в чём прелесть секса | the joy of sex

Даже несколько дней спустя эта мысль прожигает его мозг. Когда Чонгук приводит кого-нибудь домой, Чимин не может не представлять их, его мозг снова подстраивает картинку под звук. Все любовники Чонгука очень громкие, и, когда они стонут, Чимин снова слышит слова Чонгука о том, как они не могут сдержаться. Голос звучит в голове Чимина снова и снова, громко и чётко, как запись с заевшей кнопкой воспроизведения. Отчасти он хочет расспросить Сокджина и Тэхёна. У вас когда-нибудь был секс настолько потрясающий, что хотелось повторить? Раньше у него было так много возможностей спросить у них об этом, но они знают, что разговоры о сексе смущают его, и поэтому всегда стараются избавить его от подробностей. Чимин больше не знает, к кому обратиться. У них точно есть какой-то общий секрет. Почему же ещё Тэхён так легко относится к своей сексуальной жизни? И почему же ещё Сокджин выглядит таким довольным, бесконечно болтая о том, насколько хорошо Намджун удовлетворяет его? Чимин достаёт свой телефон. Чимин: тэхёни Чимин: можно задать тебе вопрос? Тэхён печатает… Из-за дурной привычки всегда держать телефон под рукой Тэхён отвечает меньше, чем через минуту. Он отвечает простым что такое, но Чимин всё равно нервничает, глядя на пустое поле для текста сообщения. Чимин вздыхает про себя, думая о том, как лучше сформулировать вопрос. Тэхён знает всё о его прошлых парнях, так что если и обращаться к кому-то с чем-то подобным, то точно к нему. Зачем он так много думает? Тэхён: что такое? Чимин: заниматься сексом и правда так круто? Тэхён: лол Тэхён: тебе наконец-то стало интересно? Следующее сообщение приходит спустя секунду. Тэхён: это из-за чонгука? Он не умеет врать Тэхёну, но и признавать ничего не собирается. Недовольно вздыхая, Чимин пишет снова, требуя ответа на свой вопрос. Чимин: прекрати Чимин: и просто ответь на вопрос Тэхён: 👀👀👀 Тэхён: ну типа Тэхён: секс может быть либо плохим либо хорошим Тэхён: но, когда он хорош, он прям Тэхён: х Тэхён: о Тэхён: р Тэхён: о Тэхён: ш Пальцы Чимина замирают над клавиатурой, он ждёт, пока Тэхён напишет что-нибудь ещё. Когда он этого не делает, Чимин спрашивает снова. Чимин: от него можно стать зависимым? Тэхён печатает… Спустя секунды приходит сообщение. Тэхён: если партнёр хорош? Тэхён: о да Вот такие дела. Всё так, как сказал Чонгук. Возможно, если бы Чимин спал с людьми, которые знали, что делают, у него было бы другое представление о сексе. Он не жалеет о прошлом опыте — даже если секс был посредственным, ему всё же нравилась близость, но он всегда занимался им больше из чувства долга, чем по собственному желанию. Скорее всего, проблема заключалась не во влечении или чувствах, а в том, насколько опытным был партнёр. Мне нравится доставлять удовольствие другим. Фраза эхом звучит в его черепной коробке. Каково это, заниматься сексом с кем-то вроде Чонгука? Каково это, когда секс так хорош, что ты не можешь сдерживать стоны? Чимин вздрагивает, думая об этом, чувствуя, как в шортах дёргается его член. Несмотря на то, что он трезв, его мысли снова крутятся вокруг Чонгука и его дерзкой ухмылки, вокруг того, как ткань водолазки натягивается на его груди. Да что с ним такое? Лежащий рядом с ним на кровати телефон вибрирует, и Чимин выныривает из омута своих мыслей. Тэхён: так ты хочешь познакомиться с кем-то? Он понимает, что Тэхён имеет в виду. Чимин всё ещё сомневается, ловит себя на мысли, что боится переступить черту. Голос Чонгука опять раздаётся в голове. Чимин: с чего мне начать? Он не станет развивать мысль о сексе с Чонгуком. Он уже представляет, насколько плохо это может закончиться. И было бы немного… странно спать с кем-то, кого он знает так долго. Чимину не будет трудно найти себе кого-нибудь, тем более что сам Чонгук сказал об этом. Тэхён: хмм Тэхён: я бы посоветовал начать с каких-нибудь приложений Тэхён: может там ты найдёшь того, кто тебе понравится Вскоре после этого он получает ещё больше сообщений, но уже не от Тэхёна, а сгенерированные — Тэхён пригласил вас в Тиндер! Пройдите по ссылке, чтобы создать аккаунт. Вы получили приглашение от Тэхёна! Создайте свой профиль в Jack’d*. Его большой палец надолго зависает над ссылкой, но в конце концов он нажимает.

***

Чимин тратит примерно полчаса на то, чтобы создать профиль. Он выбирает только одно из приложений — созданное специально для геев. Анкета подробно расспрашивает его о предпочтениях в постели, росте и типе фигуры. Чимин застывает, когда приложение требует фотографию. Ему некомфортно показывать своё лицо полностью, но пустой профиль тоже не привлечёт внимания. Он думает над этой проблемой дольше всего, пока не приходит к решению. Чимин выбирает фотографию с закрытой нижней половиной лица. Сообщения начинают приходить спустя минуту. И первое из них: фотография члена, поэтично подписанная словами «хочешь потрахаться?». Чимин быстро закрывает приложение.

