плох? Чимин следит за Чонгуком боковым зрением, не в силах удержаться и перестать скользить взглядом по его телу. Да уж, его прошлый опыт не был чем-то из ряда вон выходящим. Но прямо сейчас перед ним сидит Чон Чонгук с целым послужным списком довольных сексуальных партнёров. Получается, даже если между двумя людьми нет чувств, секс всё равно так хорош, что стоит того? — Это правда? — спрашивает Чонгук, всё ещё ждущий ответа. Вопрос заставляет его вздрогнуть, а чужие слова отрезвляют. Что Чимин творит? Он не должен позволять себе думать в этом направлении. Видимо, алкоголь уже ударил ему в голову, раз он начал задумываться о чём-то подобном. — Почему ты так думаешь? — почти ровным голосом отвечает Чимин вопросом на вопрос. Чонгук хмыкает. А затем говорит: — К по-настоящему хорошему сексу привыкаешь. У тебя когда-нибудь был секс настолько потрясающий, что хотелось повторить? Вопрос выбивает Чимина из колеи, кровь тут же приливает к голове, вызывая головокружение. У него никогда не было секса, который он мог бы даже назвать «хорошим», и теперь эта мысль гложет его. Разве такое возможно? Эта мысль поселяется в его голове. — Это что, история о том, как началась твоя зависимость? — бормочет он, потягивая из бокала воду от подтаявшего льда, пока Чонгук смеётся. — Вообще-то нет, — говорит Чонгук, подпирая голову ладонью и удивлённо смотря на Чимина. — Но мне нравится доставлять удовольствие другим. В словах Чонгука нет ничего неприличного, но почему-то они заставляют щёки Чимина гореть. Когда он думает об этом, у него учащается пульс, и алкоголь вместе с кровью приливает к мозгу с головокружительной скоростью. — Так был? — спрашивает Чонгук, носком ботинка касаясь лодыжки Чимина. — Мы можем не говорить об этом здесь? — бормочет Чимин, весь красный. — Да всем всё равно, хён. Не смущайся ты так, — когда Чимин не реагирует, Чонгук продолжает. — Секс — это нормально. Что плохого в разговорах о нём? Чимин действительно ненавидит то, как Чонгук бросает ему вызов, тычет и дёргает, заставляя извиваться, пока он, наконец, не выглядывает неохотно из своего укрытия только для того, чтобы Чонгук схватил его за нос. — Ты ведь уже знаешь ответ на этот вопрос, разве нет? Так какой смысл спрашивать? — бормочет Чимин. Чонгук хрипло смеётся, точно таким же смехом, который ранее заставил Чимина закатить глаза. Только в этот раз в животе Чимина что-то переворачивается. Блять, да как можно чувствовать себя слишком пьяным и недостаточно пьяным одновременно? Возможно, Чимину потребуется ещё один коктейль, чтобы пережить эту ночь. Он делает заказ у другого бармена, так как Юнги всё ещё занят. Если бы он был на этой стороне бара, то, возможно, увидел бы отчаяние на лице Чимина, заметил его завуалированные просьбы о помощи. Кто-то же должен отвлечь Чонгука до того, как он разделает Чимина прямо здесь, посреди полного людей бара. Больше всего Чимин ненавидит тот факт, что Чонгук прав. Он просто пиздец как прав. У Чимина никогда не было настолько хорошего секса. Все его бывшие были никакими — возможно потому, что они все были натуралами, но они всегда были так нетерпеливы, так хотели поскорее войти в него и кончали слишком быстро, когда наконец это делали. С ними Чимин был удовлетворён эмоционально, но никогда — физически, и мирился с этим, довольствуясь собственными руками. Ночь всегда заканчивалась тем, что он дрочил себе, чтобы кончить, пока его бывшие рядом с ним уже почти спали, и секс больше начинал походить на обязанность. Но Чонгук…? Он смотрит на Чонгука, который изучает его лицо. Он что, правда снова подумал о том, чтобы переспать с Чонгуком? Во всём виноват алкоголь, это единственная причина его любопытства. То, как кровь пульсирует в его теле, больше похоже на признак возбуждения, но это просто алкоголь. Но тут он опять слышит, как в голове звучат слова Чонгука: У тебя когда-нибудь был секс настолько потрясающий, что хотелось повторить? — Хён, это уже третий бокал. Тебе не станет плохо? — Всё будет нормально, — говорит Чимин, краснея, пытаясь взять себя в руки. — Я быстро трезвею. — Ну конечно, — нараспев произносит Чонгук. — Неужели вечер настолько ужасен, что тебе нужна выпивка, чтобы выдержать моё присутствие? В его голосе нет ни капли обиды, но он всё равно театрально прижимает руки к груди. — Может, если бы ты перестал говорить о сексе, я бы перестал пить. — Да ладно тебе, Чимини-хён, мы все здесь взрослые люди, — Чонгук пихает его коленом, но Чимин даже не смотрит на него. Удивительно, но Чонгук смягчается. — Если тебе некомфортно, я перестану. Мне просто интересно, вот и всё. Чимин ждёт, пока ему смешают третий коктейль, и вдруг выпаливает, не подумав: — Это правда настолько круто? Эта мысль уже глубоко засела в его голове, отказываясь сдвинуться с места. Чимину любопытно — он ничего не может с этим поделать. Раз Чонгук говорит, что никто из его партнёров не мог сдерживаться… возможно ли, чтобы секс был настолько хорош? Ему кажется, что он чувствует, как всё вокруг замедляется, разговоры на фоне сливаются в белый шум. Он не осмеливается взглянуть на Чонгука, но если бы мог, то увидел бы усмешку, говорящую, что Чимин попался ему прямо в руки. Нога Чонгука слегка задевает его ногу, а плечо касается плеча Чимина, и Чимин внезапно слишком остро чувствует всё своё тело, сосредотачиваясь на местах, где оно соприкасается с телом Чонгука. Он не помнил, чтобы их стулья стояли так близко. Он чувствует тепло, исходящее от Чонгука, быстро становящееся жаром, когда тот наклоняется и спрашивает: — А что, хён? Тебе интересно? Его голос, низкий и хриплый, заставляет нервы Чимина искриться от напряжения. На таком расстоянии он чувствует запах одеколона, глубокий и терпкий, впитавшийся в ткань рубашки Чонгука. Он исходит от его шеи. Чимин думает, что это идеальное место, чтобы уткнуться туда лицом, пока Чонгук трахает тебя. Господи, о чём он только думает? Картинки продолжают мелькать в его голове киноплёнкой. Он снова слышит фразу: у тебя когда-нибудь был секс настолько потрясающий, что хотелось повторить? Она уже пустила корни в его голове. Жар рядом с ним исчезает. В этот момент к ним подходит Юнги, отвлекая Чонгука. Чимин нуждался в этом ещё час назад. Он пялится на третий бокал, стоящий перед ним, не желая смотреть никому из них в лицо, пытаясь сохранить остатки самообладания. Они больше не возвращаются к этой теме, но мысль о том, что он хочет оказаться в постели Чонгука, не покидает его, преследуя даже в машине по дороге домой.