***

Он забывает об этом до тех пор, пока несколько дней спустя не слышит резкий стук в дверь. Стук громкий и почти истеричный, человек по ту сторону двери явно нетерпелив и не хочет ждать, пока Чимин встанет из-за стола и пройдёт к двери. Кто ещё это может быть, кроме Чон Чонгука? Это действительно Чонгук, одетый так, будто собрался идти в бар, его волосы уложены с помощью геля и открывают лоб, а рубашка с длинным рукавом обтягивает его тело так, что ничего не оставляет воображению. Однако он не выглядит счастливым. Чимин довольно редко видит его не со скучающим выражением лица. Чонгук всегда такой спокойный. — Всё в порядке? — медленно спрашивает Чимин, не желая будить в нём зверя. Чонгук обводит взглядом всё его тело. Чимин неожиданно смущается того, в каком виде стоит перед ним. Его волосы всё ещё влажные после душа, а одет он в простую белую футболку и старые шорты. Если он и думал, что верхом его позора был момент, когда Чонгук узнал про Тэхёна, то глубоко ошибался, потому что сейчас Чонгук поднимает свой телефон на один уровень с лицом Чимина. На экране — профиль Чимина в приложении для знакомств. Это вызывает у него жгучий стыд, скручивающий внутренности. Чимин заикается, пытаясь соединить нейронные связи в мозге, чтобы они начали работать и выдали хоть какую-то связную мысль. — Эм… Я… — Хён, я знаю, что это ты, — Чонгук прерывает его, не давая и шанса объясниться, засовывая телефон обратно в карман джинсов. Взгляд Чонгука заставляет Чимина напрячься, пригвождая его к ковру. Сердце гулко бьётся в его груди. — Что меня выдало? — Помимо имени? — спрашивает Чонгук со смешком. — Твоя фотография. И тот факт, что ты находишься менее, чем в пяти метрах от меня. Ох, да ладно. Зачем в приложении для знакомств настолько точные данные о местоположении? У Чимина не хватает смелости ответить. Он не должен этого делать, но всё равно стыдится. Возможно, всё дело в том, что взгляд Чонгука пробирается ему прямо под кожу, заставляет чувствовать себя голым и уязвимым, будто он подросток, пойманный с порно журналом. Разве в этом всём виноват не Чонгук? В том, что поселил эту мысль у Чимина в голове? — И зачем это тебе? Он не понимает, почему Чонгук задаёт этот вопрос, ведь в анкете приложения была графа «Ищу…», которую Чимин старательно заполнил. Он уверен, что Чонгук внимательно изучил его профиль, уделив особое внимание словам, которые Чимин так старательно сочинял. «Ищу кого-нибудь, чтобы поэкспериментировать» — написал он, не прямо, но достаточно ясно, чтобы донести суть. Конечно, Чонгук и сам прекрасно знает обо всём, потому что даже не позволяет Чимину заговорить. Он отвечает на вопрос за него. — Ты ищешь партнёра на одну ночь, хён? Вопрос слишком прямолинейный; Чимин кривится. — Я, эм… — это всё, что он может пробормотать, прежде чем Чонгук снова перебивает его. — И всё это время я думал, что ты не такой. — Это твоя вина, — отвечает смущённый Чимин. — Ты не прекращал говорить о том, насколько… насколько это всё круто. Что с того, что я хочу немного поэкспериментировать? Между ними повисает тишина. Щёки Чимина с каждой секундой краснеют всё сильнее. Он хочет, чтобы Чонгук сказал что-нибудь, что угодно, но у него даже нет мужества посмотреть Чонгуку в глаза: он слишком боится увидеть выражение его лица. — Ты правда так сильно хочешь знать? — голос Чонгука звучит низко и плавно, он будто берёт его на слабо, и Чимин ощущает, как душа покидает его тело, он будто смотрит на всё происходящее со стороны. Он слышит, как учащается его собственное дыхание, чувствует, как тяжёлый, горящий взгляд Чонгука впивается в него. На секунду мир вокруг перестаёт двигаться. Это похоже на стоп-кадр, будто какое-то высшее существо нажимает на «паузу» во время этой сцены, растягивая её до тех пор, пока Чимин не осознаёт, насколько сильно бьётся сердце в его груди. Он видит, как Чонгук опускает взгляд на его губы. Чимин не знает, кто подаётся вперёд первым, но прежде, чем он успевает понять это, они уже целуются. Он делает резкий вдох, его тело дрожит от ощущения языка Чонгука у него во рту. Чонгук зубами цепляет его нижнюю губу, и Чимин чувствует, как сильные руки двигаются по его плечам к задней стороне шеи. Чонгук притягивает голову Чимина к себе, как будто его язык недостаточно глубоко, и он хочет съесть Чимина целиком. Даже не осознавая этого, Чимин стонет, задыхаясь и хватая ртом воздух. Его пальцы немеют. Он не может поверить в то, что Чонгук целует его, не может поверить, что сам отвечает ему с таким желанием. У него кружится голова. — Если тебе правда было так интересно, хён, ты мог просто спросить меня, — нагло говорит Чонгук. Когда он в наказание кусает губы Чимина, тот всхлипывает в ответ. Чимин даже не успевает ничего сказать, губы Чонгука снова сталкиваются с его, а чужой язык лижет нёбо, заставляя его трепетать. Никто и никогда раньше не целовал его так, как Чонгук, пытаясь высосать его внутренности через рот. Он продолжает стонать, не замечая, как Чонгук загоняет его в угол своим большим телом, пока икрами не ударяется о край кровати. Чимин теряет равновесие, спиной падая на матрас, но Чонгук просто следует за ним, надвигаясь, пока голова Чимина не касается подушек. Чимин не может пошевелиться, его губы борются с натиском глубоких и горячих поцелуев Чонгука, его руки дрожат от медленного скольжения их языков. Чонгук ведёт поцелуями вниз по шее к плечу, помечая кожу зубами и языком. Это заставляет сердце Чимина биться чаще. Чимин судорожно вздыхает, только сейчас впервые понимая, насколько чувствительная у него шея. Он чувствует жар, разливающийся внизу живота. Это знакомое ощущение. Он знает, как обычно нарастает его возбуждение, вспыхивая, прежде чем угаснуть и стать тёплым, как кофе, забытый на столе. Чонгук вновь проводит языком по его шее, прослеживая вену, и Чимин крупно вздрагивает. Нет, в этот раз всё по-другому. Чонгук не спешит, как предыдущие его партнёры. Он двигается так, будто ему больше не нужно никуда идти, как будто единственное место, где он хочет быть, находится здесь. Чонгук мастерски контролирует ритм, управляя телом Чимина, исследуя его и касаясь там, где ему хочется. Он целует шею и ухо, возвращается к губам, не притрагиваясь к чему-то ещё, и у Чимина кончики пальцев зудят в предвкушении. Как только Чимин собирается коснуться его, Чонгук отстраняется. От его горящего взгляда спина Чимина покрывается мурашками. Чимин чувствует себя так, словно его вот-вот съедят. Он следит за тем, как рука Чонгука опускается, останавливаясь на его груди. Чонгук изучает лицо Чимина, и на мгновение ему кажется, что Чонгук сейчас ускорится, двинет рукой дальше, ниже, туда, где его член пульсирует под тканью шорт. Но, к его удивлению, рука Чонгука тянется выше, вместо этого скользя по коже рук Чимина. Чужие пальцы переплетаются с его, освобождая сжатую в них простынь из плена. Сердце Чимина колотится в груди, когда Чонгук подносит его руку к губам. Чонгук целует его запястье, ни на секунду не отрывая взгляда от его глаз. Чимин чувствует, как по его телу проходит горячий электрический разряд. — Хочешь поэкспериментировать со мной, хён? — спрашивает Чонгук, целуя его запястье. — Кто научит тебя лучше, чем я? Он хочет согласиться. Его член, вставший всего от нескольких поцелуев, дёргается в штанах, практически умоляя об этом. Но гордость Чимина стоит на страже, сдавливая горло и не позволяя ответить. Он знает, что должен прекратить это сейчас же, что он чувствителен и не сможет разделить чувства и секс, но в глубине души он хочет знать — он хочет знать, почему партнёры Чонгука не могут сдерживать стоны, хочет проверить, действительно ли так хорош отличный секс, что может вызвать зависимость. Но голос Чимина всё ещё отказывается ему подчиняться. Чонгук не принуждает его отвечать, но и не останавливается, ведёт поцелуями вниз по его руке. Чужие глаза впиваются в него, раздевают, разрушая гордость Чимина прямо перед человеком, который способен удовлетворить его любопытство. Чонгук прав. Кто может быть лучше него? Почему Чимин вообще попытался воспользоваться приложением, когда Чонгук был прямо здесь, рядом с ним? На долгое мгновение Чимин задерживает дыхание, будто бы собираясь нырнуть в воду. А потом он кивает. Чонгук довольно и дерзко ухмыляется в ответ. Даже получив кивок, он не торопится, как думал Чимин. Неужели он ведёт себя так со всеми своими партнёрами? — Хён, ты что, засыпаешь? Сосредоточься на мне. Чонгук дёргает его футболку вверх до подмышек, открывая вид на грудь и соски. Сердце Чимина колотится в предвкушении, и он задерживает дыхание, ожидая ощутить руки Чонгука. Когда их взгляды встречаются, Чонгук хитро улыбается ему. Он наклоняется, широко открывая рот и покрывая грудь Чимина горячими поцелуями, языком обводя соски и заставляя его извиваться. Чонгук лижет долго, пока дыхание Чимина не учащается, и затем он смещается ниже, переходя на живот. Чимин дёргается и не может сдержать смех. — Стой… Стой, мне щекотно!.. — его смущает собственный высокий голос, но Чонгук, кажется, наслаждается им, не останавливаясь, даже когда руки Чимина тянут его за волосы. Он издаёт смешок и ещё раз широко лижет кожу от бедра до рёбер. — Прекрати дёргаться и расслабься. Чимин всё равно не может перестать поджимать пальцы на ногах, его бёдра дрожат от прикосновений губ Чонгука, пытаются сжаться вокруг его торса. Чонгук сдерживает их. Его руки нежные, но сильные, Чимин чувствует, что Чонгук может легко оставить синяки, если надавит сильнее. От этой мысли голова идёт кругом. Одна из рук Чонгука скользит под ткань шорт, оглаживая изгиб бедра Чимина в сантиметрах от его члена. Чонгук ещё даже не притронулся к нему, но он уже дёргается, жаждет любого прикосновения. Касания Чонгука мягкие и едва заметные, лёгкие настолько, что Чимину щекотно. Это заставляет его хотеть, чтобы Чонгук надавил сильнее, коснулся его так, как на самом деле хочет этого. Рука Чонгука в его шортах смелеет, прикосновения становятся увереннее, в отличие от нежных поцелуев, которые только слегка задевают кожу живота Чимина. Наконец, наконец-то, рука выскальзывает из-под шорт, чтобы в следующий момент опуститься на его член, но не напрямую, а сквозь ткань. Чимин чувствует жар руки Чонгука даже через нейлон. Несмотря на то, что Чонгук не до конца сжал его, Чимину всё равно хорошо от трения, и он стонет Чонгуку прямо в рот. — Я ещё не коснулся тебя как следует, а он уже стоит? — Чонгук довольно смеётся. Он отстраняется, неторопливо поглаживая член Чимина, пытаясь выяснить, что заставляет его реагировать. — И ты говорил, что секс тебя не интересует… Он улыбается широко и самодовольно, и этого достаточно, чтобы Чимин снова начал сомневаться, стоит ли им продолжать. — У меня давно никого не было, — бормочет Чимин, краснея, когда Чонгук поднимает бровь. Его взгляд понимающий и немного снисходительный. — И ты собирался переспать с незнакомцем? — Это говоришь мне ты, а? — парирует Чимин. — Ты каждый вечер приводишь домой разных людей. Чонгук хмыкает, всё ещё поглаживая член Чимина, прикасаясь именно так, как нужно. — Это правда, но ведь именно ты хочешь, чтобы твои партнёры были особенными? — А ты особенный? — фыркает Чимин, пытаясь не двигать бёдрами. — Конечно, — Чонгук ухмыляется в ответ, не теряя уверенности. Он двигает рукой так, что ноги Чимина дрожат. — Мы знакомы так давно, хён. Кто может быть лучше меня? Чимин стонет, когда слышит это, смущение заполняет его, заставляя щёки покраснеть. Он не хочет смиряться с тем, кто именно будет его партнёром. Он предпочитает не думать об этом. — Не говори так, это странно, — ворчит он, закрываясь от Чонгука предплечьем. Чонгук усмехается, убирая руки от его члена и поднимаясь к рёбрам, чтобы огладить их. Большими пальцами он обводит его соски, и Чимин выгибается навстречу прикосновению. — Ты стесняешься, потому что я твой тонсэн? Отчасти это так, думает Чимин. С другой стороны, Чонгук — придурок, которому просто нравится смущать Чимина. Он играет с Чимином, как кошка с мышкой, загоняя его в угол, желая знать, сколько ещё он может выдержать. И несмотря на это, Чимин всё равно здесь, попадается в ловушку Чонгука, рассыпаясь перед ним, как карточный домик. Чимин всегда был слишком любопытным. Чонгук не обижается на отсутствие ответа. Наоборот, это делает его смелее, он просто целует линию челюсти Чимина, прежде чем отстраниться с уверенностью во взгляде. — Позволь показать тебе, каким я вырос, Чимини-хён, — говорит он с ухмылкой. Он быстро срывает с Чимина футболку и отбрасывает её на пол, и Чимин вскрикивает, когда Чонгук накрывает его тело своим, грудью касаясь груди и целуя в губы. Соски Чимина трутся о грубую ткань рубашки Чонгука, становясь чувствительными, и Чимин чувствует прилив смелости, дёргая за её край, молча прося Чонгука раздеться. Даже при плохом комнатном освещении мышцы Чонгука выглядят подтянутыми и чётко очерченными: результат долгих часов, проведённых в спортзале. Не раздумывая, Чимин поднимает руки к его груди, тянется к хорошо сложенным мускулам, тигровым лилиям, расцветающим на его предплечьях. Если Чонгук выглядит вот так, то неудивительно, что ему не составляет труда найти партнёра на одну ночь. Боже, это и правда невыносимо. — Это так нечестно, — ворчит Чимин. — Что именно нечестно? — Это, — произносит Чимин, указывая на тело Чонгука. — Откуда у тебя кубики, чёрт возьми? Чонгук молчит, пока до него доходит, что именно сказал Чимин. Он громко и раскатисто смеётся, выгибая бровь и как бы намекая: «Я же говорил». Видя улыбку на лице Чонгука, Чимин жалеет, что вообще сказал что-то, но он слишком растерян, чтобы придумать ответ. Чонгук двигается слишком быстро, одним движением стягивая с Чимина шорты и боксеры, раздевая его до конца. Чимин даже не успевает приготовиться, когда Чонгук уже насаживается ртом на его член. — Ох, блять, — судорожно выдыхает он. Чонгук хрипло смеётся, прежде чем снова наклониться, не давая Чимину опомниться, облизывая всю длину его члена, языком дразня прямо под головкой. Обычно Чимин был тем, кто доводил своих бывших до оргазма ртом, не всегда наслаждаясь этим, но стремясь доставить им удовольствие. Именно поэтому его сердце делает кульбит, когда он смотрит вниз и видит Чонгука, который губами скользит по его члену, не отрывая внимательного взгляда от лица Чимина. Его рот горячий и влажный, а язык заставляет Чимина трепетать, чувствовать себя воском в руках Чонгука. — Как тебе больше нравится? — сипло спрашивает Чонгук. Как ему больше нравится? Чимин не знает, как ему больше нравится, потому что это первый раз, когда ему вообще делают минет. — М? Ответь мне, хён, — Чонгук хищно ухмыляется, его тёмные глаза смотрят на Чимина так, будто он точно знает, что ему нравится. Он всё ещё облизывает его член, и Чимин не может издать ни звука, зная, что не сможет связать и двух слов, даже если попытается. Чонгук вопросительно поднимает брови, ожидая ответа, и Чимин наконец выдавливает: — Я… Я не знаю… — Не знаешь? — Чонгук снова сжимает ладонь вокруг влажного от слюны члена, и у Чимина дрожат бёдра. — Мне никогда раньше не… — Чимин замолкает, но Чонгук понимает его с полуслова. — Серьёзно? Ты что, намеренно встречался только с гетеросексуалами? — Я не специально, так просто получалось, — раздражённо говорит Чимин. Может Чонгук прекратить так двигать рукой вокруг его члена? Это очень отвлекает. Чимин видит, как крутятся шестерёнки у Чонгука в голове. — Они даже не пробовали вылизывать тебя? У Чимина звенит в ушах, так что он не уверен, что правильно расслышал. — Они даже не... что? — Иди сюда. Чимин вскрикивает, когда большие ладони Чонгука хватают его под коленями, разводя бёдра в стороны и удерживая их. Лицо Чимина горит от осознания собственной наготы. — Вау, а ты гибкий, — говорит Чонгук со смешком, его глаза горят. Чимин краснеет сильнее, но Чонгук не замечает его смущение. Ему слишком весело, он сверкает улыбкой, целуя кожу бёдер Чимина. Его дыхание обжигает, а язык слишком близко подбирается ко входу. Чонгук же не мог иметь в виду… — Ох! Чонгук! Горячий язык, касающийся входа, заставляет его дёрнуться в попытке свести ноги, но чужие руки на бёдрах усиливают хватку, удерживая его на месте. — А-ах! Погоди, Чонгук…! Чонгук вылизывает его горячо и влажно, и Чимин извивается, дрожа всем телом. В его голове нет ни единой мысли. — Ты будто знал, как их выбирать, хён, — Чонгук смеётся, дыханием обдавая его кожу. Это звучит снисходительно, особенно учитывая то, что лежащий перед ним Чимин находится во власти его губ и языка, а штаны Чонгука всё ещё на нём, и это создаёт дикий контраст с обнажённым Чимином, буквально сложенным пополам. Дыхание Чимина учащается, его заполняет смущение. Чон Чонгук вылизывает меня… От этой мысли у него кружится голова. Он никогда раньше такого не испытывал. Каждая клеточка его тела горит, а в животе завязывается узел, когда он чувствует в себе чужой язык. Его тело полностью открыто для взгляда Чонгука. — Чонгук, — повторяет Чимин, протягивая к нему руки. Чонгук ослабляет хватку, позволяя бёдрам Чимина упасть, и подтягивает его тело обратно к себе. Ткань его джинсов трётся о кожу ягодиц Чимина. Чимин всё ещё пытается отдышаться, и трение нисколько не помогает ему успокоиться. Он чувствует, насколько член Чонгука твёрдый — какое у него должно быть самообладание, раз он так долго занят телом Чимина, не обращая внимания на себя. Чимин думает о том, что Чонгук не притрагивался к себе всё это время. Неужели я недостаточно горяч? — думает Чимин. Обычно его партнёры не могли так долго себя контролировать. Руки Чонгука скользят вверх одним слитным движением, медленно и плавно лаская бока Чимина, тёплыми ладонями прослеживая очертания его тела. В его прикосновениях чувствуется скрытая сила. Чимин поднимает взгляд на лицо Чонгука и тут же жалеет об этом. Его зрачки расширены, а губы опухли от того, каким образом он доставлял Чимину удовольствие. Чонгук не шутил, когда сказал, что ему нравится это делать. Он вылизывал Чимина так, будто ему действительно нравилось. Чимин вздрагивает даже от мысли об этом, вспоминая, как удовольствие отзывалось электрическими разрядами в его теле. — Хён, ты позволишь мне зайти дальше? Слова заставляют Чимина напрячься в его объятиях. Он знает, что Чонгук чувствует его сомнения, потому что он продолжает успокаивающе гладить бока Чимина. Чимин не хочет признаваться ему в том, что хотел этого, жаждал с той самой минуты, как ощутил руки Чонгука на себе. Так откровенно заданный Чонгуком вопрос напоминает Чимину о том, насколько его задница и член влажные от слюны. Эта прелюдия — просто закуска, намёк на куда большее удовольствие, которое Чонгук может доставить ему. Он не может связно мыслить. Чонгук не упрашивает его и не умоляет, не играет на его чувстве вины. Он выглядит уверенным, смотрит пронзительно, его полный желания взгляд обжигает так, будто он знает, насколько Чимин тоже этого хочет. Но его прикосновения не выражают и толики его отчаянного желания, ладони медленно двигаются по коже Чимина, заставляя его кровь кипеть. Чимин знает, что, если бы у него были хоть какие-то сомнения, Чонгук сразу же отступил бы. Он понятия не имеет почему, но это заставляет его хотеть Чонгука ещё сильнее. Чимин легко выдыхает тихое «да», и Чонгук наклоняется, чтобы поцеловать его. Поцелуй мягкий и медленный, Чонгук будто играет роль нежного партнёра, и сердце Чимина сжимается в его груди. — У тебя есть презервативы и смазка? Или мне принести их из моей комнаты? Чимина тошнит от мысли о пачке презервативов в комнате Чонгука. У него там наверняка бесконечный запас. — У меня есть. Извернувшись всем телом, он тянется к прикроватной тумбочке и потом бросает на кровать бутылку смазки и нераспечатанную пачку презервативов. Он ждёт, что Чонгук как-то прокомментирует отсутствие у него личной жизни. Но Чонгук ничего не говорит. Он пока не открывает коробку, откладывая её в сторону. Чонгук снова наклоняется и целует Чимина, вновь накрывая рукой его член. Жар в теле Чимина немного спал, но Чонгук быстро заставляет его разгореться снова. — Ты очень красивый, хён, — шепчет он в ключицы Чимина. — У тебя такая хорошая кожа. Чимин смущённо ёжится из-за комплимента, больше привыкший к тому, как Чонгук его дразнит. Он не знает, что устраивает его больше. — Ты со всеми своими партнёрами такой обходительный? — фыркает он. — Почему ты думаешь об этом? — упрекает его Чонгук, нежно прихватывая зубами кожу ключицы. — Прекрати думать и сосредоточься на мне. Он тянется назад, подхватывая лубрикант и выдавливая немного себе на руку. — Я просто говорю правду, — Чимин готовится к холодному прикосновению, мурашки уже бегут по коже, но ничего не происходит. Чонгук всё ещё растирает смазку между пальцев круговыми движениями, чтобы согреть её. Ощущение скользкой и влажной руки Чонгука на его члене ударяет по чувствам Чимина. Он в шоке, потому что раньше всегда использовал смазку только для проникновения. Смазка заставляет каждое прикосновение ощущаться по-другому. Чимин всегда дрочил себе слишком старательно, сосредоточенный на конечной цели, но Чонгук не спешит, больше полагаясь на давление пальцев, чем на темп. Его рука двигается не вверх и вниз, а оборачивается вокруг основания члена, который с влажными звуками скользит в кулаке. В то же время другая его рука гладит нежную кожу на рёбрах, Чимин внутренне плавится от шершавости ладони. Когда Чонгук уделяет особое внимание головке его члена, Чимин чувствует, как жар скапливается внизу его живота. Он стонет, откидывая голову назад на подушки. — Знаешь, а ты довольно чувствительный. Он? Чувствительный? У него всегда уходило так много времени на то, чтобы кончить. Ему никогда так не казалось, но сейчас это становится похожим на правду. — Ч-Чонгук, — шипит он. — Хм? — Чонгук наклоняется, целуя его тазовую косточку. Его пальцы плотно обхватывают член Чимина, и Чимин слышит смущающие влажные звуки, с которыми он скользит в кулаке Чонгука. — Что такое, хён? — снова спрашивает Чонгук, не получив ответа. Чимин не знает, зачем произнёс его имя, возможно, он просто выпалил его в панике, не понимая, почему мышцы его бёдер и живота продолжают дрожать. По его телу пробегает волна жара, отчего у него перехватывает дыхание. Рука, мягко оглаживающая его рёбра, исчезает. Чонгук пальцами собирает влагу с члена Чимина, затем опуская их к его заднице. Чимин чувствует прикосновения чужого пальца, обводящего его вход осторожно, как бы спрашивая разрешения. — Можешь ноги пошире раздвинуть? У Чимина загорается лицо. Стыд обжигает позвоночник, и он прячет лицо за собственной рукой, разводя бёдра в стороны. Чонгук наверняка прикасается к себе, наблюдая, как тот, кого он знает так давно, полностью открывается перед ним. Разве нет? Чимин бросает на него быстрый взгляд из-под руки. Возможно, он неправ. Чонгук всё ещё в джинсах, даже не расстегнул их. Это заставляет Чимина чувствовать себя немного неуверенно. Он не привык действовать настолько медленно. Кто угодно из его бывших уже был бы внутри него, торопясь поскорее кончить. — Я сейчас начну тебя растягивать. Чонгук целует Чимина под коленкой, а затем вставляет в него палец, фалангу за фалангой. Чимин мысленно готовит себя к боли, но её нет, палец входит до смущения легко. Чонгук старается как можно лучше отвлечь его, целуя его грудную клетку, ртом накрывая соски и обводя их языком. Его другая рука всё ещё двигается на члене Чимина, и это отвлекает его так долго, что Чонгуку удаётся вставить второй палец, растягивая его сильнее, заполняя на всю длину. Пальцы внутри не шевелятся, Чонгук позволяет Чимину сначала привыкнуть к ощущениям, прежде чем они начнут скользить. И затем он двигает ими мучительно медленно, тщательно изучая его. — Ты предпочитаешь быть снизу, хён? — спрашивает Чонгук между поцелуями, пальцами трахая его в том же ритме. — Так было написано в твоём профиле. — У меня… на самом деле нет предпочтений, — бормочет Чимин в ответ, слишком увлечённый чувством внутри. Так или иначе, его партнёры всегда испытывали более сильные ощущения. — Быть снизу должно быть приятно, — хмыкает Чонгук. — Я… эм… — Мм, значит, ты не знаешь, каково это? — усмехается Чонгук. — Хочешь, чтобы я тебе показал? Он задаёт Чимину этот вопрос, но разве он уже не показывает? Его пальцы всё ещё двигаются внутри, другая рука тоже не останавливается, скользкий кулак продолжает надрачивать его член. Чимин чувствует, как у него сводит живот. Что-то растёт в основании его позвоночника — он не знает, что именно, но это ощущается странно. Почти щекотно. — Как думаешь, ты сможешь принять три? Сердце Чимина ухает вниз. Два пальца — самое большее, что всегда использовали его партнёры, прежде чем войти. И сейчас внутри него тоже только два пальца, но ему уже кажется, что это много, третий может растянуть его слишком сильно… — Хён, мне нужно, чтобы ты принял три пальца, прежде чем я войду в тебя, — говорит Чонгук, его грудной голос низкий и тягучий, как мёд. От этого сердце Чимина колотится быстрее, его член дёргается. В его голове Чонгук теперь неизбежно связан с хорошим сексом. Он нервно сжимает и разжимает кулаки. — Да… — произносит он наконец, выпуская весь воздух из лёгких. Он не смеет смотреть вниз, не хочет видеть, как это произойдёт. Он просто лежит, крепко зажмурившись, всё его тело напрягается, готовясь к растяжке. Ничего ещё не началось. Вместо этого Чонгук вынимает пальцы, Чимин изо всех сил старается выровнять дыхание. Ёмкость со смазкой закрывается со щелчком, куда более влажные чужие пальцы опять касаются задницы Чимина. Чонгук снова входит только двумя, продолжая дрочить ему другой рукой, всё так же поворачивая скользкий кулак, отчего бёдра Чимина дёргаются при каждом движении. Когда в него входит третий палец, Чимин шипит, но не от боли, а от шока. Он никогда раньше так остро не чувствовал что-либо внутри себя. Пальцы Чонгука продолжают толкаться внутри него, оглаживая стенки входа, и Чимин не может сдержать рвущийся из груди стон. Три пальца — это много. Они заставляют его чувствовать себя заполненным. Чимин чувствует лёгкое похлопывание по бедру. Он открывает глаза, смотрит вниз и видит перед собой полностью раздетого Чонгука, вставший член касается его живота. Щёки Чимина горят. Блять. Неудивительно, что он настаивал на трёх пальцах. Член Чонгука большой. Явно больше, чем у всех парней, с которыми когда-либо был Чимин. — Мои глаза выше. Вздрогнув, Чимин встречается с ним взглядом. Чонгук ухмыляется, и Чимин краснеет, когда осознаёт, что его поймали за подглядыванием. — Расскажешь тётушке, какой я стал большой? — Пожалуйста, не впутывай в это мою маму, — ворчит Чимин. Чонгук смеётся. Шутка нисколько не портит момент, а наоборот заставляет Чимина расслабиться и перестать испытывать неловкость. Они просто экспериментируют. Этого и хотел Чимин, это он искал с помощью приложения. Неважно, что он знает Чонгука так долго или что он обычно не спит с людьми, с которыми не встречается. Он просто хочет удовлетворить своё любопытство. Чонгук снова вынимает пальцы, и Чимин ошеломлён тем, насколько остро он начал ощущать пустоту внутри после того, как они исчезли. Теперь они готовы? Чонгук наконец трахнет его? Он снова смотрит вниз, пялится на член Чонгука, твёрдый и с ярко-красной головкой, истекающей смазкой. Чимин не может не представлять его внутри себя вместо пальцев. — Подними бёдра. Чимин слушается, приподнимаясь, пока Чонгук кладёт подушку ему под поясницу. Его ноги снова естественно раздвигаются, он ждёт, что Чонгук войдёт в него, но он вновь вводит пальцы. Они входят немного глубже под таким углом, это ощущается по-другому. — Видел бы ты себя, хён. Ты выглядишь безумно сексуально. Чимин думает, что это Чонгуку стоит взглянуть в зеркало. Его волосы растрепались, несмотря на гель для укладки, и несколько прядей теперь падают на лицо. Татуировки покрывают часть груди и плечо, их края спускаются на мускулистое предплечье, мышцы которого перекатываются под кожей, пока он трахает Чимина пальцами. Чимин приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на это, и когда он видит, по его позвоночнику пробегают мурашки. Крупные пальцы Чонгука исчезают и появляются, двигаясь внутри него снова и снова. Блять… Он действительно это чувствует. Рука Чонгука снова придавливает его к кровати. — Проверим, сможешь ли ты сдерживаться? У Чимина внутри что-то переворачивается. Он не успевает ответить, потому что Чонгук отрывистыми толчками вбивается в него, кончиками пальцев касаясь чего-то внутри, отчего все мысли на секунду покидают его мозг. Его дыхание учащается и переходит в стон, он чувствует нечто среднее между удовольствием и паникой. — П-погоди, Чонгук… Ох… Ох, блять, постой!.. Он хватает Чонгука за запястье, останавливая его руку. Блять, что только что произошло? Его член дёргается, истекая смазкой на живот. — Что такое, хён? — удивлённо спрашивает Чонгук. Дыхание Чимина всё ещё неровное, его ноги дрожат, он никогда раньше так себя не чувствовал. Чонгук наклоняется, легко целуя его в губы. — Это слишком? — чуть мягче спрашивает он, лениво двигая пальцами, ждёт, пока Чимин сможет заговорить. Медленное скольжение его пальцев заставляет Чимина снова застонать, дёргая бёдра вверх. — Я не знаю, — признаётся он, его голос такой высокий, что это звучит жалко. — Чувствуется… — Тебе хорошо или плохо? Это не хорошо и не плохо. Просто это не похоже на всё, что Чимин испытывал ранее, совершенно другой спектр чувств, существующий за пределами таких простых «хорошо» или «плохо». Он не может найти слов, чтобы объяснить это, но Чонгуку всё равно. Он наклоняется, чтобы поцеловать его в щёку и сказать: — Расслабься. Просто сосредоточься на своих ощущениях. Пальцы снова двигаются, толкаясь так же глубоко, и Чимин хнычет. Он выгибает спину, поджимая пальцы на ногах, и снова чувствует растущий внизу живота жар и не может не застонать. — Мм, я хочу слышать больше, хён, — говорит Чонгук, сжимая бёдра Чимина так сильно, что могут остаться синяки. Он трахает его быстрее, плотно прижимая пальцы к стенкам входа, скользя внутри, и Чимин всхлипывает от стимуляции, не зная, что делать, когда ощущения настолько яркие. — Я счастлив видеть, как тебе хорошо. Тебе нравится? Чимин смотрит на него, приоткрыв рот, всё ещё не понимая, как может чувствовать себя так. Чонгук наклоняется, накрывая его своим телом и целуя в губы, пока его пальцы всё ещё двигаются внутри. Твёрдые пальцы в сочетании с влажным жаром языка Чонгука заставляют Чимина дрожать. Закрывая глаза, он ощущает себя ещё более чувствительным, слишком восприимчивым к тёплому дыханию, щекочущему ухо, глубокому терпкому запаху Чонгука в месте между плечом и шеей, смешанному с запахом пота. Внезапно трёх пальцев становится недостаточно. Ему до боли хочется чего-то большего. Ему нужно, чтобы Чонгук оказался внутри. Чонгук издаёт удовлетворённый звук, чувствуя, как Чимин сжимается вокруг его пальцев, и Чимин стонет от этого звука, жар зарождается внизу живота, распространяясь по всему его телу. Вторая рука Чонгука двигается на члене Чимина, поворачивается и тянет, и Чимин ощущает то самое головокружительное и щекочущее чувство, его оргазм приближается быстро, несётся к нему на полной скорости. Он не хочет предупреждать Чонгука, боится, что спугнёт это чувство, и оно исчезнет, как только он заговорит о нём, но этого не происходит, узел внизу живота раскручивается, волнами разнося удовольствие по телу. Его член пульсирует в руке Чонгука, когда он кончает, тело дрожит, пока Чонгук продолжает дрочить ему сквозь оргазм. Чужие пальцы легко проходятся по головке, отчего бёдра Чимина дёргаются, но это не останавливает Чонгука, который целует его. Чимин лениво отвечает, постанывая в чужой рот, ощущая отголоски оргазма. — А мы ведь ещё не закончили, — со смешком говорит Чонгук. Чонгук перестаёт касаться чувствительного члена Чимина, но его пальцы всё ещё медленно двигаются внутри него, но достаточно ощутимо, напоминая Чимину, к чему Чонгук готовил его. — Хён, ты уже готов принять мой член? — произнесённая низким шёпотом фраза — не более чем полувздох-полузвук, но Чимин слышит её чётко и ясно. То, как смотрит на него Чонгук, заставляет сердце трепетать. Чонгуку действительно не стоит смотреть на него таким голодным взглядом, пожирающим всё его тело целиком, как будто Чимин — главное блюдо на столе. Каждая клеточка его тела горит. Что ещё Чимин должен ответить, когда Чонгук смотрит на него вот так? — Я готов, — шепчет он, слишком опьянённый сексом, чтобы притворяться скромным. Весь мир будто останавливается, когда Чонгук вытаскивает пальцы. Он вытирает их о свою смявшуюся рубашку, начинает возиться с упаковкой презервативов, а Чимин просто лежит, пытаясь успокоиться. Сейчас он слишком остро чувствует всё, что происходит вокруг — слышит влажный звук, когда Чонгук смазывает свой член, ощущает, как его вход сжимается, будто ему не хватает чего-то внутри. Чонгук снова наклоняется, придерживая член рукой. Он приставляет его ко входу Чимина, тёмные глаза не отпускают его взгляд, как бы бросая ему вызов отвернуться. Чимин чувствует жар кожи Чонгука даже сквозь презерватив, отчего его пальцы сжимаются в предвкушении. Улыбаясь так, что у Чимина перехватывает дыхание, Чонгук толкается внутрь, медленно, достаточно медленно для того, чтобы Чимин снова потерял голову, потрясённый мыслью о том, что занимается сексом с Чон Чонгуком, боже, он не может поверить, что делает это, это безумие. Хуже всего то, что у Чимина всё ещё стоит, как у долбаного подростка, даже после того, как Чонгук заставил его кончить. Вереница мыслей Чимина прерывается, когда Чонгук входит на всю длину, выбивая воздух из его лёгких. Тело Чимина рефлекторно дёргается назад, желая уйти от прикосновения, но Чонгук просто удерживает его бёдра на месте. Его таз вплотную прижимается к заднице Чимина, и Чимин может лишь дышать прерывисто, пока его тело пытается привыкнуть к размеру Чонгука. Боли нет, его тело уже расслабленное и податливое после чужих пальцев. Есть только невероятное ощущение заполненности и тепла, Чонгук занимает всё пространство внутри него. Чонгук отстраняется и ждёт, пока Чимин привыкнет, его большие ладони оглаживают тазовые косточки Чимина, двигаются к его члену, надрачивая и поглаживая его до тех пор, пока Чимин не начинает сжиматься вокруг члена Чонгука. У Чимина снова стоит, и руки Чонгука возвращаются к его бёдрам. — Чимини-хён, я сейчас начну двигаться, — выдыхает он с нахальной улыбкой. Его черты заостряются, а выражение лица становится почти хищным, и сердце Чимина бьётся быстрее. Возможно, он нарвался на нечто большее, чем рассчитывал. Чонгук почти полностью выходит, прежде чем снова толкнуться внутрь медленным глубоким движением. Это застаёт Чимина врасплох. Чонгук двигается с такой силой, что его толчки сотрясают всё тело Чимина, мышцы его живота дрожат от такого непривычного ему глубокого проникновения. Он чувствует себя так, будто с ним играют, потому что Чонгук даже не думает торопиться, пробуя входить с разным ритмом под разными углами, прежде чем остановиться на том, который заставляет Чимина стонать. С довольным смешком Чонгук начинает трахать Чимина глубокими долгими толчками, энергично двигая бёдрами. Как только он увеличивает скорость, Чимин больше не может сдерживаться. — Чонгук, — судорожно выдыхает он. — Ч-Чонгук. Он протягивает руки вперёд, как будто пытается ухватиться за что-то, сам не зная, за что именно, просто… это чувство сводит его с ума, будто наполненная ватой голова кружится. Чонгук берёт его за руки, сильными пальцами обхватывая запястья, используя руки Чимина как точку опоры, когда толкается снова. — Ах, Чонгук, — стонет Чимин в полный голос. Его дыхание учащается, и всё тело горит огнём, нервные окончания искрятся и потрескивают, как оголённые провода. С каждым толчком Чонгука его член касается чего-то глубоко внутри Чимина, это чувство заставляет его пальцы сжиматься, а жар внизу живота разгораться сильнее. У него в голове нет ни одной связной мысли, ощущение такое, словно Чонгук вытрахал из него их все. Чонгук отпускает запястья Чимина, чтобы вернуться к члену, пальцем оттягивая его назад и отпуская, чтобы он ударился о чужой живот. Чимин стонет, пока Чонгук довольно наблюдает за тем, как дёргается его член, оставляя капли предэякулята на коже. — Хён, ты течёшь, — низко усмехается Чонгук. — Тебе хорошо? Чимин не в состоянии ответить, он просто смотрит на Чонгука почти зачарованно, всё ещё послушно держа запястья вместе, будто ожидая, что Чонгук снова схватит их. Он даже не смущается того, как отчаянно может выглядеть, подмахивая бёдрами, встречая толчки Чонгука. — Ну конечно тебе хорошо. Только посмотри на себя. Чимин не знает, как выглядит, но вполне может догадаться. Он, должно быть, выглядит загнанно, ведь у него в груди горит, а щёки окрашены розовым. Его волосы влажные уже не от принятого душа, а от пота, а чувствительная кожа покрыта засосами и метками от зубов Чонгука. Что происходит? Он не понимает этого, знает только, что его тело покрывается мурашками от каждого движения Чонгука внутри него. — Хочешь посмотреть, хён? — спрашивает Чонгук, хищно улыбаясь. Он толкает Чимина назад, почти складывая его пополам, его колени почти касаются плеч, а член истекает смазкой прямо на грудь. Под таким углом Чимин видит, как член Чонгука исчезает в нём, скользит внутрь и наружу, создавая непристойное зрелище. Чонгук ощущается ещё глубже внутри него, чем раньше. Он даже не знал, что такое возможно. Боже, его бёдра дрожат. — Тебе нравится вот так, м? Когда Чонгук произносит слово «так», он сопровождает его толчком, который опустошает разум Чимина, вырывая крик из его горла. Он слышит собственные стоны и всхлипы, его голос становится выше с каждым движением Чонгука, он не может сделать ничего, кроме как принимать то, что ему дают. Он не может поверить, что подобное может ощущаться так хорошо. — Чонгук! Ч-Чонгуки… — Хм? — Я… Я сейчас кончу, — шепчет он. По крайней мере, ему так кажется. Чувство отличается от всех его прошлых попыток, от всех оргазмов, до которых он доводил себя сам. Но что ещё это может быть? Этот покалывающий жар, поднимающийся по позвоночнику, заставляющий его член дёргаться, а мышцы живота гореть. — Даже если я не притронусь к тебе? — Чонгук смеётся низким грудным смехом, его бёдра не останавливаются. Его руки теперь накрыли соски Чимина, потирают их подушечками больших пальцев, царапают ногтями. — Ты знаешь, что сжимаешься вокруг меня, когда я играю с ними? — Чонгук, — предупреждающе говорит Чимин. Это совсем не звучит угрожающе хотя бы потому, что Чимин отчаянно стонет, всё ещё ошеломлённый ощущением члена, размашисто толкающегося внутрь. — Я сейчас кончу!.. — повторяет он, последний слог утопает в высоком стоне. — Да? — улыбка Чонгука наглая и довольная. — Кончай, когда захочешь, Чимини-хён. Я тебе не мешаю. Толчки Чонгука ускоряются, бёдра врезаются в задницу Чимина каждый раз, когда член входит в него, и от расползающегося по телу жара дыхание Чимина учащается, как от быстрого бега, его стоны становятся больше похожи на всхлипы, давление внутри нарастает. Чаша удовольствия наполняется до краёв, ничто не сдерживает его избыток, нить напряжения внутри натягивается, а потом резко лопается. Чимин только вздыхает судорожно, закатывая глаза, пока его тело сотрясается. Его сперма полосами покрывает живот, но Чонгук не останавливается, трахая его во время оргазма. У Чимина кружится голова, а мозг затуманен. Он сходит с ума, но Чонгук не прекращает двигаться даже несмотря на то, что Чимин уже кончил, его бёдра толкаются в него, член скользит внутри. Тело Чимина слишком чувствительное после оргазма, ощущение Чонгука внутри него становится чересчур острым. Он чувствует, как глаза жжёт от подступивших слёз, вызванных оглушительной волной ощущений. Его член всё ещё истекает смазкой и спермой, беспомощно дёргаясь из-за толчков Чонгука. Внезапно он слышит собственные всхлипы. Слёзы не прекращают течь по его лицу, пока Чонгук трахает его. Чимин почти готов начать смущаться этого, поднимая руки, чтобы закрыть лицо, но Чонгук замечает его попытки как раз вовремя. Он убирает их, прижимая к его бокам. — Не прячься от меня. Чимин жмурится, смущённо отворачиваясь, не зная, куда ему деться. Слёзы всё ещё текут по его щекам, он разбит, все его нервные окончания перегружены. Это слишком, он больше не может принимать непрекращающиеся толчки Чонгука, его горло сжимается, не позволяя вырваться ни единому звуку. Всё его тело дрожит. — М? Хён, почему ты плачешь? — Чонгук касается его щеки большим пальцем, размазывая слёзы по коже. — Хочешь, чтобы я остановился? Зрение Чимина мутное от слёз, но, когда оно снова фокусируется, он видит обеспокоенное лицо Чонгука. Волосы Чонгука прилипли к его потному лбу, его грудь вздымается, но он продолжает двигаться, глубоко толкаясь внутрь Чимина. Чимин отрицательно мотает головой, всё ещё оглушённый, пока Чонгук двигается в нём. — Нет? Но ты плачешь. Он содрогается, его рот открывается в немом стоне удовольствия, а тело лежит, подчиняясь и принимая член Чонгука. — Мне х-хорошо, — признаёт он. — Так хорошо, что я… Кажется, я схожу с ума. Чонгук усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать его, их горячие и влажные языки сплетаются. — Если бы ты попросил меня раньше, я бы трахнул тебя сразу же. И мог бы делать это каждую ночь. Чимин всхлипывает от этой мысли, но у него нет сил говорить. Он не может поверить, что Чонгук превратил его в дрожащее, плачущее нечто. Он не уверен, что смог бы выдержать такое каждую ночь. — Тебе бы хотелось этого, хён? Он задаёт этот вопрос, но не беспокоится об ответе, как бы говоря сам с собой, получая удовольствие от того, как щёки Чимина с каждым словом краснеют всё сильнее. Чимин больше не может, чувствительные стенки его входа саднят. — Ч-Чонгук, — он оборачивает руки вокруг шеи Чонгука, притягивая его к себе. — Кончи для меня. — просит он, крепко его обнимая. — Раз уж ты так мило просишь, — Чонгук слегка кусает его за ухо. Бёдра Чонгука двигаются быстрее и сильнее, кровать скрипит и глухо ударяется о стену с каждым толчком, и Чимин всхлипывает, принимая их, крепче обнимая Чонгука. Всё, что он может, это держаться за Чонгука, пока он берёт его, выжимая всё до последней капли, и через несколько мгновений, Чонгук наконец-то кончает, его член пульсирует внутри него. Чонгук опускается на него и лежит вот так некоторое время, переводя дыхание, прежде чем выйти. Чимин слишком измучен и удовлетворён, чтобы понять, что происходит, но он чувствует, как прогибается матрас, как Чонгук передвигается по комнате, выбрасывая презерватив и убирая смазку и коробку на место. Веки Чимина закрываются, и его одолевает сон. Он не знает, где спит Чонгук: здесь или в своей комнате.

***

Чимин просыпается на следующее утро, накрытый одеялом, всё его тело ноет и болит, но, к его удивлению, оно чистое. Он садится на постели, осознание озаряет его. Я переспал с Чон Чонгуком. Его тело тоже помнит об этом. Он всё ещё чувствует отпечаток Чонгука внутри, будто его тело было глиной вокруг него. При мысли об этом по телу проходит дрожь, он помнит ощущение рук Чонгука на себе, клеймящих его. Он не может поверить в то, что секс может быть настолько приятным. Но что теперь? Как ему смотреть Чонгуку в глаза? Он стонет, спрятав лицо в ладонях, стыд и смущение переполняют его, скручивая внутренности. Блять, Чимин, вот что происходит, когда ты думаешь членом. Фу. Чимин тяжело падает обратно на кровать, придавленный собственными страхами. Он не хочет выходить из комнаты, слишком боится наткнуться на Чонгука, но он знает, что лучше покончить с этим как можно быстрее. Он не сможет избегать Чонгука вечно. Придётся смириться с этим. Как удачно, что Чонгук снова сидит на диване, листая ленту в телефоне. Картина вызывает у Чимина эффект дежавю. Напоминает ему тот раз, когда Тэхён остался на ночь, только в данном случае у Чимина действительно был секс, и не с кем иным, как с самим Чонгуком. Чонгук, ощущая его присутствие, отрывает взгляд от телефона. — Хорошо провёл ночь? — спрашивает он со смешком. Какие знакомые слова. Чимин краснеет и сбегает на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Он не ожидал, что Чонгук заговорит об этом сразу же. Он не был готов к столкновению с этим так рано утром. Разве нельзя притвориться, что ничего не было? — Хён, скажи что-нибудь, — Чонгук перегибается через край дивана, подперев щёку ладонью, наблюдая за тем, как Чимин возится на кухне. Чимин не поворачивается, чтобы посмотреть на него, всё ещё слишком смущённый, и Чонгук, должно быть, чувствует, что его игнорируют, потому что продолжает. — Секс был хорош? У него слишком весёлый голос. Чонгук уже знает ответ на этот вопрос. Господи, он довёл Чимина до слёз, зачем ему вытягивать из него ответ? — Он был… обычным, — бурчит Чимин, краснея. Он сосредотачивает внимание на кофемашине, наблюдая, как она жужжит, делая для него кофе, когда внезапно чувствует присутствие Чонгука позади себя. Чонгук облокачивается на стойку, улыбается, наблюдая за лицом Чимина. — Тебя что-то смущает? Поэтому ты врёшь? — А тебя ничего не смущает? — огрызается Чимин. Как он может быть не смущён, когда настолько открылся Чонгуку прошлой ночью? Когда его тело приняло всё, что дал Чонгук, и ему даже понравилось? — Это просто секс, — говорит Чонгук, пожимая плечами. Чимин вздыхает, пытаясь успокоиться. Да, это был просто секс. Секс — это нормально, он в курсе, но секс с Чон Чонгуком — деревенской шлюхой, сыном бывшей соседки… мысль о сексе с кем-то вроде него не должна была даже посещать голову Чимина. — Хён, ты жалеешь об этом? Потому что я — нет. Он двигается ближе, и Чимин в панике делает шаг назад, но Чонгук быстрее, он уже стоит перед ним, подавляя своим присутствием. Следующие несколько слов он произносит низким шёпотом, но звучат они поразительно ясно: — И, если бы у меня была возможность, я бы сделал это снова. Он коротко целует Чимина в губы, этот поцелуй отличается от тех долгих и глубоких, которые он дарил Чимину прошлой ночью, но этого всё равно достаточно, чтобы заставить его содрогнуться. — Если ты вдруг пристрастишься, то знаешь, где меня найти, хён. Чонгук исчезает в своей комнате прежде, чем Чимин может очнуться, кровь приливает к его лицу. Сердце в груди колотится с оглушительной силой даже после того, как дверь закрывается, и Чимин вздрагивает, неуклюже наливая себе чашку кофе.

***

Ночью Чимин пытается уснуть, но даже несмотря на то, что из соседней комнаты не доносится ни звука, он слышит их отголоски у себя в голове. Только в этот раз это не стоны какого-то незнакомого парня, а вздохи Чонгука возле его уха, его собственные всхлипы от непрекращающихся толчков, клеймящих его изнутри. У него в горле пересыхает от мысли о прошлой ночи. Он помнит всё, может даже почувствовать чужие руки и язык на своём теле. Его член дёргается из-за слишком ярких воспоминаний. Он не может не представлять Чонгука, в животе зарождается жар от мыслей о нём, он хочет воссоздать то чувство покалывания в позвоночнике, заставившее его разум опустеть от того, что Чонгук давил на что-то внутри него. Прежде, чем он успевает это понять, его руки скользят вниз, двигаясь к ноющему от желания члену, он нуждается в том, чтобы его тело тоже было заполнено. В глубине души Чимин понимает, что быстрого оргазма от дрочки вряд ли будет достаточно, чтобы успокоиться. Ему нужно кое-что другое. Ему нужен кое-кто другой. Чонгук в соседней комнате, но Чимин стесняется постучаться и поэтому отправляет короткое сообщение. Проходит несколько минут, прежде чем Чонгук заходит в комнату Чимина, целуя его в губы вместо приветствия. Когда Чонгук снова входит в него, Чимин думает, что стал безнадёжно зависим.